Если ты готов...

Лампочка под потолком мигала, порой, с треском, погружая комнату в абсолютную темноту, а затем вновь разгораясь в полную силу. Из-за перепадов света, Генри с трудом различал выражение лица Сораты, когда тот повернулся к нему, все также сидя на краю кровати. —Я прожил два года в добровольной изоляции, — мужчина чуть запнулся, но тут же продолжил, и тон его не выдавал никаких признаков волнения, — Уехал на край земли, запер себя на острове... Мне было одиноко, Генри. Вина мучила меня, не давая вернуться домой, но все же... Я страдал здесь. Ты ведь понимаешь, каково это? Генри кивнул, вспоминая горящие силуэты домов родной деревни, которые преследовали его каждую ночь, до знакомства с Соратой. Вряд-ли тому удалось увидеть этот жест, но все же он продолжил: —Я боялся сближения с новыми людьми, прятался от них, а когда выбора не оставалось — надевал маску. Вежливого, ничем не примечательного повара, лишённого человеческих черт. Так делают многие... Кажется, у вас в Лондоне, ходит стереотип, что мы, японцы, вовсе не умеем выражать свои чувства. Интонации не позволяли представить, что последняя фраза была вопросом, но Генри опять кивнул и тут же устыдился себя. Он опять вел себя как трус, не решаясь заговорить и опровергнуть слова Сораты. —Однако, я все же мужчина. И я слишком слаб. Кимура Сората был каким угодно, но только не слабым. Он как тростник, гнулся под силой ветра, и тут же вставал опять. Генри уже открыл рот, подбирая слова чужого языка, но Сората уже продолжил и его слова выбили воздух из лёгких Генри, не позволяя ему продолжить. —Я не монах и не выдерживаю целибата. Мне нужен кто-то рядом. Мне нужно тепло, Генри... Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, но вот Сората качнулся вперёд, к Генри, и ухватил его за воротник, притягивая ближе к себе, ненароком цепляя пальцами кожу. Горячее дыхание опалило щеку мужчины, когда Сората шепнул: – Генри, скажи, ты готов заменить мне её во всем? Если да, я больше не заговорю с ней. В его голосе смешивались мольба и клятва. Генри казалось, что его затягивает в омут и он замер от ужаса. Дыхание Сораты все так же щекотало ему кожу, оно было горячим и глубоким, выдающим волнение. Или же какие-то иные чувства, которые плескались в темных глазах напротив, пристально вглядывающихся в лицо Генри. Казалось, что Сората замер в шаге от черты, и ждёт лишь сигнала от самого шотландца, готовый совершить какой-то необдуманный поступок. Сората отпустил рубашку и положил руки ему на плечи. Генри мог бы отстраниться, но тепло ладоней заставило его вздрогнуть от неожиданности, и в ту же секунду чужие губы чуть мазнули по щеке, сладкий шепот наполнил спальню. – Ты можешь заменить мне всех, Генри? Ты готов к этому? Сората чуть отстранился, давая Генри возможность распрямить спину. Однако, их зрительный контакт все ещё не прервался, отчего у мужчины уже начинало щипать в уголках глаз. Другую причину Генри признавать отказался: —Сора... Только Генри мог называть его так. Стоило шотландцу услышать привычное сокращение из уст новой медсестры, и кровь вскипела, вынуждая его немедленно уйти, чтобы не совершить какой-нибудь глупости. Вот только и наедине, Генри не избавился от дурных мыслей, неправильных и сладких до дрожи в коленях. —Генри? Сората прекрасно владел английским, но лёгкий акцент делал его речь мягкой, украшенной лёгким придыханием. От этого первая буква имени звучала приглашенно, почти превращаясь в "Х". И Генри не мог сказать, почему ему так нравилось, как это звучало. —Я слишком долго общался с мертвыми и, кажется, забыл каково это — дарить тепло, - признался Генри, не способный скрыть дрожь в своем голосе. Сората улыбнулся в ответ, отчего в темных глазах появился блеск, и снова потянул его на себя. На сей раз, он не выставлял руки, отчего Генри практически упал на него, в последний момент сам упираясь в чужие плечи. —Позволь мне показать тебе. Если ты готов... Если ты желаешь того же, чего и я. Лёгкий запах трав смешивался с лимоном и медом, наполняя лёгкие мужчины. Он знал, что Сората только что вернулся с кухни и скоро должен будет идти обратно, потому что отсутствие шеф-повара не могли игнорировать слишком долго. И все же, Генри позволил себе забыть об этом. Он наклонился ближе к лицу Сораты, заправляя за ухо прядку черных волос. Перед глазами мужчины вознил образ их первой встречи, когда он обвинил повара в соблазнении, из-за привычки играть длинными волосами. Улыбка сама собой тронула губы шотландца. —Я хотел этого с первой секунды, как увидел тебя. И уже устал бояться своих желаний. Сората легко опустился на подушку, утягивая его за собой в лёгком, почти невинном поцелуе. За окном, уже привычно, бушевал шторм, но они верили, что смогут пережить его вместе.