Завтра наступит с рассветом

День свадьбы выдался до противного дождливым. В прочем, предки, пытающиеся найти в таком важном событии, как создание семьи, различные благие знамения, и здесь нашли своё объяснение. Так, лисы считали, что дождь на свадьбу — к скорым благоприятным событиям и спокойному браку. Якобы небо проливает слёзы за омегу в этот день, и тому не придётся самому это делать в будущем. Кира неспешно вёл коня по тропке сквозь деревья. Он ещё не видел сегодня своего альфу, а конь, увешанный украшениями ничуть не хуже невесты, звенел небольшими колокольчиками на поводьях. Они вообще несколько дней не виделись — Харон предупредил Киру, что у него начался гон, и отказался от помощи омеги в этом вопросе. Лекарь как-то сказал, что тот напор, с которым альфа воздействует на омегу во время своего гона, может спровоцировать течку. Для Киры сейчас это было несколько не вовремя. Альфа не собирался портить омеге его план переждать одну-две охоты перед следующей беременностью, и потому решил оградить его от возможных проблем. Поляна, где располагался открытый алтарь, была спрятана в лесу. Там же Киру ждал его жених. Альфа тоже был в белом одеянии с красным узором, но его мантия была расшита куда более богато. Сейчас был тот редкий случай, когда длинные волосы Харона рассыпались по его плечам, лишь часть у лица перехвачена лентами на затылке, да виски заплетены в косы, украшенные кольцами. У алтаря стоял пожилой служитель Прародителя. Это ему предстоит совершить ритуал бракосочетания. Конь шагом подошёл к поляне, после чего Кира ловко спешился. Грязь под ногами неприятно хлюпала, Кира промок чуть не до нитки, Харон стоял не лучше — весь сырой, со склеившейся от воды шерстью, но от этого не менее прекрасный. Когда омега наконец добрался до алтаря, служитель начал своё дело. Во время бракосочетания лисы под чутким контролем служителя обменивались клятвами быть друг с другом в горе и в радости, в болезнях и здравии, пока смерть не разлучит их; жить в верности друг другу и всегда быть друг другу опорой и поддержкой. После словесной клятвы служитель накрывал руки молодой семьи специальной церемониальной лентой, связывая их в этой жизни. Альфа и омега сделали друг другу небольшие надрезы на нижней губе, после чего поцелуй, при котором кровь смешивалась, закреплял действие ритуала — одна кровь и одна плоть. Было сыро. Дождь смывал кровь с губ, оставляя красные дорожки по подбородку, быстро сменяющиеся потоками чистой дождевой воды. Харон не мог оторвать от своего омеги взгляд — мокрый, он напоминал воробушка, такого нежного, такого… домашнего, своего. Он мог бы вечно клясться, что будет до самой смерти защищать Киру и всегда поддержит его. Он всегда будет с ним. Со своим омегой. Харон наклонился к омеге, затем подхватил его на руки, утаскивая к лошади. Ведь если уезжали на ритуал лисы по отдельности, вернуться они должны были вместе. В доме их, промокших до нитки и продрогших до костей, ожидали с горячим вином и лучшим мясом. Пара быстро согрелась у камина, выслушивая многочисленные поздравления и пожелания. Каждый старался как мог, желали всего и побольше. И много-много пили. Анвар постарался на славу — свадьба его брата по размаху не уступала его собственной, некоторых гостей Кира даже не знал. Ему оставалось лишь улыбаться, выслушивая очередное пожелание большой крепкой семьи и родить здоровых наследников. К новобрачным подошёл невысокий весьма красивый омега. Он был явно старше их, но его красота ещё не поблекла. — Привет, — позвал он. Кира обернулся на знакомый голос. — Марис? — удивился он, а омега подошёл к лису и крепко обнял его. Кира обнял Мариса в ответ, а Харон жаждал объяснений. — Муж мой, это Марис Варрин, он бывший супруг Кристиана Варрина. — Приятно познакомиться, — омега слегка наклонил голову, выражая своё уважение альфе. — Марис во многом помогал мне, когда я жил у своего прошлого мужа. Они с Розе… научили меня некоторым вещам, после которых Кристиан перестал казаться мне страшным монстром, и эти вещи я до сих пор использую в… в нашей жизни, — проговорил Кира, и щеки его слегка порозовели то ли от вина, то ли от смущения. Харон, конечно, понял, о какой передаче знаний была речь, а потому тактично промолчал. Омеги нередко учили друг друга всяким премудростям в обращении с альфами, ведь многие заботились лишь о собственном удовольствии, используя омегу как игрушку. Марис по-отечески поправил выбившуюся прядь у Киры, после чего подмигнул ему. Затем смерил взглядом Харона. — Сейчас ты весь светишься. Никогда не выдавай ребёнка замуж раньше пятнадцати, а лучше двадцати лет. Харон решил оставить омег наедине. — Ты вылечился? — спросил Кира, прогуливаясь по галерее. — Мне так и не удалось излечиться после тех неудачных родов. Но теперь я один из советников своего брата, и под моим попечительством открыли приют для сирот, в который омеги, попавшие в затруднительное положение, могут принести своё дитя. Это лучше, чем топить их в реке и душить подушками. Кира согласно кивнул. — Омеги должны быть у власти, — добавил он к своему согласию. — Да, это так. Есть вещи, которые мы понимаем лучше, потому что наши эмоции бывают сильнее разума. Как тебе новый муж? — Он лучший из тех, что я пробовал. Марис усмехнулся. — Сильный альфа, стойкий запах. Он хорош собой… Но как же ребёнок от Кристиана? — Харон встретил меня уже беременным, и он один из первых взял дитя на руки. Думаю, это породило между ними некоторую связь. Мальчик растёт здоровым и крепким, но пока не ясно, кем он будет. Молю Прародителя, чтобы мой первый сын был омегой. В такой ситуации это лучший исход. — Что ж, в такой запутанной ситуации, как ваша, это и правда лучший вариант… Эх, ты и правда изменился. Испытания, что валились на тебя градом, заставили тебя стать сильнее. — Ты помог мне, — Кира взял Мариса за руку. — Если бы кто-то объяснил мне, кто такой альфа, до моего первого опыта, та ночь не была бы для меня таким шоком. Это было мерзко. И больно. Я до сих пор помню это всё. Хотел бы забыть, но не получается. Марис засмеялся. — Кристиан никогда не умел обращаться с омегами. Даже у меня это лучше получается… Кажется, из нас троих повезло только Салазару, Фарид всегда относился к нему как к хрустальной вазе, как к нежному цветку. Кстати, это ж он тебе всё рассказывал, мы ведь в основном вели переписку. — Харон совсем другой. С ним я чувствую себя желанным, защищённым. Чёрт, я всё чаще ловлю себя на мысли, что хочу от него сына! А лучше двух… Нет, трёх. — Вы прям истинная пара. Это славно. Я правда счастлив, что после всего этого у тебя всё наладилось. Омеги могли бы и дальше разговаривать, но Кире стоило вернуться к гостям. — Значит, в делах постельных у тебя был учитель? — решил уточнить Харон, когда его пропащая жёнушка вернулась к нему. — Целых двое. Мне тогда было семнадцать, а моему мужу — в два раза больше. Знаешь, как жутко, когда альфа впервые снимает перед тобой штаны, а там… Ну, не такое конечно, но тоже не маленькое, — омега взглядом указал на пах альфы. Харон покачал головой и усмехнулся. — И часто ты нас сравниваешь? — Я вас не сравниваю. Зачем? Кристиан мёртв, а мы живы. Забудь о нём. Харон облизнул нижнюю губу, уже представляя, как отомстит омеге за разговоры о бывшем муже и за неосторожное сравнение их. И проведёт тщательное расследование, что же такого делал Кристиан, что омеге понадобилась помощь его первого мужа — вот уж и правда забавная семейка была! Кристиан вообще был в курсе, что его бывшая жена развлекается с нынешней? Или с омегой за измену не считается? — Ты ведь понимаешь, что я не потерплю измен ни с альфами, ни с омегами, ни с кем бы то ни было, м? — начал он, положив руку омеге под спину, чтобы тот не отступил. — Харон, ты о чём? — Даже мысли об этом — порочны, — томно прошептал он омеге на ухо, опустив руку чуть ниже. Никто не удивлялся, что супруги в свою свадьбу милуются, и потому никто не придавал значению этой сцены. — Ревнуешь? — тут же вступил в игру и стал дерзить омега. Он поцеловал альфу, прикусил его за губу. — Или желаешь это увидеть? — продолжил он, и бедро его как бы невзначай попало под пах альфы. — Я уверен, Марис ещё в состоянии повто…- Кира не успел договорить, как Харон вновь поцеловал его, грубо и страстно, и его запах, агрессивный, полный неистового желания, заставил Киру задрожать. У него закружилась голова, и тело стало мягким, как глина, податливым. Не говоря более ни слова, Харон бесцеремонно утащил свою жену на супружеское ложе. Анвар понимающе покачал головой, да и все всё поняли. А Кира осознал, что, походу, договорился. В попытках слегка уколоть альфу он перегнул палку, и теперь весь его гнев станет наказанием для омеги. А Харон был, надо сказать, весьма изобретательным. — О, посмотри на этих голубков! — воскликнул Салазар, отпивая вино. — А какая страсть… Их ждёт хорошая семейная жизнь, — согласился Марис. Омеги со звоном встретились бокалами и выпили каждый до дна. — В таком случае за молодых, пусть у них всё сложится. Так, где Рафаэль Фаридович?.. Всё происходило в каком-то хаосе — на пол летела свадебная одежда, тела соприкасались друг с другом, затем снова отдалялись, шумное дыхание наполняло комнату. В какой-то момент Кира понял, что он уже на кровати, и руки его отчего-то не двигаются, задрал голову — и обнаружил, что Харон привязал его! Раздел до гола, оставив лишь чулочки, и привязал, как нашкодившего щенка. — Ах, Харон! Я… Я виноват, отвяжи меня! Пожалуйста! — Помолчи, — рыжий лис развернул тканевый свёрток, и Кира заметил в его руках нечто небольшого размера и продолговатое, отдалённо напоминающее… корень альфы? — Что это? — омега предусмотрительно свёл ноги вместе, заложив между них ещё и хвост так, чтобы пушистый кончик касался груди. Он уже догадывался, что это может быть. Он знал, что это такое. — Игрушки. Для игры, — ответил ему Харон. Он приблизился к омеге, и при ближайшем рассмотрении вещица в его руках оказалась выполнена из плотной кожи на деревянной основе. Насколько мог видеть Кира, в тканевом свёртке таких было несколько. — Тебя это интригует? — альфа подлез рукой под хвост омеги, добрался до зоны меж ягодиц и ощутил, как это место стало слегка намокать. — Или эта влага — результат воспоминаний о былом? — Харон толкнулся одним пальцем, отчего Кира шумно выдохнул. Он плотно сжимал палец альфы в себе. — Ну же, расслабься. Ты мой омега, и я не сделаю тебе больно, — Харон стал осторожно разводить колени омеги в стороны. На его пальцах осталась смазка омеги, но тот явно колебался, не расслабляясь до конца. — Наша супружеская жизнь должна быть яркой, — альфа приложил чуть больше усилий, и чужие стройные ноги поддались. Он оказался между них, убрал мешающийся хвост и осыпал живот и грудь омеги поцелуями. — Нгх… Не надо, Харон, — проскулил омега, заметив, как альфа вновь тянется к игрушке. Омеге хотелось альфу. Альфу на себе и в себе. Но Харон явно был настроен на иное. Заметив, что вид чёрного предмета слишком смущает омегу, он взял ленту и завязал ему глаза. — Если будешь хорошим мальчиком, я тебя пожалею, — он поцеловал омегу в шею, затем постепенно стал сползать вниз. Кира дышал часто и шумно. Он был напряжён, словно струна, и от этого каждое касание казалось ещё более ярким, чем обычно. Омега ощутил в себе пальцы альфы. Длинные, сильные, и это заставило его простонать. Он сжимал пальцы внутри себя, и его смазка выделялась весьма обильно. Это кружило голову Харону. — Мой сладкий, — он сменил пальцы на язык. Смазка омеги, её вкус и запах возбуждали лучше любого афродизиака в этом мире. Смазка своего омеги. Непокорного, своевольного, лучшего. — Х-Харон, — вздрогнул омега, когда альфа присоединил к языку один палец. — Я хочу тебя, Харон! — вскрикнул он, когда альфа, подобравшись к той самой зоне внутри, вдруг обошёл её стороной. Тогда рыжий лис вновь осыпал тело омеги поцелуями, оставляя на мягкой бархатной коже следы своей страсти, но даже эти сладкие речи не пошатнули его уверенности сделать то, что он задумал. Харон вновь отыскал на кровати игрушку. Кира был достаточно влажным, чтобы эта вещица без особых проблем вошла в него. Омега простонал, выгнув спину, и Харону пришлось придерживать его. — Мой Кира… Только мой и ничей больше, — альфа медленно прокрутил игрушку внутри, что вновь заставило омегу простонать. — Такие… Странные ощущения… Харон продолжал двигать игрушку и так, и сяк, то неспешно вытащит и так же неспешно вставит обратно, то прокрутит, то введёт её под другим углом. Его это даже забавляло — Кира совсем не высыхал, наоборот, он оставался очень влажным. Мраморный лис постанывал из-за действий альфы, постоянно вымаливая большего. Это очень заводило. Харон ощущал, как возрастает напряжение Киры, но, когда омега уже был готов дойти до наивысшей точки, Харон вдруг резко вытащил игрушку из тела омеги. — Харон, умоляю, продолжай! — воскликнул Кира, вдруг ощутив, что его могут бросить в такой момент. — Всё ради моей непослушной жёнушки. Харон вошёл неспешно, но до самого основания. Кира, которому не хватало пары движений, чтобы кончить, тут же получил необходимое. Его тело сковал яркий оргазм, и рыжий лис ощутил сильную пульсацию внутри. Это заставило его прорычать. Альфа наклонился к омеге, резко вонзив клыки над его ключицей. Омега закричал, забившись под альфой, пытаясь столкнуть его с себя ногой, но на деле лишь излишне ёрзая, сжимая в себе его корень, отчего Харон лишь сильнее стиснул челюсть. Он одним движением развязал омеге руки, и тот сразу же обхватил его за спину, оставляя там и на крепкой шее красные полосы от когтей. Кира тихо всхлипнул. Метка ставилась больно, а Харон перестарался, прокусив нежную кожу слишком глубоко, отчего на его языке ещё долго стоял вкус чужой крови. Кира приподнялся, оттягивая альфу за волосы с одной стороны, после чего злобно вцепился над его ключицей, оставляя свою метку. Харон прорычал, но оттаскивать Киру не стал. Наоборот, именно в этот момент альфа вновь начал двигаться в нём, заставляя омегу кусать сильнее, чтобы заглушить собственные стоны. Они повторили свою игру. Ещё и ещё — в разных позах, на кровати, на столе, на кресле, стоя, и всюду оставляя свои следы. Альфа и омега, истинная пара. На завтрак молодоженов никто не ждал.