Глаза-звёзды, разгоняющие мрак моих ночей

      Наверное, дело в зелье принуждения. Это оставалось единственным объяснением.       Разумеется, они приняли меры предосторожности. К флакону никто не прикасался. Окна в розовой спальне оставались открытыми, и они старались даже не задевать стол, на котором стояли баночки. Вероятность заражения казалась крайне малой, но Гермиона не могла придумать никакой другой причины своей временной потери контроля.       Возможно, она и вовсе не заходила в розовую спальню в тот день, но всё же... это определённо было зелье.       Прежде Гермиона даже не помышляла о подобном. Ей и в голову бы не пришло покинуть работу хоть на час-два раньше ради «счастливого часа», а уж тем более самой заговорить об уходе, когда едва наступил обед.       Для того чтобы заняться сексом.       И вот она смотрела, как Драко вытирает вспотевший лоб, волоча коробку из кухни с закатанными по локти рукавами. У неё пересохло во рту, она уставилась на его предплечья и задумалась, почему они такие красивые и почему раньше не замечала, насколько эротичными могут быть предплечья.       Эротичными.       Предплечья.       Наверное, это зелье.       В её жилах забурлила кровь, и она решила, что нет ничего плохого в том, чтобы поддаться инстинктам, хотя бы разок. Она подождала, пока Драко поставит коробку в коридоре и вернётся на кухню. Ей нестерпимо захотелось убрать упавшую прядь с его лба, и она убрала её. Он оцепенел, словно под действием парализующего заклятия.       — Пойдём-ка передохнём, — она провела пальцем по его челюсти и горлу, задев адамово яблоко, когда он тяжело сглотнул.       — Мы пообедали час назад, Грейнджер. Уже устала?       Она раздумывала, не развязать ли ему галстук — тот был уже ослаблен и неаккуратен, что было ему несвойственно, — но вместо этого просунула палец в шлёвки его ремня и подтянула его к себе.       — Вообще-то нет. Я совсем не устала. Но нам стоит передохнуть.       Его глаза потемнели, и он положил руку на изгиб её талии.       — Я думал, мы установили одно правило: никакого секса в доме Пэгфордов, — сказал он. Его голос прозвучал на октаву ниже, чем несколько минут назад.       — Мы не собираемся оставаться здесь. Зато у нас есть две кровати в гостинице.       Он усмехнулся, и, чёрт возьми, это могло сыграть с ней злую шутку. Ей казалось, что она вся горит изнутри.       — Это будет означать, что на сегодня все дела окончены, пойми. Если я заберу тебя сейчас, чтобы заняться сексом, то из той постели ты не выберешься раньше, чем наступят сумерки, — предостерёг Драко. — Готова ли ты пожертвовать столькими часами работы?       Она пожала плечами.       — Что Гарри не знает, то ему не повредит, — сказала она и поймала мимолетную вспышку искренней улыбки на его лице, прежде чем Драко поцеловал её так сильно, что перехватило дыхание.       — Пойдём, — прорычал он, обхватив её запястье и потянув за собой.       Она подумала о том, какой сильный беспорядок они устроили в доме: кухня наполовину упакована в коробки, гостиная завалена книгами, которые она разбирала. Малфой покачал головой.       — О нет, нет, так не пойдёт. Ты предложила перепихнуться посреди дня и не остановишься, чтобы закончить работу, — он потянул её за собой по узкому коридору к парадной двери и через территорию.       Он шёл быстрым, целеустремлённым шагом. Ей живо вспомнился случай, когда он однажды сорвал её свидание с Коннором под надуманным предлогом и повлёк за собой, пока не поцеловал. По идее, ей не должно было это так нравиться, но его пальцы, вероятно, ощущали, как бешено бьётся её пульс, а сердце уже подпрыгивало в горле. Было захватывающе являться той, кого Драко стремился заполучить, а сопротивление казалось бесполезным.       Они пересекли границу владений Пэгфордов, и Драко вновь крепко вцепился в её предплечье, резко развернув их и перенеся прямо в гостиничный номер. На то, чтобы сориентироваться и перевести дух, потребовалась секунда, и она, нахмурившись, отпихнула его.       — Драко, — прошипела она, — на острове запрещено трансгрессировать, ты же знаешь.       Он снова ухмыльнулся, и между бёдрами у неё стало влажно.       — Занятно, какие правила ты любишь соблюдать, а какие — нарушать, — сказал он опасным тоном. Его рука поднялась к её щеке, и он облизал губы.       — Некоторые правила существуют не просто так. Маргарет удивится, если не увидит, как мы вошли, — запротестовала она.       Он вздохнул.       — Тогда мы солжём, Грейнджер. Это не так сложно, — он пресёк дальнейшие споры очередным поцелуем: мягким, но настойчивым, требовательным, но нежным. — Ты хотела потрахаться сейчас или поспорить о правилах? — спросил он, и она улыбнулась ему в ответ.       — А разве мы не можем заняться и тем, и другим? — поинтересовалась она, и он разразился смехом, перешедшим в стон, когда она расстегнула пряжку его ремня и полезла в брюки.       — Как бы мне ни нравилось спорить с тобой, нет, — ответил он и откинул голову назад, когда она провела рукой по его стремительно твердеющему члену. Драко стянул с неё рубашку и уткнулся лицом в её шею, а пальцами заскользил по спине. Она прижалась губами к ложбинке за его ухом и погладила большим пальцем кончик возбуждённого члена — именно так, как ему нравилось.       Для неё это было в новинку: узнавать, чего желает партнёр, и заботиться о его удовольствии. У неё уже давно не было мужчины, о предпочтениях которого ей предстояло узнать, и ей это нравилось. Это было похоже на вызов, на головоломку. Она держала в руках все частички Драко Малфоя, и ей оставалось лишь точно их соединить, чтобы он окончательно рассыпался от страсти.       Гермиона торопливо ослабила галстук и стянула с него рубашку — нетерпение, как всегда, одержало верх. Но она не могла с собой совладать: ей нравилось, как его кожа, гладкая и тёплая, обтягивала твёрдую, плотную мускулатуру. Ей постоянно хотелось почувствовать его на вкус, ощутить под языком.       Он отстегнул её лифчик и мягко стянул с плеч, затем склонился, чтобы прикусить сосок и провести по нему языком, пока она не издала стон. Он положил ладонь на её грудь и мягко подтолкнул назад, пока её бёдра не коснулись матраса, и она не опустилась.       Драко опустился на колени между её ног и стянул с неё джинсы, а она послушно приподняла бёдра. Он обхватил рукой её шею и притянул к себе для долгого, медленного поцелуя, а затем опустился на пятки, положив руки на пояс её трусиков.       Он кокетливо приподнял бровь, и она зарделась, осознав его замысел с опозданием.       — Ты… не обязан, — сказала она. — Всё хорошо.       Он провёл руками по её бёдрам.       — Я не должен или ты не хочешь? Потому что это две совершенно разные вещи, — он остановился, чтобы погладить внутреннюю сторону её колена.       Румянец неумолимо пополз вверх по её шее.       — Тебе не нужно. Мне это никогда не приносило удовольствия, — объяснила она и тут же увидела знакомую вспышку гнева в его глазах. Рано или поздно ей и Драко придётся разобраться с его яростью в отношении её бывших партнёров и с тем, что это не его чёртова забота — но не сейчас.       Не сейчас, когда его взгляд был настолько тяжёлым, что казалось, её кожа вот-вот воспламенится.       — А что, если я хочу? — спросил он, и она не подумала, что это возможно, но покраснела ещё сильнее.       — Правда?       На его лице снова мелькнул гнев.       — Хочу ли я попробовать тебя на вкус? Заставить тебя кончить на моём языке? Услышать, как ты распадаешься на части, и узнать, что я единственный, кто когда-либо делал это с тобой? Что скажешь? — заявил Малфой со свирепостью, от которой стало трудно дышать. Поднявшись на колени, он запустил пальцы в её волосы и удерживал её лицо всего в нескольких дюймах от своего.       — Я этого хочу, — грубо прошептал он. — А ты?       Гермиона облизнула губы и кивнула. Слова не шли, мысли путались от жаркого взгляда его глаз.       Драко долго смотрел ей в лицо, а потом поцеловал в губы — удивительно нежно.       — Хорошо, — сказал он, возвращая её на кровать и стягивая с неё трусики. Он не дал ей и шанса задуматься о том, что собирается делать: просто раздвинул пальцами одной руки её складки, другую положил на её бёдра, чтобы держать неподвижно, и провёл языком по плоти. Она опустилась на локти и зажмурила глаза, издав звук, напоминающий мольбу, и он отстранился.       — О нет, не стоит. Поднимись, Грейнджер, — горячо проговорил он. — Я хочу, чтобы ты посмотрела.       Она не верила, что это возможно, но от его слов стала ещё более влажной. Она неловко приподнялась на локтях, заставляя себя посмотреть вниз, на него, стоявшего на коленях между её бёдрами, с подбородком, покоящимся чуть выше лобка. Её ноги послушно лежали у него на плечах.       — Вот. Доволен? — спросила она, отчаянно пытаясь хоть немного прийти в себя. Сарказм помог — так уж они устроены.       Но тут Драко одарил её той самой опасной усмешкой, и она снова потеряла голову.       — Хорошая девочка, — сказал он, легонько постукивая большим пальцем по клитору. — Там, снаружи, ты можешь говорить мне, что делать. В постели? Ты меня слушаешь, — заявил он, опускаясь к её центру. — Мы договорились?       — Да, — прошептала она, зная, что он в любом случае заставит её произнести это вслух. Она боролась с желанием откинуться на подушки, когда его язык исследовал её лоно, но это было трудно. Её мышцы словно отказывались держать тело, а в голове вместо стройных мыслей царили лишь вспышки света и шум помех. Он лизнул упругий кружок плоти в самом её средоточии, прежде чем проникнуть языком внутрь, и всё её тело обратилось в расплавленную жидкость.       Вот о чём говорилось в книгах. Именно так и должно было быть — только удовольствие, бурлящее в венах и заглушающее весь остальной мир. Она потянулась вниз, запуталась пальцами в его волосах и притянула его лицо ближе к тому месту, где он был ей нужен.       Драко издал низкий рык, когда её ногти впились в его кожу. Но он лишь крепче обхватил руками её бёдра, притягивая к себе, жадно впиваясь в неё, до беспамятства. Его взгляд расфокусировался, когда он полностью погрузился в процесс, сосредоточившись лишь на её наслаждении. Но она не могла оторвать от него глаз: видела, как он закрывал их в экстазе, ощущая на языке влагу и, казалось, смакуя каждую каплю, и как самозабвенно, с неутолимой жаждой, отдавался этому для неё.       Он открыл глаза и провёл языком по клитору, одновременно нежно и безжалостно. Её бёдра задрожали — оргазм обрушился на неё с потрясающей силой. Спина выгнулась, мышцы сжались, она затряслась в его объятиях и выпустила долгий, пронзительный крик.       К тому моменту, как она вернулась в реальность, он уже полностью переместил её на кровать. Её голова покоилась на его бицепсе, а его ладонь плавно скользила вверх и вниз по её боку. Гермиона лениво моргнула, и он со своей фирменной ухмылкой взглянул на неё.       — С возвращением, — самодовольно произнёс он. Он осторожно поддел пальцем её подбородок и приподнял её лицо. — Всё ещё думаешь, что это ничего для тебя не значит?       Она уткнулась лицом в его грудь и рассмеялась.       — Если я скажу, что передумала, ты станешь совершенно невыносимым.       — Да, стану, — согласился он. От смеха он зажмурился, и она тут же прижалась губами к его горлу. Драко замер. Она придвинулась к его губам, шершавая щетина на его челюсти зашуршала под её языком.       Тело Гермионы зашевелилось, приятная тяжесть в конечностях исчезла. Драко перевернулся на спину и притянул её к себе, впиваясь пальцами в её спину. Должно быть, перед тем как забраться к ней в постель, он стянул с себя брюки, но трусы-боксеры остались на нём. Она покачивалась на его члене, а затем двинулась ниже по телу, осыпая его поцелуями. Её язык скользнул по рельефной впадинке чуть выше бёдер, а потом она игриво укусила его за живот, довольно хихикая, когда он вздрогнул.       Она вцепилась пальцами за пояс его боксеров и потянула вниз, высвобождая возбуждённый член. Драко стянул с себя последний элемент нижнего белья, и она обхватила его кулаком, наклонившись, чтобы неуверенно лизнуть. Его брови удивлённо взлетели вверх. Он потянулся к ней и покачал головой.       — Ты не обязана только потому, что это сделал я, — возразил он, когда она провела языком по его головке.       — Я не обязана, или ты просто не хочешь? — вторила она ему. — Потому что это две совершенно разные вещи. Или тебе и это не очень нравится?       Его смех прозвучал как-то неестественно и сдавленно. Она томно сжала кулак, давая понять, где именно сейчас покоится её рука.       — О нет, мне это чертовски нравится. Но я хотел убедиться, что ты действительно этого хочешь.       — Я большая девочка, Драко. Если я захочу пососать твой член, ты разрешишь мне?       Он тяжело выпустил воздух через нос.       — Твою мать… Да, чёрт возьми. Приступай, — сказал он, нетерпеливо взмахнув рукой. Он почти без сил рухнул обратно на подушки, и она подумала о том, чтобы сделать ему замечание, сказать, что он должен так же пристально следить за ней, как он заставлял её наблюдать за ним. Но когда она снова взяла его в рот, то поняла, что в этом нет никакой необходимости.       Малфой не мог отвести взгляд. Почти не моргая, он завороженно наблюдал, как член исчезает в её рту, погружаясь до самого мягкого нёба. Она отстранилась, продолжая сжимать основание рукой, обвела языком под головкой. Он снова выругался, и когда она вновь охватила его губами, слова превратились в тихое шипение.       Ей потребовалась минута, чтобы войти в нужный ритм, но когда это получилось, она восхитилась тем, насколько сильной себя почувствовала. Драко, завороженный её ртом, потерял дар речи. Его руки сжались в кулаки по бокам, словно он пытался себя сдержать. Она оторвала губы от его члена и осторожно разжала сжатые пальцы.       — Если тебе захочется прикоснуться ко мне, — предложила она.       Его пальцы тут же затерялись в копне её волос, дергая и потягивая их, но не заставляя её опустить голову.       Она снова взяла его в рот, заглатывая изо всех сил, и вдруг он заметался под ней, почти извиваясь от желания.       — Я… я сейчас… чёрт, прямо сейчас… — сбивчиво проговорил Драко, и она поняла, что он пытается её предупредить.       Но она также знала, что ему не стоит беспокоиться.       Гермиона втянула щёки и почувствовала, как его член упирается в её язык, каменный, невероятно твёрдый. Он кончил всего через несколько мгновений, изливаясь ей в горло под волну новых ругательств, которые в тот момент звучали до странности нежно.       Она поползла вверх по его телу, прекрасно понимая, что у неё самой теперь на лице играла почти такая же самодовольная улыбка, как у него. Драко убрал волосы с её лица и поцеловал так отчаянно, основательно, яростно.       Очень долго.       — Твою ж мать, — повторил Малфой, тяжело дыша. — Это было… было…       В кои-то веки именно она смогла подобрать слова.       — Знаю, — прошептала Гермиона. — Поверь мне, я знаю.

•••

      Грейнджер лежала на животе, обхватив руками подушку. Драко совершенно потерял счёт времени где-то после того, как они во второй раз за день занялись сексом. Но, судя по уже приглушённому свету, льющемуся из окна, был поздний вечер, возможно, даже раннее утро.       Им следовало бы перекусить, но ради этого пришлось бы выбираться из кровати, а Драко не был уверен, что сможет сделать это, пока рядом с ним, нагая и сияющая, безмятежно спала Грейнджер. Его пальцы нежно скользили по её коже, а по телу самого Драко бежали мурашки. Она повернула голову к нему лицом, прикрыв тяжёлые, слипающиеся веки.       — Мне так приятно, — вздохнула она.       Уголок его рта приподнялся.       — Так и должно быть, — поддразнил он. — Секс должен быть приятным, Грейнджер.       Она выглядела так, словно хотела закатить глаза, но была слишком уставшей, чтобы утруждать себя.       — Но это же не секс, — заметила она.       — Если ты о том, что я пока не внутри тебя, то, по сути, ты права.       Она зевнула.       — Именно это я и имею в виду. Я бы сказала, это почти секс, но всё равно. Это не полноценный секс, который, между прочим, должен быть действительно хорошим. Я просто хотела сказать… это тоже невероятно приятно.       Что до разногласий, Грейнджер была как нюхлер, наткнувшийся на золото, и, видимо, она уже почуяла добычу.       — Всё, что связано с сексом, должно приносить удовольствие, — пояснил он. Сам Драко тоже не славился уступчивостью.       — Хм-м, — протянула она. — Я просто хотела сказать, что не ожидала подобного. Такого никогда не было… это что-то новенькое, — сказала она, но привычный румянец, появлявшийся, когда она упоминала о своём сексуальном опыте, на этот раз не появился. Она заикалась, казалось, скорее от усталости, чем от смущения, что, по его мнению, было хорошо.       Для неё.       Для него же это было равносильно катастрофе. «Это что-то новенькое», — только что призналась она, и ему отчаянно захотелось сказать то же самое. Он тоже никогда не испытывал ничего подобного, но озвучить мысль вслух означало бы обнажить перед ней слишком большую часть своей души. Она не просила об этом, не хотела этого, и он не собирался создавать ей проблемы.       Она сонно моргнула, и он наклонился, поцеловав впадинку на её пояснице, прислушиваясь к слабому шелесту простыней, когда она зашевелилась. Гермиона издала тихий довольный звук; он провёл губами по её спине, позволяя себе поверить, что это реальность, а не сон, который закончится, как только их проект будет завершён.       Он собрал её волосы в ладони, наслаждаясь их упругой мягкостью, перебросил их через левое плечо, оставив правое плечо оголённым. Поцеловал правое плечо, задержав губы на коже, затем лёг рядом с ней и опустил голову на руку. Другая его рука лежала на её спине, и он чувствовал, как она поднимается и опускается в такт медленному, ровному дыханию.       — Ты постоянно так делаешь, — сказала она и, кажется, улыбнулась.       Обычно в такие моменты он бы отшутился, напомнил себе о сути происходящего, но в этот раз не стал. Либо не хватило духу, либо сердце переполнилось настолько, что стало невозможно.       — Что делаю? — спросил он, продолжая смахивать волосы с её лица. Они рассыпались бесконечным облаком, и он любил каждую непокорную прядь.       — Убираешь волосы. Особенно когда пытаешься рассмотреть что-то через моё плечо.       — Их очень много, — ответил Драко. — Хочешь, чтобы я остановился?       Она снова закрыла глаза, и губы её изогнулись.       — Нет. Никогда, — прошептала она, и он наклонился, чтобы нежно поцеловать её.       Если бы он очень постарался, то мог бы почти убедить себя, что она говорит это искренне.