Семья полковника

— Евгеша, вставай. Время уже 6:50, ты опоздать можешь... — Майа пыталась разбудить своего ребёнка, как никак, а Евгении нужно было в школу, чему Женя была и рада, и не очень. Не рада, потому что вставать рано и людей много; а рада потому что дома не сидит и хоть куда-то выходит. Девочка встала с какой-то тошнотой от голода, что происходило вообще не часто, она пошла в ванную и начала умываться. Тошнота никуда не уходила, но Женя понимала, что это лишь враньё организма, и чтобы хоть как-то заткнуть тошноту она начала пить воду из под крана, набирая её ладонями. Евгения зашла в кухню, садясь за стол, на котором уже стоял завтрак, приготовленный её мамой. Сама Женя готовку вообще ненавидела, потому что: то порезать нужно по определённой форме, то газ прибавить или убавить, как-то понимать что вода закипела, да она быстрее умрёт, чем начнёт что-то делать! Но самое ужасное, что большинство еды готовится на огне, в Женя ой как боится прикоснуться к чему-то горячему. Когда ей было два года на её левую руку упал тазик с кипятком и вот с тех пор она ужасно боится сильного тепла и очень ненавидит жару. — Всё, давай не унывай, я пошла. — чмокнув дочь в лоб, Майа ушла на работу, а Евгения принялась есть. — “уже через два дня у меня день рождения, но всё равно нет никакого чувства праздника... И что в этом такого, что я родилась? Почему нужно каждый раз в год меня поздравлять с этим? Как же всё непонятно..." — думала девочка, пока ела. — "Мама так и требует чтобы я попросила того, чего мне хочется, а я не знаю чего хочу... Собаку, наверное... Хотя зачем она мне?" Как только Женя всё доела, она помыла посуду и начала одеваться. Оделась она в коричневую бархатную юбку, в белую рубашку, тёмно-коричневый свитер и в белые гольфы. Ничего такого вызывающего в её образе нет, тем более многие учителя одобряют её внешний вид. Девочка вышла из дома и пошла в школу. От учебного заведения она жила совсем недалеко, так что Евгения особенно не торопилась, пока одевалась. За время маршрутки она постоянно оглядывалась вокруг, любуясь красотой поздней осени. Женя постоянно замечала, что ноябрь это единственный месяц в году, про который все всегда забывают и ненавидят, ибо для многих это просто грязь и голые деревья, а для Евгении эта мрачность что-то напоминает, но она никак не может понять что. Девочка зашла в школу и зайдя в раздевалку, начала переобуваться и снимать верхнюю одежду. В мыслях она очень надеялась, что на неё не будет никакого внимания. Евгения с опаской зашла в пустой класс, но убедившись, что никакого нет она села за свою парту. Сегодня она пришла довольно рано, обычно она приходит в 7:40-50, а сегодня в 7:20. Женя засмотрелась в окно, за которым начинал вставать красивейший рассвет. Спустя какое-то время людей становилось больше, и с каждым разом Женя чувствовала, что все смотрят на неё и перешёптываются, отчего ей становилось не по себе и она чувствовала дрожь во всём теле и сильную бледность на лице. Прозвенел звонок, учитель задерживался и пока все сидели Евгения стояла и смотрела в окно, пытаясь запомнить пейзаж неба. Она начала замечать, что падать по тихонько слабеет, и чтобы что-то запомнить нужно смотреть на это очень долго. День прошёл незаметно, за всё это время все только смотрели на Евгению и перешёптывались, но ей самой была безразлично, ибо они тратят своё время на неё и вообще могут с лёгкостью про неё забыть. Женя уже переобулась и одела своё пальто и хотела уже выйти, как вдруг путь ей перегородила небольшая толпа её буллеров. — Чего сегодня молчишь Кузнецова? — спросила одна из девочек, пытаясь сделать ухмылку. Евгения только непонятно на неё не смотрела. — А о чём мне говорить? Единственное, что я могу сказать, что буллеры из вас не очень и вы ни чем не различаетесь... — Ты просто завидуешь нашей уникальности и популярности! — заявила другая. — Завидовать вашей однотипности? Это вы называете "уникальностью"? Популярность мне, по-вашему зачем? Лучше бы мозги в учёбе подняли, нежели вести себя как быдло только потому что у вас есть поддержка. — после произнесённых слов тело Евгении задолжало, и вырвавшись из толпы она вышла из школы. — "Вот почему нужно было подойти под конец дня?" — начала возмущаться в мыслях девочка. — "И снова себя позорю... Почему у них у всех одно и тоже, всё равно они вырастут, а всё это понадобилось им только для поднятия самооценки..." Домой она вернулась с пустотой и тяжестью во всём теле. Спать хотелось невыносимо, но спать жнём для Жени было сильным испытанием, она не умела засыпать под свет и ей не спалось, но что ещё сильнее ей мешало это сильная дрожь и напряжение во всём теле, от этого кружится голова и хочется реветь. Женя зашла в свою комнату и переоделась в домашнюю одежду. Делать что-то совсем не хотелось, ибо напряжение не спадало, так что девочка просто лежала на кровати и смотрела в потолок и вдруг задумалась: — "А папе не всё равно на меня?" — после этой мысли она задумалась о своей слабости. Она была слвба физически, а иногда и морально. Женя могла быстро сдаться если что-то не получалось, она не могла заставить себя заниматься спортом, а уж тем более не хотела становиться как он. Не то чтобы ему была наплевать на неё, но сколько Женя помнит он не обращал на неё внимание как на дочку, он вообще разговаривает с ней как-то странно, как будто она незнакомый человек. Нет, Евгения на это не обижается, но всё же зачем она ему?.. — "Я только мешаю ему во всём вот он и не обращает на меня внимания... Скорее всего ему нужна идеальная дочь, не то что я... А какая это идеальная? Не зашуганное чмо, которая постоянно пугается незнакомых людей, девочка, которая может за себя постоять, уверенна в себе и что-то в этом духе? Это его идеал или мне кажется? Всё моё детство он, насколько помню, отказывался от выходных, ему явно было не до меня. Понятное дело у него такая работа, но тогда зачем ему нужна была я?.. Зачем?"— после этого вопроса она беззвучно заплакала, от понимания своей слабости, никчёмности и бездарности. У неё нет таланта, нет чего-то особенного, она просто есть и всё. — Мама, а папа скоро приедет домой? — в глазах маленькой девочки была надежда на это, она не видела отца уже почти полгода. Майа лишь вздохнула, она не хотела обманывать ребёнка и лишь взяла её на руки, прижав к себе. — Скоро... Возможно скоро приедет.... — женщина с грустной улыбкой посмотрела на дочку и поцеловала её в лоб, после чего они пошли в комнату Жени и Майа нежно уложила её спать, а потом, когда убедилась что Женя спит, она ушла в свою комнату и сев на кровать заплакала. Она прекрасно понимала, что всё так будет, но не представляла как трудно будет её ребёнку расти без отца. Но труднее всего было Саше, он винил себя во всём, в том, что не может видеться с Женей; в том, что не может её поддержать или утешить; в том, что его нет в её жизни. Если он приходил домой Женя его боялась, она не могла подойти к нему, иногда вообще забывала как его назвать, для неё он был просто высоким грозным мужчиной и ничего более, по крайней мере она так считал и считае до сих пор. Прошло два часа, за это время Женя ничего не делала, кроме того, что плакала. Она поняла, что ведёт себя слишком эгоистично и лишь требует внимания, поэтому чтобы успокоиться она села делать уроки. После того как она всё доделала, она приняла душ и легла спать, даже не поела. Когда пришла Майа и увидела, что на кухне всё стоит как стояло, сначала она подумала, что Женя поела и прибрала за собой, но когда заметила, что все продукты стоят на одном и том же месте, поняла, что что-то не так. Женщина пошла в комнату дочки. Открыв дверь она убедилась, что Женя спит и ушла на кухню. — "Бедный ребёнок..." — пронеслось у неё в мыслях. — "Нет.. так больше продолжаться не может, я завтра всё ей объясню." На следующее утро Женя проснулась раньше обычного и сразу пошла на кухню, где её ждала обеспокоенная мать. Евгения подумала, что её не заметили и молча села за стол. — Женя, — девочка вздрогнула когда её назвали и посмотрела на мать. — ты вчера хоть что-то ела? — Майа не скрывала своего беспокойства и смотрела прямо в глаза Евгении. — Нет. Мне хотелось... — это было правдой, матери Евгения никогда не врала. — Хорошо. Что с тобой происходит? Я правильно понимаю, что ты так из-за отца? — Разве ему есть до меня дело? — Женя пыталась сдержать слёзы, но не смогла. — Когда я ему правда была нужна?! — она закрыла своё лицо ладонями. Майа села рядом и прижала её к себе и начала гладить её по голове. — Женя, ты не так всё поняла. Саша не умеет быть отцом, но он очень пытается. Всё что ему мешает это его страх, он ничего не может сделать с этим. По правде говоря, я пошла против его желания, он не хотел детей, но я его заставила, поэтому ты у нас есть. Саша долгое время мучился, когда узнал, что я беременна, но когда ты появилась он стал более живым. В то время война сделала его почти каменным, а ты смогла разбить эту каменость, за что Саша очень тебе благодарен, ты только не обижайся на него, хорошо? И тут Женя поняла, что всё таки именно она ведёт себя нагло. Ей стало стыдно за саму себя. — "Я его позорю" — подумала в мыслях Женя и сильнее расплакалась. Майа пыталась её успокоить, но пока Евгения плакала, Лебедева рассматривала её лицо, так как во время слёз лицо Жени покрывалось мелкими пятнами в некоторых местах. — Евгеша, не надо плакать. — после этих слов Женя потихоньку успокаивалась. — иди умываться, я сейчас тебе всё приготовлю. И девочка послушно ушла. Она зашла в ванную и очень долго умывалась холодной водой, потом опять пришла на кухню, поела, оделась и ушла в школу. — Может всё не так плохо? — задала себе вопрос Евгения, смотря на небо. Может быть..