Альянс тех, кого нет

Мы всегда были скорее чем-то вроде вынужденных сожителей, чем семьей. И чем больше времени мы проводили под одной крышей, тем больше убеждались в том, что все эти картинки в журналах про семейные праздники в дни солнцестояния - не наш удел. Тим постоянно искал новые способы всех достать своей астрологией, от "я не могу, потому что Меркурий не в той фазе" до базового "Это все потому, что она - рак". Эстер уже сама по себе была явлением жутко раздражающим каждую клетку тела своим пилообразным голосом, а уж когда начинала говорить о своих вечных переживаниях - выводила настолько, что воздух вокруг меня начинал нагреваться, пусть терпения у меня и больше, чем у наших общих прародителей. Ах да...прародители. Мать и отец отличаются безалаберностью древнего рода аристократов, у которых из забот только: "что надеть" и "куда пойти вечером". Разумеется, они плетут свои дела, чтоб снабжать нас необходимым или (в случае Эстер) не только необходимым. Однако, мы не суем свой нос в их повседневность. Потому что нам абсолютно наплевать на то, чем они там занимаются. Три месяца назад отец съехал из семейного поместья в какое-то убогое модернистское строение в центре города, чем плюнул в материнскую душу. Мы эту новость восприняли как то, что на втором этаже больше не будет его кабинета - как факт. Мать утверждала, что она сделала все возможное. В ее случае это наверняка означало "попробовала использовать свои чары", но они не сработали, потому что особенность отца в том, что его не берут никакие чары разума - это и есть его долбанный дар. Зато он неустойчив к чарам стихий и изменения. Так что , если бы нам было не все равно на их отношения - мы с сиблингами могли бы его одолеть и отомстить за разбитое сердце матери. Но зачем мстить за то, чего не было? Эстер все лето собирала по дому остатки вещей отца и отвозила их ему в квартиру, просто как жест доброй воли. А может ей нужен был повод пропасть в городе на очередном шоппинг-рауте, чтоб не сидеть в этом деревянном здании, которое ей порядком успело надоесть как любая вещь, которую носишь слишком долго. Тим не говорит об отце, не пытается говорить с матерью. Он еще больше ушел в свои телескопы и карты звездного неба, при этом перемежая это сомнительными описаниями из древних фолиантов нашей библиотеки... Мать ушла в вязание палантинов и какие-то махинации с семейным имуществом, отец пропал в центре города в новой жизни, Тим ушел в звездное небо, а Эстер - тратить семейные деньги. Наше лето прошло под завесой отчужденности и отстраненного хладнокровия, чему было логическое объяснение... Сентябрь должен был пройти также, но после двухмесячного молчания о смерти нашего одноклассника мы почему-то вдруг нашли в себе силы остаться дома друг с другом, сосредоточившись на проектах. Эстер листает журналы из пыльных архивов в нижнем ящике, куда никто уже давно не заглядывает, Тим склоняется над замусоленными чертежами звездных небес, я роюсь в семейных документах, которым нет числа...Мама ничего не выбросила от своих многочисленных родственников, включая все, что можно перенести на бумагу. Мы все еще звеняще молчаливы и даже не обсуждаем, в чем пойти 1ого октября. Мои мысли текут сквозь пожелтевшие счета от портнихи Люксы, которая, видимо, до сих пор как-то обшивает некоторых из нас...История моего рода могла бы начаться в моей голове в любой момент, но вместо практического задания я думаю только о крестах на теле моего одноклассника: шея, грудь, запястья, предплечья, живот, бедра, лодыжки...