Боль - это часть жизни, да?

Утро клонилось ко дню, день к вечеру. Ветер был тёплым, даже успокаивающим. Он медленно шевелил травинки, листья на деревьях, сдувал свечки возле открытых окон. Солнце почти село за горизонт, окрашивая небо неописуемо красивыми цветами. Редкие мелкие животные ушли по своим норкам, прижимаясь друг к другу по плотнее, чтобы согреться. Сверчки дополняли всю вечернюю картину своим тихим стрекотанием. Глава пика Байчжань, Лю Цингэ, шёл не спешным шагом по узкой тропинке, хмуро смотря под ноги. Сейчас большинство адептов уже разошлись в комнаты, поэтому отвлекать его никто не станет. Ладно, если бы кто и был, то всё равно просто обошёл стороной, чувствуя холодную ауру за многие тысячи ли. Идя в полной тишине, до боли приятной обстановке ─ успокоить рой пчёлок в голове не удавалось, что начинало малость раздражать. Что за мысли? Ох, лучше будет промолчать. Была б ещё такая возможность, правда..Мысли, которые сновали туда-сюда, от тревожных до счастливых, не прекращались с самого утра вчерашнего дня. Хотя, что греха таить? С их самой последней встречи. Му Цинфан, ты лекарь или губитель? На этот вопрос Цингэ хотел дать ответ сам, но у него никак не получалось. Вот вообще никак. Головой об стенку бейся, окунись в ледяную воду, подставься под удар меча ─ всё бестолку. Ничего в голову как не пришло, так и не приходило. Глава нахмурился сильнее, стиснув кулаки. Как же бесит. Бесит, что нельзя просто прийти, рассказать всё ему, выслушать отрицательный ответ или..положительный. Нет, на подобную роскошь Лю Цингэ даже не надеялся, сразу выкидывая (из без того заполненной головы) эту мысль. Его шисюн, конечно, отвергнет настолько мягко, насколько такое вообще возможно, учитывая характер. И всё равно боязно. Но молчать тоже не вариант, так? Жить в неизвестности, которая каждый час сжирала изнутри, хуже, чем быть отвергнутым. Именно таким образом рассуждал Глава пика, теряясь в собственных догадках и предположениях.

***

─ Шиди, что тебя привело ко мне в столь поздний час? ─ Лорд пика Цяньцао приподнял брови, отступая назад, давая неожиданному гостю пройти. Лю Цингэ промолчал, лишь покачав головой. Он не хотел раскрывать тому всю правду прямо с порога. Заклинатели сели за не большой столик, смотря друг на друга молча. Только Му Цинфан выглядел озадаченным, чуть взволнованным, а Цингэ неуверенным. Да, неуверенным. Очень странно и не похоже на него. Быть может, поэтому лекарь так встревожился? Обычно его шиди приходил хмурым, чаще всего взбешённым от одного немногочисленного проигрыша. ─ Шисюн. ─ резко, но тихо произнёс Лю Цингэ, смотря прямо в глаза собеседнику, который еле заметно вздрогнул от неожиданности, ─ Я тебя люблю. Идиот? Может. Все знают, что Глава пика Байчжань ─ до ужаса прямолинейный. Он не ходит вокруг да около. Если нужно что-то сказать, то скажет без колебаний, хоть сам будет неуверенно выглядить. Цинфан знал об этом как никто другой, но чтоб вот так? Пришлось даже невольно пошатнуться. Слишком много неожиданностей за эти пару минут. С одной стороны, хотелось пожалеть своего собрата, ибо тот стал выглядеть жалобно, уже ожидая отказа. С другой же, ответить взаимностью он не мог. Это выглядело бы грубовато, эгоистично, вот только правда есть правда. Принять эти чувства, значит ─ солгать. А Му Цинфан врать не любил никогда, поэтому отвечал лишь откровенно, пытаясь приподнести это мягче, чтобы не задеть другого человека. ─ Шиди, понимаешь.. ─ лекарь помялся, подбирая правильные слова, ─ Я безмерно рад, что ты не стал держать всё в себе и сказал мне на прямую.. ─ Говори как есть. ─ Я не смогу принять твоё признание. Слышали? Что-то хрустнуло? Не-а, просто ледяное сердечко чуточку треснуло. Лю Цингэ знал. Знал всё с самого начала. Но надеялся на совершенно другой исход. Он надеялся, что они смогут быть вместе, что он научится любить и будет кем-то любим. Видимо, не судьба. Не в этой жизни, не в этой вселенной. Решив более не терзать себя, смотря на виноватое личико напротив, Цингэ поднялся со своего места, идя к двери. Никто его не остановил, не окликнул. В какой-то момент захотелось пустить слезу. Чтобы она скатилась по щеке, бесшумно упала на землю, а затем высохла, словно ничего не произошло. Му Цинфан чувствовал себя виноватым напрасно. Виноват здесь только сам Лю Цингэ. Доверился, повёл себя наивно. Теперь пришлось пожинать свои плоды. Только он собрался выйти, послышался голос сзади. Тихий, не лишённый мягкости. ─ Прости. ─ Это не твоя вина. Иногда приходится принимать правду, какой бы та не была. Горькая, кошмарная на вкус, она напоминала о той же грусти или обиде, что таились в уголках сознания. Ничего поделать нельзя ─ нужно двигаться дальше. Скоро все раны на сердце исчезнут, затянутся. Появится ещё одно маленькое местечко. Жаль, но в этом местече не будет Му Цинфана.