Часть 1
28 декабря 2025 г., 17:44
У Гермионы Грейнджер не было времени на Рождество. Волшебный мир держался на волоске, и каждый день казалось, что нить рвётся всё сильнее.
Тёмный Лорд увеличивал свои ряды, а Орден постепенно терял силы. Площадь Гриммо была для большинства лишь передышкой: там можно было набраться сил, узнать новости, выиграть время. Но для Гермионы это была постоянная база. Поэтому, услышав от Кингсли фразу: «Да уж, для Рождества здесь немного уныло», Гермиона не сдержалась.
— Извините, что не успела украсить это место между всеми потерями, — выдала она и вышла из кухни.
Гарри и Рон присоединились к аврорам, а Гермиона оказалась полезнее в исследовании планов и передвижений Тёмного Лорда. Люпин был её наставником, пока его тело не оставили у их дверей. Так как Гермиона была постоянным жильцом Гриммо, забота о доме легла на неё и на Кикимера.
Другого постоянного жителя дома она старалась не замечать.
Вечером, лёжа в кровати, Гермиона поняла, что Кингсли, возможно, был прав. Немного рождественского настроения могло бы пойти всем на пользу. Даже если ей казалось, что это пустая трата времени.
На следующее утро она использовала заклинание, чтобы узнать, сколько живых существ находится в доме — утренняя привычка, чтобы не застать никого врасплох во время совещаний в гостиной. Сердцебиений было три. Значит, только она и Кикимер. И ещё один.
Она ничего не знала о помиловании Драко Малфоя. Римус был единственным, кто знал подробности, и хотя он обещал рассказать ей, он умер, не успев этого сделать.
Теперь никто не понимал, почему Драко Малфой оказался под их крышей, но все слишком уважали память Римуса, чтобы спорить. Гермиона гадала, когда же наступит тот день, когда чьё-то терпение лопнет, и Малфоя вытащат из его комнаты ночью и будут пытать, чтобы заглушить собственную боль.
Гермиона задумалась, не она ли это будет.
Она оделась и решила, что в это утро будет в хорошем настроении. До Рождества оставалась неделя, и она была готова провести весь день за украшением дома, если только не случится что-то более важное. Ей стало немного стыдно за эту надежду.
Но когда она поднялась наверх, Рождество уже пришло на площадь Гриммо. Гирлянды висели на перилах с большими красными бантами через каждые несколько шагов. В гостиной с потолка мерцали магловские гирлянды. Над камином висели чистые белые носки, а на нём самом лежала ещё одна гирлянда. Гермиона шла по следам мигающих огоньков и осторожно вошла на кухню, словно ожидая увидеть медведя, роющегося в кладовой.
Драко Малфой стоял на стуле с расстроенным выражением лица, он тянулся, чтобы повесить ветку омелы в дверном проёме.
— Что за чёрт?
Он вздохнул, не глядя на неё. Она наблюдала, как его челюсть напрягается.
— Грязнокровка недовольна твоими усилиями, — проронил Кикимер, стоя у плиты и готовя завтрак.
— Эй! — резко ответила Гермиона. Губы Кикимера искривились.
— Грязная волосатая девчонка недовольна твоими усилиями, — уточнил он.
— Спасибо, Кикимер, я вижу. — Малфой наконец повесил омелу на гвоздь и спрыгнул со стула.
— Что всё это значит? — потребовала она ответов. — Ты всё это сделал без магии?
Они забрали у него волшебную палочку, разумеется. А Гермиона была той, кто нашёл заклинание, которое, если его наложить на человека, поднимало оглушительный крик и оповещало всех в радиусе мили, что он прикоснулся к палочке.
— Я слышал, Кингсли говорил, что хочет украсить дом, — кивнул Малфой. — Решил быть полезным.
Глаза Гермионы сузились в подозрении.
— Полезным, — прошипела она.
Малфой закатил глаза, обошёл её и ушёл в гостиную.
— После всего этого ты вдруг решил стать полезным.
Отойдя от неё, Драко взял со стола пучок омелы, один из нескольких подготовленных. Он подтащил стул к дверному проёму и стал искать там гвоздь.
Гермиона потянулась, схватила омелу и швырнула её через комнату. Малфой вздохнул.
— Слушай, Грейнджер, — сказал он. — Ты вечно кричишь во всё горло, что у меня здесь нет никакой цели. Я пытаюсь сделать хоть что-то хорошее.
Скрестив руки на груди и выставив бедро, Гермиона злобно посмотрела на него.
— Чего ты хочешь?
— Что?
— Очевидно, ты чего-то хочешь. Ты бы никогда не «сделал хоть что-то хорошее» без причины.
Пожав плечами, Малфой спрыгнул со стула.
— Неважно.
Он пошёл за омелой, что лежала в другой части комнаты.
Гермионе хотелось с ним поспорить. Он обычно не оставлял её без ответа. Не так ли? Она пыталась вспомнить все их взаимодействия с момента его появления. Он в основном держался сам по себе, что ей очень нравилось. Ей просто хотелось понять, зачем Малфой здесь. Почему Римус допустил нечто подобное.
Малфой снова встал на стул, собираясь повесить омелу над ними. Гермиона на мгновение запаниковала из-за традиции, пока не вспомнила, что здесь нет никого, кто мог бы заставить их последовать ей.
Она снова выхватила ветку из его руки и прижала к груди.
— Почему ты это делаешь? Почему украшаешь?
Он посмотрел на неё сверху вниз, и стул прибавил ему ещё два фута роста.
— Я здесь ничего не делаю, Грейнджер. День за днём я ничего не делаю. Можно мне просто украсить дом к Рождеству?
В его глазах была какая-то печаль, и Гермиона подумала — не в первый раз — где же сейчас Нарцисса и Люциус. О них не было известий уже больше года.
Гермиона протянула ему связку омелы, и их пальцы соприкоснулись, когда он дотянулся до неё. Она наблюдала, как Драко вешает омелу на гвоздь, который, должно быть, находился там много лет именно для этого. Малфой спрыгнул со стула и встал прямо перед ней. Она моргнула, ошеломлённая его близостью. Гермиона ожидала, что он тут же отступит, наверняка не желая находиться так близко — всего в нескольких сантиметрах от неё. Но он просто стоял, неподвижный.
Гермиона вдохнула его запах — пряный, непохожий на дорогие мыла и шампуни, которыми он пользовался в школе.
Она наблюдала, как Драко Малфой, будто в замедленной съёмке, поднял глаза к омеле, которую только что повесил над ними, а затем его взгляд вновь скользнул к Гермионе. Он не сводил с неё глаз, и ей показалось, что Драко придвигается ближе.
Гермиона не могла шевельнуться. Не могла вдохнуть.
И когда ей уже казалось, что она вот-вот почувствует его губы на своих — странное, почти непостижимое желание, — лёгкий поцелуй коснулся её щеки, всего в нескольких сантиметрах от уголка рта. Малейшее движение головы могло бы свести их вместе. Но она не решилась.
Его губы едва коснулись её кожи, и Малфой прошептал:
— Счастливого Рождества, Грейнджер.
Её щека горела, кожа раскраснелась. Она ощущала тепло его груди, чувствовала, как вязь его свитера цепляется за неё.
Он чуть приподнял лицо, чтобы снова посмотреть на неё. Его глаза были так близко, что её взгляд вынужден был метаться между ними.
— С-с-пасибо, — запинаясь, произнесла она. Голос дрожал. Кровь прилила к лицу, когда Гермиона поняла, что, возможно, благодарит его за поцелуй в щёку.
Его губы дрогнули, словно хотели изогнуться в той надменной ухмылке, которая была у него в школе, словно он что-то выиграл. А потом он отступил.
Гермиона услышала его шаги, удаляющиеся по коридору и наверх по лестнице. Но её глаза были расфокусированы, смотрели прямо туда, где он только что стоял. Когда дверь на третьем этаже захлопнулась, она всё ещё приходила в себя. Пока из-за плиты не прозвучал хриплый голос…
— Грязнокровка теперь краснеет.
— Кикимер, уходи!
~*~
На следующее утро Джордж и Анджелина пришли на завтрак и за припасами. Анджелина отметила, как прекрасно был украшен дом. — Это не я, — сказала Гермиона, отводя взгляд. — На самом деле, это сделал Малфой. Вилка Джорджа замерла в воздухе. — Правда? Гермиона кивнула и вернулась к чайнику. — Он… он сказал, что хочет быть полезным. — Она пыталась проигнорировать, как сердце ёкнуло от того, насколько «полезным» он был на самом деле. Скорее, Малфой оказался полезен в том, чтобы лишить ее сна, заставив всю ночь смотреть в потолок. — Ах, а вот и сам интерьерный дизайнер, — сказал Джордж. Гермиона резко обернулась и увидела Малфоя в дверях кухни. — Слышал, что тебе стоит сказать спасибо за рождественское настроение, — поддразнил Джордж. Малфой взял тарелку и положил в неё яйца и тосты. Гермиона чувствовала, что не может смотреть на него, но в то же время не могла отвести от него взгляд. — Да, я подумал, что Грейнджер пригодится помощь. У неё много забот, — сказал он. Гермиона моргнула, ошеломлённая. — И, конечно, — продолжил он, — кто же не любит омелу. Он перевёл взгляд на неё, и Гермиона вздрогнула. Она занялась своими руками. Малфой отправился завтракать в гостиную, ведь он никогда не вмешивался в чужие разговоры. Джордж и Анджелина в конце концов поднялись наверх, чтобы отоспаться после долгой ночи разведки, а Гермиона наложила чары, чтобы навести порядок на кухне. Она только закончила мыть посуду, как в коридоре скрипнула половица. По тихим, но уверенным шагам девушка сразу поняла, что это Малфой. Гермиона быстро схватила чай и собиралась пройти мимо, не встречаясь взглядом, но он занял весь дверной проём. Она прочистила горло и взглянула на него — и тут заметила омелу над ними. Ту самую, которую Малфой повесил вчера. — Слушай, Грейнджер, — начал он, но Гермиона уже приняла решение кое-что спросить у него. — Почему Римус разрешил тебе остаться? — спросила она. В её голосе не было осуждения, только вопрос. Его взгляд скользнул по её лицу. — Я сказал ему, что больше никого у меня нет. И что я не стану обузой. Брови Гермионы нахмурились. — А как он понял, что может тебе доверять? Он, казалось, на мгновение задумался, словно решая, подходящее ли сейчас время рассказать правду. — Я сказал ему, что особенно заинтересован в безопасности одного из высокопоставленных членов Ордена. Её пальцы крепче сжали чашку. В его серых глазах что-то блеснуло, и она всё ещё пыталась осмыслить его слова, когда Малфой протянул руку и накрутил на палец выбившийся локон, упавший ей на висок. Её губы приоткрылись, когда он провёл костяшками пальцев по её щеке. Они стояли так близко. Под омелой. И он только что сказал… что-то. Что-то крайне интересное, смысл чего потребует месяцев, чтобы полностью осознать. Но Гермиона была словно парализована, наблюдая, как его глаза скользят по её лицу, челюсти, груди. — Знаешь, — сказал он, — считается плохой приметой, если не поцеловаться под омелой. Думаю, я где-то это читал. — В его глазах играла улыбка. Медленно Гермиона встала на цыпочки и коснулась губами его щеки, точно там, где Малфой поцеловал её вчера. Чашка с чаем всё ещё была между ними, как щит. — Счастливого Рождества, Драко, — прошептала она, и её слова едва коснулись его кожи. Прежде чем она успела отстраниться, его губы встретились с её губами, преодолев то небольшое расстояние, которое она боялась преодолеть вчера. Гермиона удивлённо ахнула, прижавшись к его губам, и чуть не уронила чашку. Малфой забрал её и, не глядя, поставил на стол. Он провёл пальцами по её подбородку, наклоняя её голову так, как ему было нужно. Гермиона оперлась руками о его грудь, не зная, притянуть его к себе или оттолкнуть. Казалось, решение было принято за них обоих, когда его рука медленно обвила её талию и притянула к себе. Головокружение охватило её, когда тело прижалось к нему. Он держал её крепко, но всё равно казалось, что она парит в каком-то сне. Первое касание его языка к её вызвало вздох, вырвавшийся из самой глубины груди. Она прижалась спиной к дверному косяку, и Малфой придвинулся к ней вплотную. Гермиона позволила рукам скользнуть вверх по его груди, обвивая его шею. Когда он впился поцелуем в её губы и прижался ещё сильнее, она наконец поняла, почему в последнее время у каждого есть кто-то рядом. Это дарило ощущение жизни, жажду быть нужной. Её пальцы скользнули по волосам у него на затылке, и он застонал. Она почувствовала, как его стон вибрирует в её груди, раздувая её эго и наполняя разум мыслями только о нём. Об этом. Когда Малфой отстранился, чтобы вдохнуть, Гермиона подумала, что этот чарующий момент, возможно, прервётся, но он лишь склонил голову к её шее. И это было божественно. Она вздохнула, вцепившись пальцами в его волосы. Малфой провёл зубами по её шее, и ей вдруг захотелось обвиться вокруг него, оказаться под ним, почувствовать его дыхание на своей коже. Чувства захлестнули её. Девушка моргнула, вслушиваясь в тихие звуки, что он издавал, когда посасывал её шею. Её взгляд устремился вверх. — Малфой… Малфой, это всё из-за омелы? Он отстранился, но его грудь и бёдра всё ещё плотно прижимались к ней, вжимая её в дверной косяк. — Что? На мгновение она отвлеклась на розовые крапинки на его коже, на румянец на его губах, на тёмные грозовые тучи в его глазах. — О-омела… Она заколдована. Или… — Гермиона посмотрела вверх. — Она зачарована, чтобы… чтобы мы… Но когда она снова взглянула на него, он медленно покачал головой. — Нет, Грейнджер. Я хотел этого ещё со школы. Ей показалось, что всё её тело окутал лёгкий туман, от которого по спине побежали приятные мурашки. Это было по-настоящему. Это происходило на самом деле. Это было не волшебство. Малфой взглянул на омелу, словно осознав, что Гермиона может быть права. Он отступил, и она сразу пожалела о том, что отпустила его. Он схватил её за руки и оттащил подальше от дверного проёма и его возможного проклятия. Его спина уперлась в обеденный стол, а глаза скользнули по её лицу, будто проверяя, изменилось ли что-то. — Лучше? Или, точнее… — Он замялся, и Гермиона наблюдала, как его взгляд фиксирует каждое её дыхание. Желание быть с ним не уменьшилось. Но девушка поняла, что Малфой хочет убедиться, что она действует рассудительно. И это заставило её ринуться к нему. Более решительно, чем следовало бы. Её руки обвили его плечи, и ему пришлось упереться в стол, чтобы удержать равновесие. Малфой затаил дыхание, когда её грудь коснулась его груди, и она выдохнула, прежде чем притянуть его губы к своим. — Я всё ещё хочу тебя, — прошептала она и снова поцеловала его. В следующую секунду он подхватил её и закружил. Гермиона ахнула, когда он повернул их и усадил её на стол, раздвинув её колени и встав между ними. Его язык проник в её рот, а руки обхватили щёки. Малфой наклонил её голову, задавая ритм, и она могла только держаться за него, едва успевая следовать. Его руки скользнули от её челюсти к ключицам, а затем скользнули к верхней части груди. Гермиона вдруг вспомнила, что прошлой ночью была в тонком джемпере. Его большие пальцы провели по её соскам, и она простонала ему в рот. Малфой сжал её грудь ладонями, нежно и в то же время настойчиво. Она позволила удовольствию накрыть себя; тихие звуки вырывались из её горла. Он снова припал к её шее, оставляя на коже засосы. — О, Мерлин… — выдохнула она, когда обе его руки нашли край её свитера и без колебаний залезли под него. Его тёплые ладони скользнули по животу, задрав ткань вверх, снова находя её грудь — теперь уже без какой-либо преграды. — Ох… Одна из его рук опустилась к завязкам её пижамных штанов, и Малфой прошептал ей в шею: — Можно? Гермиона кивнула, запрокидывая голову, чтобы он мог продолжать целовать её шею. Одной рукой он мягко щипал её сосок, другой — скользнул прямо в её трусики. Малфой снова нашёл её пульс губами. Гермиона тихо застонала — и внезапно вспомнила, что они в доме не одни. — Хочешь, чтобы этот Уизли услышал нас, Грейнджер? — хрипло прошептал он ей в ухо. — Тебе бы это понравилось? Она прикусила губу, стараясь сдержать свои стоны, когда его пальцы скользнули к её промежности. — Хочешь, чтобы они оба знали, насколько ты мокрая из-за меня? Гермиона вцепилась в его плечи, затаив дыхание, когда он нашёл её клитор с пугающей точностью. — Малфой… — Тебе придётся вести себя тихо, пока я буду доводить тебя до оргазма, Грейнджер. И я знаю, что ты не сможешь молчать. Я слышал тебя столько ночей подряд… Она резко вдохнула, чувствуя, как вспыхивает лицо. — Я слышал тебя через стены, когда ты думала, что не спишь только ты одна. Я не спал. И я дрочил, слушая твои стоны. Гермиона закрыла рот рукой. — О боже… — пробормотала она. — Я хочу, чтобы ты думала обо мне, Грейнджер. Каждую ночь, начиная с этой. Он отстранился и заставил её посмотреть ему в глаза. Его пальцы резко кружили по её клитору, и Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается, как она приближается всё ближе… — Я… я… Он опустил руку и скользнул одним, а затем и двумя пальцами внутрь неё. Её глаза закатились. — Давай, кончи на моих пальцах, Грейнджер! Заставь их услышать это. Гермиона прикрыла рот рукой и сжала губы. И как только она начала дрожать, Малфой оттолкнул её руку, заставляя вскрикнуть. Гермиона задыхалась и стонала, крепко держась за свое освобождение, пока он вытягивал из неё это ощущение. И едва она перевела дыхание, как Малфой снова поцеловал её, заставляя вновь потерять контроль. Обе его руки обвили её талию под свитером. Его большие пальцы скользили по животу, пока губы двигались по её губам, и она полностью отдавалась моменту, расслабляясь и позволяя себе раствориться в нём. Её пальцы скользнули по его рубашке и остановились на пряжке ремня. Ей следовало попросить его отвести её наверх. Ей следовало прислушаться, не слышат ли их Джордж или Анджелина. По крайней мере, ей следовало поставить заглушающие чары на кухне. Гермиона потянула его за ремень, и кожа с резким щелчком скользнула по металлу. Малфой тихо и страстно вздохнул ей в рот. А затем одна из его рук снова поднялась к её груди, мягко массируя сосок круговыми движениями. Каждое прикосновение отдавалось ей электрическим током. Она опустила руку в его штаны, и пальцы её ног подогнулись, когда она почувствовала его возбуждение. Член Малфоя был твёрдый и толстый, и ей пришлось странно согнуть запястье, чтобы нащупать его головку. — Малфой… Пожалуйста… Он оттолкнул её руки и спустил брюки. Не успела она даже взглянуть вниз, чтобы увидеть идеальный член, который только что был у неё в руках, как Малфой стянул с неё пижамные штаны, спустил их по ногам и отбросил в сторону. Затем он поднял её и придвинул ближе к краю стола. Холодные волосы коснулись её промежности, когда он раздвинул её колени. Малфой был полностью одет, только брюки были спущены до бёдер. А она была обнажена ниже пояса. Гермиона ждала, что он возьмёт себя в руки и войдёт в неё, но у неё перехватило дыхание, когда он опустился на колени. — Ох! — Ложись, Грейнджер. Её щёки и грудь залила краска. Гермиона делала это всего один раз, и тогда всё было нормально. Но сидя в одиноком рождественском свитере, пока Драко Малфой смотрел прямо на её обнажённую промежность, она почувствовала, что ей действительно стоило бы кинуть на кухню заглушающие чары. — Мне это нужно, — прошептал он, а затем наклонился и поцеловал её влагалище. Гермиона зажала рот руками, и рукава свитера заглушили её удивлённый возглас. Он схватил её за правую лодыжку и прижал ступню к столу, раздвигая её. Когда Малфой проделал то же самое с левой ногой, она сдалась и легла на спину. — Я хочу увидеть, как ты кончаешь на столе для завтрака, — пробормотал он, уткнувшись ей в бедро. — Я хочу завтра чувствовать твой запах здесь. Гермиона зажмурилась, не в силах переварить его грязные словечки. Она прикусила рукав, когда он наклонился и начал ласкать её языком. С его губ сорвался довольный стон, вибрации коснулись её клитора, и она поняла, что это ненадолго. — Малфой, пожалуйста. Он начал исследовать её языком, медленно проводя им от входа во влагалище до клитора. Его руки полностью раздвинули её бёдра, и ей пришлось выгнуть поясницу, чтобы оказаться там, где он хотел. — Вот так, Грейнджер, — сказал Малфой голосом тёмным, как шоколад. — Дай мне тебя попробовать. Гермиона оторвала пятки от стола, когда он начал круговыми движениями водить пальцем вокруг её входа, пока она не почувствовала, что истекает влагой, как он и хотел. Малфой легонько поцеловал её клитор, почти не надавливая, но этого было достаточно, чтобы напомнить ей о себе. Её бёдра были влажными, а мышцы напряжёнными. — Малфой, мне нужно больше. Пожалуйста. Она думала, что он начнёт ласкать её языком. Она думала, что он будет ласкать её клитор, пока она не заплачет. Но Малфой стоял на коленях и смотрел на неё сверху вниз, всё ещё нежно поглаживая её промежность. Его взгляд был устремлён на неё, пока он ласкал свой член, направляя его к ней. Драко встал и наклонился над ней, поднял её свитер, обнажая грудь, и удерживая его край в руке, опустил на стол рядом с её левым ухом. — Мне всё равно, будешь ли ты тихой, Грейнджер. На самом деле, мне бы даже хотелось, чтобы они это услышали, — сказал он. А потом он скользнул в неё, как сквозь патоку — медленно и намеренно. Гермиона смотрела на его лицо, пока Малфой входил в неё, и не смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза от наслаждения. Его губы были приоткрыты, и он тяжело дышал. Малфой не сводил глаз с её лица и медленно отстранился. Ей казалось, что она умрёт, если он не ускорится. Но затем другая рука схватила её за правое колено и подтянула его к груди. И когда на этот раз Малфой вошёл в неё, он продолжал двигаться, и двигаться, и двигаться, пока она не начала извиваться под ним. Гермиона закусила костяшки пальцев, не в силах справиться с переполнявшими её ощущениями. Потом он остановился. Не двигался. Просто оставался внутри неё, заполняя её до предела. Когда Гермиона открыла глаза, он смотрел вниз, туда, где его член исчез внутри неё. Она сделала то же самое, и от этого зрелища её ноги задрожали от напряжения и эмоций. Малфой отпустил её колено, опустил руку и провёл пальцами по её клитору. Она судорожно вздохнула, и её промежность сжалась вокруг него. Гермиона была такой… такой наполненной, но он не двигался внутри неё. — Вот так, Грейнджер. Отдайся полностью. Кончи на моём члене, чтобы я мог трахнуть тебя им. Гермиона засунула рукава свитера в рот, зажмурилась и начала двигать бёдрами во все стороны сразу. — Чёрт, — выдохнул он. А потом Малфой стал ласкать её клитор, пока она не закричала, зажав рот тканью. Её бёдра содрогнулись, и Гермиона застонала, как львица в период течки, когда её влагалище обхватило его член и затрепетало от оргазма. Её мышцы медленно сжимались, а горло саднило от криков, которые она пыталась заглушить рукавами. И прежде чем она успела прийти в себя, Малфой вышел из неё и вошёл снова, попав в такие точки внутри неё, что у неё перед глазами заплясали звёздочки. Из её горла вырвался крик. Малфой прижал её к столу, и когда она открыла глаза, чтобы посмотреть на него, он уже не сводил глаз с её груди, которая подпрыгивала от его движений. Заметив, что девушка смотрит на него, Драко наклонился и втянул сосок в рот. Она запустила руки ему в волосы и не отпускала. Звуки шлепков их тел разносились по кухне и коридору. И даже если бы она старалась стонать потише, все равно было бы очевидно, что здесь происходит. Его губы оторвались от неё, и он выпрямился, схватив её одной рукой за бедро, а другой — за колено. Малфой трахал её до тех пор, пока её голова не начала свешиваться с другой стороны стола. Гермиона почувствовала приближение следующего оргазма. Он быстро нарастал, когда Малфой изменил угол проникновения. Она застонала и схватила его за запястья, чтобы не упасть. Малфой взял её руки в свои и внезапно сжал их, прижав девушку к столу. Она что-то бессвязно бормотала, глядя в потолок. Между её ног было мокро, и она видела, что ему нравятся эти звуки. Затем он потянул её за запястья и усадил. Малфой впился в неё поцелуем и закинул её ноги себе за спину. Он крепко обнял её, и она просунула руку между ними, чтобы забраться ему под рубашку. Он снова вошёл в неё и застонал, когда её ногти царапнули его соски. Его движения были небрежными, и она знала, что он скоро кончит. Гермиона сама была так близка к оргазму и надеялась, что Малфой хотя бы доведет её до конца. Но затем его губы опустились к её шее. Он стал дышать часто и прерывисто. Драко сжал в кулаке ткань её свитера и сильно потянул. Его пальцы снова коснулись её клитора, и Гермиона с удивлением почувствовала, насколько он вышел из-под контроля, пытаясь довести её до оргазма. — Мне нужно почувствовать это снова. Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь на моём члене. Она застонала от наслаждения. От них исходил тяжёлый и сладкий запах пота. Перед глазами Гермионы заплясали звёздочки, когда Малфой стал всё сильнее и сильнее подводить её к окончанию, грубо лаская клитор. Она положила руки ему на живот, наслаждаясь тем, как напрягаются его мышцы. Её пальцы на ногах были вытянуты за его спиной. И наконец она раскрылась, наполнив комнату звуками своего удовольствия. Гермиона взлетела на вершину, и в глазах у неё стояли слёзы. Она видела, как Малфой продолжал трахать её. Он яростно входил в неё, сжимая её бёдра и притягивая к себе, пока она почти не слетела со стола. Драко резко вдохнул и замер, изливаясь в неё и дрожа всем телом. Гермиона обвилась вокруг него, не в силах отпустить. Не в силах отпустить его. Он медленно провёл губами по её вспотевшей шее, прокладывая путь к её губам. Она открыла глаза и увидела, что Малфой улыбается ей. — Вау, — сказала она. — Да, вау, — ответил он, убирая спутанные пряди с её лица. — Мое рождественское желание сбылось. Гермиона улыбнулась ему. — Я тоже получила довольно приятный подарок. Он поцеловал её и сказал: — О, ещё какой. В рождественское утро на следующей неделе Гермиона и Драко не спустились вниз на празднование. Оба «заболели» и решили не показываться остальным членам Ордена, которые пришли на Рождество. — Какая жалость, — сказал Рон, ударив ботинком по пуфику. — Гермиона ведь дарит лучшие подарки. — Точно, — добавил Джордж, потягивая глинтвейн. — Спроси у Малфоя. — Что? Джордж пожал плечами, а Анджелина хлопнула его по руке.
