Онни…?

Лицо игрока 120 было мягким на ощупь, вспоминал Кён Сок. Тепло распространилось под кончиками его пальцев, когда он прикоснулся к ней. Краткое человеческое прикосновение, случайное размещение ладони на уголке ее локтя, после чего его собственные уши загорелись от стыда. Его хватка на ее руках и плечах, когда он схватил ее на руках и потянул в одну из комнат во время Игры. Утешительное присутствие тепла рядом друг с другом. По крайней мере, именно это заставило Кён Сока остановиться, когда он почувствовал покалывание в груди. Он мог бы поклясться, что это чувство было... знакомым. В том, в чем он абсолютно уверен. Немного ускоренное сердцебиение, больше мыслей о ней, более резкое осознание вокруг них, когда они стояли рядом, защищая друг друга. Если бы не непрекращающиеся мысли, игры, ссоры, проблемы и столкновения между теми, кто хотел уйти, и теми, кто хотел продолжить, возможно, тогда он потратил бы больше времени на это... чувство. Это действовало ему на нервы так же сильно, как и те будущие Игры. Чертово отвлечение было не тем, на чем он хотел сосредоточиться, когда он буквально участвует в играх смерти, ради бога! ... Тем не менее, он чувствовал себя немного более рассеянным, чем раньше, каждый раз, когда он был в этой группе с Ги-хуном. Немного ближе, немного более внимательно к ней, немного больше отвлекается короткими боковыми взглядами на ее руки, нервно массирующие суставы, и ее обувь, покрытая пятнами крови, как и у всех остальных. Кён-Сок покачал головой и уронил ее на руки, слегка потянув волосы в руках, он попытался стабилизировать дыхание. Так что... хорошо! Может быть, у него было что-то для Хён-джу. Может быть, ему понравился ее уверенный тон, или то, как она смотрела на всех, слегка наклонив голову вниз, и неуверенно скручивая рот в застенчивой улыбке. Может быть, ему нравилась... она. В некоторые моменты она ему определенно нравилась. Когда они все были на грани смерти (которая постоянно связана с тем, что они играют в Игры), или когда они разделяли тихую и интимную тишину. Теперь, будучи исключенным из игр с парой других людей, Кён-сок получил возможность подумать. Подумайте как следует о себе, о Хён-джу и этих Играх. Для начала — его, вероятно, может быть, немного, вроде как, безусловно, привлекает Хён-джу. Черт возьми, да, хотя он знал ее меньше недели, но он знал ее, и он пошел бы в огонь ради нее. Во-вторых, он мог только сделать эти теории в своей голове, не совсем уверен, чувствовал ли Хён-джу что-то похожее или близкое к тому, что он чувствует. Он не был настолько глуп, чтобы не знать, кто на самом деле Хён-джу, он поймал некоторые из их разговоров и разговоров с другими, и, как ни странно, он не чувствовал ничего особенного по этому поводу. Итак, он остался с Играми. К сожалению, заработанных денег недостаточно для него и его долгов и расходов, но этого было достаточно для того, чтобы он начал покрывать свою проблему. Он больше не хотел играть. Не тогда, когда он понял, что это за игры. Не тогда, когда у него есть больная дочь, к которой нужно вернуться. И, наконец, не тогда, когда он чувствовал жуткие вещи внутри себя, когда был рядом, или даже просто думал о Хён-джу. Неловкая волна доставала его каждый раз, когда он пытался подтолкнуть себя дальше с мыслью о том, что ему придется признаться или просто представить, если бы она сказала «да». Честно говоря, было глупо с его стороны даже думать, что она сказала бы «да», потому что... ну, она определенно не знала его достаточно хорошо. Тем не менее, Кён Сок задержался с этой фантазией, просто признаться ей и, возможно, увидеть, как она ярко улыбается без каких-либо ограничений, без мысли, которая может умереть здесь. Кён Сок снова взъерошил волосы, подпрыгивая ногой, оглядываясь вокруг, как некоторые игроки, которые остались в своей комнате, просто спали или разговаривали друг с другом. Он чувствует, что должен был пойти с другими в эту игру, что бы это ни было. По крайней мере, там он мог отвлечься от боли, которую он чувствовал в груди, которая продолжала тянуть и тянуть его, пока он просто удобно не сел рядом с ней. Это, вероятно, было так глупо с его стороны, ведя себя как какой-то влюбленный старшеклассник, который не мог просто признаться в своих чувствах девушке, которая проявила к нему простое сочувствие и понимание. Может быть, он действительно чувствовал к ней только признательность, не более того, верно? Но потом, чтобы доказать это... ему действительно пришлось бы признаться, не так ли? Он мельком видит Хён-джу не так далеко, где-то на нижних кроватях слева от него, сидя на стальной лестнице и глядя прямо в никуда. Он может понять ее, он сам сидел так уже некоторое время, его биологические часы говорили ему, что уже вечер, может быть, даже ночь. Размышляя на мгновение, Кён-сок тихо спускается к ней, стараясь не нарушать спокойную и шаткую атмосферу. Он садится рядом с ней, наклоняясь так же, как и она, к холодной стали. Чувствует, как его голова бьется от раздражающей головной боли, одновременно успокаивая эту боль металлической поверхностью. «Как ты думаешь, что это за игра?» Ее голос низкий и немного хриплый из-за длительного молчания. Кён Сок на мгновение думает: «Я не знаю, но... до сих пор мы играли в корейские игры, я не знаю, какая игра занимает так много времени». «Ты бы сыграл в это?» Хён-джу, не отводя голову от металла, слегка поворачивает голову к телу Кён-Сока рядом с ней. «Ты бы?» «Я... не знаю, — он качает головой, — нет, я так не думаю». Они погрузились в утешительную тишину, каждый думал и задавался вопросом о том, какой именно может быть эта Игра. Кён-сок ерзает на неудобных сталях, опуская ноги на лестнице и скручивая шею таким невероятным и странным образом, что Хён-джу определенно не смог бы сказать, что он на самом деле наблюдал за ней. Он наблюдал за ней и за тем, как она сидит, спокойно, слегка дрожа от холода и стресса, видя это в ее челке, губах и кончиках пальцев. Он чувствует, что его собственный делает то же самое. Вероятно, немного сна было бы полезно для них, немного улучшит их общую форму для следующей игры. «Если ты не можешь уснуть, мы можем попробовать сделать это посменно». Хён-джу смотрит на смущенное лицо Кён-сока. "Так что, когда другие вернутся, мы разбудим друг друга", - объясняет она. «А- ах... понял». Кён Сок не понимает. Только хотелось бы, чтобы Хён-джу не отослал его, потому что он чувствует, что ему определенно нужно быть ближе. Для нее. Это было его маленькое дело - быть ближе к человеку, достойному человеку, - помогать ему справиться и оставаться достаточно здравомным в этом хаосе. Поддержание дружеских отношений с другими, простые взаимодействия, которые заставляли его чувствовать себя немного менее одиноким, немного более заметным, а не случайным уличным артистом, который в какой-то момент начал не рисовать клиентов, а делать минимум, плохие карикатуры, щелкать наугад, теряя свои деньги и медленно надеяться. Это жалило его каждый раз, теперь, когда он думал об этом - как он начал терять чувства и разум из-за этих чертовых денег, все больше влезая в долги. «Мистер 246?» Она звонит ему, возвращая его внимание. «Ты не против?» «А?» Кён Сок видит, как близко она сидит, их колени соприкасаются, и их плечи почти соприкасаются. Он не уверен, как ответить, странное отвлечение лица Хён-джу и маленькие жесты снова дошли до него. «Я... Я...» Он только бормочет. Он видит, как ее спина опущена, ее рука опирается на колено, с тревогой копаясь в материале брюк, в то время как ее другая рука копается в металле. «Хён-джу». Его собственный голос заполняет небольшое пространство между ними. Оба они слышат, как имя эхом разносится вокруг них, как оно заполняет пространство во всей комнате небольшими эхами и шепчет, что другие, кто уже спит, не могут услышать, не могут видеть, даже не могут догадаться, что задумал Кён-сок. Это происходит несколько автоматически, смутно и бессознательно, как Кён-сок сползает с одним коленом на лестнице с рукой, держащей холодную планку за спиной, в то время как он наклонился в пространство Хён-джу. «Нуна». Он слышит, как он говорит дрожащим голосом, слишком тихим, чтобы быть пойманным ушами прохожих. «Ты мне нравишься, Хён-джу». Его сердце бьется в горле, заставляя его сглотнуть и закрыть открытый рот. Кён Сок видит, как глаза Хён-джу расширяются, как она задерживает дыхание и слегка выпрямляется, глядя прямо на него. Разве это не было достаточно глупо с его стороны, чтобы влюбиться? Особенно, в его возрасте и недавних событиях, а? ... Рука Хён-джу дрожит, и ее дыхание начинает казаться более быстрым, оба они могут сказать, как другой нервничает. Кён Сок только надеется, что у него будет шанс как следует объясниться, если Хён-джу решит прямо сейчас просто встать и уйти из этого разговора. «Мистер..?» Хён-джу пытается собраться с мыслями с трудным дыханием, отмахиваясь и чувствуя, как холодный металлический стержимается на ее спину. «Хён-джу». Он умоляет, странно за себя, но отчаянно. Он кладет свою руку на ее руку, слегка сжимая, чтобы она сосредоточилась и посмотрела на него. «Ты мне очень, очень нравишься».