Fall in love, George Russell

Неделю спустя. Тото Вольфф придирчиво разглядывает своё отражение в зеркале. Под глазами успели образоваться темные круги, на белках красной паутинкой расползлись сосуды. В его возрасте даже малейший недосып так сильно сказывается на организме. Так плюсом ещё и стресс. Уже больше недели ему приходится разгребать последствия утки, неизвестно кем опубликованной. В команде и раньше происходили разногласия, но в прошлые разы они хотя бы имели почву, а не возникали на пустом месте. В суд бы подать на журналиста, который пустил этот слух, только вот концов теперь не сыщешь, новость расползлась по всей медиасфере. «На Мерседес висит проклятие», «Тото Вольфф снова не может управиться с конфликтом внутри команды» — и это ещё не самые нелепые заголовки статей. Больше всего Тото поразила новость, которая начиналась с фразы «Джордж Расселл прямо заявил, что не подпишет контракт на будущий сезон, если Антонелли будет его напарником». Во-первых, Джордж ничего подобного не заявлял. Во-вторых, никакого конфликта, мать его, внутри команды нет и не было. Тяжело вздыхая, Тото бросает попытки завязать галстук. Всё утро пошло по неприличному месту, даже пальцы не слушаются, у мышечной памяти случилась амнезия. Ну ничего, времени ещё достаточно. У него есть минимум два часа, чтобы снова стать прежним Тото Вольффом, а потом придётся вооружиться остатками терпения и постараться не задушить журналистов, которые снова начнут задавать вопросы о разногласиях двух пилотов. На кровати происходит возня. Одеяло, что недавно было отброшено в сторону, мигрирует обратно на середину. Тото отвлекается от неприятных размышлений и отходит от зеркала. — Холодно? Давай закрою окно, — предлагает он, усаживаясь на край кровати. — Дует, — тихо отзывается голос из-под одеяла. — Тебе всю ночь откуда-то дуло, потом было жарко. Может, оденешься? — Тото поднимается и закрывает окно, потом возвращается на своё место. Из-под одеяла высовывается рука и хаотично шарит перед собой. — Где телефон? — Я не знаю, Джордж, — Тото устало вздыхает, — Ты вчера пришёл без него. Скидывая с себя одеяло, Джордж резко садится на кровати и растерянно озирается по сторонам, но тут же кривится и морщится от яркого света. Тото никогда прежде не видел его настолько помятым: глаза еле открываются, волосы спутаны и торчат в разные стороны. Почти жалостливая картина. Может, Тото и пожалел бы его, если бы тот дал ему поспать хотя бы пару часов за всю ночь. — Почему я здесь? — Джордж трёт ладонями лицо в надежде хоть немного взбодриться. — Наверное, потому что заказал такси сюда, а не к своему дому? — Тото разглаживает складки на брюках, смахивает невидимые пылинки. — Такси... — Расселл зажмуривается и сокрушенно опускает голову вниз, — Я забыл телефон в такси. В жизни бывает всякое. Люди напиваются до беспамятства, теряют вещи, приезжают к своим партнёрам в состоянии безвольной туши и целую ночь изводят их, ворочаясь на кровати — такое тоже, несомненно, случается. Но всегда всему есть причина. — Что вчера случилось, Джордж? — Тото поворачивается к нему корпусом и пытается установить зрительный контакт, но Джордж отводит взгляд и, продолжая мучительно щуриться, отворачивается к окну с отрешенным видом. И так уже на протяжении многих недель. Невозможно добиться абсолютно никакой информации. — Ясно, — тянет Вольфф, поднимаясь с кровати, — Я пробуду здесь ещё несколько часов, потом уеду. Если захочешь поговорить, меня и завтрак можешь найти на кухне. Третий кофе за утро — начало дня успешного человека со здоровым сердцем. И расшатанными нервами. Прожигая кружку взглядом, Тото прикидывает, а не плеснуть ли в кофе что-нибудь покрепче? Нет, ему ещё предстоит садиться за руль и разговаривать с серьёзными людьми. Джордж объявляет о своём присутствии сначала звуком шлепающих босых ног по полу, потом довольно бодрым голосом: — Залипаешь? — Ты час торчал в душе, — не поворачиваясь, замечает Тото и делает большой глоток безалкогольного кофе. — Я думал, что не застану тебя, когда выйду, — Джордж садится напротив, в самом конце стола. — Ты надеялся, что не застанешь меня, когда выйдешь, — поправляет Вольфф, — Ты не можешь бегать от меня вечно. Рано или поздно нам придётся поговорить. Потупив взгляд, Джордж берёт вилку и принимается ковырять уже остывший омлет. Лицо стало чуть свежее, влажные волосы спадают на лоб, а одеться так и не потрудился. Кроткое молчание и острые ключицы — почти провокация. — Мы вчера переспали? — Расселл накалывает на вилку черри и отправляет его в рот. — Ты был не в состоянии. Тото скрещивает руки на грудной клетке. Даже самому искуссному дипломату тяжело сосредоточиться на дискуссии, когда его оппонент сидит напротив, прижав к себе колено, и кожа его лоснится бархатом в солнечных лучах. — Что у тебя происходит? Поговори уже со мной наконец! — Тото прерывает себя от разглядывания партнёра и подаётся вперёд, упираясь локтями на стол. Джордж тщательно прожевывает омлет, прежде чем ответить. Потом долго отпивает сладкий чай. Тянется через весь стол к баночке с солью. Трясёт ей над завтраком и тихо ругается, заметив, что отверстия забились. — Так, — терпение у Тото заканчивается как раз в тот момент, когда Джордж зубочисткой пытается прочистить дырочки, — Достаточно. Мне это надоело. Либо ты рассказываешь всё прямо сейчас, либо... — Я целовался с Оскаром Пиастри, — Джордж резко поднимает голову и встречается взглядом с Тото. В его глазах нет ни капли раскаяния или вины, только вызов. Слова он произносит чётко, хлёстко. Туше. Тото не может даже вдохнуть, всё тело деревенеет под этим взглядом. Филигранный выпад. — Допустим... — Вольфф медленно кивает, — Ты целовался с Оскаром. И ты... чувствуешь вину за это? — Нет, — легко пожимает плечами Джордж, отставляя соль в сторону. Тото весь напрягается, когда Расселл встаёт из-за стола и подходит к окну. Рельеф мышц его спины, худощавые и длинные ноги, упругие ягодицы. Тело будто выточено. Нет, Тото не чувствует ревности. Джорджу всегда было разрешено иметь связи с другими людьми, но никогда прежде он не шёл на это. — Мы просто поцеловались. Это случилось в конце прошлого уикенда. Потом разъехались по отелям, — Джордж говорит будничным тоном, будто пересказывает сюжет просмотренного фильма. Просто от одной мысли, что кто-то ещё касался его на самом деле, а не только в теории, в груди зарождается какое-то новое чувство, что с каждой секундой становится всё теплее, расколяется и перетекает вниз. Увидеть бы это вживую. — Я рад, что ты не ограничиваешь себя, — Тото пальцами надавливает на глаза, пытаясь отвлечься, — Ну, то есть, раньше ты никогда этого не делал, а сейчас мы на равных. — Да, почти на равных, — Джордж разворачивается к нему лицом, — Но твоя чаша весов всё равно перевешивает. У меня есть кое-какая новость, которая тебе понравится. Тото поднимает брови. Поразительно, как он упустил момент, когда Джордж перехватил инициативу в разговоре в свои руки. — Какая новость? — Насчёт Кими. Ты же знаешь, что я всегда выполняю обещания. Так вот, в последнее время мы с ним довольно сблизились... Вольфф поджимает губы, предвкушая продолжение. Несмотря на все недомолвки и натянутые отношения, он до сих пор надеялся, что Джордж выполнит обещание, и сам никак не проявлялся в сторону Антонелли. Но чувства, зародившиеся несколько месяцев назад, так и не пропали. Оставалось полагаться только на Джорджа. — Продолжай. — Прежде чем я продолжу, скажи: ты действительно настроен серьёзно по отношению к нему? Я не хочу, чтобы он был для тебя чем-то вроде временного развлечения, — Джордж говорит серьёзно, без привычной нотки иронии в голосе. Тото молча кивает. — Ладно. Я верю. В последнее время мы сблизились, и он сказал, что ты ему небезразличен. Не знаю, в равной ли степени у вас влечение друг к другу, но он к тебе тоже неравнодушен, — ведёт плечами Джордж, а на лице его ни единой эмоции. Отчитывается. Как перед генералом. У Тото сердце пропускает удар. Растерянный от таких неожиданных новостей, он и не знает, что сказать. — Я думал, ты порадуешься, — теперь Джордж кажется почти обиженным, — Мне многого стоило выведать это. Вольфф встаёт из-за стола и подходит к Расселлу на негнущихся ногах. Джордж смотрит на него удивлённо, затем отводит взгляд. — Это очень хорошая новость. Я тебе очень благодарен, хоть и не могу этого показать. У меня была тяжёлая ночь, — Тото обвивает руками его талию, прижимая к себе, и носом утыкается в шею, — Мы обязательно это обсудим, когда я вернусь. Между нами ничего не изменится, я тебе обещаю. Я любил тебя, люблю и буду любить, вне зависимости от наличия других партнёров. Джордж в его руках расслабляется, обнимает Тото в ответ и прикрывает глаза, получая поцелуй в шею. Потом начинает извиваться, пытаясь выбраться из захвата. — Пока ты не ушёл, я хочу попросить тебя кое о чем, Тото, — едва слышно говорит он. — О чём? — Вольфф отстраняется, заглядывает в голубые глаза, чуть улыбаясь. Джордж в ответ улыбается так, будто губы потрескались, и растягивать их больно. — Выпори меня, когда вернёшься. Неожиданное заявление заставляет Тото усмехнуться. Он целует влажные завитки на виске: — Только если ты этого действительно хочешь.

***

— Прости, что не предупредил заранее. Тото следит за дорогой и почти не поворачивается к парнишке на соседнем сиденье. — Я всё равно ничем не был занят, так что всё нормально, — Кими тоже старательно избегает зрительного контакта. Его нервозность выдают руки, которые теребят шнурки на толстовке, — Так куда мы едем? — Есть хочешь? Можем заехать в ресторан, — Тото украдкой косится на пассажира. — Последний мой поход в ресторан закончился не очень хорошо, — Кими сконфуженно ведёт плечами и поворачивает голову в сторону Тото, но тут же переключает внимание на вид за окном, стоит только их взглядам пересечься. Тото уже начинает сомневаться, что его идея увенчается успехом. После интервью надо было вернуться домой и завалиться спать, а не доверять маниакальным мыслям, посещающим одурманенную недосыпом голову. Это ни к чему хорошему не приводит — полвека уже прожил, а не уяснил до сих пор. — Я знаю один ресторан, в котором нас никто не тронет. Там работают надёжные люди, — Вольфф сбавляет скорость на случай, если придётся свернуть в заведение, что располагается совсем рядом. — Давайте просто покатаемся. Машина снова набирает обороты и устремляется вперёд. Они едут куда попало, Тото старается выбирать малознакомые дороги, не до конца понимая, куда они ведут. Поворот за поворотом, и поездка в тишине приводит их к пляжу. Довольно неожиданно. Ещё более неожиданно, что здесь почти нет людей. — Ого, я здесь не был, — Кими вдруг оживляется, хотя до этого хранил неловкое молчание, — Отсюда видно закат, смотрите! Тото находит свободное парковочное место, не задавая вопросов. Его умиляет реакция парнишки, который пытается сфотографировать розовое небо через окно автомобиля. — Пойдём посмотрим поближе, — предлагает он. Кими не нужно долго уговаривать. Он первым вылетает из машины с включенной на телефоне камерой и делает ещё несколько фото, а потом, жестом подзывая Тото следовать за собой, устремляется к лестнице, ведущей к спуску к воде. Морской воздух приятно щекочет кожу; шум волн заставляет погрузиться в атмосферу безмятежности и забыть про напряжение, отставить его на задний план. Невольно залюбовавшись небом, которое солнце с каждой минутой окрашивает цветами всё ярче, Тото совсем расслабляется. — Помню, в Италии мы с сестрой могли сидеть на пляже до самого вечера, когда приезжали к бабушке на каникулы, — рассказывает Кими, загребая кроссовками песок, — Купались, строили замки, находили новые ракушки в нашу коллекцию. Каждый раз она уговаривала меня дождаться заката, а я говорил: «ты замерзла уже, пойдём домой». Но всё равно оставался с ней, пока солнце не сядет. — Скучаешь по Италии? — Тото изучает взглядом въерошенные ветром кудри, улыбаясь уголками губ. — Иногда. Все скучают по месту, в котором выросли. Это тоже часть пути. Но, если бы я скучал по Италии так сильно, что не мог её покинуть, то не имел бы того, что имею сейчас, — Кими втягивает носом морской воздух и прикрывает глаза. — Верно, — кивает Тото, явно довольный, что его компаньон смог расслабиться и наслаждается моментом. Они идут вдоль воды, переговариваясь обо всем подряд. Тото вскользь упоминает своё детство, Кими снова возвращается к историям про семью. Погруженные в обсуждение, оба не замечают, как доходят до ограждения, означающего окончание территории пляжа. — Ну вот, конец, — почти расстроено констатирует Кими и разворачивается в обратную сторону, — И солнце уже село. — Пойдём к машине, — предлагает Тото, следуя за ним. — Дожидаясь заката, мы с сестрой любили играть с волнами в догонялки. Нужно было встать как можно ближе к воде, и, когда волна приближалась, быстро пятиться назад. Проигрывал тот, кто падал первым, — Кими усмехается и отскакивает от едва лизнувшей обувь морской пены, — Я всегда поддавался, а сестре было весело. Тото поднимает брови вверх: — Неужели всегда? И ни разу не выиграл? — Нет, конечно. Если бы она упала и проиграла, то начала бы плакать, а мне не хотелось объясняться перед родителями, почему я привёл её домой заплаканную, — Кими улыбается, обнажая острые клычки, — Да и жаль её было, маленькая ведь совсем. Тото осматривается по сторонам, чтобы убедиться, что людей на пляже почти нет. Где-то вдалеке неторопливо прогуливается парочка, дети подбегают к морю и, зачерпнув в совочки воду, убегают в неизвестном направлении. Пляж не пустой, но присутствующим нет дела до того, что происходит вокруг, поэтому Вольфф, коснувшись плеча парнишки, предлагает: — Так попробуй сейчас. Теперь никому не нужно поддаваться. Кими бросает быстрый взгляд на чужую руку на своём плече, и поднимает голову. Вольфф неожиданно для себя замечает, как в тёмных глазах на долю секунды мелькает непривычное выражение. Или это отражаются огни набережной? Что бы то ни было, оно исчезает безвозвратно так же быстро, как появилось. Тото не успевает обдумать увиденное, отвлекается на задорное: — Что вы, одному же не интересно. Надо вдвоём. — Мне тоже предлагаешь... Убегать от волн? — Тото проводит ладонью по лбу, убирая назад растрепанные ветром волосы, — Тебе не кажется, что я слишком старый для таких игр? — Ни в коем случае, — категорично качает головой Кими, — Это игра на проверку реакции, а не физических способностей. Ну, по большей части. Если вовремя среагировать, то не придётся прикладывать усилия. И, не дав Тото возможности отказаться, Кими прытко хватает его за руку и тянет ещё ближе к воде. Вольфф поддаётся, послушно идёт следом. Они останавливаются на пропитанном влагой песке — там, где секунду назад вода вытянулась, будто желая захватить больше территории берега, но тут же вернулась обратно в морскую пучину. Кими руку не отпускает, наоборот даже, сжимает всё сильнее, не сдерживаясь от нахлынувших эмоций. Для него это игра, возможность на несколько мгновений вернуться в детство. Волна возвращается, Тото вместе с Кими почти одновременно начинают пятиться назад, и Вольфф смеётся, когда Кими спотыкается — крепкая рука, сжимающая его небольшую ладонь, помогает устоять на ногах. Тото не успевает отпустить саркастичный комментарий, как парнишка снова тянет его к воде. Теперь уже волна возвращается с удвоенной силой, и на этот раз ей удаётся вытянуться ещё дальше, игриво лизнуть носики кроссовок Антонелли, и он почти отпрыгивает в сторону, врезаясь в Тото. В надежде избежать падения, Вольфф свободной рукой хватает Кими за талию и, поднимая в воздухе совсем невысоко, переносит мальчишку на сухой песок. — Я, кажется, совсем разучился понимать море, — сквозь смех пытается оправдываться Кими, мёртвой хваткой вцепившись в предплечье мужчины. — Только не говори, что ты поддавался, — Тото смеётся вместе с Кими, не замечая, что до сих пор держит его за талию. Они замирают в таком положении на какое-то время, наблюдая за триумфальной победой стихии. Тото оживает первым. Он выпускает Кими из спасительных объятий, как бы невзначай скользнув ладонью по рёбрам. — Наверное, пора возвращаться... — тянет Антонелли и смущенно чешет нос. На обратном пути Кими ведёт себя уже не так скованно. Он рассказывает о школе, об оставшихся в Италии друзьях. Тото слушает внимательно, заинтересовано и периодически вставляет что-то от себя. За комфортным разговором и расслабленной атмосферой дорога домой занимает гораздо меньше времени. — Вы же приехали не ради того, чтобы отвезти меня развеяться? — когда Тото останавливает машину у ворот, Кими поворачивается в его сторону, смотрит с лукавым прищуром. Тото поджимает губы. Поразительно, как в совсем ещё юном мальчишке помещается столько смелости и чуткости. Он не решается взглянуть на Антонелли, говорит тихо, но чётко: — Да, ты верно понял. Я приехал не с рабочим вопросом. Понимаешь, Кими, я не хочу давить на тебя и уж тем более напугать... — Тото крутит кистью, пытаясь подобрать слова, которые были отрепетированы сто раз, а сейчас просто выветрились из головы, — Я знаю, что наша разница в возрасте очень велика, и приму любой твой ответ... Вольфф запинается, встретившись взглядом с Кими. В карих глазах напротив блестят всё те же опасные огоньки, что и тогда, на пляже. Нет, всё-таки не показалось. Сейчас Кими, словно маленький хищный зверёк, затаился в темноте салона и выжидает. У Тото по спине бегут мурашки от этого взгляда — впервые в жизни он ощущает себя добычей, а не охотником. — Ты мне нравишься, — неожиданно для самого себя скороговоркой выпаливает Тото, загипнотизированный этим взглядом. Кими вдруг резко поворачивается, вытянув шею, рукой хватается за галстук мужчины и тянет его на себя, а затем врезается губами в его губы удивительно трепетно для такой прыти. Тото отвечает на поцелуй, бережно перехватывая инициативу, и вот уже его ладонь скользит по кудрявому затылку, пальцы вплетаются в волосы, оттягивая из назад, а губы чертят дорожку от подбородка до шеи. Обоим нужно больше, намного больше, чем позволяет ограниченное пространство машины, они наконец-то дорвались друг до друга, и Кими поскуливает в чужие губы, прикусывает их, позволяет трогать свои бедра до тех пор, пока голова не начинает кружиться от нехватки воздуха. С трудом прервавшись, Тото прижимается спиной к сиденью. Сердце бешено колотится, дыхание сбито. Он бегло изучает взглядом фигуру Кими, который тоже пытается отдышаться. — Да, это взаимно, — проговаривает парнишка. — Хорошо, — легко пожимает плечами Тото, на секунду замешкавшись и не помня, что делать дальше в таких ситуациях. Слишком давно он не чувствовал себя как уязвимо в своих чувствах. Из Кими вырывается короткий смешок, потом ещё один. Он начинает смеяться облегченно, глядя на Вольффа, и тот не может сдержаться, чтобы не засмеяться тоже. — Я думал, что будет сложнее, — Антонелли прикрывает глаза, когда его снова начинают целовать, — А всё оказалось так просто. Тото перестаёт целовать горящие румянцем щёки, отстраняется и садится ровно, лицо его становится совсем серьёзным, будто он сидит на командном брифинге. Кими знает это выражение и тоже затихает, предвкушая. — Я рад, что это взаимно, это очень хорошо, правда есть небольшой нюанс... Антонелли вдруг почти подскакивает на своём месте и начинает активно жестикулировать руками: — Нет, что ты, Джордж не "нюанс"! Он просто запутался так сильно, что начинает сходить с ума. Я поздно понял, что с ним происходит что-то не то, пытался поговорить, но он не хотел меня слушать. Я пытался ему втолковать, что он слишком поспешил с выводами, что спектр человеческих отношений намного шире, чем он себе представляет, — тараторит Антонелли с сильным итальянским акцентом, но почти без ошибок, — Можно же решить любую проблему, если действовать сообща и разговаривать, много разговаривать. Важно не то, как это будет выглядеть, а то, что чувства, которые мы друг к другу испытываем, абсолютно искренние и нам нельзя их потерять, так и не разобравшись. Можно же попробовать отношения втроём, можно... Тото прерывает его отчаянный монолог поднятой вверх ладонью. — Что ты только что сказал? Кими, явно смущенный всплеском собственной откровенности, рукавом вытирает влажные губы: — Я много что сказал. — Нет, последнее. — А, про отношения втроём? Я понимаю, такой формат не всем подходит. Но, раз уж такая ситуация, почему бы не попробовать? Тото растерянно хлопает глазами. На его лице, очевидно, читается полное замешательство, потому что Кими сводит брови к переносице и качает головой: — Ты не знал, да? О нас с Джорджем. — Как это произошло? Когда? — спрашивает Тото, а сам прикидывает, собирает в голове пазл, к которому, кажется, наконец-то нашёл недостающие детали. — Не знаю, около месяца назад. Точнее, встречаться мы начали немного позже... — совершенно будничным тоном сообщает Антонелли. — Встречаться? — Да, — Кими уверенно кивает и выпрямляется, словно готовый защищаться, — Мы встречаемся. Правда, вчера между нами произошло небольшое недопонимание, Джордж вспылил, наговорил всякого. Я пока что даю ему время остыть. Тото сжимает руками руль до белеющих костяшек. Он только что узнал, что его обвели вокруг пальца. А он-то верил, как дурак последний. Купился на привычную преданность, доверил самое сокровенное. — Он ничего мне не говорил, — тихо добавляет Кими, — Я сам догадался. Я понимаю, что это сложно, но не злись на него, Тото. Не знаю, какие между вами отношения, но я не хочу быть причиной их разлада. Выныривая из пучины тягостных размышлений, Тото обращает внимание на очередную перемену в мальчишке. Теперь он сидит, понурив голову, и задумчиво прикусывает нижнюю губу. Тепло разваливается по всему телу, и Вольфф кладёт руку на плечо Кими, сжимает ободряюще. — Я обещаю не злиться на него, — чтобы не нервировать парнишку лишний раз, Тото решает не упоминать ночные похождения Джорджа, — Ты прав, нам действительно нужно разобраться всем вместе. Но теперь я знаю, что происходит с Джорджем, и могу сделать для него всё, что в моих силах. Кими накрывает руку Тото ладонью, поглаживая большим пальцем: — Бережно. Он нам ещё нужен. — Абсолютно верно подмечено, — нервно усмехается Тото. — Мне уже пора, я и так очень задержался. Спасибо за вечер, Тото, — Кими снова переключается, на этот раз на очень торопливый режим, будто только сейчас вспомнив, что давно собирался уйти, — Держи меня в курсе насчёт Джорджа. Вольфф кивает ему и на прощание машет рукой, а потом взглядом провожает до двери дома и, убедившись, что Кими зашёл, бросает быстрый взгляд на часы на панели. Полчаса до закрытия. Надо успеть.

***

— Джордж Уильям Расселл! Я дома! Закрыв за собой дверь, Тото замирает в коридоре и прислушивается, надеясь услышать шаги. Весь день он никак не связывался с Джорджем и не знал, остался ли он или уехал к себе. — К чему такой официоз? — Джордж возникает в дверном проёме кухни, тщательно пережёвывая что-то, — Я тоже у тебя дома. — У меня есть кое-что для тебя, — с азартом дарителя сюрприза начинает Вольфф, улыбаясь однобокой улыбкой. — Кошка? — без какой-либо эмоциональной окраски уточняет Джордж, подкинув брови. — Что? Кошка? Почему кошка? — Тото копирует выражение его лица. — Не знаю. В прошлый раз ты подарил мне щенка. Вот я и решил, что на этот раз будет кошка, — Джордж уже собирается уходить обратно на кухню, — Проходи, я приготовил ужин. Теперь, зная больше, чем нужно, Тото понимает, откуда росли корни этого странного состояния, в котором находился Джордж в последнее время. Он был ребёнком, который втайне ото всех строил карточный домик, но домик сдуло ветром, и никто даже не знал о его существовании. Тото устало вздыхает. — Пахнет приятно, — Вольфф проходит на кухню, подходит к плите и заглядывает под крышку, — Что это? — Паста, сливки, овощи. Всё, что было в холодильнике. Всё, кроме творога. Твой творог неприкасаемый, я помню, — Джордж берёт с разделочной доски кусочек огурца и погружает его в рот. Скептически наблюдая за бурлящей на плите жижей вперемешку с макаронами, Тото вслепую протягивает Джорджу коробку: — Возьми. Подарок всё-таки. Джордж недоверчиво принимает подношение, рассматривает коробочку со всех сторон. — О, спасибо, — он раскрывает подарок на столе, убирает все лишние элементы упаковки и достаёт новенький телефон, — Точно такой же, что и был. — Надеюсь, его-то ты не сплавишь родителям, как щенка? — усмехается Тото, помешивая будущий ужин. — Ну какой мне щенок, Тото? У родителей ему лучше. Там природа, свежий воздух, — Джордж заинтересовано рассматривает матовый корпус телефона. — Ты ему хоть имя придумал? Или тоже поручил это родителям? — Придумал, конечно. Я назвал его Тото, — Джордж откладывает подарок и медленно подходит ближе. Из одежды на нём только серые спортивные штаны на несколько размеров больше, затянутые завязочками, но всё равно почти спадающие. Белья, очевидно, нет. — Ты шутишь, — Вольфф скользит взглядом ниже, на босые ступни. — Нет, — качает головой Джордж, вытягивая руки, обвивает шею Тото и тянет его на себя. Широкие ладони ложатся на талию, сжимают по-хозяйски, опускаясь ниже. Лаская поясницу, Тото ухмыляется в поцелуй, проникает языком между чужих губ. Джордж впускает его покорно, а в следующую секунду его ноги отрываются от пола, сильные руки подхватывают под бедра и усаживают на стол. — Сгорит же всё, — успевает сказать он, прежде чем оказывается снова утянут в поцелуй. Тото закатывает глаза, делает большой шаг в сторону плиты и касается панели. Плита оповещает о своём отключении сигналом и гаснет, а Вольфф с чистой совестью возвращается к Джорджу. Расселл всё так же сидит на столе, уперевшись в него руками, успел даже телефон отодвинуть подальше в сторону. — Как прошла твоя сегодняшняя деловая встреча? — он кончиками пальцев касается скулы Тото и, обвивая ногами его поясницу, прижимает к себе плотнее. — Я был на интервью. Потом заехал по делам, — Вольфф тянется за поцелуем, но Джордж уворачивается и подставляет шею под чужие губы. Тото сжимает его бедра, ласкает ключицы и шею, прикусывает кожу, не сдерживаясь в порыве жажды, которая оказалась сильнее, чем он предполагал. Последняя их близость случилась в отеле, когда нельзя было дать волю фантазии, нельзя было громко и открыто. А здесь, в стенах родного дома, можно делать что угодно, и он наконец-то дорывается. За все годы отношений страсть не утихла, наоборот даже, становится сильнее с каждым днём, потому что с Джорджем невозможно по-другому. Джордж же искусство, мраморная статуя, которую выкрали с постамента и посадили за руль болида, и Тото так часто ловит себя на мысли, что благодарен судьбе за их встречу; что Джордж ответил ему взаимностью когда-то очень давно. И не имеет значения, какие люди их окружают, главное, что он рядом, он константа, он... — Тото, тише, — шёпотом напоминает Джордж, и Вольфф замечает, что следы от его укусов становятся всё более заметными, в некоторых местах даже проступают багровые пятна, — У меня же съемка скоро. — Прости, — Вольфф в качестве извинения проводит языком по коже, — Хочешь, перенесём её? — Не знаю... — взгляд у Джорджа уже помутненый, штаны в районе паха натянуты так сильно, что он не может не тереться о пах Тото, — Я пока только одного хочу. Ты же помнишь про наш уговор? Вольфф ладонью оглаживает выпирающие ребра и сжатые мышцы пресса, скользит ниже, чтобы приспустить резинку штанов: — Мне не хочется тебя пороть, — он сжимает член Джорджа и большим пальцем оглаживает влажную головку, — Разве ты заслужил наказание? Дождался меня, приготовил ужин... — Заслужил, ты даже не представляешь, как заслужил, — горячо шепчет Джордж ему над самым ухом, — Выпори меня не как партнёр, а как начальник. Это я, Тото, это я пустил слух о нашей с Кими ссоре, мой знакомый журналист опубликовал... Джордж не успевает договорить, потому что срывается на протяжный стон — рука Тото начинает двигаться так быстро, что сдержаться невозможно. — Так что ты говорил, хороший мой? — Вольфф поднимает брови, не переставая двигать рукой, и смотрит на пылающее румянцем лицо, — Я могу быть начальником, но тогда тебе придётся несладко. Джордж роняет голову вниз, дышит часто, но больше не может вымолвить ни слова. Тогда Тото, сгребая его в объятия, поднимает со стола и несёт на второй этаж, в спальню. По пути Расселл шепчет ему на ухо, распаляется, но Тото и так уже достаточно, он знает, что Джордж заслужил — как минимум, из-за тайн за его спиной. Уже на кровати Джордж сам стягивает с себя спортивные штаны, становится в упор на руки демонстративно выгибается в пояснице, наблюдая за реакцией. — Пробка? — лицо Тото вытягивается от удивления. — Я не хочу терять время, — поясняет Джордж. Вольфф кивает. Непривычно, но допустимо. Пробовать новое всегда интересно. Внимательно изучая торчащий кончик пробки, он ловко справляется с застежкой и вытаскивает кожаный ремень из петель собственных брюк. Сложив вдвое, несильно замахивается и бьёт по раскрытой ладони, примеряя. — Значит, это было умышленно. Ты не думал, что твоё решение может повлиять и на мою репутацию? — Тото почти ласково проводит ремнем по упругой ягодице, ожидая ответа. — Я сделал это, не раздумывая ни секунды, — проговаривает Джордж и тут же сжимает челюсти, застонав — ремень хлестко проходит по коже, место удара начинает гореть. — Глупое, очень глупое решение. Ты даже не представляешь, сколько раз мне приходилось отбиваться от журналистов и говорить, что это ошибка, а оказывается это и не было ошибкой! — Тото замахивается и бьёт снова, а потом хватается за бедро, не позволяя Джорджу отстраниться. — Я не знал, что это так разлетится... — жмурясь, Расселл сжимает простынь в кулак, — Если бы не Оскар и Ландо... — Кстати про Оскара, — Тото перебивает его не только словами, но и очередным шлепком, — Как это вышло? Всё больше распаляясь, Тото не может больше терпеть и расстегивает ширинку, спускает брюки, но к себе не прикасается — риск закончить от одного только вида покрасневших ягодиц слишком велик. — Мы целовались в клубе... Он признался, что я ему нравился, а я его поцеловал, — Джордж шипит от боли, по инерции пытается вырваться, но рука Тото держит его крепко. Снова замах, снова удар с красивым, характерным звуком. Вольфф чувствует, как сжимающая ремень ладонь становится влажной, кусает губы, но терпит собственное возбуждение, чтобы подольше насладиться видом. — Тебе понравилось, да? Нравится целовать не только меня, быть не только моим? Твёрдая кожа проезжает по ягодице чуть ниже, чем до этого, видимо, по особо чувствительному месту, и Джордж вместо ответа на вопрос выдыхает со скулежом. Тото убирает ремень в сторону и кладёт ладони на красные ягодицы, раздвигает их: — Кажется, на сегодня с тебя достаточно, — он хватается за кончик пробки и вытаскивает её, — Но это не значит, что я закончил. Быстро избавившись от одежды, Тото достаёт из шкафчика смазку, пока Джордж лежит, уткнувшись лицом в подушки. Покорность в чистом, нефильтрованном виде. Ведь даже не подозревает, что Тото уже обо всем известно. Вольфф, шлепнув Джорджа рукой по ягодице ещё раз, так сказать напоследок, ложится рядом и размазывает смазку по всей длине члена: — Садись сверху. Расселл послушно оказывается сверху и недоуменно выгибает бровь, когда Тото начинает шарить ладонью по кровати. — Ещё одна деталь, подожди секунду, — Вольфф одной рукой берёт запястья Джорджа, плотно прижимая их друг к другу, а второй орудует ремнем, плотно затягивая, — Вот, так будет лучше. Так ты к себе не прикоснешься. Джордж трогательно сводит брови, пытаясь развести запястья в стороны, но крепкий ремень даёт возможность только немного пошевельнуть ими. — Если мне ампутируют руки, то я подам на тебя в суд, — всё ещё пытается ёрничать Расселл, а сам подаётся навстречу пальцам Тото, которые скользят между его ягодиц, смазывая. — Как ты это объяснишь? Так и скажешь в суде: «Тото Вольфф трахал меня у себя дома и слишком сильно затянул ремень на моих руках»? — Тото направляет член и одним толчком врезается почти наполовину. Джордж только открывает рот, чтобы парировать, но первое же слово тянется на гласной и смазывается, переходя в протяжный стон. Он наклоняется вперёд, устанавливая локти по обе стороны от головы Тото, и занимает более удобную позицию, в которой может принять в себя полностью. Вольфф толкается глубже, даёт привыкнуть несколько секунд, а затем достаёт почти полностью, но тут же резким толчком погружается обратно. Несколько неторопливых, дразнящих движений, и Тото уже не может держать себя в руках, Тото впивается губами в губы Джорджа и начинает подкидывать бедра резко и быстро, как только возможно в такой позе. Расселл скулит в поцелуй и, не выдержав, отстраняется, стонет во весь голос — дома можно, дома никто не услышит. — Давай ещё громче, хороший мой, — просит Тото, руки кладёт на талию, зафиксировав партнёра в одном положении, и набирает ещё более быстрый темп. Вольфф несколько раз подряд попадает по заветной точке — Джордж вперемешку со стонами выкрикивает его имя и, впиваясь пальцами в тёмные волосы, оттягивая их, изливается Тото на живот без дополнительной стимуляции. Голова Джорджа упирается в предплечье, Вольфф щекой прижимается к его щеке и заканчивает через несколько глубоких, размашистых толчков.

***

Волосы у Джорджа шелковые, их приятно просеивать сквозь пальцы. Тото массажными движениями ведёт от затылка к макушке и, прикрывая глаза, снова погружается в вязкую дремоту. Слишком продуктивный день после тяжёлой ночи, секс и плотный ужин — трудно удержаться и не уснуть перед телевизором, даже если обещал не смыкать глаз. Джордж, свернувшись рядом, головой лежит на его коленях. Хорошее завершение дня, если бы только не оставшаяся половина фильма. Вольфф всё глубже погружается в сон, перед глазами начинают транслироваться чудаковатые образы несформированных сновидений; рука, служащая опорой для головы, ослабленно скользит по подлокотнику. Но резкий звук, не похожий на приглушенное бормотание фильма, заставляет Тото проснуться. Он недовольно оглядывается по сторонам, опускает взгляд на Джорджа. Лежит, всё в том же положении. Тото собирается уже снова задремать, но звук повторяется, и теперь источник его становится очевиден. — Ты чего? — Вольфф тыльной стороной ладони проводит по щеке Джорджа. Расселл только мотает головой. — Хороший мой, что случилось? — Тото шевелит коленями, заставляя Джорджа подняться, приобнимает его рукой за плечи. Джордж садится, но голову держит опущенной. Закрывает лицо ладонями, весь сжимается и снова всхлипывает. — Джордж, поговори со мной, — без тени строгости, мягко и бережно просит Вольфф, пальцами касается рук партнёра, пытаясь их убрать. Расселл открывает заплаканное лицо и возводит голову к потолку, шмыгает носом. Не даётся. Гордый. — Прости, Тото, — начинает он дрожащим голосом, всё так же обращаясь к потолку, — За всё прости. Столько всего навалилось, я не знал, что делать, действовал сгоряча... Вольфф не напирает, даёт высказаться. Только ласково поглаживает его по плечу, чтобы дать знать, что он не один. — Я пытался ко всему подходить с холодной головой, честно пытался, но не смог всё разом в руках удержать, — Джордж наконец пересекается взглядом с Тото, глаза от слёз влажные и красные. Тото поджимает губы. Впервые в жизни Джордж плачет при нём не в паддоке, а у него дома. Прав был Кими, действительно прав во всем. — Я не сержусь на тебя, — Вольфф качает головой и притягивает Джорджа ближе, укладывает к себе на грудную клетку, — Что бы ты ни делал, я на тебя никогда не сердился. Расселл носом утыкается в хлопковую футболку, доверчиво прижимаясь всем телом к Тото. Вольфф обнимает его двумя руками и начинает покачиваться вместе с ним с небольшой амплитудой. — Поплачь. Поплачь, станет легче, — едва слышно советует Тото, — Не стесняйся. Джордж становится совсем маленьким в его руках, давится всхлипом, выдыхает рвано и закашливается. Футболка намокает от слёз, тело Рассела периодически бьёт судорогой, с каждой минутой он расходится всё сильнее. Тото не знает, сколько это длится, но фильм за это время успевает закончиться, и телевизор транслирует черный экран с бегущими титрами. Джордж постепенно расслабляется, больше не так часто шмыгает носом и не дрожит. Вольффу даже начинает казаться, что он уснул, но Джордж отстраняется от его груди, трёт пальцами опухшие глаза. — Спасибо, Тото. Мне, наверное, немного легче... — неуверенно сообщает он. — Хорошо, — кивает Тото и целует Джорджа в лоб, — Пойдём умоем тебя, хороший мой.