Lollipop bitch

Ох, как же льет, мама дорогая! Фаенон отплевывается от стекающих по губам капель дождя. Зараза, не помогает! Когда же он подносит к ним руку, докучливый ливень начинает хлестать уже по глазам, почти слепит. Тск… Он прижимает сумку к груди покрепче и ускоряет шаг — побежал бы, если бы кроссовки так безбожно не скользили по лужам. Лишь бы внутри ничего не промокло… Цифер же ему дырку в голове проклюет, если ее униформа испортится! По идее, не должна — сумка-то кожаная. Хотя… Черт, кажется, в молнию затекает. И Фаенон ускоряет шаг вновь, в этот раз сгорбившись и прикрывая злосчастную сумку своей головой. Еще и туман этот гадский… За ним практически не видно вывесок! Он вообще туда идет? Вроде бы, туда… После светофора — налево, потом через парковку и во дворы… Фаенон тут уже был, но тогда одногруппница вела его сама и от другой остановки. Ну да, вот парковка. Полупустая. Фаенон вертит моськой, раскидывая во все стороны капли с челки. Где-то тут должна быть арка, кажется, возле продуктово- — И-ик! Он поскальзывается на свежей разметке и, пискнув, точно мелкая девчонка, заваливается на бок. Перед ударом об землю в глазах успевает промелькнуть размытое оранжевое пятно какой-то вывески, которая тут же обращается градом искр, смешивающихся с дождем в фонтан-фейерверк. Фаенон кряхтит, приходящий в себя в здоровенной луже. Сумка укатилась немного дальше по асфальту и застряла под ближайшей машиной. Он неуклюже садится — брюкам в любом случае хана, уже можно не церемониться — и потирает место ушиба. Надо ж было Цифер именно в такую погоду забыть униформу, тск… Двоящийся взгляд привлекает еще одно пятно — значительно меньше и почти полностью скрытое туманом из-за своего бледного оттенка. Он щурится. У стены на другом конце парковки стоит фигура — невысокая, щуплая. Если бы не сочно-оранжевая юбка, которая волнуется от каждого движения, Фаенон бы и не понял, что это человек, если честно. Эта… девушка смотрит на него? Наверняка. Он тут один сальто крутит в ливень посреди парковки. Фаенон расплывается в смущенно-широкой улыбке и вскидывает вверх ладонь. — Со мной все нормально! — бодро кричит он. Фигура не отвечает. Вместо этого она отделяется от стены и удаляется за угол. Фаенон лишь пожимает плечами — может, что-то и сказала, но он не услышал — в ушах звенит до сих пор. Неважно. Главное, что он и правда в порядке, а Цифер ждет свою доставку. Он выуживает сумку из-под машины и заныривает в наполненную шипящим эхом арку. Еще пару минут снует от одного подъезда к другому, разглядывая вывески… И, наконец, с гордо вздернутым носом ставит сумку в прихожей мейд-кафе. — Цифер! Я… принес!.. — довольно пыхтит Фаенон. — Ну слава богу! — подсобка отзывается на его заявление расторопным топотом. — Ты прямо тютелька в тютельку успел, мы уже готовы были знак переворачивать! — Цифер выныривает из-за шторки для персонала и тут же замирает, изучающая его округлившимися глазами. — Ты чего, вплавь сюда добирался? — Нет, почему, там просто дождь идет. — Я вижу, — Цифер добродушно усмехается. — Ладно, когда ты сказал, что у вас в деревне автобусов не было, я поверила. Неужели и зонты не изобрели? — Изобрели, — Фаенон виновато растягивает губы. — Я думал, добегу, но случайно на остановку раньше вышел… Подруга шлепает ладонью по своему лбу и по-кошачьи ворчит себе под нос, вырывая ремни из его рук. — Да ладно тебе, не переживай, туда внутрь не должно было попасть! — подбадривает ее Фаенон. — Очень надеюсь… С этими словами она скрывается за шторками вновь. Фаенон переминается с ноги на ногу, чавкая кроссовками. Лужа под ним становится все здоровенней с каждой секундой. Жужжит молния. А через пару секунд Цифер возвращается в помещение — по ее лицу распласталась по-матерински терпеливая улыбка с крохой пассивной агрессии. — Фаенон… Оно, если тебе должно было, то явно заскамило, — из-за шторы появляется уже платье — нежно-розовая юбка, кружевной фартучек… Насквозь пропитавшиеся водой и замызганные, точно неуместно вшитой леопардовой заплаткой, грязью. В натянувшейся между ними тишине отчетливо слышно, как стучат об пол размеренно стекающие с нее капли. — Ты как умудрился? — смеется Цифер, выдержав нравоучительно-длинную паузу. — Ну как тебе сказать… — ухает Фаенон, виновато потирая затылок. — Ну, там… И по мне стреляли, и я стрелял, и я в лужу упал и лежал в этой луже… Из груди подруги вырывается полувздох-полусмешок. — Н-да-а… Работать я в этом точно не смогу… — Извини-и… — гнусавит Фаенон, опуская глаза. — Да что уж… Гиацина! — Ай? — ее коллега выныривает из подсобки. — О, Фаенон, привет, солнышко! Тот не успевает поздороваться в ответ — Цифер встревает между ними: — Ты можешь мне все-таки одолжить юбку? — Да, конечно, — она прячется обратно, а Цифер еще раз смеривает друга снисходительным взглядом, который задерживает на оставшейся от него луже. — Так у тебя все это время была запасная форма?.. — ахает Фаенон возмущенно. — Пф! Нет. С миру по нитке: юбка от Гиацины, фартук с кухни — мне закос на униформу. Ничего, денечек так поработаю, не сломаюсь. Но ты!.. — она хмурится, выцепив с лица одногруппника его типичную по-щенячьи беззаботную лыбу, — …все равно должен сам постирать! — Нет проблем! — Еще бы они у тебя были, — ворчит Цифер шутливо. — Будь в тебе столько мозгов, сколько энтузиазма, человечество уже бы давно в другую галактику полетело… Ну, чего стоишь? Переверни табличку и проходи, выжми одежду хоть в туалете. Ты чай какой хочешь? — Цветочный есть? — Есть. Если не брезгуешь вчерашнее хавать, могу за бесплатно остатки брауни-э! Э, э! Лужу-то хоть вытри за собой! — Извини!

…

В университетской столовой по обыкновению шумно и пахнет свежим маслом. С трудом отвоевав себе поднос и отстояв в очереди, Фаенон приземляется за свой столик рядом с Цифер. Та со вчерашнего дня не прекратила обиженно тарахтеть в его сторону и периодически хвататься за живот, будто Гиацина дала ей погонять не юбку, а средневековый корсет с китовым усом. — Смотрите, сколько набрал себе! — шипит она с притворной обидой. — А вот в меня столько не влезет после вчерашнего! До сих пор след остался от того, как меня ее юбкой пережало, да-да! Гиацина, сидящая по ее левую руку, обиженно надувает щечки. — Хотела наругать его, а в итоге назвала коротышкой меня! — Хотя бы диафрагма у тебя не пострадала — все на одном дыхании, — рычит Мидэй, показательно морщащийся. — Можно эти разборки у меня в ухе не устраивать? — Как только оправлюсь — во сне тебя сожру! — Цифер игнорирует их жалобы, продолжая дергать шеей в сторону Фаенона и враждебно скалиться. — Это что ж мне, кетчунезом перед сном мазаться, чтоб вкуснее тебе было? — смеется тот. — Пельмень какой расселся, ишь, языкастый, — тарахтит она, набивая рот так же активно, как и всегда. — Он постирал ее хоть? — ее взгляд переходит на Мидея. — А я ему что, нянька? — фыркает тот. Он по утрам вечно такой — злющий настолько, что к их столику подходить боятся. — Да, постирал, — добавляет он нехотя. Потому что, сколько бы он ни строил из себя брутала, на самом деле он очень внимательная и заботливая душка. — Как только вернулся, сразу в машинку закинул! — Фаенон строит ответственное выражение лица и бьет себя кулаком в грудь. — Я всем горничным горничная! — А ты точно правильно постирал? — Гиацина заглядывает в его лицо с недоверчивым прищуром. — В смысле «правильно»? Порошок в левый отсек, кондиционер в правый, че тут уметь-то? Девушки переглядываются. Цифер закрывает глаза ладонями с усталым стоном. — О боже… Фаенон, я тебя реально придушу… — А что не так-то?.. — Нашу форму надо стирать на деликатных настройках, — объясняет Гиацина, положив ладонь на предплечье друга. Она слегка поглаживает, будто пытается договориться с капризным ребенком. — Ты же их поставил, да, солнце? Тот морщит лоб. — Э… Да. Да, поставил. Две пары глаз переводятся на Мидея. — Он не менял стандартные настройки, — опровергает тот. Цифер растекается по столу с воем настолько громким и протяжным, что он перекрикивает и звон столовых приборов, и галдеж студентов. Многие оборачиваются, но, увидев причину шума, тут же возвращаются к своим делам — их столик всегда громкий, все уже привыкли. Фаенон кладет руку на макушку Цифер и ободряюще ерошит. — Да не па-арься! Я уверен, все с твоей униформой нормально. Я сейчас схожу и проверю, какие там настройки были. — Клянусь, Фаенон, если с ней что-то случилось… Ты будешь из своего кармана за нее платить. И меня не волнует, сколько стипух у тебя на это уйдет. — Нисколько, — самоуверенно заявляет он. — С ней все в порядке, вот увидишь! Та хмыкает и возвращается к поглощению своего завтрака. Вместо нее подает голос Гиацина: — Кстати, пока мы на теме костюмов: вы решили уже, в чем пойдете на день рождения к Гиселенсе? — Ни в чем, — Мидей складывает руки на груди, горделиво вскидывая подбородок. — Мне будто заняться нечем — по вечеринкам гонять. — Он просто боится, что не сможет превзойти мой костюм, — подкалывает Фаенон. — Да иди ты- — А у тебя он уже есть? — Цифер выныривает из своей тарелки. — Да! — Фаенон гордо сверкает глазами. А затем видит, что подруги вновь смотрят на Мидея в поисках подтверждения и вздыхает: — Нет. Но я придумаю что-нибудь улетное! — Как же! Ты-то придумаешь? Человек, который своими модными решениями Аглаю до истерики довел? — фыркает Мидей. — А вот поспорим? — Фаенон протягивает ему руку. — Поспорим, что у меня будет наряд круче твоего! — Пф! — друг сначала уводит взгляд, затем начинает по обыкновению ерзать на стуле и недовольно рычать. Девочки хихикают себе в ладошки — они прекрасно знают, чем это закончится. — Поспорим! — он принимает рукопожатие, которое Гиацина разбивает и с благодарностью смотрит на Фаенона — самой ей было бы тяжеловато переубедить Мидея. Так они перебрасываются подколами и шутками туда-сюда, пока тарелки стремительно пустеют. Фаенон мечтательно подпирает подбородок ладонью, размышляя о том, что наденет на вечеринку — Мидей ведь прав, он действительно почти заставил Аглаю плакать в их первую встречу, когда явился в рубашке поверх велосипедок и в кислотно-зеленых кроссовках. Надо бы придумать что-то эдакое… Но не ради того, чтобы Мидея обскакать, — Фаенон практически уверен, что у него не получится, на самом деле. Просто в очередной раз прибегнул к излюбленной уловке ради того, чтобы заставить соседа тусоваться со всеми. Но наряд нужен — Гисиленса хочет костюмированную вечеринку. Фаенон не станет ее разочаровывать. Что у него есть в гардеробе вообще, из чего можно сварганить какой-нибудь забавный лучок-чесночок? Куча рубашек, в которых он на учебу ходит — из них ничего не придумать. Футболки. Скучные футболки, в основном однотонные. Максимум — сшить из них эдакого Франкенштейновского монстра, но, блин, жалко их. Он же их носит. А еще… А все. По магазинам он сейчас не пойдет — и без того в карманах ветер гуляет. Если б Гисиленса сказала о вечеринке в начале месяца, еще что-то бы придумал, а так… Пока он блуждает в своих мыслях, дожевывая остатки картонной пиццы, его взгляд гуляет по полуопустевшей столовой. Может, у ребят что-то одолжить? Вон Керидра идет, у нее в целом одежды много и украшений всяких тоже. Кастория работает в цветочном, может, у нее получится выклянчить какой-нибудь искусственный букет, чтобы быть человеком-клумбой? К Аглае, конечно, заглянуть было бы самым верным вариантом, но она всегда ужасно занята, и вряд ли согласится тратить на него свое… время. Фаенон сбивается с мысли, отвлеченный нежно-мятной макушкой, проскользнувшей к кассе. Хм?.. А это кто? Низкорослый, худенький молодой человек с повязкой на глазу. Надо признать, стильно одет — по крайней мере по меркам Фаенона. Только Фаенон его впервые видит, а он искренне думал, что знает всех в универе если не по именам, то хотя бы по лицам. — Слышь, а это кто? — он толкает Цифер локтем. — Где? — та выглядывает из-за его плеча. — Это ж Кирена! Мы с ней виделись на- — Да не она! Вот он! — Фаенон бесцеремонно стискивает пальцы на щеках подруги и сам поворачивает ее голову вслед за фигурой незнакомца, который к этому моменту уже расплатился и направился к дальней стене. Девушка сводит брови к переносице и морщит нос, подаваясь вперед уже не только головой, но и как будто бы всем лицом. — А! Этот, с повязкой? — ее взгляд озаряется. Фаенон кивает. — Анаксагор. — Как-как его зовут? — А-на-кса-гор. — Как философа, что ли? Но у нас же даже нет философского! — Да он в целом странный: ни с кем не общается, держится особняком, повязку эту свою все теребит… Я бы на твоем месте забила на него, просто какой-то фрик-аутсайдер. Цифер машет рукой и отворачивается, а вот Фаенон все никак не может отвести взгляда от худощавой фигуры у подоконника. Его не покидает чувство, что где-то он ее уже видел… — А ты его откуда знаешь? — он вновь пихает соседку. Все это время его взгляд прицельно сосредоточен на этом Анаксе — стоит один, наушники в уши воткнул, молча в окно пялится… Не одиноко ему? С ним за все это время никто даже не поздоровался. — Диотима. — Что «Диотима»? — Фаенон вскидывает бровь. Диотиму-то он знает — она с Аглаей в одной комнате живет, тоже по костюму и текстилю магу проходит. — Она его сестра. — Стой, серьезно?! — он подпрыгивает на месте. — Они ж вообще не похожи! — От разных отцов, может, — Цифер пожимает плечами, а затем склоняет голову набок. — А чего это ты вдруг так им заинтересовался? — Не знаю, — просто отвечает Фаенон, вставая с места. — Просто хочу попробовать поговорить с ним. Мидей за его спиной по обыкновению начинает бухтеть. — Давай, еще и его притащи к нам за стол, место ж резиновое! — Ну-ка, цыц, — Гиацина легонько шлепает его по плечу. — Если б не он, мы бы сейчас тут все вместе не сидели. — Да я просто таких, как он, знаю! Неспроста с ними никто не общается… Фаенон оставляет друзей плескаться в их излюбленном бассейне словесных перепалок, а сам подходит к окну. Анакса не удостаивает его взглядом — стоит себе как ни в чем не бывало, держит во рту леденец и будто бы очень заинтересованно изучает взглядом единственного глаза пьяное октябрьское небо. — Анакса? — зовет Фаенон. Нет ответа. — Анакса. Тот все еще молчит — наверное, музыка долбит громко. Тогда Фаенон аккуратно касается его плеча кончиками пальцев. — Анакса. — А?.. — молодой человек наконец обращает на него внимание. — Ты со мной говоришь? Он вытаскивает наушник из уха, поворачивается к Фаенону, и… ох. У Фаенона словно все внутренности только что на пару сантиметров просели. На него еще никто и никогда не смотрел так. Не с наигранным раздражением, как делает Мидей, не с шуточной обидой, как Цифер, не с усталостью, как Аглая… В этом взгляде сквозит самая искренняя, едва ли не ядовитая незаинтересованность и пренебрежение. Такие концентрированные, будто само существование Фаенона для человека напротив является личным оскорблением. Может быть, то, что он носит повязку — это к лучшему… Если бы на Фаенона так сразу двумя глазами глянули, он бы на месте испепелился. — Э… Да, — он кивает. Встряхнувшись, озаряется своей сигнатурной улыбкой. — Извини, я тебя отвлек? — Да. Не делай так больше, — и Анакса вновь подносит наушник к уху. Фаенон спешит его остановить. — А, а, погоди! Погоди минутку! — Ну что? — рычаще вздыхает собеседник. — Я просто… Мы с тобой нигде раньше не встречались? — Фаенон ставит локти на подоконник и заглядывает в его лицо. — Нет, — следует незамедлительный ответ. — А вот мне кажется, что встречались. Анакса медлит. Он вскидывает бровь, сканирует его фигуру пытливым взглядом, каким обычно изучают преступников. Леденец шумно клацает об его зубы, перекатившись из-за одной щеки за другую. Его губы на секунду складываются трубочкой вокруг палочки, а затем возвращаются в прежнюю позицию — тонкую, безразличную, без намека на улыбку. — И все же нет. Хм… Ладно! Наверное, у Фаенона и правда глюки — бывает. Он протягивает руку. — Тогда давай знакомиться! Пойдешь к нам за стол? Собеседник моргает медленно, будто запечатленный в слоу-мо. Фаенон прочищает горло и прячет руку. — Ах, да, я же не представился, прости! Я Фаенон. Ты… Твое имя я уже знаю. Пойдем, я представлю тебя остальным, там Цифер, Миде- — Не продолжай, мне неинтересно. — В смысле?.. — опешивает Фаенон. — Я не хочу ни с кем знакомиться, — Анакса простодушно пожимает плечами и вновь заносит руку с наушником. — Почему?.. — только и может выдохнуть Фаенон, совершенно выбитый из колеи его реакциями. Благо, больше ничто из равновесия его не выведет — новой реакции Анакса его лишает. Он вновь перекатывает леденец за другую щеку и возвращает наушник на его законное место. Фаенон возвращается за столик задумчиво почесывая репу. Остальные к этому моменту уже разбежались на свои пары, осталась лишь Цифер, подпирающая подбородок двумя ладонями и буравящая его насмешливо-сочувствующим взглядом. — Ну как? — с издевкой спрашивает она. — Да нормально. По-моему, он милый. Цифер строит гиперболизированно-недоверчивое лицо и даже широко разевает рот, словно вычурная маскарадная маска. — Милый?! Анакса?! — Ну да. — Да он на тебя как на говно смотрел! — Мне кажется, он просто стеснительный. Или, может, день плохой выдался. А может, он, как Мидей, тоже по утрам все время ворчит. Одним словом, ничего страшного, — Фаенон простодушно улыбается, собирая со стола упаковки от еды и подносы. — Я с ним еще как-нибудь попробую поговорить. Уверен, в следующий раз все будет иначе. — Я тебе поражаюсь, — подруга всплескивает руками. — Ты реально вечный двигатель. Неясно только, работаешь на твердолобости или на бесконечной светлой вере в человечество. — Я просто хочу, чтобы все были счастливы. — Ва-ау… — скептично тянет она, гремя складываемыми на стол для посуды приборами. — Вот мы и разобрались, видимо, что ты работаешь на наивности. Может, к физикам тебя отведем? На вес золота будешь. — Можно, кстати, — кивает Фаенон задумчиво. — Я у них еще ни разу на открытых лекциях- — Так, все, достаточно, — смеется Цифер, подхватывая его под локоть. — Сыта уже, сверху твои идеалистичные приколы не лезут. Пойдем лучше посмотрим, что там с формой моей. И все же Фаенон на секунду задерживается в дверях перед тем как выйти. Фигура Анаксы все еще стоит у окна — невысокая, щуплая. С бледноватым пятном мятных волос на фоне слепяще-серого окна и палочкой от «Чупа-чупса» в руке. Нет, они точно не первый раз видят друг друга. Только Фаенон все никак не может сообразить… — Чего застыл? — Цифер требовательно дергает за его рукав. — Да-да, извини. Пойдем.

…

Платье в итоге накрылось медным тазом. Вернее, на глаз Фаенона-то все было в порядке, а вот Цифер визжала мартовской кошкой и едва ли не бросалась на него с кулаками. Когда она примерила униформу, все стало кристально ясно: ткань действительно растянулась, в талии стала шире раза в два, перестала обхватывать грудь и в целом начала напоминать балахон средневекового палача, только в безобидных розовых тонах. Грязь отстиралась, хоть на этом спасибо… Пришлось одалживать у Гиацины снова, но на этот раз полноценную униформу — благо, смены девочек сегодня не совпадают. Но что будет дальше… вопрос изнурительный — если платье «потолстело» на несколько размеров, то кошелек Фаенона вскоре похудеет. — Нет, уму непостижимо, — бубнит Цифер, пока они идут до кафе. — Если я сегодня задохнусь во время смены, это будет твоя вина, понял? Моя кровь на твоих руках — как ты будешь жить с этим знанием?! Сигнал на светофоре сменяется зеленым человечком. Фаенон хихикает, отмахиваясь от подруги. — Да ладно, не раздувай из слона муху! Она еще сядет! — Нет, сяду я. За тяжкие телесные, которые нанесу тебе во сне сегодня. — Цифер, — он легонько шлепает ее по плечу и прижимает к себе, утешая, — ну не переживай ты так. Я все исправлю, я обещаю! — Ты уже исправил… — та фыркает, но не выпутывается из его объятий. — Я боюсь тебе еще раз ее доверять, а то мало ли, что ты наделаешь… — Да ничего я не наделаю, просто с Аглаей попытаюсь договориться, чтобы ушила ее тебе. — Думаешь, у тебя получится? — Цифер вскидывает на него хмурый взгляд. Аккуратно вымощенный плиткой тротуар сменяется размеченным асфальтом парковки. — Конечно! О, кстати, вот тут я и упал вчера, — Фаенон тычет пальцем в небольшую выбоену. — Больно было? — Да нет, только небольшая шишка осталась. — Жаль, — злорадствующе хихикает подруга. На мгновение Фаенон замедляет шаг. По правое плечо маячит уже знакомая арка, в которой эхом гуляет осенний ветер, на несколько сотен метров вперед простирается полузаполненная парковка со свежей разметкой. Небо над головой светится блекло и холодно через укутавший его пуховик тучи. А с левой стороны… подмигивает сочно-рыжая, кричащая надпись с логотипом совы. Фаенон склоняет голову набок, точно мысленно пытаясь с этой самой совой коммуницировать. Вчера, вон там, под навесной крышей, между автоматом с кофе и урной… — Это ресторан какой-то? — задумчиво тянет он, напрягая память. — Сетевуха. «Хутерс» называется. Ты там ни разу не был? — Нет. У нас сетевых рестиков не было в деревне. — Разумеется, — усмехается Цифер, прежде чем дернуть за его руку. — Не парься, ты не сильно много упустил, там еда — отстой. Только девочки в шортиках на себе бизнес и вытягивают. Так это была не юбка. Фаенон замирает как вкопанный. — Давай зайдем. — Зачем? Девочек в шортах тебе в жизни не хватает, что ли? На тренировку волейболистов наших сходи, там предо- — Цифер. Пойдем, — Фаенон перебивает ее тем, что начинает вести в направлении здания. Подруга цокает языком и скукоживает недовольную физиономию, но поддается. Почти силком он волочит ее к стеклянным дверям, за которыми скрывается весьма приличный дайнер. Над окруженным десятком стульев баром висят здоровенные плазмы, транслирующие футбол, за деревянными столиками расселось немалое количество гостей. Мимо них снуют девочки, одетые, и правда, в стандартизированные оранжевые мини-шортики и белые маечки с логотипом. Они задорно подпрыгивают с подносами, широко улыбаются гостям, с кем-то делают фотографии. Фаенон смотрит на это все округлившимися глазами. — Здравствуйте! — миловидная хостес с двумя хвостиками приветствует их, поблескивая одновременно белоснежными зубками, золотой цепочкой на шее и глазками. — Вам столик на двоих? — Да, пожалуйста, — кивает Фаенон, улыбаясь ей в ответ. Пока хостес ведет их к местам, он не прекращает оглядываться по сторонам — делает это даже в какой-то мере агрессивно, дергая головой, как только новые фигуры появляются в боковом зрении. Цифер, наблюдающая за этим, хихикает себе в ладошку: — Извращенец. Фаенон игнорирует эту шутку — он даже не на шорты смотрит, больше на прически. Однако ни один силуэт не кричит «тот самый»… ровно до тех пор, пока они не садятся. Из-за двери кухни выныривает пятно. Белый, сочно-оранжевый и… нежно-мятный поверх черной повязки на глаз. Фаенон ахает вслух: все-таки он не ошибся. — Чего там? — Цифер оборачивается и застывает с открытым ртом. — Да ладно!.. — Пожалуйста, вот меню… — хостес кладет на стол две ламинированные бумажки. — Простите, а мы можем попросить другую официантку? — поспешно перебивает ее Фаенон, а затем добавляет, виновато сведя брови к переносице: — Вы очень милая, просто это наша… знакомая. — Знакомая?.. — девушка оглядывается и тут же хмыкает. — А, она. Да, конечно, сейчас позову. Она отходит переброситься парой слов с Анаксой, а Фаенон затаивает дыхание. Правильно ли он сказал вообще?.. Не хотелось бы ставить Анаксу в неловкое положение, особенно на работе. Тот подходит к их столику чуть менее пружинисто, чем делают остальные девчонки, его неизменная палочка от леденца торчит изо рта. Как только он видит своих гостей, необычная, будто бы чужая улыбка выползает на его щеки: внезапная и ослепительная, точно вспышка от фотокамеры, она жжет глаза и словно приглашает пересчитать все зубы во рту. — Привет! — Фаенон кивает ему, пока Цифер таращится в немом шоке. — Вот, значит, где я тебя видел! Тебе идет форма. Тонкие брови Анаксы взмывают едва ли не к линии роста волос, глаза расширяются. Он выглядит… безумно дружелюбным. Ударение на слово «безумно». — Ах да-а, точно, ха-ха! — смеется он звонко и наигранно пискляво. — Я видела, — он выделяет последний слог интонацией, — тебя вчера на парковке! Это было очень забавно, ты смешно плюхнулся в грязь лицом. — Я надеюсь, что ты от души посмеялась, и это сделало твой день лучше, — Фаенон одаривает его яркой улыбкой. — О, да, обожаю мужчин, которые на ногах стоять не могут! — Анакса смеется переливистой трелью, и Фаенон невольно обращает внимание на леденец в его рту: химозно-розовый с темноватыми прожилками на фоне ряда белоснежных зубок. — Ты в финансовом плане настолько же нестабильный? Фаенон уже разевает рот, но Цифер хмурит брови и отвечает официанту с неприкрытой враждебностью: — Ничего, нестабильнее твоего настроения не будет. И Анакса снова заходится приступом смеха, в этот раз кокетливо обмахивая свое лицо ладонью. — У тебя острый язычок! Как насчет занять его чем-нибудь? — Да ты охуел, что ли, говнюк?! — распаляется Цифер. — Я сейчас твой- — Я имею в виду, что вам стоит сделать заказ, — Анакса невинно хлопает ресничками, сложив руки под грудью, прямо на линии, где молочная кожа переходит в кроп-топ. — А то скоро начнется вечерняя толкучка, и нам придется освобождать столы для тех, кто реально пришел покушать, — он выпячивает губки и гнусавит, изображая досаду. — Да иди в пизду, мы и так уйдем! — Цифер начинает подниматься со стула, но Фаенон тормозит ее, схватив за руку. — А мы как раз собирались заказать, да? Подруга окидывает его испепеляющим взглядом: — Эм, нет?! — Да, — немного тверже, но все еще ласково поправляет ее Фаенон, прежде чем поднять голову на официанта: — Нам, пожалуйста, просто чай. — Чай? — усмехается тот. — Да, — Фаенон примирительно кивает. — Какой у вас есть? — Еще раз спрашиваю, ты пришел в «Хутерс» пить чай? — А что не так?.. — У нас спорт-бар, — Анакса смотрит на него со снисходительностью, какую обычно оказывают ребенку, когда у того не хватает мелочи на кассе. — А, ой… Давай тогда- — Чай так чай, — он не дает договорить — быстро собирает меню со стола и сует себе под мышку. — Имбирный будет. Все у вас? Или могу еще чем-то помочь? — Иди отсюда, стерва, — шипит Цифер. Анакса лишь усмехается, прежде чем развернуться и утопать в направлении бара. Фаенон провожает его взглядом: немного сконфуженным, но по большей части заинтересованным. Ему и правда идут эти шорты… Очень красиво подчеркивают тонкие ноги. Цифер перегибается к нему через стол. — Ты зачем что-то заказал?! У них же чаевые включены в обслуживание! — агрессивно шепчет она. — Ну и ладно. — Ты издеваешься? Я этому уебку ни гроша не дам из своего кармана! — Я сам заплачу, не переживай. Не ракетное же топливо покупаем, а всего лишь чаечек. Да и почему сразу уебок? По-моему, он очень даже ничего. — Ты на приколе? — бровь Цифер изгибается. — Скажи, что да, умоляю. — Нет. — Фаенон, в нем пассивной агрессии больше, чем инцелов в гача-играх! — подруга всплескивает руками. — Неужели ты не видишь?! — Я думаю, он просто перенервничал из-за того, что мы пришли к нему на работу, только и всего. С кем не бывает, — беззаботно отвечает тот, до сих пор не в силах отвести взгляда от Анаксы, перегибающегося через стойку и почесывающего щиколотку в белоснежных гольфах носком кроссовка. — Ты, когда я впервые к тебе на работу пришел, на меня суп вылила, если не помнишь. — Сравнил жопу с ручкой! Я это сделала случайно, а он!.. — она переводит взгляд на официанта и со вздохом сдувается. — Тебя твоя дружелюбность однажды в могилу сведет, я клянусь… — бухтит она, устало проводя ладонями по лицу. — На тебя если бешеная собака побежит, ты ее тоже по голове будешь гладить? — Вообще, ты недалека от истины, — мечтательно мурчит Фаенон, — если агрессивно вести себя по отношению к злой собаке, она станет кидаться только активнее. На меня в деревне как-то такая напала. — Воу. И что ты сделал? — Кинул ей ириски, которые в кармане были, — он пожимает плечами. — Она на них отвлеклась, а я аккуратно ушел за забор. А на следующий день она меня так и вовсе вылизывать начала — я так понимаю, она разозлилась, потому что я подошел слишком близко к ее щенкам. За дело налаяла, в общем. Цифер надувает щеки и негромко хлопает по своим бедрам руками, признавая поражение. — Я никогда не устану тебе удивляться. Фаенон лишь добродушно вздыхает. Ну не умеет он злиться, что он может поделать? Его дед за это часто упрекал, говорил, что у мужика должна быть стальная рука и титановые яйца, чтоб порядок держать в семье, и Фаенон даже как-то пытался, что называется, проявить характер, да только… Держать все в ежовых рукавицах — это не его характер ведь. Да и зачем нужен «порядок», если от него кому-то обидно? Мир вокруг такой красивый, такой разнообразный, такой чудесный! Люди — тоже, все уникальные и по-своему интересные, привлекательные. Зачем что-то усложнять, если можно просто этим наслаждаться? — Ваш заказ, — Анакса перемещает чашки с подноса на их столик, при этом все еще маниакально улыбаясь. — Спасибо. Слушай, извини, что мы к тебе так без предупреждения зашли на работу, мне просто покоя не давала мысль, что- — Ах, да что ты, не переживай! — он перебивает Фаенона своим приторным щебетом и наклоняется, чтобы разлить по кружкам чай. При этом он очень глубоко прогибается в спине, будто отвешивает почтительный реверанс королевской особе на балу. Пластичный такой… — Ну влез ты немного в мою личную жизнь, ничего такого! Я, знаешь, люблю не только, чтобы в ногах ползали, но еще и чтобы хвостом за мной ходили! Заглядывай хоть каждый день! — его аккуратные ноготочки, выкрашенные в черный цвет, шкрябают об пузико чайника. Фаенон невольно засматривается на леденец в его рту вновь — теперь уже желтый, в красную крапинку, похожий на сочную дольку экзотического фрукта. — Возможно, как-нибудь еще загляну, да, — кивает Фаенон, зачарованно разглядывая очертания его позвоночника в неглубокой ложбинке между мышцами. — Слушай, а как тебя называть тут, на работе? — Анакса. — А почему в универе ты Анаксагор? Тоже в бочке живешь? — Ты еще скажи, что Ницше нигилистом был. — Не понял. — Еще бы ты понял, — фыркает официант, глубоко закатив глаза. А чай все течет и течет — сначала натягивается между берегами краев чашки, затем устремляется вниз, как водопад с утеса… Когда он начинает заполнять собой уже блюдце, Цифер не выдерживает. — Так, нет, хватит с меня этого цирка! — она вскакивает с места и вырывает из рук Анаксы чайничек, отставляя дальше по столу. — Если ты хочешь и дальше впитывать его выкрутасы — впитывай на здоровье, но я такое поведение терпеть не буду. Я пошла. С этими словами она хватает свою сумку и действительно уходит, громко хлопнув за собой дверью. Прохладно-голубой, немного пыльный взгляд упирается в Фаенона с претензией, чего-то ждет. Тот вздыхает, откидываясь на спинку стула. — Что ж, видимо, будем вдвоем с тобой тут куковать, — чашка хлюпает, когда Фаенон приподнимает ее над блюдцем. — Сахар принесешь? Улыбка на уголке чужих губ вздрагивает, словно от нервного тика. Ей вторит единственный видимый глаз. А затем Анакса хватает гостя за руку и тянет за собой — тоже на выход. Он сделал это грубо, со шлепком, но Фаенону почему-то все равно от его касаний щекотно. — Пойдем-ка поговорим на улице. Фаенон послушно следует за ним, при этом не отпуская свою лучезарную улыбку. Цифер-то перебесится, ничего страшного. Она при первом знакомстве с Мидеем тоже куксилась — говорила, что он угрюмый и отталкивающий, что она ни за что с ним не подружится. А теперь они вместе в качалку ходят и смотрят «Отчаянных Домохозяек» с одного экрана, пока на беговых дорожках занимаются. Фаенон уверен, что к Анаксе тоже есть подход — надо только его нащупать. — А зачем ты носишь повязку? — интересуется он, пока они обходят ресторан. И вот как только они оказываются в том самом месте между кофейным автоматом и мусоркой, выражение лица Анаксы меняется, словно переключившийся кадр. Не остается и намека на прошлое засахарившееся дружелюбие — лишь сморщенный нос и искривленные гримасой раздражения губы. Однако Фаенон ничуть не смущается и тараторит как ни в чем не бывало: — Это часть твоего имиджа? Мне нравится. Я, знаешь, в универе тебя когда увидел, сразу подумал, что ты очень стильный. И в форме ты прекрасно выглядишь! Я завидую прямо, меня Аглая учила-учила шмоточки подбирать, а я- — Все, достал, — бурчит Анакса. Его аккуратные пальцы цепляют палочку во рту, леденец щелкает в зубах… А затем его рывком пропихивают уже в рот Фаенона. — Помолчи хоть минуту. У меня от тебя уже голова болит. Фаенон потерянно моргает, но подчиняется, послужно обвивая конфету языком. М-м… Ананасовая. С небольшими вкраплениями бабл-гама. Необычное комбо, но вкусное — теперь он понимает, почему Анакса все время эти конфеты во рту держит. Собеседник же расслабленно выдыхает и вытаскивает из-за уха сигарету, которую поджигает спичкой из коробка, заботливо оставленного на краю урны кем-то до него. Фаенон наблюдает за его действиями с неподдельным интересом: так, будто впервые видит курильщика. В чувственно-розовые губы вцепились липкие блики от конфеты, которые вскоре отпечатываются на фильтре — влажные, желтоватые. Табачные ноты просачиваются в запах прелой листвы и ананаса. Порывы ветра периодически играются с мятной челкой и хвостиком, лежащим поверх точеного плеча. Вау. В-а-у. — Вот че ты ко мне прицепился? — спустя пару минут паузы спрашивает Анакса. Он смотрит на собеседника жгуче, враждебно. — Нахера ты мне все эти вопросы задаешь? — Так это… — Фаенон слегка хмурится и запихивает леденец за щеку, — …мне интересно просто. — Что тебе интересно? Зачем мне окклюдер? — И это тоже. Анакса вздыхает протяжно, измученно. Все его тело при этом слегка проседает, нагруженное бременем общения. Затем он дергает собеседника за рукав: — Встань правее. И наклонись ближе. Тот слушается. Тень от его фигуры теперь полностью закрывает собой чужое лицо, которое поджимает губы вокруг фильтра. Затем хрупкие пальцы поддевают повязку и приподнимают ее, как откидную ставню на окне… И еще раз. Вау. Фаенон шумно ахает, едва не давясь при этом слюнями. Из-под наглазника на него смотрит еще один глаз — с такими же длинными ресничками и такой же надменно прищурившийся, только… Почти полностью черный. Зрачок занимает собой большую часть радужки, от которой остается только тонюсенькая кайма. Офигеть… Как это красиво! Фаенон будто смотрит на двойную луну в небе, только локализованную в одном человеке. Он молчит. Трепетно вглядывается в чужое лицо и не решается проронить ни слова, околдованный видом. Он никогда не видел ничего подобного раньше, и это просто поразительно… Кажется, он даже может разглядеть свое отражение в этом бездонном колодце зрачка. Однако вскоре картина немного меняется. Анакса начинает чаще моргать, его левый глаз мутнеет, искупавшийся в подступающих слезах. Зажмурившись, он шлепает повязку на место и выдыхает едкий дым Фаенону прямо в лицо. — Все? Насмотрелся? — Д-да… — шепчет Фаенон. — А что- — Тогда не доебывай меня больше. Дай пройду. Анакса грубо дергает за палочку в чужом рту, доставая ее оттуда вместе с ниточкой слюны, и отпихивает собеседника в сторону. — П-погоди, я же еще не оплатил!.. — Забей хуй. Считай, что это было угощение, — он бесцеремонно кладет конфету на свой язык и скрывается за углом. А Фаенон остается стоять: загипнотизированный, обескураженный и ошеломленный. На языке до сих пор ощущается остаточная шершавость от жвачки, до которой он успел долизать за это время, где-то за гландами слегка пощипывает от переизбытка сахара. Ветер приносит в нос запах тлеющей в урне сигареты. Оказывается, Анакса… просто потрясающий на вкус.

…

После разговора Фаенон решил оставить Анаксу в покое. Если бы не надо было идти к Цифер, наверное, вернулся бы обратно за столик — он мог бы общаться до посинения. Цифер как-то шутила, что у него социальная батарейка от солнца заряжается, а он сам, можно сказать, солнце. И это даже не его слова, это Гиацина придумала! Но это к лучшему. Ему все равно нужно было время, чтобы обдумать те смешанные чувства, что в нем пробудил разговор с Анаксой. В общем, Фаенон решил не докучать Анаксе еще больше и ушел делать домашку к Цифер в кафе. Там посидел, повтыкал в чашку с горячим шоколадом, покусал ананасовый тортик, от которого невольно вернулся к мыслям об Анаксе и блеске на его губах, затем проводил ее до общаги. А затем отоспался и начал свое утро таким же бодрым и заводным как и всегда. После первой пары он как обычно нашел себя в столовой, где Мидей только-только прекратил зевать, а Цифер уже наточила коготочки. Однако сегодня Фаенон совершенно не настроен слушать ее претензии: первым делом он подскакивает к стоящей в очереди Гиацине. — Пс, Гиацина! — он наклоняется к ее уху, положив ладони на плечи. — Ой, мамочки! — подруга дергается и чуть было не роняет свой поднос. — Ты чего пугаешь? — Извини. У меня просто, — Фаенон на мгновение оборачивается, проверяя, не притерлась ли к ним погреть уши Цифер, — вопрос к тебе есть. Деликатного характера. И я бы хотел тебя попросить никому не рассказывать об этом. — Конечно, солнышко, задавай, — она мягко улыбается, наученная практикой в детских поликлиниках. — А ты не знаешь, а-ни-зо-кория, — он произносит по слогам слово, которое нагуглил сегодня с утра, — она от чего случается? — Ты имеешь в виду состояние, когда один зрачок больше другого? Ну вообще разные причины могут быть. Она бывает врожденной, либо появляется от воспаления или травмы… — А от нее бывает светобоязнь? — Бывает, — Гиацина кивает и пытливо щурится. — А почему тебя вдруг это заинтересовало? — Просто так, — Фаенон по-дурацки лыбится и приобнимает ее. — Спасибо! Гиацина лишь усмехается. Она переводит свой взгляд на что-то за его спиной — то самое мятное пятно, занявшее место в конце очереди. Фаенон тоже замечает его: сердце коротко подпрыгивает, кончик языка вспоминает фантомный вкус ананасового леденца. Еще раз поблагодарив Гиацину, он ныряет в толпу и пристраивается рядом с Анаксой. — Анакса. Нет ответа. — Анакса! И опять нет ответа. Черт, дежавю какое-то… Только в этот раз он без наушников, и явно Фаенона заметил. — Ана- — Я Анаксагор, — поправляет тот с отвращением. — Так ты же говорил, что- — Это для клиентов я Анакса. Для всех остальных — Анаксагор. Фаенон напрягает извилины. Очередь размеренно движется к кассе. Время от времени стоящие в ней бросают на них блестящие заинтересованностью взгляды, но его это, как обычно, не смущает — он готов улыбнуться каждому в ответ. Однако… — Для клиентов? — уточняет он полушепотом. — То есть, твои коллеги тоже знают? — А ты что думал? — усмехается Анаксагор. — Думал, что это, типа, тайна… — И что я подделал документы, чтобы устроиться официантом, ага. Голову-то включай, она же нужна не только для того, чтобы сосать, — будто подчеркивая свой подкол, он кивает кассирше: — Пять штук. Та выкладывает на монетницу пять «Чупа-чупсов» без лишних вопросов. И Анаксагор забирает их — тоже без вопросов, без дежурных благодарностей или прощаний. Просто расплачивается и молча направляется к выходу из столовой. И Фаенон устремляется за ним — почему-то его совершенно не заботит тот факт, что завтрак почти кончился. Его живот угрожающе бурчит в такт шагам: «Если ты не покормишь меня сейчас же, я буду петь на всю аудиторию еще две пары подряд!», да только Фаенону куда милее те трели, которые отстукивает сердце в данный момент. Он встает рядом с Анаксагором, который запрыгивает на подоконник посреди коридора бесстыже, прямо с ногами, и с упоением вслушивается в щелчок леденца об чужие зубы. Затем Анаксагор достает телефон, переключает трек и втыкает наушник в одно ухо, прежде чем вопросительно взглянуть на соседа. — Ты так и продолжишь глаза пузырить, пока не вывалятся, или что? — А что ты слушаешь? — вместо ответа Фаенон забирается на подоконник рядом, широко улыбаясь. Анаксагор вздыхает настолько театрально громко, что окружающие на секунду поворачивают головы в их сторону. От кого-то исходят колкие смешки. — Это я так прошу тебя съебаться нахуй из моего личного пространства. — Извини, — Фаенон немного отодвигается от него. — Так что ты слушаешь? — Бля-я-ять… — Анаксагор кряхтит, а затем поворачивает телефон в его сторону. — Аишу Эротику. Все? Теперь ты уйдешь? Только на Фаенона это оказывает эффект совершенно обратный: он наклоняется поближе, разглядывая обложку. Ва-а! Красивая такая, необычная, вся в искусственных блестках. Идеально подходит Анаксагору — тоже дерзко-притягательная, разве что розовая. Он-то обычно во всем темном гоняет. — А мне послушать можно? — Можно вялого джунджурика хапнуть и в покое меня оставить. — Ну пожалуйста, ну Анаксагор! — Фаенон строит самые жалобные глазки, какие даже у голодных щенков в деревне не видел. И Анаксагор закатывает глаз — так далеко в череп, что это выглядит откровенно больно. — Тск… Ладно. Пожалуй, это мой долг — посвятить тебя в хорошую музыку… — бурчит он, нехотя вытягивая второй наушник вперед, однако тут же отдергивает. — Но только при условии, что ты заткнешься. Фаенон в ответ начинает быстро кивать. Это вызывает на тонких губах собеседника кривую усмешку, которую Анаксагор поспешно подавляет и сам впихивает наушник в чужое ухо. Затем он блаженно вздыхает и откидывается на стену за собой. А в наушнике… ух ты. Вот это бит. Бодрящий. Вот уж не подумал бы Фаенон, что под такое можно настолько бедмятежно сидеть и наблюдать за облаками. Но это не к тому, что ему не нравится, вовсе нет! Очень клевый трек — такой бы, наверное, у Барби в Кабриолете играл, если бы целевая аудитория была чуть постарше. А еще круче он звучит в сочетании с клацаньем «Чупа-чупса» об зубы Анаксагора: туда-сюда, туда-сюда… Сочно, хлестко и звонко, как падение сосулек по весне. И вот чем дольше Фаенон сидит рядом с ним, тем сильнее жжется интерес по отношению к нему. Сначала он просто хотел составить компанию, а теперь вот как-то… сам хочет, чтобы ему компанию составляли. И чтобы это делал именно Анаксагор. Почему — сказать трудно. Просто он такой, черт возьми, загадочный и харизматичный… Фаенон искренне удивлен, что никто раньше не пытался с ним познакомиться. Стоит треку кончиться, Анаксагор тут же вырывает наушник из чужого уха и брезгливо вытирает его об свои джинсы. Фаенон восторженно разевает рот. — Обалдеть! Мне так понравилось! Особенно та часть, где тц-тц!.. Он уже хочет вовсю распеться, но Анаксагор легонько шлепает его по губам. Несмотря на невоспитанный жест, он легонько улыбается — впервые без сарказма. Как красиво… И как приятно! — Давай ты если позориться будешь, то без меня. — Извини, — виновато хихикает Фаенон. — Но мне правда очень сильно понравилось! Такое бы врубить у Гиселенсы на стереосистеме, это ж общага потрескается! Ты, кстати, идешь к ней на день рождения? — Я подумаю, — пожимает плечами собеседник. — Да давай! Это будет круто! — Тебе пойти не с кем, что ли? У тебя ж там целая тусовка, я тебе зачем? — Потому что я хочу познакомиться с тобой поближе! — отвечает Фаенон, буквально светясь изнутри в этот момент. Анаксагор вновь замолкает. Клик-клак — леденец катается на его зубах. Бугорок появляется сначала в левой щеке, потом в правой… Если приглядеться, можно заметить минимальнейшие сокращения в его челюсти, когда он двигает языком. Потом раздается приглушенный хруст, и его губы мелко вздрагивают, пока конфета перемалывается за ними в пыль. А затем Анаксагор вздыхает и выдает все тот же ответ: — Я подумаю. — Пожалуйста, приходи. Если ты переживаешь из-за моих друзей, то- — Фаенон, — Анаксагор перебивает его и сплевывает палочку в свою ладонь, — мне кажется, у тебя сложилось обо мне неправильное впечатление. Я не социофобен. Я спокойно приду на вечеринку, если у меня будет время и если я захочу, — он размахивает ею в воздухе, будто дирижер, и говорит медленно, буквально разжевывая слова. — Тогда почему ты ни с кем не знакомишься?.. — Ты дебил или глухой? Я тебе уже сказал: я, — палочка делает взмах влево, — не, — затем в право, — хо… — потом указывает прямо на Фаенона, — …чу, — и в конце замирает прямо перед его лицом, едва не чиркнув об губы острым краем. — Я не люблю общаться. Точка. — Но со мной же ты общаешься!.. — пищит Фаенон скомканно и пристыженно. — Потому что ты меня вынуждаешь. — Но- — Фаенон, — Анаксагор хмурит единственную бровь, — лимит моего терпения почти исчерпан. Еще чуть-чуть, — он всовывает палочку в нагрудный карман на рубашке собеседника и издевательски похлопывает сверху, — и мы будем проверять лимит твоего ебала. Ты понимаешь, что я имею в виду? — Д-да… — Умничка. Теперь петляй отсюда, будь добр. Прощания Анаксагор не дожидается: моментально втыкает второй наушник и снова облокачивается на стену. На его зубах уже клацает новая конфета, а палочка от старой внезапно ощущается в кармане неподъемно тяжелой. Блин… обидно как-то даже. А Фаенону редко обидно. Но сейчас прямо как-то очень неприятно. И ладно бы просто отказался от помощи — Фаенон бы это спокойно принял, да только… эта беседа по ощущениям задела что-то очень личное. Он не станет Анаксагора дальше донимать, конечно… Но так бы хотелось. Он такой притягательный со своими этими манеризмами и тайнами. — Фаенон, ты че стоишь? — один из проходящих мимо одногруппников шлепает его по плечу. — Профессор Рацио же за опоздание шкуру с тебя сдерет, давай реще! — Да, ты прав… — тот встряхивается и через силу напяливает на себя улыбочку. Надо вытащить себя из этой ямы уныния. — Побежали. Вместе они вприпрыжку спускаются по лестнице, петляют по коридорам. — Ты чего молчаливый такой сегодня? — одногруппник легонько толкает его. — Ничего. Скоро отпустит, не переживай. — Тебя этот Анакса так покусал, что ли? — Не-не, он милый, просто- — Зачем ты с ним возишься вообще, я не понимаю? — рассуждает одногруппник, беззаботно сунув руки в карманы. — Он же извращенец какой-то. — Извращенец? С чего это? — Фаенон хмурится. — Ты что, чаты не видел? Он мотает головой. Он сегодня с утра все время потратил на то, что анизокорию эту гуглил. А потом на пары пошел, а после… После уже известно, что делал. Одногруппник фыркает: — Он в «Хутерс» работает. Выряжается в мини-шорты и щеголяет, членом светит. Да еще и с клиентами себя ведет отвратительно. Я тебе говорю, не трать ты на него свое время, оно того не стоит! Фаенон замирает как вкопанный. Это то, о чем он думает?.. Ему не хочется в это верить, однако слишком смешное совпадение выходит. Цифер бы так не поступила, правда же?.. Хотя кому он врет, если бы кто и решился импульсивно слить секрет Анаксагора, это была бы она. Это поэтому он сегодня отказался разговаривать с Фаеноном? Боже, а ведь так оно и есть! А Фаенон и не догадался, почему на них все так язвительно смотрели! Черт, какой он идиот! — Эй, ты куда? Фаенон даже не оборачивается на оклик одногруппника, когда срывается с места и бежит в обратном направлении. Он обязан хотя бы извиниться за произошедшее! Только что он скажет? Да какая разница! Он разберется на месте, сейчас он знает только то, что ему бесконечно стыдно. Звенит звонок. Последние студенты шмыгают за двери своих кабинетов. Запыхавшийся Фаенон выскакивает с лестничной клетки, однако обнаруживает подоконник уже абсолютно пустым. Если он задержится еще хоть на пару минут, профессор Рацио может отказаться впускать его в кабинет. А Фаенон стоит посреди коридора — пятно белой рубашки и скучно-серых брюк на фоне насмешливо-тусклого света из окна. Стоит и чувствует, что вот-вот станет не пятном, а растекшейся по полу кляксой. Урчащий живот служит горьким напоминанием о том, какой сладкой была палочка в его нагрудном кармане еще совсем недавно.

…

С Цифер Фаенон в итоге на эту тему пообщался. Она насупилась и сказала, что не сделала ничего плохого — дескать, Анаксагору явно нужно оттачивать его навыки работы с клиентами, и она оказала ему услугу, когда привела больше. Фаенон на нее, конечно, обиделся, но ссориться не стал — не в его стиле это. Да и он все еще должен ей за фиаско с формой, так что если и обижаться, то только после того, как свою ошибку исправит. Поэтому он, как и обещал, добился аудиенции у Аглаи и даже смог уломать ее на то, чтобы ушила платье. Условие она поставила одно: это должно занять не более пяти часов, а Фаенон за это будет ее моделью для презентаций в течение года. Того этот вариант вполне устроил, пусть Аглая и напугала регулярными примерками. Так что сегодня они с Цифер идут к Аглае оценивать, так сказать, нанесенный форме урон. Фаенон подергивает коленями и крутит свои пальцы с самого утра — совсем немного нервничает, но в основном причина заключается в том, что он выхлестал две кружки кофе. Ситуация с Анаксагором засела в нем плотнее, чем что-либо до: она терзала его всю ночь, на утро — вцепилась в горло еще сильнее и едва не придушила, когда за весь завтрак он так и не выискал свое дорогое мятное пятно в толпе. После он рыскал по коридору, но опять же не преуспел. Пришлось идти на примерку нервным. — Давайте побыстрее, ребятки, заходите, — Аглая с ее извечно помутневшими от усталости глазами впускает их в свою комнату. — Спасибо, Агги, ты не представляешь, как ты меня выручила! — щебечет Цифер, прижимающая к груди сложенное платье. — Я еще не выручила, — вздыхает та — беззлобно, но крайне слабо. — Сейчас и посмотрим, смогу ли вообще… — Если не сможешь — просто дашь мне инструкции, я сам подошью, — хихикает Фаенон, бережно закрывающий за собой дверь — у Аглаи заболела голова в прошлый раз, когда он хлопнул. — Нет уж, тогда ты сразу купишь мне новую форму! — грозно шипит Цифер. — Поспокойнее, — просит Аглая. Она жмурится и прикладывает пальцы к виску. — Извини, — Фаенон хихикает вновь, но уже шепотом. — Ничего. Давайте начнем поскорее, Цифера, пожалуйста, надень свое платье, я посмотрю, как оно сидит. Фаенон, сними верх. Мне нужно тебя измерить на будущее. Под профессионально-беспрестрастные указания Аглаи оба принимаются раздеваться, разделенные заботливо поставленной ширмой. Хотя даже это необязательно — Фаенон с Цифер уже несколько раз видели друг друга полуголыми, когда ездили к родителям Мидея на выходные в баню. Пока Цифер вешает на ширму тряпку за тряпкой, Аглая ходит вокруг Фаенона с измерительной лентой. Она оборачивает ее вокруг бедер, груди, плеч, затем вокруг бицепса. Щекотно. Так же щекотно было, когда Анаксагор схватил его за руку в кафе… Блин. — Цифер… — зовет он гнусаво. — Я думаю, тебе все же стоит извиниться перед Анаксагором. — С чего это? — хмыкает та. — Перед Анаксагором? — удивляется Аглая. — Этот, — Цифер легонько ударяет по ширме, — с ним подружиться пытался. А Анакса его хуями- — Цифера, без выражений в моем присутствии, пожалуйста. — Прости, Агги… — Ничего, — та заканчивает переписывать мерки в свой блокнот, который прячет в широком кармане домашних штанов, и уходит на другую сторону ширмы. — Анаксагор его обижает. Дальше что? — Да ничего, — Цифер фыркает. — В смысле «ничего»?! — Фаенон едва ли не прикрикивает, но вовремя одергивает себя. Он встает на цыпочки и заглядывает за ширму, при этом воинственно хмурясь. — Ты всем рассказала его секрет! — Если это был его секрет, то надо было лучше скрывать, — парирует та, пока Аглая вертится вокруг нее и щупает ткань. — Кто-то бы однажды да зашел в этот рестик и увидел его. Просто нам выпала честь быть первыми. — Все равно, это было некрасиво с твоей стороны! — он капризно топает ногой. — С его стороны тоже было некра- — И если тебе важны мои чувства, то завтра ты подойдешь к нему и извинишься! — И где я его найду? — усмехается подруга. — Я за ним бегать не собираюсь. — Он говорил, что будет завтра на вечеринке. — Говорил? Анаксагор? — Аглая подает голос из-за спины Цифер, которую все это время сосредоточенно ощупывала и размечала кусочком мыла. — Да. Вернее… — Фаенон вздыхает, вновь видя недоверчивый блеск в глазах подруг. Приди с ним Мидей, к нему бы за подтверждением обратились… — Он сказал, что придет, если у него будет время и желание. — Вот как, — Аглая удивленно вскидывает брови. — Необычно. Так… — она распрямляется и дергает за юбку, разглаживая. — Да уж, без закрепления здесь на обойтись. Сейчас принесу булавки, подождите минутку. — Насколько сильно там все плохо? — пищит Фаенон, уже предвкушая нагоняй. — На тебя налезет, — коротко смеется Аглая. — В смысле «на него налезет»?! — Цифер быстро вертит лицом от одного собеседника к другому, недовольно мыча и фыркая. — Ты хочешь сказать, я настолько толстая, что еще два размера, и буду как он?! — она бесцеремонно тычет ноготочком в щеку друга. — У тебя просто грудь широкая, — пытается утихомирить ее Фаенон. Аглая лишь пожимает плечами — профессионально и непредвзято. — Ты не толстая. Просто платье приняло такую форму, что теперь может сесть на Фаенона. — Да не сядет оно на него, ты посмотри! — подруга выскакивает из-за ширмы и дергает его за руку, заставляя встать по струночке рядом с ней. — Да он же сложен, как холодильник! — Мне не нужно смотреть, я только что сняла мерки. Все, Цифера, не капризничай. Я сейчас вернусь. Она уходит, а Цифер принимается поспешно стягивать с себя форму, при этом обильно матерясь себе под нос. — «Сядет» оно… Не сядет на тебя! Щас мы проверим, сядет ли! — она сует платье под нос друга. — Надевай! — Цифер… — смеется тот, игриво отбиваясь от машущих перед его лицом рук. — Да не надо ничего доказывать, Аглая просто так выразилась. — Надевай, сказала! Я должна сама убедиться теперь! — Цифер силой впихивает одежду в его руки. Фаенону ничего не остается, кроме как сдаться. Шутливо закатив глаза, он просовывает ноги в платье, тянет его вверх… Воу. А ведь и правда как по маслу идет! Форма легко поддается, когда ее тянут мимо бедер, без усилий преодолевает талию и даже красиво приобнимает грудь рюшечками. Единственное что, чуть туговата под мышками, но в остальном Фаенон приятно удивлен. — Ага! — Цифер за его спиной торжествует, дергая за молнию. — Я так и знала! Не сходится она после талии! А вы — «сядет», «сядет»! И кто из нас теперь толстый?! — Тебя никто не называл толстой, — Фаенон неуклюже перекручивается через натяжение в ткани, чтобы потрепать ее по макушке. — Вы говорили, что «сядет»! — Аглая говорила, что «налезет». — Тск… — Цифер выходит из-за его спины и останавливается с приоткрытым ртом, изучая результат. — Нифига себе… А неплохо смотрится ведь — хоть на тусовку в нем иди. — И что вы тут устроили? — вздыхает вернувшаяся из комнаты Аглая. На друзей она смотрит так, будто следующим ее действием будет открыть окно и встать на край. — Извини… — Фаенон поджимает губы. — Я сейчас сниму, — он принимается барахтаться в рукавах и вертеться из стороны в сторону, пытаясь выпутаться. Именно в этот момент за дверью раздаются размеренные шаги. Следом идет стук — дежурный и вынужденный, потому что человек снаружи приглашения не дожидается. Он заходит сразу, и у Фаенона на мгновение замирает сердце: мятное пятно. Его любимое мятное пятно. — Аглая, прежде чем ты меня погонишь отсюда ссаными тряпками, я пришел, потому что Диотима попросила меня забрать для нее ту ткань, которую вы использовали для пиджака во время весеннего просмотра! — Анаксагор выкрикивает все это на одном дыхании и даже отрывая глаз от телефона. — Диотима сказала напомнить, что она такая белая с золотыми прожилками и что ты могла ее убрать к швейной машинке, так вот, где!.. — он наконец поднимает глаза от экрана и замирает. Фаенон таращится на него. Он таращится на Фаенона, — …она, — выдыхает Анаксагор совсем тихо и ошарашенно. Пауза висит в воздухе всего пару мгновений, но за ее время все четверо уже по ощущениям успели выпуститься, пережениться, родить детей и отдать их в этот же университет. Первой в себя приходит Аглая: — Анаксагор, ты в своем уме?! Почему ты заходишь без разрешения?! Тот промаргивается. Уже через секунду на его лице вновь красуется выражение лица человека, которого способно впечатлить разве что опровержение теории об «огненном камне» в небе. — Да, извини, я не подумал, — отвечает он совершенно спокойно, прежде чем прикрыть дверь. — Можешь ее тогда сама мне вынести? Диотима попросила срочно. — Да что ж за день сегодня! — Аглая всплескивает руками и вновь уходит в комнату, громко топая по пути. Уже через полминуты она выныривает оттуда с небольшим рулоном ткани в руках. И вот здесь… отмерзает уже Фаенон. Он не успевает рационализировать ни единой мысли, проскочившей в голове в этот самый момент, почти не отдает себе отчет в том, какими конечностями двигает. Просто выдергивает рулон из чужих рук и бежит к двери так быстро, будто от этого зависит его жизнь. — Я ему сам передам, спасибо, скоро вернусь, не скучайте! — только и говорит он, прежде чем выскочить за дверь и очутиться лицом к лицу с Анаксагором, который, судя по всему, совершенно не удивлен таким исходом. — Я помогу тебе его донести! — выкрикивает Фаенон, все еще подрагивающий и взвинченный — то ли от утреннего кофе, то ли от… чего-то еще. Анаксагор смеривает его скептичным взглядом. — Зачем? — Ну, знаешь, он тяжелый и все такое… — Ты держишь его одной рукой. Фаенон поджимает губы. У него и правда нет ни единого повода увязываться сейчас за Анаксагором — этот рулон спокойно мог бы и ребенок донести. Он переминается с ноги на ногу, не решаясь передать ткань. Собеседник закатывает глаза со вздохом. Сегодня у него какой-то зеленый «Чупа-чупс». — Хорошо. Можешь проводить меня, — внезапно приглашает он. И Фаенон подпрыгивает на месте, объятый равносильно интенсивными облегчением и возбуждением. Он перехватывает рулон под мышку и шагает рядом с Анаксагором вниз по коридору — пружинисто и едва ли не слишком быстро для спокойного, неторопливого компаньона. — Ам… Анаксагор, я… — он прочищает горло. — В общем, я хочу извиниться. — За что? — без толики интереса отзывается тот. — За то, что случилось. Что Цифер раскрыла твой секрет. — Почему ты извиняешься за ее действия? — фыркает Анаксагор. — Впрочем, неважно. На меня это никак не повлияло. — Серьезно?.. Но ведь остальные- — Они всегда считали меня фриком, ничего не поменялось, — он слегка выпячивает губы и пожимает плечами. — Вчера ко мне пару раз заходили на работу, да, но они просто пялятся, как на животное в зоопарке. Мне они не мешают. Через пару недель все насмотрятся и просто примут это как данность. С тобой будет то же самое, кстати, — усмехается он, скользнув взглядом по платью. — А… Точно, — Фаенон косо ухмыляется в ответ. Он уже приметил парочку вопросительных лиц в свой адрес. — Не страшно. Анаксагор не отвечает. Он засовавает руки в карманы и просто молча идет дальше, периодически стискивая и разжимая губы вокруг палочки. Его мятный хвостик отдыхает на плече — такой же безмятежный, как его хозяин. Иногда леденец ударяется об зубы в такт шагам, и Фаенон вслушивается в это, как в самую настоящую музыку. Ему очень странно быть рядом с этим человеком… Человеком, который является полной его противоположностью. И, наверное, поэтому его так сильно хочется узнать, прощупать, изучить: Фаенон видит красоту в каждом и каждой, подмечает повадки и различия. А перед ним апогей этих самых различий с ним самим. — Это все, что ты хотел сказать? — спрашивает Анаксагор спустя несколько минут молчания. — Если все, то иди назад заниматься своими делами. И как всегда, он не дожидается ответа — сразу вытаскивает наушники из кармана. Фаенон… Фаенон не хочет уходить от него. — А можно?.. — он тычет в один из наушников, а затем добавляет, опомнившись: — Я буду молчать. Собеседник хмыкает. Видимо, их игра в «молчалку» начинается сию же секунду, потому что он протягивает наушник без слов. И так же без слов включает музыку и подстраивает шаг под ее ритм. И Фаенон идет рядом с ним. Та музыка, что у него играет, вряд ли подходит обстановке: мягкому освещению в узких коридорах, прохладным лестничным пролетам, затем серой улице с ее пьяным небом. Зато она прекрасно подходит Анаксагору, который тоже ни во что из этого не вписывается. И поэтому выглядит так прекрасно — акцентным пятном, единственной фигурой, на которую каким-то образом не попадает расфокус замылившейся линзы. Однако сам он явно не хочет таковым быть — просто существует себе так, как ему комфортно. Ну или существовал до тех пор, пока его сочно-оранжевые шорты и вкус химозного ананаса не врезались в память Фаенона. — Ох! — Фаенон замирает, вздернув голову. К тому моменту как они прошли половину двора, проиграло уже три трека, и он в какой-то мере забыл свое обещание молчать. — Ну что? — кряхтит Анаксагор, доставая свой наушник. — Только не говори мне, что ты на самолет смотришь. — На него, — кивает Фаенон, ярко улыбаясь. Белесая точка мелькает за густыми облаками, будто сшивая их тоненькой нитью. — Ебаный твой рот… — Анаксагор тоже задирает голову, но только не мечтательно, а так, будто вот-вот начнет молить богов забрать его из этого момента. — Отдай мне ткань, я дальше один пойду. — Я просто… Над нашей деревней они никогда не летали. И мне иногда так удивительно становится от мысли о том, насколько мир большой и сколько в нем разных культур, людей, традиций!.. Я думаю, может, я пойду в летную академию после универа. — Почему сразу туда не поступил? — Я впервые самолет вживую тут увидел, — Фаенон наивно лыбится. — Вау. Ты даже ни разу не летал, но уже хочешь быть пилотом? Это идиотизм, — Анаксагор не выглядит растроганным. Он забирает у собеседника ткань и идет дальше. Однако говорить он не перестает: он точно знает, что Фаенон последует за ним. — Впрочем, слабоумие в глазах многих синонимично отваге. А высота, как известно, смелых уважает. — Почему? — Потому что в самолете… Нет, знаешь что, я не буду тебе объяснять. Слава богу, объяснять не придется — Фаенон уже пропел нужную строчку у себя в голове. Хихикнув, он подскакивает к собеседнику поближе. — А какая у тебя специальность? — Нефтехим. — Крутяк! Я вот с самого начала почувствовал, что ты очень умный! Анаксагор хмыкает. Кажется, он вновь самую малость улыбнулся, но быстро это подавил. Мимо то и дело проходят другие студенты — зачастую молча, но некоторые все же не стесняются замечаний: «Фаенон, ну соска!», «Фаенон, тебе идет!» или «Может, так на вечеринку и пойдешь?». Фаенон их по большей части игнорирует — ему куда интереснее выцеплять в общем шуме и шуршании листьев голос Анаксагора. — Ты, получается, своего рода алхимик, — продолжает Фаенон. — Вроде того. — Черное золото изучаешь. — Я не смеюсь не потому, что не понял, а потому, что мне не смешно, — вздыхает Анаксагор. И Фаенон вздыхает в ответ: — Справедливо. Наверное, он и правда старается слишком сильно. Просто… они уже почти дошли до мастерской. А Фаенону позарез хочется продолжить гулять с этим человеком. — Слушай, а ты… — начинает он и запинается, потому что еще даже не придумал, что хочет спросить следующим. Только сообразить ему не суждено — Анаксагор останавливает его очередным испепеляющим взглядом. — Фаенон, как ты думаешь, — клац-клац, — почему я на химфаке? — Потому что ты- — Потому что я люблю тихо. Молча. Спокойно. Ни с кем не общаясь. Просто сам по себе. В компании самого себя. Ни с кем больше. Улавливаешь суть пока что, да? Отлично. Так вот, я люблю в полном одиночестве заниматься своими делами. Очень удачно, что на нефтехиме дают много самостоятельной работы. Как ты думаешь, что я пытаюсь тебе сказать сейчас? — леденец выныривает из его рта и тычет в грудь Фаенона — наполовину искусанный, со следами от зубов на поверхности. — Тогда почему ты работаешь официантом?.. — Потому что милым девочкам с ровными попками платят больше, чем в местном НИИ лаборантам. Все гениальное просто, правда? — Но- — Фаенон. Что я пытаюсь тебе сказать? Тот вздыхает. Что ж… Как он признался себе, что Анаксагор ему нравится, так придется признать и то, что… — Что ты хочешь, чтобы я от тебя отстал… — опустошенно заканчивает Фаенон вслух. — Умничка. Это были очень бездарно потраченные пятнадцать минут моей жизни, — он шумно кладет «Чупа-чупс» обратно в свой рот. — Незабываемые, отдам должное. Пока.

…

Когда Фаенон вернулся обратно, Цифер отвесила ему люлей. А потом внезапно предложила идти на вечеринку в ее униформе: по ее словам, Аглая сказала, что в ближайшие пару дней все равно не успеет ушить, а платье сильнее не растянется, если Фаенон наденет его на один вечер. А у последнего банально не оставалось времени искать новый костюм. На том и порешили. Правда, сам Фаенон после случившегося был ни рыба ни мясо — даже несмотря на обещание Цифер извиниться. Какой смысл в этом извинении, если проблема в первую очередь в нем самом? «Все нормально, нельзя же всем подряд нравиться» — убеждал он себя, пока вертелся в кровати ночью. А мысли все кружились над головой, все гаркали и кричали, как бы ни хотел он просто на все это забить и двигаться дальше. Ну да, он не нравится Анаксагору, что с того? Анаксагору в принципе никто не нравится, судя по всему. Фаенон не «внезапно неприятен», он «очередной, кто». Ну и что? Ну и что, что Анаксагор загадочный, умный, красивый и потрясающе вкусный? Ну и что, что Фаенон на него определенно запал? Перебесится. Не конец света это. Впереди еще столько лет учебы и новых встреч, завянут помидоры, пройдет эта странная одержимость! Да, все. Пройдет. Точка. Никаких вот этих самых и вот этого всего. Баста. Завтра Фаенон пойдет на вечеринку, там побесится, потанцует и вновь будет огурчиком. С этими мыслями он и заснул. С ними же проснулся. Смог себя убедить или просто притворился — дело десятое. Сегодня у него есть тусовка, на которой его ждут, и костюм, который уже обсудили в чате и почти единогласно короновали «принцессой бала». Теперь вот Фаенон стоит рядом с Цифер у стола с угощениями: уже взмыленный, улыбающийся от уха до уха и натанцевавшийся. Немного поддатый, но правда лишь самую капельку — для атмосферы. С комода в углу комнаты мигают пересветы от дискомузыки, по полу раскиданы конфетти и куски воздушных шариков. И Фаенон уже даже почти не думает о том, что волновало его несколькими часами ранее. — Мне кажется, я все же выиграл, — самодовольно заявляет он, когда к нему подходит Мидей в на скорую руку собранном костюме чего-то вроде греческого бога. Тот рычит, складывая руки на груди поверх пластикового амулета. — Это не считается. Если бы не Цифер, ты бы сейчас гонял обернутый туалетной бумагой. — А какая разница, откуда костюм взялся? Главное, что он лучше твоего, — скалится Фаенон. Его костюм действительно пришелся по вкусу многим. Его это даже смутило, если честно — в сути, он сделал то же самое, что делает Анаксагор. Только вот его почему-то на смех не подняли в чатах и извращенцем не называли. Суть в контексте, может быть?.. Хотя как будто бы носить стандартизированную униформу менее зазорно, чем маскарадный костюм, который выбираешь сам. Черт. И вот опять: что бы Фаенон ни делал, он так или иначе возвращается к мыслям об Анаксагоре. На вечеринке он его, кстати, не видел — наверное, все же не было времени. Или желания. Неважно. Диджей — просто пацан с ноутом — объявляет о возможности поставить собственную музыку. Фаенон подмигивает друзьям и начинает продираться сквозь толпу танцующих студентов — ему ведь и правда интересно, как будут звучать эти безумные треки на стереосистеме. Дав диджею название, он возвращается к своей группе и довольно вздыхает, пока по комнате громом разносится чумовой, неугомонный бит. — Фига себе, — Цифер топает ногой в такт и качает головой. — А качает ведь. Не знала, что тебе такое нравится. — Это я у Анаксагора подслушал, — мурчит Фаенон, пританцовывая. — Скажи же прикол! — Н-да… Прикол, — Цифер уводит взгляд и глубоко вздыхает, прежде чем добавить: — Пожалуй, ты прав, я действительно повела себя некрасиво. Я перед ним извинюсь, если будет возможность. Чего это она вдруг?.. Хотя Фаенону уже не до этих мыслей — его взгляд фокусируется на крохе живительной мяты, сверкнувшей за чужими спинами. И Анаксагора замечает не он один: те, кто поближе к двери, оборачиваются на него, цокают языками, посмеиваются. Тот же невозмутим так же, как и всегда: ни на кого не смотрит, ни с кем не говорит. Только слабо ухмыляется самым уголком губ, из которых торчит неизменная конфета. Фаенон вдыхает поглубже. Он бы мог сейчас заставить Цифер пойти извиняться, но это бессмысленно. Пожалуй, извиниться стоит сейчас ему самому. А потом… потом попытаться расстаться с грезами об этом человеке раз и навсегда. Стиснув зубы, он подходит к Анаксагору. Ох… Он пришел в своей униформе. Смело… Он как будто бы сам хочет, чтобы его осуждали и оплевывали, провоцирует. А еще его вид провоцирует Фаенона: тот на мгновение замирает, уставившийся на ровные бледные ляжки. Анаксагор поднимает на него свое прекрасное, непреступное лицо: — Что на этот раз? — Я!.. В смысле, э… — Фаенон неловко ерзает в своем платье, подбирая слова. Ему нужно перестать пялиться. Перестань пялиться, черт возьми! — Я, в общем… Я рад, что ты пришел. — Я скоро уйду. Зашел заценить Аишу на этой вашей стереосистеме. — Да… Справедливо. Еще… — скажи это. Просто сорви пластырь. Скажи «извини, что доставлял тебе неудобства, я больше тебя не побеспокою» и иди обратно! Закрой уже этот гештальт, тебе все равно ничего не светит, ну! — Я просто хочу извиниться последний раз за- — Блять… — рычит Анакса, закатив глаз. — Ладно. Измором взял. Идем, — и он хватает Фаенона за запястье, вновь щекоча тонкими пальцами. Фаенон не смеет сопротивляться — словно покоренный русалочьей песнью, он следует за ним на выход из комнаты, по коридорам, вверх по лестнице… Без слова. Без звука, кроме немного сбившегося дыхания и шагов. Куда его ведут?.. Может, туда, откуда он не вернется, как в какой-нибудь документалке — Фаенону сейчас бесконечно наплевать. Он впитывает тепло чужой кожи и наслаждается мгновениями рядом с Анаксагором, пока тот снова не ушел. Потом звенят ключи, открывается дверь в одну из комнат. Анаксагор бесцеремонно заталкивает его внутрь, щелкает переключателем света. И прежде чем Фаенон успевает как следует осмотреться, роняет его на кровать. Тот потерянно моргает, пока Анаксагор снует рядом и скрипит ящиками тумбочки. — А… Что ты?.. — Хорошо, хоть платье надеть додумался… — бурчит Анаксагор. Он кидает палочку от конфеты на пол, тут же шуршит оберткой новой. Непристойно-розовый леденец оказывается в его рту. — П-почему?.. — Потому что, — он забирается на Фаенона под изумленный вздох. Небольшая выпуклость виднеется под этими гребаными сочно-оранжевыми шортами, крохотные соски выпирают из-под логотипа на кроп-топе, — у меня не стоит на нормисов. Теперь… Из его рта выныривает леденец — сладко-розовый, блестящий, капающий слюной на топ. Губы Анаксагора отпускают его почти нехотя, со смачным чпоком, перед этим обернувшись вокруг соблазнительной трубочкой. Затем леденец спускается ниже: касается молочной кожи, очерчивает ребра, сползает с них к впалому животу… Фаенон буквально не верит своим глазам, наблюдая за этим. Предмет его воздыхания, объект его помешательства, человек, который доводит его до горячки уже несколько дней подряд… сейчас прямо перед ним — протяни руку и возьми. Выгнувшийся в спине и раздвинувший ноги, искушающий леденцом, дыханиями, пластичными движениями… И он прекрасно знает, что Фаенон не хотел еще никогда и ничего больше, чем поддаться соблазну. — …иди сюда, — приглашает Анаксагор, оттягивая топик до ключиц. Гребаный леденец обводит по кругу горошинку вставшего соска. И Фаенон не сопротивляется, пусть это было последним, чего он ожидал. Что бы ни происходило сейчас в этой нежно-мятной голове, каковы бы ни были причины… Он возьмет все, что ему предложит прядилец тайн и влечений перед ним. Он садится, бережно обвивает руки вокруг чужой талии. Чувствует каждый изгиб и выступ позвонка в ложбинке пластичных мышц пальцами. Губами же благоговенно обхватывает сосок, трепетно изучая его языком. Сладкий… Такой сладкий! Анаксагор усмехается и слегка дергает его за волосы, приглашая поиграть уже со вторым. Фаенон переключается на него: послушно и нежно, так, будто пытается удержать в руках хрупкую материю осознанного сновидения. Теплое дыхание щекочет прядки на макушке, стояк в чужих шортах трется об его собственный. Анаксагор вновь отрывает его от себя и взглядом приказывает спускаться ниже — туда, где липковато блестит след от леденца. Разумеется, Фаенон повинуется. Он вдыхает дурманящий запах кожи, прикрывает глаза, укладывая выгнувшего спину любовника на свои руки. Ниже… мимо звонкого заборчика ребер, на шелковистой коже живота, у пупка — везде остается минимум десяток мокрых, голодых поцелуев. Там же маячит чертова резинка шорт — оранжевый слепит глаза, прячет за собой крохотные ложбинки упругой, податливой плоти, что ведет к паху. Он шумно выдыхает, когда Анаксагор в очередной раз дергает его за волосы и заставляет упасть на подушки. Смазанным зрением Фаенон наблюдает за тем, как он подползает ближе к его лицу, закрывая своим силуэтом светильник в потолке. — Ну? Чего ждешь? — он кивает на свои шорты. Фаенон с трудом сглатывает обильно выделяющуюся слюну, пока прихватывает его мягкие бедра ладонями. Немного нерешительно пальцы ныряют под запачканную пятном предэякулята одежду, так же неспеша тянут ее вниз, открывая сантиметр за сантиметром плоть. Пара сдавленных вздохов, и вот аккуратно выбритый член Анаксагора предстает перед взором. А потом — ох, ради всего святого — Анаксагор подносит леденец и к нему. Смазывает сладостью от основания до нежно-розовой головки, форму которой очерчивает, собирая капельки предэякулята. — Теперь… тут… — хрипит он. Вопреки своим словам, он не ждет, пока Фаенон что-либо сделает: он сам поддевает ладонью его шею, сам подставляет член ко рту, мелко толкаясь в сомкнутые губы. Клубника. Такая сладкая клубника… Фаенон прикрывает глаза, вылизывая сок с пульсирующего органа. Чужая рука крепко держит его за волосы, почти до боли, бедра подаются вперед — ему остается только облизывать и наслаждаться. — Высунь язык, — звучит команда. За ней к губам прикладывают леденец. Гребаная химозная клубника — иногда она входит сама по себе, оставляет приторный шлейф и забирает нити слюны, которые паутиной расчерчивают подбородок и капают на шею. Порой вместе с ней в рот снова пихают член, сводя с ума солоноватыми нотами и контрастным теплом. Леденец звенит об зубы, оттягивает щеку, давая члену больше места, а Фаенон наконец открывает глаза, изучая сосредоточенное и до странного раскрасневшееся лицо Анаксагора. Его лоб слегка вспотел, мятные прядки собрали на себя часть этой влаги… А его прелестные губы то и дело дергаются в уголках, сдерживающие то ли несвойственные им улыбки, то ли стоны. — Вот так, — Анаксагор спешит увести взгляд, когда их глаза встречаются. — А сейчас… Он ведет бедрами немного вперед, а рука с леденцом ныряет между мягких ягодиц. Анаксагор прерывисто вздыхает, когда конфета проникает в его анус, затем выныривает, а потом вновь погружается внутрь, дразня фантазию. Фаенон облизывает губы. Дальше — больше. Дальше — слаще. Анаксагор последний раз делает круг палочкой внутри себя и нетерпеливо выдергивает. Он не спросит, нравится ли это Фаенону, был ли у него в прошлом подобный опыт… Потому что ему наплевать или потому что уверен, что ему понравится все, что он может предложить — трудно сказать. Но гадать бессмысленно, ведь тот приникает к сфинктеру ртом так же страстно и с ненасытным обожанием, какое давал всему телу до и готов дать еще хоть тысячу раз. Сладкая клубника. С нотами молочного пломбира. И горячая плоть, которую он вылизывает бережно, но настойчиво — сначала круговыми движениями, потом принимается погружать язык в отверстие. Анаксагор постанывает коротко и сипло, будто стесняется своей уязвимости в моменте. Однако его тело безошибочно выдает настроение: он проседает немного глубже, потираясь об лицо любовника. Фаенон же закатывает глаза, впиваясь в его неземные, мягкие бедра пальцами. Так же сильно его макушку теребят пальцы чужие — перевозбужденные, отчаянно хватающиеся за каждое тактильно ощущение. И Фаенон не выдерживает. Он прикусывает чужую ягодицу — как можно нежнее, но с пылким намерением выместить все то желание, что испытывает по отношению к человеку над ним. И Анаксагора это пронимает: мелкая дрожь прокатывается по его позвоночнику, по ляжкам, по сжимающей волосы Фаенона ладони… Звонкий стон резонирует по комнате — живой и чувственный, наполненный удовольствием. — Так, все! — прикрикивает он, рывком поднимаясь с чужого лица. — Достаточно! — П-прости… — пыхтит Фаенон, облизывающий остатки его вкуса с губ. — Тебе было больно? Анаксагор лишь цокает языком, перебираясь обратно вниз и щелкая крышечкой от смазки. Леденец красуется на своем месте — так, будто никуда и не исчезал. Пальцы торопливо растягивают анус, пока сам он безостановочно покусывает свои губы и катает на зубах палочку. Фаенону же… чего-то не хватает. Сочные шорты остались на полу, освежающе-мятная челка взмокла, а свет за затылком похож на назойливое солнце. Х-хах… — Можно я выключу свет? — спрашивает Фаенон, приподнимаясь на локтях. — З-зачем? — сквозь тяжелое дыхание спрашивает Анаксагор. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно. — Пф! Мне и так- — Пожалуйста. Он закатывает глаза и кивает на выключатель за собой. Его тихие постанывания на пару секунд остаются за спиной, пока Фаенон спрыгивает с кровати и почти бежит к выключателю, после — к шторам, лунный свет из-за которых окрасил хрупкую фигуру любовника в холодные, даже прозрачные оттенки свежего хрусталя. Когда комната погружается в почти полную темноту, Фаенон садится напротив Анаксагора и ласково приобнимает его лицо ладонями. — И что ты?.. — начинает тот с обычным для него пренебрежением. — Просто… позволь мне… — выдыхает Фаенон, поддевая повязку на его глазу пальцами — медленно, чтобы дать Анаксагору время остановить его. Однако тот не дергается и не протестует. Не подается вперед тоже — просто послушно дергает головой, стряхивая с себя наглазник. О боже… Какой красивый! Луна в комнату почти не попадает, но у Фаенона есть собственная, даже две: холодные, стеклянные, волшебные поверх горящей от румянца кожи щек. — Ты такой красивый… — шепчет он, касаясь губами чужой брови. Ответ услышать ему не суждено, потому что Анаксагор исполняет свой коронный толчок в его грудь, а затем забирается сверху. Его растопыренная пятерня тонет в розовых складках платья, щипает за рюшки, пока он поспешно выправляет член Фаенона из трусов. Тоже немного щекотно. И так потрясающе приятно, когда Анаксагор подставляет его к своей заднице и медленно впускает всю длину внутрь. Тусовка этажом ниже в самом разгаре. Кто-то делает музыку громче, заставляя вибрировать стены, пол, кровать… Кровать, которая и без того ходит ходуном от того, как быстро и чувственно Анаксагор прыгает на чужом члене. Он жмурится и сжимает кулаки на ткани платья, покусывает свои губы, с которых льется немой мат… И Фаенон предпочел бы остаться в этом сне навечно, как сраный коматозник, если бы мог. Потому что те моменты, когда Анаксагор позволяет себе взглянуть на него невозможными, уникальными и любопытными лунами своих глаз, вцепляются в сознание намертво и стимулируют как будто бы напрямую мозг. Его гибкая спина, его мягкие бедра, которые движутся плавно и одновременно настойчиво и технично, — все доставляет зубодробительное удовольствие. Он очень гибкий. Слишком гибкий. Гибкий настолько, что почти тает в ладонях Фаенона, когда тот хватает его за талию или ягодицы. Черные ноготочки скребут ткань, оставляя на ней крохи отколовшегося лака… И Фаенона хватает буквально на несколько минут от переизбытка ощущений. Прогнувшись в спине, он толкается внутрь любовника — пусть прошло совсем мало времени, пусть его не трогали во время ласок… Сама мысль о том, что на нем сидит Анаксагор, выбивает из него самый яркий и обильный оргазм, что когда-либо был. Фаенон тяжело дышит, промаргиваясь. Анаксагор слезает с него почти сразу: все еще красный и взмыленный, но уже вернувшийся к своему обычному состоянию. Он подбирает смазку с пола, выплевывает палочку изо рта, начинает натягивать шорты… — П-погоди! — Фаенон подскакивает и хватает его за запястье. — Ну что опять не так? — Но ты же еще не… Ты ведь не кончил, — он тянет любовника на себя и заглядывает в лицо. Выглядит, наверное, жалобно… — Ничего. Сам разберусь. Давай, иди- — Анаксагор, — Фаенон прикладывает его костяшки к своим губам, — пожалуйста, позволь мне доставить удовольствие тебе в ответ. Как сам захочешь, пожалуйста. Можешь снова сесть мне на лицо. — Ты хочешь наесться лидокаина? — усмехается тот. — Мне все равно! — он капризно дергает за руку. — Пожалуйста. Анаксагор вздыхает — немного иначе, чем обычно, будто бы нежнее, и возвращается на кровать. — Ладно. Можешь подрочить мне, если так невмоготу. И Фаенон расплывается в ясной улыбке. Разумеется, он хочет. Он вжимает любовника в стену, запуская руку к его паху, целует шею, плечи, губы… Те все еще хранят в себе неизменную клубничную сладость — наверное, она уже въелась в слюну Анаксагора на генетическом уровне. Хриплые дыхания щекочут его в ответ, их зубы легонько бьются друг об друга, создавая почти такой же звук, как создают леденцы… А две луны смотрят на него совсем непривычным образом — вопросительные, удивленные и словно самую чуточку тронутые. И Фаенон мягко улыбается, продолжая зацеловывать то чужие брови, то скулы, то ключицы… Ведь за всю жизнь он не пробовал ничего вкуснее.

…

— …в общем, вот. Фаенон сует под нос Цифер скомканное платье, уводя взгляд. Наверное, он мог соврать об истории происхождения пятен, но врать он не умеет. Поэтому… — Еще раз, — подруга набирает полную грудь воздуха и складывает ладони вместе, точно медитируя в реальном времени, — ты что делал в моей форме?! — Прости-и… — Солнце, это пиздец, — Гиацина, обычно не позволяющая себе таких выражений, качает головой. — Все будет хорошо, я постираю, я- — Не надо ничего стирать уже! — раздосадованная Цифер отдает платье обратно. — Ты этот срам от него в жизни не ототрешь! — Это внатуре пиздец, — соглашается Мидей, наконец поднявший глаза от тарелки. — Я просто- — Ты просто купишь мне новую! Как раз стипендия тебе приходит завтра — очень вовремя! — ругается Цифер, скрестив руки на груди и куксясь каждый раз, когда смотрит на платье. — А это себе можешь оставить. Треш… Пока она бормочет еще какие-то оскорбления в его адрес, Фаенон подгребает униформу под себя и поворачивается ко входу в столовую. Ладно, у него вполне хватит денег со стипухи на это. А если не хватит, напросится на парочку подработок, все будет нормально. И Цифер перебесится — ничего страшного. Короче, все вернулось в привычное русло, разве что… Что теперь происходит между ними с Анаксагором? Он Фаенона из комнаты сразу после секса выпер. И как это понимать вообще?.. Стоит ли вернуться к его старому плану и оставить Анаксагора в покое, или прошлая ночь что-то между ними поменяла? Все так, черт возьми, сложно… — Теперь я точно не буду перед ним извиняться, — ворчит Цифер с набитым ртом. — Мы с ним квиты… О боже. Она вздыхает, заметив очарованную улыбку на лице друга, взгляд которого вновь зацепился за Анаксагора в толпе. Невозмутимый. Непреступный. Прекрасный. Фаенон вскакивает со своего места, куда кидает платье, под усталое бормотание друзей о том, что ему совсем сорвало крышу. Пусть так. Может быть, они бухтят, но они его понимают. Осталось… понять того, кто по обыкновению уселся на подоконнике с леденцом во рту. — Ана!.. — Фаенон одергивает себя. Это… лишнее. Он молча подходит ближе. Жестом просит наушник. Анаксагор уже и не вздыхает — просто делится своей музыкой, почти не глядя на него. Так они и проводят вместе еще пару минут, пока не закончится трек — под бодрый бит и сонный рокот неба за окном. Когда музыка заканчивается, Анаксагор убирает наушники в карман и поднимает измученный взгляд. — Ну что тебе еще надо, скажи мне? Мы с тобой уже потрахались, что еще ты хочешь? В его голосе нет раздражения, только искреннее недоумение. Такое же, какое сейчас бурлит в голове Фаенона. Он?.. — Ты все это время думал, что я просто пытаюсь с тобой переспать?.. — Не ты разве пялился на мою жопу и начал наше знакомство с самой клишированной пикап-фразы? Фаенон крякает себе под нос. Черт. Ага. Неловко вышло. Однако… срань господня, как это смешно! И вот так они об этом узнают? — Нет, — он с трудом сдерживает смех, — я просто хотел с тобой общаться. Без подтекстов. Вернее, вчера было очень здорово, и ты мне очень нравишься, но я ничего такого не планировал. — Бля-я… — Анаксагор закрывает лицо руками. Стыдно ли ему? Вряд ли. Он выглядит, как человек, который давно выписал слово «стыд» из своего лексикона. Однако для него это признание явно было не меньшим потрясением, чем для самого Фаенона. — Какой, сука, дебилизм… Нет, я все равно не понимаю, мистер популярный студент, зачем тебе общаться со мной? Ты и так со всем универом дружишь! — Просто, — Фаенон пожимает плечами. — Просто мне очень нравятся люди. И мне нравится то, какие они необычные и уникальные. А ты пока самый необычный из всех, кого я знаю. — Сейчас ты точно флиртуешь. — Нет. — Пиздец просто… Он утыкается носом в свои колени, а Фаенон присаживается рядом на край подоконника. Он искренне старается таращиться как можно меньше, пусть клацанье конфеты об зубы сводит его с ума как в первый раз. — Ну вот, мы разобрались. Теперь ты пойдешь к нам за стол? — Фаенон, — Анаксагор поднимает лицо и болезненно морщится, — хорошо, ладно, ты меня убедил. Я верю, что ты добрый, маленький, бескорыстный щеночек-простофиля и просто хочешь со мной общаться. Но разве ты можешь сказать то же самое о своих друзьях? Пока Анаксагор перечислял все его качества, Фаенон задорно кивал на каждое слово, несмотря на то, что они явно должны были быть подколом. Однако, когда собеседник задал вопрос, его лицо потемнело. Да уж, если и был шанс заставить их всех подружиться, то своей вчерашней выходкой Фаенон его точно профукал. Он обессиленно вздыхает. — Пожалуй, нет. — Именно, — Анаксагор пожимает плечами. Разумеется, ему это безразлично. — Я и сам не горю желанием, я тебе уже не раз объяснял. Фаенон надувает губы, фырча себе под нос. И что, неужели все так закончится?.. Они разобрались со своим недопониманием, чтобы просто разойтись в разные стороны? Вернее, если того хочет Анаксагор, то так тому и быть, но… И ежу понятно, что Фаенон это перенесет крайне тяжело. — А, ну… А хотя бы со мной ты хочешь общаться?.. Иногда. Не каждый день. — Ты же от меня не отстанешь, да? — Нет, отстану, — он мотает головой. Глаза начинает предательски щипать от слез, но Фаенон успешно подавляет их. — М, — коротко хмыкает Анаксагор, — я подумаю. Он впирает жгучий взгляд в собеседника, выжидая чего-то. Фаенон открывает рот, а потом… Потом решает, что это тоже лишнее. Ему уже дали ответ. И пора научиться смиряться с этими ответами, какими бы разочаровывающими они ни были. Гиацина уже как-то объясняла ему, когда Аглая расплакалась в их первую встречу, что Фаенон со своей неиссякаемой энергией может быть утомителен. Он, в принципе, и так об этом знал, но до переезда в большой город вечно нагруженных работой и уставших людей видел куда реже. А тут вот каждый второй такой, если не два из трех… А есть и вовсе такие, которых он раздражает. И ему не остается ничего, кроме как наконец-то принять это для себя — повезет, если Анаксагор согласится проводить с ним время хоть иногда. Но лучше общаться с кем-то изредка, зато с удовольствием, чем изнурять человека своим присутствием. Он шмыгает носом и идет назад в столовую. Вернувшись к друзьям, Фаенон растекается по столу уродливой лужицей — почти всхлипывая и завывая. Он будет в порядке. Это… это пройдет. Но очень хотелось бы иметь пульт для перемотки времени, чтобы сразу скакнуть к моменту, когда уже прошло. — Че такой грустный? — ухмыляется Цифер, пихая его локтем. — Хуй сосал невкусный? — Вкусный, — отвечает Фаенон, утопив половину слов в клеенке непослушными губами. Подруга прикусывает язык. Да-а, не самая удачная шутка для них всех… А потом она все же приобнимает его за плечи, ободряюще раскачивая из стороны в сторону. — Ну харе кукситься, меня задолбало, что у тебя кислая мина последние дни. Давай, вылезай из этого болота несчастной влюбленности уже — как ты будешь мне на форму в таком состоянии работать? Фаенон обескровленно усмехается, поднимая голову. Заботливая Гиацина сует ему под нос свой бутерброд. — Поматросил и бросил? — спрашивает она, сочувствующе сведя брови к переносице. — Он сказал, что «подумает», — вздыхает Фаенон, лениво откусывая, — но мне кажется, что это все же значит «нет». — Эх, бедолага… — Гиацина ласково ерошит его волосы. — Не думаю, — с внезапной уверенностью заявляет Цифер. — Слышишь что говорю?! — толкает друга настолько сильно, что стол под ними начинает ходить ходуном. — Не думаю, сказала! — Ау, ау! — хнычет тот, когда она в порыве агрессивной поддержки начинает тянуть его за щеку. — Почему?! — Потому что… — подруга вздыхает, скрещивает руки на груди и нехотя признается, надув губы: — Потому что ты, судя по всему, все-таки какой-то там подход к нему да нашел. Аглая очень удивилась тому, что вы общаетесь, потому что обычно из него никто, кроме сестры, и пары слов вытянуть не может. В общем, все у вас будет нормально. — Погоди, — Фаенон распрямляется резко, обнадеженные искры вспыхивают в его глазах, — ты серьезно?! — Ну, точно предсказать я ничего не могу, однако Аглаю цитирую слово в слово, да. — Цифер, ты такая лапочка! — Фаенон накидывается на нее с объятиями. — Ты хочешь меня придушить, чтобы за форму не возвращать, или что?! Слово за слово, бутер за бутером. Они толкаются, шутят и к концу завтрака вновь становятся тем самым громким дружным столиком, к которому все привыкли. Сказать, что Фаенон перестал переживать, было бы преувеличением, конечно, но он хотя бы попытался занять себя другими делами и мыслями. Возможно, то, что сообщила ему Цифер, было просто попыткой утешить — как знать. Но у него появилась надежда, которую он использовал в качестве топлива. Жизнь продолжается, хочет Фаенон того или нет, больно ему или приятно от этого осознания. Так и прошло еще два дня. За них Фаенон успел выплатить добрую половину за платье — даром, что остался с дыркой от бублика в кошельке, зато совесть мучить перестала. Пораздает листовочки еще недельку-другую и снова выйдет в ноль, делов-то! Сегодня он этим и занимается: сует людям в руки рекламу кафешки Цифер, напевая трели о том, насколько там милый персонал и вкусные десерты. И супы. Одной из его рубашек очень понравилось. Единственное что… Из-за того, что устроился работать к Цифер, приходится проводить много времени на улице рядом с «Хутерс». Фаенон искренне старается не зацикливаться на нем и его стеклянных окнах, хотя волей-неволей периодически посматривает. Так он увидел еще пару студентов, которые зашли поглазеть на Анаксагора, и которых он обслуживал с такой же маниакально-отталкивающей улыбкой, что и Фаенона. Может быть, это у него что-то вроде защитного механизма — ярких крыльев у павлиньего глаза, которые созданы, чтобы отпугивать незваных гостей. Нужно признать, это работает. На всех, кроме Фаенона, пха… Хорошо ли это? Плохо? Покажет только время. А время сейчас… Охо-хо! Уже почти девять вечера! Скоро можно сматывать удочки и забирать получку за день. Фаенон крутит остатками флаеров в руках, пока вприпрыжку переходит дорогу к парковке. Сейчас сделает еще кружочек, и все — свободен, как сопля в полете до завтра! — Фаенон! — чей-то оклик заставляет его замереть. В полутьме, под оранжевым пятном бесстыжего неона стоит фигура — щуплая, в шортах, с проблесковым маячком сигареты в зубах. Сердце подпрыгивает. И Фаенон хотел бы подпрыгнуть тоже, но заставляет себя сдержаться. Как можно более спокойным шагом он подходит к Анаксагору, которого его потуги оставаться невозмутимым явно веселят. Улыбается… Криво и немного саркастично, но улыбается. — Чего ты идешь пешком, как пришибленный мешком? Или боишься исполнить сальто еще разочек? — Да я, э… Убеждаю себя не ссать, глядя на тебя. Вроде и признание, а вроде и шутка получилась. И Анаксагору, видимо, понравилось. Он коротко кивает, потушив сигарету об стену. — Я подумал. — И? — Фаенон прикусывает губы, сминая бумажки в трясущихся руках. Сердце танцует в груди зумбу — танец, говорят, крайне травмоопасный. А Анаксагор вздыхает — капризно, но по-доброму. — Завтра вечером рейв будет за городом. Ты можешь пойти со мной. — Да! Да, я!.. Вернее, да, я бы очень хотел. — Уверен? — клац-клац. Тонкая бровь заигрывающе изгибается. — Там слэмы нешуточные. Мне, например, глаз разъебали. — Я убежусь, чтобы не разъебали второй, — кивает Фаенон, улыбаясь настолько широко, что вот-вот откажут щеки. Анаксагор одобрительно хмыкает. — Ловлю на слове, мясной щит. Только оденься как-нибудь поприличнее, а то будешь выглядеть, как какой-то фрик аутсайдер.