"Тренер, я тону в ваших глазах (и не только)!"

                        Длинная дорога обратно, после свидания, которое закончилось объятиями и слезами, была наполнена неловким, но многозначительным молчанием, в котором оба мужчины чувствовали нарастающее электричество. Внедорожник Ризли плавно скользил по трассе, огни фар освещали темный асфальт, но в салоне царила полутьма, интимная и давящая.                   Нёвиллет ощущал, что его многолетний панцирь самоконтроля дал трещину, и он впервые позволил себе такую уязвимость перед почти незнакомым человеком. Он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на проносящиеся мимо огни города, пытаясь осознать, насколько сильно его зацепил этот грубый, но невероятно нежный мужчина.                   Ризли, чувствуя всю эту внутреннюю борьбу, которую вел Нёвиллет, старался сохранять нейтралитет. Он держал руль сильной, покрытой шрамами рукой, его лицо было сосредоточено, но внутренне он кипел от желания обнять Нёвиллета, уверить его, что все страхи напрасны, что он никогда не причинит ему боль. Но он знал, что слова сейчас бессильны. Только поступки и терпение могли разрушить эту стену, которую Нёвиллет возводил вокруг себя годами, защищаясь от мира и, видимо, от глубоких чувств. Он знал, что спешить нельзя.                   Ризли понимал, Нёвиллет был хрупок, как тончайший хрусталь, несмотря на свою внешнюю силу и идеальное тело атлета, которое он так старательно пытался скрыть под мешковатой одеждой. Он был ранен, и Ризли должен был стать тем, кто залечит эти раны, а не тем, кто нанесет новые.                   Для него самого это было немыслимо, ведь он привык брать то, что хочет, силой и властью, но с Нёвиллетом все было иначе, он сам превратился в податливую глину в его умелых руках, только бы завоевать его доверие.                         Он, Герцог Ризли, владелец двух успешных клубов и влиятельная фигура в городе, чувствовал себя рядом с этим человеком, который притворялся неопытным новичком, словно плюшевая игрушка, готовая исполнить любое, даже самое абсурдное желание своего «хозяина». Эта внезапная и всепоглощающая влюбленность была шоком для него, и он осознавал, что пути назад нет. Нёвиллет – это его судьба, его единственное будущее, и никто другой ему больше не был нужен. Он был готов на любые жертвы, чтобы увидеть искреннюю, счастливую улыбку своего будущего парня, а может даже и мужа, чтобы завоевать его безоговорочное доверие.                         Почти незаметно они подъехали к пустынному клубному паркингу, где Нёвиллет оставил свою машину. Ризли плавно заглушил двигатель, и наступила глубокая, абсолютная тишина. Это было то мгновение, когда нужно было расстаться, но никто из них не хотел делать первый шаг.                   – Ризли, – тихо позвал Нёвиллет, и его голос дрогнул, когда он повернулся, случайно задев плечом дверь, – спасибо за вечер.                   Ризли вздрогнул, заметив, как Нёвиллет неосознанно напрягся, словно все еще ожидая какого-то подвоха или резкого движения. Это его постоянное напряжение, эта скованность, которую он наблюдал с первого дня знакомства, раздражала и одновременно вызывала волну защитного инстинкта.                         – Что с тобой, Нёви? – пронеслось в мыслях у Ризли. Он постоянно вздрагивает, напрягается, словно ожидает удара или неприятного сюрприза. Эта мысль резанула, как осколок стекла.                         Ризли осторожно протянул руку и накрыл ею ладонь Нёвиллета, лежащую на подлокотнике, слегка поглаживая ее большим пальцем, создавая минимальный, но успокаивающий контакт. Он продолжил говорить тихо, нежно, его низкий голос был бальзамом для измученной души Нёвиллета.                         – Сегодня был длинный эмоциональный и физический наполненный день, тебе, Нёви, нужно отдохнуть, – Ризли не давал ему шанса на протест. Пожалуйста, отпусти все тревоги хотя бы на эту ночь.                   Нёвиллет кивнул, его усталость была абсолютной, и он знал, что Ризли прав. Если бы сейчас Ризли потребовал чего-то большего, это принесло бы только горечь и новое самобичевание, а не радость. Он был опустошен, но одновременно счастлив. Да они почти переспали, можно так сказать, но все равно Нёвиллет не был готов к большему, он боялся.                   – Спасибо тебе, Ризли, – прошептал Нёвиллет, глядя в его голубые глаза, – это был самый волшебный вечер с тобой, за последние годы…                   Нёвиллет осекся, почувствовав, как сильно прозвучало это откровение, раскрывающее его одиночество. Ризли не дал ему договорить. Он притянул Нёвиллета к себе, их губы встретились в мягком, успокаивающем поцелуе, который был лишен страсти, но полон обещаний и искреннего участия.                         – Отдыхай, милый, спокойной ночи, – произнес Ризли, отстраняясь. Я напишу тебе, чтоб узнать, как ты доехал и все ли у тебя хорошо. Обязательно напишу, не переживай.                   – Хорошо, – кивнул Нёвиллет, чувствуя, как его губы немного покалывают от поцелуя. Но я дома буду где-то через час. Может, чуть меньше, если повезет.                         Ризли удивленно вскинул брови, его взгляд мгновенно стал аналитическим. Час езды отсюда – это слишком далеко для обычного посетителя клуба. Это был район элитных вилл и огромных поместий, скрытых от глаз общественности. Его подозрения, что Нёвиллет не прост, только усилились.                   – Ты где живешь? – спросил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая нотка догадки. Нёвиллет, уставший и потерявший бдительность, ответил, не подумав о последствиях.                   – Я в районе Мёдон, – произнес он, тут же понимая, что он частично проговорился, так как там в основном были виллы богатых людей и финансовой элиты. Он мысленно обругал себя за болтливость.                         – Ого! И ты так далеко ездишь сюда, но почему? – Ризли не мог скрыть своего удивления.                         – У тебя там, в Мёдоне, столько элитных клубов, которые полностью соответствуют твоему… статусу. Нёвиллет смутился и попытался прикрыть свой промах, хотя знал, что Ризли уже все понял.                         – Я приезжал сюда к своему другу, как уже говорил, Чжун Ли, он тут живет неподалеку, – объяснил Нёвиллет.                               – И когда проезжал мимо, увидел твой клуб, меня заинтересовала вывеска, а потом…                         – Он замолчал, не в силах сказать, что потом увидел Ризли. Я не знаю, что меня сюда привлекло, но я зашел и, как видишь, не зря…                         Ризли улыбнулся, и эта улыбка была мягкой, но полной глубокого смысла, который проникал прямо в душу. Он протянул руку и нежно коснулся голубой пряди волос Нёвиллета, которая упала ему на глаза.                         – Значит, это судьба, Нёви, – сказал он, подтверждая ту невероятную связь, которую они оба чувствовали. Наша встреча была предопределена.                         Они оба смотрели друг на друга еще некоторое время, потом Нёвиллет молча вышел и сел в свою машину, чувствуя себя странно облегченным, что хотя бы часть правды о его местоположении была раскрыта.                         – Я напишу, как приеду, – бросил он через окно, заводя двигатель. Ризли кивнул, его глаза сияли. Нёвиллет уже начал выезжать со стоянки, но вдруг остановился. В его голове промелькнула паническая мысль: теперь, когда Ризли знает о его статусе (или догадывается), не прекратит ли он эту «игру в тренера»?                         – Ризли? – позвал его Нёвиллет, и его голос был чуть напряжен. А наши занятия тоже прекращены?                   Ризли, услышав эту нотку тревоги и нерешительности, понял, что Нёвиллет боится, что их связь закончится, как только сойдет завеса тайны. Он прислонился к машине, его улыбка стала шире, хитрее, и он слегка наклонил голову, играя со своей загадочностью.                         – Наши занятия только начинаются, – произнес он, его голос был низким и бархатистым. Я отменил всех, кто не стоил моего времени, но не тебя, мой милый. Я ждал тебя слишком долго, чтобы вот так отпустить, и я надеюсь, что я оправдаю твое доверие в скором времени, Нёви. Поверь мне, я сделаю все, чтобы ты мне поверил.                         Нёвиллет улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней и светлой, которую Ризли видел за весь вечер. Он почувствовал невероятный прилив надежды.                         – Я тоже, – произнес он, и этот краткий ответ был больше, чем любое признание в любви. Он выехал со стоянки, чувствуя, как в его сердце поселилось спокойствие, которого он давно не испытывал.                         Дорога домой пролетела на удивление быстро. Нёвиллет парковался в гараже виллы, чувствуя приятное, здоровое изнеможение. Он поднялся в гостиную, чувствуя, что этот вечер стал поворотным моментом в его жизни. Скинув кроссовки, он сразу взял телефон. Нёвиллет сразу набрал смс, его пальцы стучали по экрану с привычной скоростью, но с новым, радостным трепетом.                   – Я приехал. Все хорошо. Спокойной ночи, Ризли. Ответ пришел мгновенно, и Нёвиллет почувствовал, как тепло разлилось по его груди.                         – Отлично, мой милый, спокойной ночи и пусть тебе приснится только хорошее. Я буду ждать следующей нашей встречи и надеюсь, она будет более продуктивной и искренней… На конце сообщения стоял смайлик, который говорил о многом.                         Нёвиллет тяжело вздохнул. Ризли не давал ему забыть о его лжи. «Более продуктивной и искренней». Он прекрасно понимал, что имеет в виду Ризли. Это было тонкое, но ощутимое давление, призыв к честности.                         Нёвиллет отложил телефон, но его мысли бешено метались. Да, ему нужно собраться и все рассказать, раскрыть свою личность чемпиона. Свою публичную жизнь и свои страхи, но это было намного сложнее сделать, чем казалось на самом деле. Особенно после того, что случилось с ним в прошлых отношениях.                         Он боялся, что правда спугнет Ризли или, что еще хуже, сделает его мишенью для новых преследований. Усталость навалилась на него тяжелым грузом, и Нёвиллет решил отложить эту сложную задачу на завтра.                   Нёвиллет тяжело вздохнул и направился в спальню, чувствуя, что завтрашний день должен стать днем решений, которые определят их совместное будущее.