unspoken

Зеленая доска упрямо смотрит в лоб.      Отводя взгляд, и прячась от неё, Я кровью своей выстрою толк.      И стану новой личностью - «не Он».      Я стану тем, о ком всегда мечтал;      Тело окутано её любовью.      Я понял, я из общества уже это достал —      «Не она, а он - станет для тебя колонией.»      Он ненавидит просыпаться рано. Лицо выглядело помятым и разбитым, когда парень впервые за утро опустил ноги на холодный пол своей всё ещё некомфортной комнаты в общежитии. Чужие стены — слишком белые, слишком пустые, будто специально оставленные такими, чтобы напоминать: здесь — всё временно.      Он провёл ладонью по лицу, разгоняя сонливость, и посмотрел в треснувшее зеркало у шкафа.      В отражении то же самое: нерадостный мальчик с опущенными плечами, кругами под глазами и выражением вечной усталости, которому вечно не хватает сил.      Сегодня был первый день. Новый университет, новые люди, новая попытка убедить себя, что перевод сюда — это шаг вперёд, а не просто ещё один побег от реальности.      06:04.  Было темно. Скара ненавидел зиму за то, что утром, пока откроешь глаза — успеешь раза четыре споткнуться о своего же кота. Он искренне не знал, почему именно сейчас решил перевестись. Может, потому что прежний университет давил на него, как тесная обувь, из которой он вырос, а может в очередей попытке побега от своих давящих изо дня в день мыслей, но как бы то ни было — он всё равно всегда чувствовал себя не на своём месте.      Только что приготовленная лапша сваренная самим парнем казалась не такой вкусной, как лет в 7 делала ему мать, стоя у плиты с собранными темными волосами, но раз-уж это «взрослая жизнь» — стоит привыкать.      Морозный сквозняк ужасно сильно чувствовался голыми ногами синеволосого.                                     ***      Уже шестую минуту он разглядывал свое отражение в зеркале, перед тем как покинуть высокий этаж общежития. Лифт не работал, но Скарамучча не так уж и сильно в нем нуждался, всё-же, за тридцать тысяч йен в месяц — могло быть и хуже. Полы поскрипывали под шагами, которые даже если и не казались такими уверенными, каковыми были, внутри парня все равно не проскочило ни одной мысли на подобии «А вдруг я не понравлюсь им?», «А вдруг меня станут задирать? Хотя не дети уже..». В общем, причин для переживаний было намного менее, чем достаточно.       Выходя из комнаты синеглазый прозвенел ключами с каким-то темным брелком, спешно закрывая скрипящую дверь снаружи.                                       ***      Снег и холодная погода нового для Скарамуччи города встретила его не очень приветливо. Замершие снежинки прилипали к подошве лакированных ботинок, издавая хрустящий звук с быстрым темпом. Было ощущение, что быстрой походной парень пытался не «не опоздать», а скорее убежать от своих мыслей. Как обычно.       Еще темный рассвет сопровождал его до самого метро, ведь январь не славился солнечными лучами с утра пораньше, так что приходилось идти по снегу как слепой крот, со слабым фонариком телефона в руках. Бледные руки мерзли.      Метро было почти пустым, лишь редкие студенты спешили на пары, заворачивая белые воротники и пряча руки в карманы. Скара старался идти не слишком надменно, хотя внутри всё ещё ворочалось ему ненавистное чувство «я лучше других».      На выходе из подземки он столкнулся с первой группой студентов нового факультета — ребята переговаривались, смеялись, кто-то кидал взгляд в телефон. Один парень чуть улыбнулся, когда незнакомец сбоку мельком задел его плечо. Не приветственно, но и не неприветливо — скорее знак того, что его заметили. Синеглазый кивнул в ответ и пошёл дальше, чувствуя, что это уже что-то.       Университетская тяжелая дверь громко скрипнула, когда он вошёл. Коридор был большой, с длинными рядами дверей, ведущих в аудитории. Пары ещё не начались, и несколько студентов прогуливались туда-сюда, кто-то останавливался у никому не нужных досок объявлений. Парень слегка замедлил шаг, чтобы разглядеть аудиторию, куда ему нужно.      Он заметил, что один из студентов, сидя на скамье, поднял взгляд и задержал его на нём на пару секунд, потом снова вернулся к своему телефону. Девушка, проходя мимо, слегка улыбнулась, когда он пробрался мимо неё. Эти мелочи заставили юношу не привыкшего контактировать с людьми почувствовать совсем незаметное и легкое, но облегчение — здесь не было ледяной стенки равнодушия, но и не было «все на тебя смотрят». Просто нормальные люди, с которыми, слава богу, можно существовать. Этого ему было вполне достаточно.      Скара глубоко вдохнул и шагнул дальше по коридору, чувствуя, что возможно, этот день станет первым, когда он не станет прятаться в тени.                                        ***      Он подошёл к двери аудитории. Не острый запах мела и старого дерева встретил его, когда он осторожно открыл дверь и заглянул внутрь. Студенты уже занимали места, шуршали тетрадями, обсуждали какую-то нелепицу, тихо смеялись. Комната была не слишком большая — уже пробивавшийся свет из больших окон падал на парты под острым углом, создавая полосы на полированных полах.      Скарамучча скользнул взглядом по стенам и местам, пытаясь найти свободное. Момент быстро прошёл, когда он заметил одинокую пустую парту на предпоследнем ряду. Он направился к ней, тихо переступая по скрипучему полу.      Сев, он сразу ощутил холод от деревянного сиденья и сквозняк от открытого окна рядом, который будто окутывал всю его шею мурашками. Так, что при всей любви брюнета к зиме — было аж неприятно. За спиной он слышал приглушённый разговор двух девушек о какой-то книге, а в соседней парте — тихое постукивание ручкой. Всё это казалось слишком новым, непривычном, но одновременно успокаивающим: обычная, незамысловатая университетская жизнь, не требующая от него чего-то сверхчеловеческого, как это ощущалось в его прошлом универе, а особенно от отца.      Парень поднял взгляд и заметил на втором ряду сгорбившегося парня с блондинистыми, словно сожжёнными волосами. Он держал голову в руках, казалось, полностью погружённый в свои мысли, едва двигаясь.        Рядом с ним сидела девушка с натуральным и темным цветом волос, почти касаясь плечом его парты, а её взгляд был направлен прямо в лицо соседа. Скаре было всё равно на их взаимодействие, но какая-то часть мозга едва ли заметила эту близость. «Не моё дело», — подумал он, стараясь перевести взгляд на свои худощавые руки и тетрадь, ощущая лёгкое раздражение от собственной удивленности ко всему вокруг. Даже если он её не показывал.      Преподаватель вошёл ровно к началу пары, тихо поправив очки и сбивая со стола стопку тетрадей. Его голос был спокойным, но чётким, словно ограничивал аудиторию, устанавливая невидимые рамки: «Доброе утро. Начнем лекцию по психологии личности». Скара почувствовал лёгкое напряжение в груди, когда преподаватель взглянул в его сторону, но тот момент оказался коротким — просто кивок, и внимание тут же перетекло к другим, более привычным преподавателю студентам.      Он открыл тетрадь, стараясь записывать всё максимально аккуратно. Рука слегка дрожала, когда он писал, а взгляд периодически возвращался к паре на втором ряду — парень сгорбился ещё сильнее, а брюнетка всё так же сидела близко к нему, но без какого-либо знака внимания к Скарамучче. Всё это выглядело как маленькая, незнакомая сцена чужой жизни, не требующая его вмешательства.      Шуршание бумаги, тихий скрип столов, приглушённые шаги преподавателя — всё это формировало странное ощущение присутствия: он здесь, но будто остаётся наблюдателем, не вмешиваясь, не вызывая интереса, и в этом была какая-то странная свобода, незнакомая синеволосому. Скара глубоко вдохнул, чувствуя холодный воздух, летевший вроде как с окна, и, казалось, впервые за долгое время позволил себе просто быть здесь, среди людей, не ощущая острой необходимости сразу «вписаться».