Признание в любви в плену у Люцифера.

      Через несколько дней после драки с любителем уточек Вокс был вынужден выйти на работу, чтобы поснимать новые выпуски своих шоу на несколько недель вперёд. Несмотря на свою разрушенную телестудию, ему было дозволено всё же снимать несколько передач в неделю на запасной территории.       Люцифер не настолько глупый падший ангел, чтобы терять такой успешный вариант влияния на жителей. Если устранить врага, появится слишком много проблем, с которыми придётся разбираться самому.       Он же желает просто быть рядом со своей дочерью и делать так, чтобы маленькая девочка не разочаровалась в причине своего существования.       Их разговор после поединка до сих пор в голове у бывшего смертного, как напоминание о границах, которые нельзя переходить. Они заключили некоторые договорённости, как преступник и надзиратель, чтобы не пострадали хотя бы Вельвет и Валентино. Однако о пунктах контракта никто никогда не должен узнать, даже под пытками.       Заполняя бумаги обычной ручкой за письменным столом, наказанный демон всё же не может выбросить ничего из своей головы. Настолько зацепили сказанные слова, что в мыслях уже не слышно даже радиоволн Аластора, которые он так раньше любил искать.       — Да, помню, я сделаю всё, чтобы жители города не считали твою дочь дурой, по которой плачет психиатрия. — Сказал мысленно Вокс, понимая, что теперь его гипноз будет направлен на другие цели.       — Следи за языком, а то сгоришь от собственной силы за секунду, чернь. Скажи спасибо, что внешних повреждений на тебе я не оставил. — Падший ангел, когда хочет, действительно очень суров.       — Дай мне хотя бы полгода на восстановление империи, если я начну делать это сейчас, твоя жена всё поймёт и начнёт ставить палки в колёса. — Это было не требование, а логичная просьба заключённого в невидимой тюрьме.       Видимо, правитель его услышал, и головная боль немного поутихла, позволив выдохнуть, но покой нам только снится.       — Вокс, ничего не хочешь мне ничего пояснить? Почему из-за твоих идиотских идей нас чуть не убили? — В помещение во время съёмок влетел Валентино в шикарном чёрном секс-белье с плёткой в руках.       Все эти несколько дней Вокс не возвращался домой, дабы ещё больше не навредить своим партнёрам, которые ни в чём не виноваты. Как оправдать весь тот бред, что он сотворил под управлением своего бывшего кумира Аластора, тоже неясно.       — Я ничего не могу сказать, кроме того, что мне жаль, что так вышло. Тебе лучше всего будет на время забыть обо мне, дабы ваша репутация не пострадала сильнее. Это мой позор, от которого мне не отмыться до конца существования в этом мире. — Сколько времени оно продлится, опять же решает не он, поэтому на всякий случай нужно держать язык за зубами.       — Ты сейчас издеваешься надо мной, идиот? Да я облазил с моими девочками каждую помойку в надежде, что ты не сломался и не совершил самоубийство! — Крик переходил в стадию истерического, потому что в своей голове демон похоти уже тридцать раз любовника похоронил.       Внешний вид Валентино и правда был не из идеальных, потому что моль выглядел так, словно его предал весь ад одним махом. Видимо, его чувства и впрямь были куда глубже, чем он хотел показать на публику.       Судя по всему, демон даже пил последние несколько дней, забыв о выступлении своих девочек и занимаясь его поисками. Потому что Энджела не вызывали с отеля на последние несколько репетиций.       — Если ты пришёл устраивать погром, напоминаю: аппаратура слишком дорогая, чтобы ломать её каждую неделю, не только в твоей студии. К сожалению, я ничего не могу из своих поступков вернуть назад, иначе в ад бы даже не попал. — Неожиданно сказал теледемон, понимая, что весь этот бред — исключительно его вина с самого начала.       Винсент, привыкший к чужим скандалам, сидел за столом в декорациях для своего вечернего видеоподкаста. Правда, привычный синий цвет фрака был заменён на ярко-чёрный, цвет траура собственного идиотизма. Да и некий символ того, что он находится в заключении после неподобающей дерзости.       Услышав подобный ответ, Люцифер в его мыслях тихо засмеялся. Лично зная историю того, как самодовольный индюк с собственным культом личности попал в ад.       — Несмотря на твою секту, твой внешний вид в первые дни попадания сюда смотрелся жалко. Так что не сильно уж там при жизни тебе поклонялись, будем честными. — Смеясь в чужой голове, проговорил правитель.       — Ну конечно же, продолжай втаптывать меня в грязь окончательно. Чтобы в принципе точно превратился в марионетку на ниточках. — Разговаривать сразу с двумя очень неудобно, но Вокс старается не показывать того, что за ним следят.       — Этот олень Аластор опять наиграется и выкинет тебя пинком под зад! Только знай, в этот раз, тварь ты неблагодарная, я не буду тебя утешать! Как ты мог позволить ему нас рассорить за три дня? ! — Четыре кулака ударили по столу, где сидел предатель, привлекая к себе внимание.       — Этот парень, маньяк с рогами на башке, похож на твою смертную любовь, не так ли? Чтобы доказать Джеффри, что ты идеальный любовник, ты и создал культ после того, как парень женился на бабе. Я правильно помню? — Голос его величества в голове с ледяного, угрожающего стал чарующим.       — Чёрт, можешь унижать меня как угодно, но не вздумай, пожалуйста, никому об этом рассказать, особенно своей дочери, она же заебёт мне мозг! — Взмолился Вокс, и их мысленный диалог на время закончился.       На столе стояла хеллоуинская кружка с фотографией Вокса в виде принта. К несчастью, помощник-угорь только семь минут назад до краёв наполнил её кофе.       — Возможно, ты прав, Валентино, но это мои ошибки, я не должен был верить ему во второй раз. Если хочешь, я верну тебе все потраченные средства на моё развитие, но, боюсь, за один раз не смогу всё компенсировать. — Вокс не стал упоминать о том, сколько инвесторов соблазнил в своё время, совратил по приказу Моли для его будущего успеха.       — Что?! Ты считаешь, что меня, самого влиятельного оверлорда ада, волнует такая мелочь? Да ты слизняк, даже не видишь, что я... — Валентино, кипя от гнева, чуть не ляпнул лишнего, вовремя прикусив язык.       Сутенёры не должны влюбляться, тем более в аду. Эти дурацкие чувства в принципе немыслимы после всего пережитого здесь дерьма. Однако этот надменный ящик с проводами заставляет сердце биться чаще, несмотря на все унижения.       — Тино, сейчас правда не время для твоих истерик. Мы пугаем мой персонал, не хватало ещё слухов потом по всему городу. — Имидж, даже если использовать гипноз, всё равно нужно сохранять.       — Я люблю тебя, придурок! Посрать мне, даже если над нами будет ржать весь ад! — От бури эмоций у Валентино раскрылись крылья.       Замерли даже операторы у телекамер, не ожидая такого поворота событий. Тот самый момент, когда боишься даже дышать, потому что разгневанный Валентино может застрелить только так.       — Я люблю тебя по-настоящему, окей? Ты же никогда не воспринимал мои комплименты всерьёз! Это нечестно, ведь нам так хорошо было вместе, пока не вернулось это чмо! — Искуситель покраснел от смущения, но забирать слова назад было нельзя.       — Если бы ты знал, сколько раз за свои несколько жизней я мечтал услышать эти слова не от тех, кто действительно достойный человек, а от тех, кто вытирал об меня ноги. — Неожиданно Вокс почувствовал боль в том месте, где была душа.       — Я не нужен тебе, Тино, те эмоции, что ты сейчас испытываешь, вызваны не любовью, а желанием всё контролировать и чтобы любили, баловали тебя. В этом нет ничего плохого, учитывая, что за все эти годы мы друг к другу привыкли.       Вставая из-за стола, Вокс применил гипноз ко всем в студии, снова совершая очередной, но уже осознанный грех.