Пролог. Пуск!
14 ноября 2025 г., 16:51
— Все системы в норме. Дожигание остатков керосина в турбонасосах. Слышишь этот вой, Ким? — Голос Сонхва был ровным, будто он провожал друга в командировку, а не в последний путь. Лишь Хонджун расслышал едва уловимую трещину в привычной хрипотце.
— Слышу, — с усмешкой ответил он, — дросселирование на девяносто пять процентов. Точно как в учебнике!
— Я в тебя верю, капитан! Все готово. Начинаю обратный отсчет.
— Постараюсь не подвести и буду держать связь, сколько смогу. И надеюсь, не сойти с ума, — Хонджун улыбался. Горько и светло. Такова была его цена за звезды, которые он так жаждал увидеть.
— Десять, зажигание. Девять. Восемь.
Глубокий, подкожный гул, исходящий из самой души стальной машины. Баки с жидким кислородом закипели — это плач перед полетом.
— Семь. Шесть. Протяжка один.
Ледяной огонь хлынул в камеру. Металл застонал, но выдержал.
— Пять. Четыре. Три. Два. Один. Ноль. Пуск!
Керосин вспыхнул. Это был не звук, а конец всех разговоров. Пламя, призванное выжечь всё лишнее. Все «останься», все «я не отпущу тебя». 3500 градусов Кельвина в сердце ракеты — ровно половина температуры Солнца.
Сонхва видел, как вибрирует стакан с кофе на панели. Он больше не командовал, а лишь наблюдал, как триста тонн космического корабля уносят самого близкого человека.
Ускорение.
Хонджун вжался в кресло. Грудь сдавило невидимой плитой, каждый вдох давался с боем. Мир сплющился до показателей на панели: скорость — 800 м/с, высота — 40 км. Корабль завибрировал, будто по его броне бьют кувалдами. Ким оскалился в гримасе, которую лишь сумасшедший назовет улыбкой.
Отделение первой ступени.
Тишина. Оглушительнее любого грома. На несколько секунд тело капитана забыло о тяжести. Предательская легкость, за которой последует новый удар.
Первая космическая скорость достигнута. Теперь он навсегда останется спутником. Вечно падающим, обреченным кружить в бесконечности.
Включение второй ступени.
Его снова вдавило в кресло с удвоенной силой. В глазах помутнело, но он силой воли удерживал взгляд на приборах. Скорость — 5000 м/с. Высота — 120 км. Атмосферы больше не было. Линия Кармана пройдена — и это не просто условная граница. Это хирургический надрез, отделяющий от всего, что было «до».
Отделение второй ступени.
Тишина, но уже другая. Настоящая, вакуумная. Вестибулярный аппарат, лишенный гравитации, посылал в мозг абсурдные сигналы о падении.
Хонджун отстегнул ремни. Невесомость приняла его в свои объятия. Он поплыл к иллюминатору.
Земля.
Не планета. Гигантский, живой шар. Океаны — синие пятна. Континенты — коричневые и зеленые массивы. Там, в одной крошечной точке, остался Сонхва, чье дыхание он все еще слышал в статике наушников.
Хонджун приложил ладонь к холодному стеклу. Он не прощался. Но знал, что топлива на обратный путь не заложено.
— «Заря», я «Юность-98». Вышел на орбиту. Все системы в норме. Приступаю к калибровке телескопа. Следующий сеанс связи через тридцать пять минут.
Он оттолкнулся и поплыл к панели управления, медленно и точно.
Впереди был первый шаг за пределы земного притяжения. Первый шаг к ней.
К Черной дыре.
В Центре Управления Полетами сотни мониторов мерцали, отражаясь в широких зрачках Сонхва. Он все еще сжимал микрофон, из которого несколько минут назад прозвучало его собственное: «…ноль. Пуск!».
Стол больше не вибрировал. Кофе стояло нетронутым.
— Руководитель Пак, — тихо позвал его один из операторов, — «Юность-98» стабилизировалась на расчетной орбите. Все системы в норме.
Сонхва лишь кивнул, не отрывая взгляда от главного экрана. На нем светилась одинокая, медленно движущаяся точка. Точно по траектории.
Его работа была закончена. Он отправил его. Проводил. Теперь оставалось лишь одно — наблюдать. Как эта точка будет неотвратимо удаляться, пока не растворится в статике на краю неизвестности.
Сонхва приложил руку к холодному стеклу монитора, повторяя жест друга там, в космосе. Разделенные тысячами километров, они смотрели друг на друга через непробиваемую толщу вакуума и несказанных слов.
