Ддблллоогггш80о

Воля Намазу Завещание Намадзу Проект : — это СасуХина история, над которой я размышлял неделю или около того. Почему в названии есть 'Намадзу'? Ну... символ сома в японских легендах очень интересен и определённо привлекателен для меня. Хе-хе, вы поймёте. Может быть. На случай, если вам интересно, это рейтинг M. Думаю, в этом фанфике будут боль/утешение и романтика. Моё представление о СасуХине : Это произошло после победы в Четвёртой войне шиноби и гибели множества шиноби из всех Скрытых деревень. Особенно Хьюга Неджи, который пожертвовал собой, чтобы спасти своего двоюродного брата. Мне было очень тяжело писать о ней: сначала она оплакивала своего любимого двоюродного брата, а затем стала сильнее. Смерть кого-то по-настоящему близкого — в её случае члена семьи — могла сломить её эмоционально. «Воля Намадзу» по сути расскажет историю наследницы Хьюга и её будущей встречи с Учихой Саске в её приключениях. Это будет не очень красиво, ведь после Четвёртой войны ниндзя останутся последствия. Краткое содержание: Даже самые нежные и скорбящие души могут погрузиться во тьму. Хюга Хината не исключение. Отказ от ответственности: я, конечно же, не являюсь владельцем «Наруто». Только сюжет принадлежит мне. Итак, продолжим рассказ! Глава первая: Оставить всё позади Она быстро и бесшумно перепрыгивала с ветки на ветку. Всегда грациозная, юная куноичи не делала резких движений и двигалась почти как кошка. Сосредоточившись на цели, она не упускала из виду ни одной детали своими уникальными белыми глазами и с лёгкостью обходила как маленькие, так и большие препятствия. Прошло уже несколько часов с тех пор, как она снова отправилась в путь, и чем больше она забывала обо всём, что осталось в Конохе, тем спокойнее ей становилось. В мире. Хьюга Хината сейчас больше всего на свете хотела мира. В Скрытой Деревне Листа стало слишком тяжело, и она просто не могла больше это выносить. Она просто не могла. Четвёртая Великая война шиноби оставила шрамы на всех, для многих из них душевные раны были тяжелее физических — потери были велики и болезненны. Талантливые ниндзя и куноичи погибли в ужасной битве с Учихой Мадарой и Обито, а десятихвостый зверь нанёс такой урон, что не все смогли его пережить. Она пролила слёзы и до сих пор оплакивает потерю Неджи, хотя Хьюга обычно скрывают свои эмоции за маской нейтральности, которую она не может носить. Но она не была идиоткой: может, Ханаби и была маленьким клоном их отца, но Хината слышала, как та пыталась заглушить рыдания подушкой поздней ночью. Хьюга Ханаби всё-таки была человеком и маленьким ребёнком, у которого было сердце. Хината не могла вынести, когда её любимая младшая сестра плакала, и как бы она ни старалась утешить её, она просто не могла сдержать собственных слёз. Это была одна из причин, по которой она покинула Скрытую Деревню Листа. Там было слишком много воспоминаний, как хороших, так и плохих. После всего этого военного напряжения и траура эти улыбки на лицах детей и матерей, которые не потеряли членов своей семьи, начинали ранить. Больно ранить. Эти улыбки, этот смех... Хьюга Хината сошла бы с ума, если бы всерьёз не задумалась о том, чтобы покинуть это место. Иногда внутренняя сила не могла стереть с лица земли всепоглощающую печаль, и она это понимала. От этого у нее во рту оставался горький привкус, а сердце сжималось при одной мысли о безжизненных глазах Неджи. Как она могла жить дальше? Как могли они — Хьюги — так быстро прийти в себя, не показывая своих эмоций? «Да. Как они могли?» Её мысли переключились на мальчика со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами, сияющими, как чистое небо. Наруто. Хината почти нахмурилась, что совсем не вязалось с её мягкими, красивыми чертами лица. Она всегда видела в этом юноше пример для подражания, который помогал ей становиться лучше, сильнее. Узумаки был воплощением мужества и решительности, и в нём она находила желание доказать своё мастерство, превзойти саму себя и увидеть то, что находится за пределами её возможностей. Даже будучи изгоем, которого сторонились почти все в деревне, он всё равно сумел стать героем, в котором они нуждались. Его боготворили и любили. Любили. Хинате хотелось посмеяться над этим. Как долго она любила его и восхищалась им, пока не поняла, что он не может ответить ей взаимностью? Как долго она... Она остановилась и замерла, опустив глаза. Неужели она так и не смирилась с тем, что у белокурого джинчуурики уже есть другая женщина? Похоже, забыть его оказалось сложнее, чем она думала, даже несмотря на то, что им внезапно поручили вернуть её в Конохагакуре после её исчезновения. Хината знала, что для того, чтобы такие сильные чувства, как настоящая любовь, угасли, нужно время. Но она должна была попытаться. Должна была. Она хотела этого. Это была одна из причин, по которой она решила покинуть деревню, и она не отступит от своего решения, чего бы ей это ни стоило, даже если это будет означать, что её внесут в их книгу Бинго. Вздохнув, она активировала Бьякуган и просканировала местность. Лес, по которому она шла уже несколько часов, был полон жизни и звуков: пения птиц, шуршания бурундуков и многого другого. Она очень гордилась тем, что расширила возможности своего кеккей генкая, который помог ей обнаружить потенциальные угрозы, такие как бандиты и шиноби. Довольная, Хината деактивировала Бьякуган и прыгнула к озеру, чтобы приготовить обед. Некоторое время спустя в воздухе распространился восхитительный запах жареной рыбы, который мог бы превратить самого бессердечного человека в голодное животное. Хината, сидя на земле, точила свой кунай, не сводя глаз с еды, хотя и выглядела немного задумчивой. Были вещи и воспоминания, которые она не могла так просто вычеркнуть из памяти. Они навсегда стали частью её самой и никогда не исчезнут. «Никогда», — тихо пробормотала Хината, беря рыбу. Она подула на него. Когда в последний раз она переживала из-за смерти кого-то настолько близкого ей? Это причиняло сильную боль, словно соль на ране, и эта рана... заживёт ли она со временем? Хюга Хината испытывала настоящую душевную боль, которая вызывала у неё пугающие реакции: около трёх недель назад, ранним утром, у неё случился первый приступ паники, и она обнаружила, что не может дышать. Её сердце бешено колотилось, было трудно дышать... Наследница впилась пальцами в свою пышную грудь, борясь с желанием позвать кого-нибудь. Даже без использования Бьякугана она знала, что все ещё спят, а значит, ей придётся пройти через это в одиночку. Так же одиноко, как и сейчас, без Неджи. Он бы знал, что делать, он бы оставался с ней, пока она не успокоится, и его белые глаза светились бы от постоянного беспокойства, которое он испытывал с тех пор, как перестал винить и ненавидеть Главный дом. Он бы знал... Хината напомнила себе, что нужно вдохнуть и выдохнуть. Медленно. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на самых радостных и прекрасных моментах, которые она пережила со своими бывшими товарищами по команде. Киба и Сино тренировались с ней и напоминали ей, что нужно набраться терпения, пока она совершенствует свои навыки. Киба прикидывался идиотом, чтобы рассмешить её, а Сино лишь качал головой. Акамару запрыгивал на неё, чтобы радостно облизать её лицо, и она безудержно смеялась, пока у неё не начинал болеть живот. «Улыбнись, Хината. Ты ещё красивее, когда улыбаешься». Слова Кибы заставили её покраснеть, и она, как всегда, скромничая, назвала его глупым, а он рассмеялся. Его клыкастая улыбка поначалу всегда немного пугала, но после того, как она провела какое-то время с ним и Акамару, Хината научилась его не бояться. Рядом с ним и Шино она даже чувствовала себя в безопасности. Когда её дыхание стало ровнее, а сердцебиение немного замедлилось, на её лице появилась лёгкая улыбка. Это сработало — слова и улыбка Кибы сработали. «Киба-кун...» Она представила его лицо и улыбку. Ей так нравилась его дружелюбная улыбка... «Спасибо. Ты мне помог». Но это мог быть и Неджи. Она надеялась, что это мог быть он. Довольно громкий 'Крак' звук насторожил её, и она быстро вытащила кунай из-под куртки. Бьякуган кружился вокруг неё, готовый поразить любого, кто потревожил её покой. Нигде поблизости или дальше не было видно ни души, ни следа чакры, ничего. Она была совсем одна, так что же могло... Она опустила взгляд на свою тарелку. Палочка для еды, которую она сосала, чтобы уловить рыбный аромат, была разломана пополам, в то время как другая все еще висела в ее стиснутых зубах. О, так она позволила горечи взять верх над эмоциями и разумом, не осознавая этого. Это было нехорошо. Вздохнув, Хината сжала и разжала кулак. "Успокойся", - легкомысленно увещевала она себя. Если она будет злиться, когда к ней приходят такие воспоминания, это ей никак не поможет, и если она не научится контролировать себя, то всё может обернуться для неё плохо, как только она окажется в городе или в толпе людей. Если это воспоминание вызвало у неё такую реакцию, то что может вызвать у неё оскорбление, когда она в следующий раз войдёт в город? Эти эмоции становится всё труднее сдерживать. Вернувшись на дорогу, Хината заставила себя перестать думать о Конохагакуре и его воспоминаниях и сосредоточиться на целях, которых она решила достичь. Другими мотивами, укрепившими её решимость покинуть деревню, были также желание проложить свой собственный путь, пройти его до конца и освоить новые формы дзюцу. После второго приступа тревоги тренировки Хьюга стали действовать ей на нервы, и это вынудило её отменить тренировку с Ханаби. Ещё более удивительным и пугающим было то, что Хината в гневе закричала на сестру, всё ещё находясь под действием Бьякугана. Она никогда не повышала голос, никогда. Однако шокированный и обиженный взгляд, которым её одарила Ханаби, подтвердил её опасения. Хинате было невыносимо видеть, как её младшая сестра боится за неё. Прекрасная куноичи избегала пустыни и Сунагакуре как чумы. Даже несмотря на то, что теперь она была в хороших отношениях с Казекаге, она не могла позволить себе быть замеченной в деревне, которой правил человек, так тесно связанный с Наруто. Гаара наверняка предупредил бы нового Хокаге о ней, и вскоре ниндзя Конохи загнали бы её в угол и силой вернули в их деревню. Нет, она не могла позволить себе попасться сейчас, после того как приложила столько усилий, чтобы уехать от друзей и семьи. Ей было очень больно уезжать и заставлять друзей и семью беспокоиться о ней, но на этот раз Хьюга Хината впервые подумала о себе и не стала обращать внимание на мнение других о своём решении. Каждый иногда должен быть эгоистом, Хината-сама. Каждый. Даже ты. Неджи говорил с ней как человек, у которого есть опыт в таких делах. Эгоизм проявляется, когда ты чувствуешь себя безнадежно одиноким и беспомощным до такой степени, что тебе просто хочется исчезнуть с лица земли и никогда не возвращаться. Это горькое чувство, которое никому не хотелось бы испытывать. Впервые Хината захотела быть эгоисткой и подумать о себе. Она конечно причинила боль Шино и Кибе своим уходом, но кого она обманывает? Она не могла обмануть никого, особенно себя. Неджи был мёртв, и он был не единственным, кто отдал свою жизнь в этой кровавой войне. «Ты наконец-то признал меня в свои последние мгновения, отец? » На самом деле никто бы ей не ответил. Больше нет. К закату Хината решила ещё немного побегать. Какой смысл отдыхать, если разум её не слушается? Она всё ещё думала об ужасах Четвёртой войны шиноби и о том, сколько жизней она унесла самым жестоким образом, — и о своём покойном отце. Хината почему-то не могла перестать думать об этих белых, безжизненных глазах, которые принадлежали и Неджи, и её отцу. Сначала она плакала по ночам, и чем больше она об этом думала, тем сильнее в ней рос неведомый гнев, который в конце концов вырвался наружу. Иногда она выбиралась из поместья Хьюга и летала над крышами, чтобы где-нибудь отдохнуть, но так и не могла уснуть. Уставшая и беспокойная, Хината скрывала своё разочарование за улыбкой, которой она одаривала своё прекрасное лицо, чтобы скрыть всё это... но она-то знала, что к чему. Шино и Киба знали её лучше, чем кто-либо другой. Они видели в Хинате признаки, которые не могли их обмануть, и, к сожалению, она не хотела говорить им, что случилось. Она не могла заставить себя рассказать им, она просто не могла. Будучи Хинатой, она не стала бы беспокоить своих товарищей по команде своими «проблемами». Поэтому она приняла решение сама и собрала всё необходимое. Затем она ушла. И она знала, что причинила боль всем, кто о ней заботился. На этот раз... на этот раз ей было всё равно. «Что ты имеешь в виду, говоря "Хината ушёл" ?!» — громко воскликнул Узумаки Наруто, широко раскрыв глаза и недоверчиво глядя на Годайме Хокаге. «Цунаде... ты уверена, что не ошибаешься ?» Атмосфера в офисе была напряжённой и наэлектризованной, поскольку Цунаде была объектом пристальных взглядов, в основном со стороны товарищей Хинаты по команде. Она вызвала Абураме Шино и Инузуку Кибу всего полчаса назад, чтобы сообщить им об уходе их друга, и их реакция была мгновенной: она терпела крики Кибы, полные боли и отчаяния, она видела, как его лицо искажалось, словно мир снова рушился, несмотря на ярость последней войны шиноби. Шино был немного более сдержанным, но его тело говорило само за себя: сжатые челюсти, суровое выражение лица и то, как он подался вперёд, словно хотел схватить Хокаге и встряхнуть её, — всё это не могло быть ложью. Цунаде опустила взгляд и задумалась, не обращая внимания на панические бормотания Наруто. Она со сжавшимся сердцем вспомнила слова Хьюги. «Цунаде-сама, у меня есть просьба, которую я хотел бы, чтобы вы выслушали и удовлетворили». Никакого заикания. И этот холодный, уверенный голос, который она всегда слышала таким мягким и добрым... это было странно и тревожно. Ещё более тревожно было то, что Хьюга Хината стояла перед ней с высоко поднятой головой, неподвижная, как статуя. Её глаза, которые всегда выдавали её эмоции, теперь стали жёсткими и утратили свою доброту. Цунаде потребовалось больше пяти минут, чтобы осмыслить то, что только что сказала юная куноичи, пристально глядя на неё. Странно. Сколько бы раз Хокаге-госпожа ни призывала Хинату, Кибу и Шино, она описывала наследницу Хьюга как очень добрую и милую женщину с чистым сердцем. Она отличалась от других членов своего клана — и от своей кузины тоже — и была из тех, кто не осуждает других, — качество, которым сейчас обладают очень немногие шиноби. Многим это могло показаться слабостью, но для Цунаде это была сила, которую никто не должен недооценивать. Но теперь эта исходящая от неё холодность была... «Бабушка Цунаде, ты меня слушаешь? Нам нужно...» — Наруто. Заткнись, — строго сказала старшая блондинка. Это не остановило Джинчурики, и он с силой ударил кулаками по столу, сверкая голубыми глазами от гнева. ''Нет ! Ты слушаешь меня, так что дай мне руководить—'' Большинство из тех, кто был здесь, ахнули от неожиданности, когда Цунаде практически разбила Наруто о свой стол — как ей удалось так плавно и быстро подняться со стула, было выше их понимания, но, опять же, этого и следовало ожидать от такой могущественной Саннин. Леди Цунаде, стоящая теперь перед растерянной толпой, посмотрела на разъярённого Наруто сверху вниз с суровым выражением на своём красивом лице и одним из самых холодных взглядов, которые они когда-либо видели. Она по-прежнему прижимала его голову к полу, и вид у неё был крайне взбешённый. Харуно Сакура, которая не раз видела гнев своей госпожи, разрывалась между желанием броситься на помощь товарищу и стремлением дать Цунаде выговориться, пока та не успокоится, — а это наверняка заняло бы какое-то время и потребовало бы бутылку саке. Она не могла сдержать лёгкой дрожи, наблюдая за происходящим, застыв на месте. Атмосфера и так была напряжённой и тяжёлой, но внезапно стала почти невыносимой, когда госпожа Цунаде резко выпалила: Даже Хатаке Какаши был достаточно умён, чтобы медленно отступить, а Нара Шикамару больше не чувствовал себя ленивым, когда они оба содрогнулись от тёмной ауры, исходящей от их лидера. Её голос был холодным и резким. ''Ты что, не слышал меня, парень? Я сказала: заткнись. А теперь слушайте все очень внимательно.'' Она медленно подняла голову и холодно посмотрела на остальных, которые стояли неподвижно и ждали продолжения. Её проницательный и суровый взгляд в первую очередь остановился на Кибе и Шино, которые, казалось, были готовы выбежать из комнаты и покинуть Коноху в поисках своего пропавшего товарища по команде. "Никто не никуда собирается", - резко прошипела Цунаде. "Никто и не думает о том, чтобы куда-нибудь пойти. Особенно вы трое. " Она подчеркнула свои слова, применив силу в ноге, чтобы удержать Наруто, который застонал от боли под ногой Хокаге, пригвоздив его к раскалывающейся земле, и убийственно уставилась на Кибу и Сино. «Хьюга Хината не предавала деревню и не сбегала в поисках власти, как это сделал Учиха Саске в прошлом, если вам интересно. Она ушла по собственному желанию». Эта информация должна была их успокоить, но Цунаде знала, что это затишье перед бурей. И ей не пришлось долго ждать, прежде чем болтун под ней начал возмущаться. «Ты думаешь, мы будем стоять здесь, как послушные псы, и ждать, пока она решит вернуться?» Он вцепился пальцами в землю. «Ты ошибаешься, бабуля Цунаде!» "Наруто, ты думаешь, я действительно даю тебе выбор?" - угрожающе прорычала она, ее глаза сверкали от едва сдерживаемого гнева. "Последнее, что я хочу услышать из твоих бесконтрольных уст, это то, что ты хочешь пойти за Хьюгой Хинатой и вернуть ее, не зная, почему она ушла, как ты сделал с предателем Учихой Саске.Джинчурики вздрогнул от её слов, но она не обратила на это внимания. «Ты не покинешь эту деревню, чтобы преследовать её. Я запрещаю тебе это делать». «Но... но почему?» — растерянно пробормотала Яманака Ино. «Хината-тян не из тех, кто внезапно делает что-то подобное, должно быть, что-то случилось!» Да. Что-то произошло. «Ты... хочешь покинуть деревню?» Цунаде была поражена. Хьюга Хината лишь кивнула, такая же холодная, как Хьюга Неджи, когда он был ещё жив. Она не стала говорить о причинах, которые побуждали её покинуть этот кабинет, эту деревню. Скрытый Лист. Безмолвная, как тень, наследница Хьюга просто стояла и ждала, когда Хокаге придёт в себя после шока. В её лавандовых глазах не отражалось никаких эмоций — и это начинало всерьёз пугать Цунаде, — а пухлые губы были сжаты в мрачную линию. «Бесстрастная» и «мёртвенно тихая» — эти прилагательные не подходили юной куноичи, и Саннин не могла не задаваться вопросом, почему Хьюга ведёт себя так нехарактерно. Это было больно. При виде того, как с её лица исчезли доброта и жизнерадостность, у Цунаде ёкнуло сердце. Это было больно. Она не могла вынести эту холодность, которую видела на лице этой конкретной куноичи — тем не менее, Хинаты. Она выглядела так, будто... закрылась. Она излучала холодность, которая ей не шла и поглощала её обычное тепло, не оставляя ничего, кроме этой жёсткой и пугающей стоической манеры поведения. Это была Четвёртая война шиноби ? Неужели до неё наконец-то дошло ? «Можно спросить, почему, Хината?» Цунаде поставила локти на стол и подпёрла подбородок руками, внимательно наблюдая за куноичи. Она даже не пошевелилась. ''Что вы об этом думаете, госпожа Цунаде?'' Её голос был таким холодным, таким... Хьюга. Саннин глубоко вздохнула и с трудом сдержалась, чтобы не вскочить со стула, не схватить Хинату и не вывести её из этого состояния. «Хорошо, я думаю... это совершенно неожиданно с твоей стороны». Между ними повисла долгая тишина, прежде чем старшая куноичи мрачно продолжила, и её карие глаза внезапно наполнились грустью. «Нет таких слов, которые были бы достаточно сильными, чтобы описать ужасы Четвёртой войны шиноби, и я сама удивляюсь, как мы могли впасть в такое безумие. Учиха Мадара, Учиха Саске... мы потеряли так много». Мы уничтожили друг друга, развязав войну, и последствия этого ужасают. Хината, — Цунаде слегка нахмурилась, глядя на Хьюгу. — Возможно, мы и выиграли войну, но мир остаётся опасным и неизведанным с тех пор, как эти безумцы обрушили на нас всё это. Если ты решишь уйти, ты окажешься в хаосе. Если ты решишь уйти, Наруто сделает всё, чтобы вернуть тебя в Коноху. К её огромному удивлению, Хината сохраняла невозмутимость. Всякий раз, когда речь заходила об Узумаки Наруто, она мило краснела и запиналась, как любая девушка, которая серьёзно в кого-то влюблена. На этот раз она была невозмутима. "Да. Я знаю это больше всего на свете, леди Цунаде". В ее голосе слышался некоторый сарказм. "Наруто всегда выполняет свои обещания, как хороший шиноби, которым он и является, я прав? Это его ниндо. Восхитительно, глупо восхитительно ..." Никакой реакции. "Но он не будет преследовать меня, как это было с Учихой Саске ". «О ? Как ты можешь быть в этом так уверена ?» Цунаде вызывающе посмотрела на Хинату. "Потому что", - вены начали проступать на висках Хинаты, когда она пристально посмотрела на Хокаге. "ты женщина чести. Ты останешься верна своему слову". Наруто бы не понял. А может, и понял бы. Смерть Джирайи была болезненной для него и для всех, кто был близок с покойным извращенцем Саннином, но Хюга Хинате пришлось пережить гораздо больше: она видела, как её двоюродный брат пожертвовал собой, чтобы спасти её жизнь, в то время как она была готова отдать свою, чтобы защитить Наруто от смертоносных шипов, которые пронзили бы её, как масло. Должно быть, это оставило неизгладимый след в её сознании. Такое ужасное зрелище наверняка нанесло непоправимый ущерб. Нет. Он не мог этого понять. Джирайя не был Неджи. Для Хинаты Джирайя был просто ещё одним саннином, и всё. «Ты останешься верен своему слову». «У Учихи Саске была цель, когда он ушёл и предал тебя», — сказала Цунаде. «Но Хьюга Хината — не Учиха Саске, и причины её ухода из Конохи не связаны с местью или чем-то подобным. Она не предавала тебя, она ушла, потому что ей нужно было уйти». К сожалению, я не буду раскрывать причины, которые она рассказала мне перед своим отъездом, и никто – и я говорю, никто – не пойдет против моих приказов. Это будет твоим единственным предупреждением. - Ее взгляд потемнел. - Первый, кто не подчинится моим приказам, будет заключен в тюрьму до тех пор, пока я не решу его отпустить. "Леди Цунаде, вы не можете быть серьезной!" - изумленно фыркнула Сакура. Какаши подошел к Хокаге, удивленно нахмурив брови. "Леди Цунаде", - осторожно начал он. "Вам не кажется, что это слишком грубо? Конечно, никто не пойдет против ваших приказов, но... Кибе это надоело. Он уже собирался шагнуть вперёд, когда Шино положил руку ему на плечо, удерживая от прыжка на Хокаге. Он не стал сопротивляться другу и высказал всё, что думал, о старшей женщине. «Ты издеваешься, Какаши-сенсей?» — сердито прорычал он. «Дело не в этом куске дерьма Учихе, мы говорим о Хинате!» Он не обращал внимания на сердитые взгляды Сакуры и Ино и смотрел на Цунаде с неприкрытым беспокойством и гневом. «Должно быть, она в таком состоянии, что ей нужна наша с Шино помощь. Мы должны немедленно отправиться за ней и вернуть её в Коноху!» Я сдержу своё слово. "И что ты будешь делать, когда найдешь ее, Инузука?" - требовательно спросила Цунаде, повысив голос по мере того, как в ней разгорался гнев. Что ты будешь делать, если заставишь ее вернуться с тобой против ее желания? Пойдете ли вы против ее воли, потому что она, наконец, впервые решила быть эгоисткой и для своего же блага? Если она оставила вас, это было ради ее здравомыслия ! Если она оставила все позади, то это было сделано для выздоровления ! " Это, похоже, немного ошеломило Кибу. И почти всех остальных. ''В-выздоровление...?'' Я сдержу своё слово. Я человек чести. Выздоровление. Это было то, чего Учиха Итачи желал своему младшему брату перед тем, как тот смог бы спокойно покинуть этот мир, но Саске ещё не выздоровел. Что-то мешало ему открыться этому идиоту и розоволосой куноичи, и он не мог понять, что именно. Дело было не в том, что он снова стал шиноби Конохагакуре, хотя это причиняло ему такую боль, что он был готов безжалостно убивать. Он по-прежнему страстно ненавидел деревню, но не знал, что делать. Я убил Итачи. Я убил Мадару и Обито. Но был ли он доволен? Он совсем не чувствовал умиротворения. Он ощущал пустоту, холод и одиночество. Не то чтобы он скучал по этой идиотской фанатке Карин и её перепалкам с Суйгецу, но каждый раз, когда он думал о последних словах Итачи, в его груди нарастало это раздражающее чувство неудовлетворённости. Жить ? Как он мог жить, когда всё, что было ему дорого, либо забрали, либо полностью уничтожили ? Это была чистая ирония. Он фыркнул. Карин была бы разрезана пополам, если бы заговорила с ним о том, чтобы вместе возродить его клан, так что об этом не могло быть и речи. Это было его целью, когда он ещё был шиноби Конохи, но с годами она несколько изменилась. Помимо восстановления имени Учиха, он поклялся уничтожить деревню и старейшин, виновных в резне Учиха. Их отвратительные манипуляции наконец-то были раскрыты, и Саске никогда ещё не испытывал такой жажды крови. Коноха должна была заплатить за то, что они сделали. Но Узумаки Наруто всегда срывал его планы. Например, он практически заставил Саске вернуться в ужасную Коноху с той отвратительной глупой улыбкой, которую Саске возненавидел. «Всё не вернётся на круги своя, идиот. Никогда. Не заблуждайся, моя ненависть к этой деревне не угаснет, пока я жив». — Верно подмечено, придурок, — мрачно пробормотал Саске. Это правда. Глава 1 из 8 Далее »Воля Намазу Примечание автора 1: Здравствуйте, я в шоке. Я и не знал, что фандом «Наруто» настолько популярен! Поверьте мне, я был удивлён, когда увидел эти первые отзывы и тех, кто добавил «Завещание Намадзу» в список избранного и подписчиков. Честно говоря, спасибо вам! Я сделаю всё возможное, чтобы обновить следующие главы. Примечание автора 2: Если у вас есть вопросы по сюжету, не стесняйтесь задавать их в отзывах. Я отвечу, но без спойлеров! Глава вторая: Измельчённые листья В поместье Хьюга царила тишина. Тишина и холод, которых не было бы, если бы Хината согревала всё вокруг. Хьюга Ханаби слегка дрожала, лёжа в постели, и чувствовала себя совсем не хорошо. Как и следовало ожидать от её непривычно резких слов, старшая сестра сделала то, что делала в последнее время, — исчезла. И, честно говоря, Ханаби чуть не впала в ступор, когда эта новость дошла до всех, кто беспокоился о Хинате. «Она ушла, Ханаби-сан. Хината... ушла». «Ушла» не означало «умерла». В глубине души она всё ещё лелеяла надежду, что Хината где-то в мире шиноби и ей больно. Даже если Ханаби не была самой внимательной сестрой, она начала пристально наблюдать за Хинатой. С тех пор как они вернулись с войны, в которой победили, старшая сестра менялась медленно, но заметно. Всё началось с коротких ответов и резких кивков вместо привычных всем добрых слов, в ответ на которые Ханаби иногда позволяла себе слегка улыбнуться, прежде чем снова стать невозмутимой. Шли дни, и короткие ответы превратились в резкие слова, произносимые её привычным мягким голосом. Такая резкость и сарказм в её тоне были настолько непривычными и резкими, что Ханаби чуть не отшатнулась от Хинаты. Чуть не. Наследница, казалось, не заметила своей вспышки гнева и продолжила свой путь, не обращая внимания на потрясение, которое испытала её младшая сестра. Ханаби почувствовала, как дрожит под одеялом, и зажмурилась. Она тоже дрожала, когда Хината кричала на неё. Ты никогда не кричала, Анеки. Что случилось? Когда утренние лучи солнца осветили комнату, мысль о том, чтобы встать и пойти на собрание, организованное старейшинами Хьюга, уже не казалась ей привлекательной. Не было никаких сомнений в том, что они наверняка будут говорить о побеге Хинаты из клана и деревни и попытаются лишить её титула наследницы и передать его Ханаби. Несколько лет назад это было одним из её главных приоритетов, поскольку её навыки были более ценными, чем навыки Хинаты, но теперь... ей было не так интересно управлять кланом Хьюга. Быть главой клана — это тяжёлая и почётная обязанность, которую их отец выполнял уверенно и мудро, хотя и был немного суров и строг во время их совместных тренировок. Но он всегда был для неё примером, как и её старшая сестра. Управлять кланом Хьюга, вызывать восхищение своими выдающимися способностями, быть любимицей отца — всё это стало таким скучным. Таким бесполезным. После этого ничего не вернётся в норму — она не могла вернуться в норму после смерти Неджи и их отца. Нет. После этого Ханаби уже не могла вернуться к нормальной жизни. Ужасы войны унесли жизни её двоюродного брата и отца несколько недель назад, и теперь настала очередь Хинаты исчезнуть, оставив свою дочь, похожую на отца своей стойкостью, совсем одну. Из-за такого предательства у неё остался неприятный привкус во рту и зияющая дыра в груди, потому что впервые в жизни Хьюга Ханаби хотела выплеснуть все эмоции, которые копились внутри. Мысль о том, чтобы закричать от боли, никогда ещё не казалась ей такой привлекательной, такой заманчивой — просто чтобы посмотреть, как все отреагируют на её вспышку гнева — все, включая её идиотского напарника Конохамару. Ей хотелось увидеть, как на суровом и бесстрастном лице Хьюга проявятся чувства, все виды чувств, просто чтобы понять, действительно ли они смирились с Хьюга Хиаши и Хьюга Неджи. Ей хотелось увидеть, если… Она хотела узнать, люди ли они. Как и Хината. «Мы, Хьюга, всегда скрываем свои эмоции за суровой маской. Однако только от вас зависит, сможете ли вы сделать её несокрушимой». Тогда Ханаби поклялась никогда не показывать своих эмоций. Она считала, что это признак слабости, который её сестра носила с собой, и, как любимица семьи, смеялась над этим. Конечно, это снова доказало её неправоту. В очередной раз. Проявление слабости было своего рода проявлением силы, чего Ханаби и её отец не поняли бы. И какой же сильной она была! Смелость Хинаты, бросившейся на Пейна, чтобы защитить этого презренного Узумаки Наруто, была глупой, но вдохновляющей. Если бы на её месте была Ханаби, стала бы она сражаться с монстром и рисковать собственной жизнью ради человека, которого она не считала ни другом, ни знакомым, как Хината? Смогла бы она стоять на своём и сражаться, как Хината? Ханаби ещё многому предстояло научиться у своей сестры. Очень многому. Стук в дверь отвлёк её от мрачных мыслей, и она просто перевернулась на спину. «Что такое?» — строго спросила она, глядя в потолок. «Ханаби-сама, к вам пришли», — тихо произнёс голос слуги. Она слегка нахмурилась. Кто-то ? В такое время? «А это кто такой? » «Узумаки Наруто, Ханаби-сама». Что?.. Юная Хьюга быстро села, её белые глаза расширились от удивления. Что он здесь делал? Впервые Наруто встретил Хьюгу Ханаби на похоронах Третьего Хокаге. И какое впечатление она на него произвела? Холодная. Стойкая. Так не похожа на свою сестру. Это было недолго, но он запомнил её лицо и слова. Он вздрогнул, глядя на ухоженный сад поместья Хьюга, чтобы занять себя чем-то, пока избалованная девчонка не соизволит показаться ему на глаза. Он никогда здесь не был и не испытывал желания прийти. Хината, может, и была одной из его самых близких подруг в Академии, и он заботился о ней, но с тех пор, как она призналась ему в любви, между ними возникло какое-то напряжение. Наруто мучительно не понимал, что она на самом деле к нему чувствует, и ему всё ещё не хватало смелости встретиться с ней лицом к лицу, потому что он боялся, что нежная куноичи не выдержит и расплачется. После последних событий Четвёртой войны ниндзя он осознал, что пренебрегал Хинатой, сосредоточившись на Саске и Сакуре. Было ли это сделано намеренно или нет, он не мог сказать, но он знал, что по какой-то причине просто не может смотреть ей в глаза. Она добровольно пожертвовала собой, чтобы спасти его, — на самом деле дважды. Дважды. Она убедила его, когда он был на грани отчаяния, всего через несколько секунд после того, как Неджи произнёс свои последние слова, преследуемый насмешливыми словами Учихи Обито, и он был безмерно благодарен ей. Но после этого он больше не видел Хинату. Не то чтобы она его избегала — это он её избегал. Кто-то мог бы сказать, что его мучает чувство вины из-за смерти её двоюродного брата, а кто-то — что он не может извиниться за Неджи. Были ли они неправы ? Наруто вздохнул, закрыв глаза от боли. В очередной раз он показал себя ужасным другом для Хинаты. Никто не должен так игнорировать и отмахиваться от такой доброй и замечательной девушки, как Хината. Ужасно, ужасно, ужасно... «Узумаки Наруто». Голос вывел его из транса, и он опустил взгляд. Младшая Хьюга стояла перед ним, и её большие белые глаза смотрели на него с любопытством и той холодностью, к которой он привык. Он чуть не подавился именем своего покойного друга и прикусил губу. Внезапно атмосфера стала тяжёлой, невыносимой. Дело было не в том, что Наруто боялся Ханаби, одного её присутствия было достаточно, чтобы он чувствовал себя не в своей тарелке, а в том, что он не знал, что ей сказать. Это заставило его задуматься, зачем он вообще пришёл с пустыми руками и без продуманных слов, которые могли бы хоть как-то утешить младшую сестру Хинаты — как будто она действительно нуждалась в утешении от него из всех людей. Он чувствовал, что ему трудно подобрать слова. Даже Ханаби поняла это по его расстроенному лицу, поэтому она просто смотрела на него и терпеливо ждала. Она всё ещё не понимала, что он здесь делает, но надеялась, что он расскажет что-то стоящее её внимания — если это как-то связано с её сестрой, она будет слушать, пока он не закончит. Она бесстрастно наблюдала, как он довольно громко сглотнул комок в горле и почесал затылок, не поднимая глаз. Прошло не меньше двух минут, прежде чем он открыл рот. — Что я могу сказать, Ханаби-сан? Её белые глаза расширились от недоверия. «Простите?» Она была ошеломлена. Он глубоко вздохнул. ''Что я могу сказать?'' — повторил он. ''Прошло уже несколько дней с тех пор, как Хината-тян ушла, и... я уже ничего не понимаю. Мне показалось, что меня ударили под дых, когда бабушка Цунаде сообщила эту новость. Сильно. Она была такой холодной и смертельно серьёзной, что это... беспокоило меня. Потому что я этого не ожидала — никто этого не ожидал, и теперь я поняла, каким ужасным другом я была для неё. Ханаби просто смотрела на него, потеряв дар речи. ""О чём она думала? Страдала ли она от потери Неджи в тишине, в одиночестве, без чьей-либо поддержки? Ты тоже плакала во сне, Ханаби? Я-я…"" Его дыхание стало неровным и прерывистым. Но юный Хьюга просто смотрел на него, дрожа от боли и чувства вины, которые теперь были очевидны. «Она никогда ничего не говорила. Она молча страдала, и потому что это Хината-тян, она... мне больно от того, что я наконец всё понял!» — громко воскликнул он. «Ш-она всё время такая тихая, и с тех пор, как война закончилась... я думал, что смогу набраться смелости и поговорить с ней и...» «Но ты этого не сделал», — возразила Ханаби. Наруто посмотрел на неё сверху вниз с угрюмым выражением лица. Она нахмурилась. «Ты не искал моей сестры как друга. Ты не был рядом, чтобы утешить её как друг.» В этот момент Ханаби поняла, что этот комок в груди связан с гневом, и пристально посмотрела на джинчурики прищуренными глазами. «Может, у меня и не так много друзей, как у Хинаты, но знаю ли я вообще, что такое дружба?» Я иногда задаюсь этим вопросом, но кое-что я понимаю, даже слушая твою глупую болтовню. — Ханаби подошла к нему, не обращая внимания на то, что он отпрянул от неё, словно испугавшись, и остановился всего в нескольких сантиметрах от неё. Кем был этот мужчина, стоявший перед ней? Из того немногого, что она знала об Узумаки Наруто, следовало, что несколько лет назад он был тем самым крикуном, которого возненавидели все жители деревни по причинам, которых он сам не мог понять в детстве. Он был сосудом для печально известного Девятихвостого зверя, известного как Кьюби, который по причинам, которые она до сих пор не могла понять или признать, прославился своими действиями в отношении Казекаге и помощью в его возвращении. Он был тем шиноби, который ни с того ни с сего поклялся защищать всех, даже если ему придётся погибнуть в бою. Он был тем человеком, глупым и шумным, которого один из Саннинов тренировал, чтобы с годами он стал сильнее и смог противостоять Акацуки. Он был тем человеком, который, несмотря на собственное самообманчивое заблуждение, поклялся своему товарищу по команде, что вернёт Учиху Саске в Коноху, даже если тот предатель. Он также был тем человеком, который победил Учиху Обито и Учиху Мадару. Ханаби иногда втайне восхищалась этими поступками, но никогда бы в этом не призналась. Но если серьёзно... если серьёзно… Хината не могла бы полюбить такого, как он. Между её трудолюбивой старшей сестрой и этим отвратительным блондином было так много различий, и, если быть до конца честной, Ханаби начинала злиться на Узумаки Наруто. Глядя в его большие голубые глаза, она начала подсчитывать, сколько раз Хината говорила о нём, защищала его от её оскорблений с такой уверенностью в глазах и голосе, и не могла не думать, что он того не стоит. Он не стоил того, чтобы тратить на него время — больше. Всё это время после окончания войны Ханаби внимательно наблюдала за тем, как её старшая сестра общается с другими людьми. Она молчала и иногда жалела, что не может помочь ей двигаться дальше, как это сделали Хьюги, но всегда отступала, потому что Хината натягивала эту мягкую улыбку на лицо и говорила, что с ней всё в порядке. Её глаза лгали, её улыбка лгала, её слова лгали — всё в ней кричало о лжи с тех пор, как умерли Неджи и её отец ! А он — этот Узумаки Наруто... он... На висках Ханаби вздулись вены, когда она сердито зарычала на блондинку. ''ТЫ. НЕ БЫЛА. ТАМ. ЧТОБЫ. УТЕШИТЬ ЕЁ!'' После первой вспышки гнева воцарилась унизительная тишина. Она продлилась не больше четырёх секунд, после чего последовала вторая. "И Ками знает, что Хината оценила бы – полюбила – если бы ты пришел сюда, чтобы поговорить с ней, заставить ее улыбнуться – утешить ее !" - крикнула она, сжимая в кулаках его дурацкую оранжевую рубашку. - Но ты не появился, никогда! В течение нескольких недель я наблюдал , как она увядает , не имея возможности ее вылечить , и мне было больно видеть , что ничего из того , что я бы сделал , не сработало ... и из - за чего ? Потому что их смерть была слишком тяжёлым испытанием для неё, для меня ! Отец, Неджи... они были для нас всем ! Они были нашей семьёй ! Ты не заслуживаешь её слёз, ты не заслуживаешь её дружбы, ты... '' она сделала несколько вдохов, прежде чем продолжить, её мощный Бьякуган всё ещё был активен от гнева. ''Ты не заслуживаешь любви моей сестры, Узумаки !'' Чёрт. Как же приятно. «Ты права: ты ужасный друг! Если бы ты был хорошим другом, ты бы всё время был здесь и пытался помочь ей, а не пытался восстановить дружбу с предателем, который даже не хочет, чтобы ты был рядом! Если бы ты был хорошим другом, ты бы каждый день оставался с ней и пытался заставить её улыбнуться, как ты всегда делал в прошлом!» Если бы ты был таким хорошим другом, ты бы загладил свою вину перед ней, почтив память Неджи и напомнив ей, каким хорошим другом был для тебя наш двоюродный брат, и, может быть — может быть... она бы до сих пор была здесь, улыбалась и была бы той Хинатой, которую я так люблю! Ты предпочёл проводить время с предателем Учихой Саске, а не с Хинатой — неужели она была тебе так противна? Была ли она действительно твоим другом? Считал ли ты её таковой? Где ты был всё это время, Узумаки ? Где ты был, герой Конохи ? А ? Ответь мне !'' Но он этого не сделал. Он всё равно не смог бы. Узумаки Наруто не нашёл, что сказать вслух, и Ками, Хьюга Ханаби была права. Каким другом он был для Хинаты? Немигающим взглядом уставившись в сердитые белые глаза юной куноичи, Наруто не мог собраться с мыслями. Хината ушла. Она ушла, и, когда он подумал об этом, ему стало ясно, что то, что он игнорировал её, оставаясь рядом с Саске и Сакурой, подтолкнуло юную наследницу Хьюга к уходу. Его сердце забилось чаще, когда он широко раскрыл свои лазурные глаза, осознав это с болью в сердце. Если его добрая подруга покинула Конохагакуре так, что никто этого не заметил, то в этом был виноват в основном он сам. Если бы он был внимательнее к ней и не был так сосредоточен на возвращении Саске, то заметил бы, что что-то не так. Заметил бы он? Это его болезненное незнание пожирало её, разъедало её доброту, лишало рассудка, а он, идиот, не понимавший её чувств к нему, без всякой причины избегал её. Он так и не набрался смелости найти её и поговорить о них, о Неджи и её отце, вообще о чём угодно. В то время как она всегда находила в себе смелость быть его другом, видеть в нём хорошее, защищать его и признаваться ему в своих чувствах, он отмахнулся от неё после победы в войне и не потрудился найти её, чтобы утешить. «Где ты был всё это время, Узумаки ?» Слова Ханаби эхом отдавались в его пустом сознании, как мантра. Хината всегда его понимала. Он не знал, что она в нём видела, но понимал, что она не такая, как другие: она выделяла его, защищала его, восхищалась его решимостью стать сильнее и смелостью стоять на своём, равнялась на него, чтобы тоже стать сильнее — она просто понимала его лучше, чем другие. Больше, чем Харуно Сакура, которая, должно быть, всё ещё влюблена в Саске, несмотря на то, что призналась ему в своих чувствах, больше, чем Хатаке Какаши, который говорит только тогда, когда чувствует, что его драгоценные ученики разваливаются на части. Наверное, больше, чем кто-либо другой. Наруто ничего не чувствовал. Он оцепенел, обмяк. Он даже не чувствовал, как по его лицу текут горячие слёзы, пока он смотрел в пустоту, терзаемый чувством вины. Ханаби было всё равно, она развернулась, Бьякуган всё ещё действовал и больше не удерживал его. Он опустился на колени, не в силах стоять. — Можешь идти, — прошептала она. У неё болело горло, а голос охрип от крика. — Я устала. Он тоже был. Уставший и такой расстроенный. Учиха Саске, сидевший на крыше своей квартиры, по-прежнему смотрел вдаль. Он хмурился. У этого отпрыска Хьюги оказалось больше смелости, чем он думал. Да, он всё видел и слышал. "Ну, добе?" - пробормотал он. "Что ты собираешься делать? Вернуть ее силой и эгоистично, как ты сделал со мной, без понимания?" Он фыркнул и закрыл глаза. И зарычал. «Только ты можешь это сделать». Шли дни. И чем больше времени проходило, тем дальше Хюга Хината отдалялся от Конохи — от них. Они знали об этом, но ничего не могли поделать, потому что Хокаге запретил это. Ради друга шиноби Конохи были готовы на всё — защищать его, стоять за него, убивать за него. Даже если это чего-то стоило. Дружба была настолько сильной, что могла дойти до невозможного и непростительного — в некоторых аспектах она могла сравниться с любовью, но не настолько. Наруто всегда равнялся на Саске, хотя в то время они были соперниками. Он мечтал стать Хокаге, чтобы защищать свою деревню и всех, кто ему дорог. Кто-то мог бы сказать, что это типичная мечта, и весело посмеяться. Вот только их герой не был типичным шиноби. Он был кем-то ещё более невероятным. И это наивно — думать, что Учиха Саске был бы рад вернуться. Он ненавидел всё, что было связано с этой деревней, каждый раз, когда вспоминал слова Мадары об истине и прокручивал их в голове, но чем больше он думал о том, чтобы выследить старейшин, виновных в резне Учиха много лет назад, тем сильнее ему хотелось дотянуться до своей катаны и... И что ? Убить кого-то, потому что он не мог выносить Коноху ? Почему да. Коноха стала причиной того, что весь его клан был уничтожен, а те старейшины, которым вскоре предстояло умереть, всё спланировали и поручили его старшему брату убить его родителей и весь клан. Коноха стала причиной того, что Саске вынашивал план убийства своего брата, чтобы он мог — вслепую — отомстить за свой клан по причинам, которые он даже не мог себе представить. Коноха снова стала деревней, которая предала его семью и скрыла правду, как обычная трусость. Ему было всё равно, даже если бы эта деревня сгорела дотла, он бы не оглянулся с сожалением. Так что Наруто и Сакура могли засунуть свой эгоизм и так называемую «любовь» к нему куда подальше и идти к чёрту, они никогда его не понимали. Они никогда не понимали его голода, как будто он чувствовал необходимость объясняться. Саске искал не признания за то, кем он был, и не стабильности, которой он жаждал, а... Он даже не знал. Однажды вечером Саске обнаружил, что прыгает с крыши на крышу, направляясь к Башне Хокаге, где он должен был встретиться с этой взбалмошной блондинкой-Саннином и узнать, что, чёрт возьми, ей от него нужно. Используя свою невероятную скорость, чтобы добраться до здания незамеченным — и не раздражая при этом фанаток, — он начал размышлять о возможном поручении, которое ему могли дать. Если бы ему предстояло сопровождать какого-нибудь надоедливого богатого клиента в далёкую страну, Саске просто вернулся бы в свою квартиру и заперся там, не заботясь о том, что Хокаге разозлится из-за его высокомерия. Всё было бы так просто. Однако, как только он открыл дверь кабинета Цунаде, он захлопнул её, бросив на неё убийственный взгляд, и направился обратно в свою квартиру. Из всего сброда в Конохе эта «женщина» выбрала именно их? Дверь снова открылась, и Сакура высунула голову. ''Саске-кун, подожди! Нам нужно выполнить задание вместе!'' «И мне было бы всё равно», — ответила Учиха, даже не взглянув на неё. Он услышал, как она бежит, чтобы догнать его, и почувствовал, как её руки крепко сжимают его руку. Крепко. — П-пожалуйста, Саске-кун, — почти умоляла Сакура, потянув его за собой. — Мы не хотим, чтобы госпожа Цунаде разозлилась из-за того, что ты отказался участвовать. «Опять же, мне всё равно», — повторил он, собираясь оттолкнуть её довольно грубо. «Скажи своему Хокаге, что я не собираюсь бегать за эту деревню. Я иду спать». «Но…» «Но…» «Йоу, Саске !» Ты, должно быть, шутишь. Он повернулся и сердито посмотрел на Какаши, который прислонился к стене позади них, держа в руке том «Рая Ича-Ича». Всё ещё читаешь эту чёртову ерунду? — мысленно прорычал он. Если бы я поджёг эту книгу, возможно, его мозг заработал бы лучше. Единственный глаз Какаши улыбнулся ему. «Хокаге вызвал нас четверых на очередное задание, так что нам лучше зайти, пока она не начала швырять вещи через стену». «Ты же знаешь, что дверь открыта и я тебя слышу, верно, Какаши?» — Цунаде то ли пошутила, то ли раздражённо прорычала. «Иди сюда, мальчик Учиха. Не заставляй меня вставать и тащить тебя в этот кабинет, потому что я сделаю это с помощью твоих волос». Он был уверен, что она согласится. Молчаливый Саске начал обдумывать различные варианты, крутившиеся у него в голове. Стоит ли ему использовать Цукуёми, чтобы заманить их в смертельную иллюзию и разрушить их разум, или лучше использовать Сусаноо? На самом деле сбежать от них и АНБУ не так уж сложно — при желании он мог бы обогнать их за считаные секунды. Настоящей проблемой был бы Наруто. Сакура для него была пустым местом. Но он застрял здесь, вынужденный снова стать шиноби из этой ужасной и ненавистной деревни из-за этого белобрысого идиота, и ему приходилось сотрудничать с ним, чтобы не сойти с ума. Но он уже был не в себе. Его мучили кошмары. Стиснув зубы и оттолкнув Сакуру с дороги, предатель Учиха с хмурым видом вошёл в кабинет и остановился перед ухмыляющейся Цунаде. Он даже не обратил внимания на присутствие Наруто и не заметил его необычного угрюмого выражения на загорелом лице — да и откуда оно взялось? Не обращая внимания на непривычно молчаливую блондинку справа от него и полностью игнорируя розововолосого медика слева, он просто нахмурился, уже раздражённый происходящим. «Какого чёрта тебе нужно?» Саске был совсем не рад видеть его здесь. — Язык, наглец! — прорычала Цунаде. — То, что Наруто и Сакура умоляли тебя остаться в живых и в этой деревне, не значит, что ты можешь здесь командовать. Этого не случится, пока я Хокаге. Так что лучше веди себя прилично, пока я не размозжила твой хорошенький череп. «Хн» — был его единственный ответ. Он по-прежнему хмурился, не проявляя никакого интереса и пребывая в дурном настроении. Наступила долгая пауза, во время которой гордый Хокаге и кровожадный мститель сверлили друг друга взглядами, не обращая внимания на остальных троих, которые с тревогой наблюдали за происходящим. Наруто, в свою очередь, всё ещё пребывал в подавленном состоянии из-за своего предыдущего «разговора» с Ханаби, состоявшегося несколько дней назад. Он, казалось, даже не отреагировал на выпад Цунаде в адрес Учихи, просто уставившись в пустоту тусклыми и пустыми голубыми глазами. Слова Ханаби всё ещё эхом отдавались в его голове, напоминая о том, что он подвёл Хинату. Госпожа Цунаде наконец вздохнула и закрыла глаза. Через пять секунд она открыла их и посмотрела на четверых шиноби. ''Хорошо, давайте приступим к выполнению вашего задания: вы должны вернуть три священных свитка, которые хранятся в храме в Снежной стране. Они были украдены у богатой семьи ворами, которые очень умело расставляли ловушки,'' — объяснила она, увидев их растерянные взгляды, за исключением Наруто. Она протянула им карту с отмеченным на ней красным крестиком. «Семья Шион ждёт вас в своём особняке, где вам всё объяснят. У вас есть неделя. Есть вопросы?» — бросила она вызов, выжидающе глядя на всех — особенно на Саске, хотя её взгляд ненадолго задержался на Наруто. Он нахмурился ещё сильнее. «Ты что, хочешь, чтобы я выполнил эту миссию без моего полного Шарингана?» — чуть ли не рявкнул он. «Даже если я могу прекрасно справиться и с половиной его сил, неужели мне нужно напоминать тебе, что ты меня запечатал?» Это была одна из нескольких причин, по которым он хотел вернуться в свою квартиру и как можно реже видеть их лица. Как только Четвёртая война шиноби закончилась и два обезумевших Учихи были мертвы, Саске Учиху немедленно схватили многочисленные АНБУ из нескольких деревень. Одни хотели казнить его на месте, другие — предать суду за прошлые преступления, связь с преступной организацией «Акацуки», попытку похитить джинчуурики Восьмихвостого и другие преступления, в которых он был виновен, независимо от того, помог он им выиграть войну или нет. Благодаря множеству предложенных сделок, крикам разъярённого Узумаки Наруто, который, казалось, совсем забыл об «ошибках своего лучшего друга», и надоедливой и раздражающей Харуно Сакуре, которая взяла на себя ответственность за то, чтобы он получил должное наказание за свои преступления, Саске избежал казни, но это не обошлось без ещё одного неприятного сюрприза. Его запечатали, когда вернули в Конохагакуре. Клеймо. Поначалу он не был до конца уверен в своих чувствах по этому поводу — хотя разрушенные кирпичные стены его тюрьмы красноречиво говорили о том, что он на самом деле думает о запечатывании, жертвой которого он стал, — и, возможно, он был ошеломлён, когда в течение нескольких недель не мог почувствовать восхитительное ощущение силы, бурлящей в нём, когда его Шаринган был активен. Затем, когда Наруто появился в его камере с этой своей нервирующей широкой лисьей ухмылкой, Саске взбесился. «Какого чёрта вы оба на меня наезжаете, думая, что я захочу вернуться в эту грёбаную деревню, которая убила весь мой клан и манипулировала моим братом, чтобы он это сделал?» — без колебаний крикнул он Наруто. «Ты серьёзно думал, что я соглашусь вернуться сюда и играть роль хорошего шиноби Конохи и твоего так называемого друга или что-то в этом роде?» Не дожидаясь ответа, он набросился на него. Острые карие глаза слегка прищурились. ''Именно поэтому я и привела тебя сюда, Учиха.'' Затем она назвала имя, и через несколько секунд рядом с ней из ниоткуда появился АНБУ. ''За последние дни ты вёл себя хорошо, и в качестве награды мне удалось убедить эту кучку старых ублюдков — если ты посмеешь повторить это за пределами кабинета, твоя жизнь будет в опасности — снять некоторые части печати. Ты сможешь в некоторой степени использовать свой кэккей генкай. Считай, что тебе повезло, братишка. Такая доброжелательная Хокаге – но какая стерва. "Я так "счастлив" и "везучий", что готов кричать", - саркастически протянул он, его ониксовые глаза не отрывались от идущего к нему АНБУ. Шиноби в маске кивнул и сложил множество печатей перед Саске, который в ответ почувствовал жжение в голове. Он на несколько секунд зажмурился, пока боль не утихла. Услышав рядом с собой вздох Сакуры, он понял, что его знаменитый и мощный Шаринган, должно быть, светится от энергии, и довольно ухмыльнулся. Возможно, он не восстановился полностью, но для этой миссии сойдёт. Цунаде кивнула, её взгляд был серьёзным и немного мрачным. ''Хорошо. Свободны!'' «Какого чёрта ты молчишь, придурок? Не то чтобы я был против, но всё же это раздражает». Звук голоса Саске, похоже, не вывел Наруто из транса, потому что тот даже не взглянул на него. Учиха задумался о том, чтобы ударить его по голове, что он и сделал (с пугающим желанием обнажить катану и просто обезглавить его на месте). Он почувствовал некоторое удовлетворение, когда блондин наконец отреагировал и посмотрел на него. «Эй, что происходит ?» — воскликнул Наруто, потирая затылок. «Я задал тебе вопрос, идиот», — ответил Саске, прищурившись. «Ответь на него». Прошло четыре часа с тех пор, как они покинули Конохагакуре, и начало этого путешествия было на удивление — и умиротворяюще — спокойным. Сколько раз Саске мечтал об этом спокойствии, когда они ещё были командой 7 и выполняли задания? Из-за энергичного и болтливого Наруто, который жаловался на всё, кроме рамена, из-за надоедливой и визгливой Сакуры, которая всегда смотрела на него влюблёнными зелёными глазами, и из-за их таинственного сенсея, который всегда держал в одной руке эту тревожную оранжевую книгу и жадно читал её содержимое своим единственным глазом, у юного Учихи Саске было так много головной боли, которой он предпочёл бы избежать. Теперь возвращаться на задание с этими тремя, уже повзрослевшими и в чём-то поумневшими, было довольно странно. Очень странно. Саске настолько привык к тому, что Суйгецу, Дзюго и Карин повсюду следуют за ним, что совершенно забыл о чувствах к команде № 7. Hn. Неприятные воспоминания. Голубые глаза его «лучшего друга» быстро утратили враждебность, когда Наруто опустил взгляд и выглядел... удручённым. «Я думал о... Хинате», — тихо сказал он. Ах. Ужасная тема, которую все, казалось, пытались забыть, хотя это было невозможно. Хьюга Хината, куноити, сбежавшая из деревни. Сохраняя невозмутимость, Саске шёл рядом с Сакурой и Какаши и смотрел куда угодно, только не на них, но Наруто знал его лучше. Он слушал внимательно. Блондин тяжело вздохнул и протёр глаза. «Я до сих пор не могу поверить, что она уехала из деревни, никому не сказав о своих планах. Она даже не сказала об этом Сино или Кибе — даже своей сестре!» Но я тоже виноват в этом: после этого я ни разу не взглянул на неё, потому что я... был тот момент, когда она пыталась защитить меня от Пейна и её избили, как собаку, — на это Сасукэ бросил на него любопытный и почти недоверчивый взгляд, — и я... Блондин-идиот, казалось, с трудом подбирал слова. «Она призналась мне в любви», — наконец сказал он. Ему было очень трудно поверить в то, что он только что услышал. Хьюга Хината в одиночку противостоял Пейну? Тот самый Хьюга Хината, которого он помнил ещё по Академии? Он подумал, что многое упустил за время своего отсутствия в деревне, и, как и ожидалось, за эти годы все должны были стать лучше. Он помнил юную наследницу как замкнутую, застенчивую и робкую девушку, которая заикалась и всегда краснела в присутствии добе. Он всегда считал её жалкой и неспособной стать достойной куноити и наследницей такого важного клана, как Хьюга. Но если бы ему пришлось сравнивать Хьюгу Хинату, которую он помнил в детстве, с Хьюгой Хинатой, которую он видел сражающейся во время Четвёртой войны шиноби, он бы никогда не признался, что она произвела на него впечатление своими навыками. Хотя она и не могла сравниться с уровнем своего кузена, он видел, что она вполне способна справиться сама и эффективно отражала атаки Джуби. Саске фыркнул, вспомнив слова Наруто, и мысленно обругал его за назойливость, назвав его беспечным идиотом. Чувства Хюиги Хинаты к нему были настолько очевидны, что на них было больно смотреть много лет назад, и, если честно, Учиха не понимал, что она в нём нашла. И ему, конечно же, было всё равно. «Её сестра винит тебя в том, что ты вёл себя как придурок и не обращал на неё внимания», — догадался Саске. Он проигнорировал удивлённое выражение лица Наруто и раздражённо вздохнул. «Я слышал, как эта девчонка орала на тебя». Белокурый идиот пялился на него ещё три секунды, прежде чем прийти в себя и снова стать грустным. ''И... каково твоё мнение?'' — робко спросил он, словно боясь прямолинейности Саске. «Мне всё равно», — последовал холодный ответ. Ты всегда был идиотом и никогда не изменишься. Плечи Сакуры слегка дрожали. Несколько часов спустя они оказались перед красивым особняком с изысканным садом, который мог бы соперничать с садом Хьюга. Почти. Пока Сакура и Наруто восхищались убранством, забыв о манерах, Саске просто хмурился и бросал злобные взгляды на Какаши, который, как всегда, выглядел безразличным. «Разве ты не можешь сказать им, чтобы они взяли себя в руки?» — почти прорычал он. «Они действуют мне на нервы». Какаши лишь тихо усмехнулся и пошёл стучать в дверь, не обращая внимания на сердитый взгляд своего бывшего ученика. Дверь открыла служанка — девушка с короткими каштановыми волосами и большими тёмными глазами. Она улыбнулась им, но как только Саске увидел, что уголки её губ приподнялись ещё немного, а на щеках появился румянец, когда она заметила его, он решил на всякий случай использовать гендзюцу. На случай, если она выкинет что-нибудь странное. Он вздохнул, чувствуя, как начинает болеть голова. «Глаза Хьюга бесценны и наделяют своего владельца очень мощной силой. Именно поэтому мы всегда закрываем их перед смертью, чтобы никто не смог ими воспользоваться. Помни, Хината: если ты на грани смерти, не забудь закрыть глаза, чтобы умереть с достоинством». Для каждого Хьюги были важны их глаза: они привлекали слишком много внимания и вызывали жадность у большинства шиноби из многих деревень. У Хинаты был небольшой опыт во время экзаменов на звание тюнина, и с того момента, как она вернулась домой, она решила, что будет усерднее работать над собой, чтобы стать сильнее и справляться с трудностями самостоятельно. После того как её спас любимый двоюродный брат, она задумалась в один особенно насыщенный событиями вечер и в конце концов решила брать пример с Неджи, чтобы стать лучше, — помимо Наруто. В этом путешествии Узумаки нужно было забыть и навсегда вычеркнуть из памяти. Ради хорошего. Он забыл о ней после войны, и она поступит так же. Её повязка Конохи лежала в кабинете Цунаде — знак того, что она замыкается в себе и разрывает все связи с этой деревней. Та самая деревня, которая не давала ей покоя, пока она наконец не сорвалась. Глядя сверху вниз на грабителей, которых она обезвредила — а заодно и убила, — она присела на корточки, оторвала кусок ткани от рукава одного из них, чьи конечности были изуродованы, и уставилась на него. Её яркие белые глаза было слишком легко узнать — если бы кто-нибудь их увидел, её бы сразу приняли за Хьюгу и она стала бы потенциальной мишенью для любого, кто хотел заполучить Бьякуган. Её додзюцу было слишком мощным, слишком уникальным — слишком ценным. Этого не может быть. Этого не случится. Она аккуратно обернула кусок ткани вокруг глаз, распустила длинные волосы и медленно встала. Она ничего не видела с закрытыми глазами и повязкой на лице, но другие органы чувств могли её вести. Их можно было усилить, они могли работать — они могли видеть за неё. Её руки, уши и инстинкты должны были стать острее. Хината глубоко вдохнула и выдохнула. Сильнее. Быстрее. Забудь обо всём. « Предыдущая Глава 2 из 8 Следующая Воля Намазу Примечание автора 1: Как я и ожидал, мне удалось встроить сцену с Наруто и Ханаби в поместье Хьюга — в любом случае, я должен был это сделать. Что вам понравилось в предыдущей главе? ^^ Я бы хотел прочитать ваши мысли. Что касается тренировок Хинаты, я опишу их настолько подробно, насколько смогу, потому что я действительно хочу, чтобы вы увидели, как она будет стараться стать сильнее. Отсюда и название этого фанфика: ей не хватало уверенности в себе, но она научится доверять своим способностям. Ей не хватало лидерских качеств, но она научится вести за собой на своём пути. Примечание автора 2:A Недавно я пересмотрела «Как приручить дракона 2»... и мне очень понравилось! Чёрный дракон такой милый, когда улыбается! #яфанат. В любом случае, спасибо вам всем за отзывы и добавления в ваши списки. Вот глава, в которой мы видим, как Хината начинает тренироваться не так, как Хьюга. О! И я тут подумал: почему бы тебе не послушать песню, которая подходит к каждой главе? Если ты думаешь о какой-то конкретной песне, пожалуйста, не стесняйся слушать её во время чтения главы. Я добавлю несколько своих песен в определённые главы «Завещания Намадзу», когда решу, что это будет уместно. Найдите песню, которую можно слушать во время чтения. Глава третья: Гибкость и устойчивость на ветру Природа окружала её, наблюдала за ней — ждала её. Там, где её зоркие глаза ничего не видели из-за одежды, у неё были уши, нос и руки. Если она будет полагаться на другие органы чувств, это поможет ей ещё больше обострить их и улучшить свои навыки. Бьякуган мог видеть и замечать всё на расстоянии в несколько миль, если пользователь расширял его зрение, но если он внезапно слепнет, то значительно ослабевает и его легко победить. Так легко убить. Она втайне усилила свой Бьякуган и эгоистично оставила его себе, чтобы видеть на многие мили вокруг. Если бы она могла расширить границы своего зрения за пределы собственного воображения, юная куноичи ни за что не смогла бы удержаться от таких тренировок (было приятно не тренироваться под руководством Хьюги, потому что она могла полагаться на своё воображение, чтобы закалить себя). Хината стояла совершенно неподвижно на том месте, которое решила использовать в качестве тренировочной площадки, босиком и с завязанными глазами. Практика — лучший способ становиться всё сильнее и сильнее, пока она наконец не достигнет желаемого уровня. Юная куноичи не могла не думать о том, сколько времени это займёт — годы, наверняка. Нужно набраться терпения, чтобы стать достаточно сильной и зрелой для полноценного исцеления. Есть раны, которые нужно лечить так, как никто и представить себе не может, и Хината, будучи одной из тех, кто нуждается в исцелении, просто знала, что слёзы здесь не помогут. Не помогут. Тренировать другие чувства в дикой природе, используя другие стихии, будет непросто, но Хинате эта идея показалась замечательной. Поскольку её стихией была вода, она подумала, что ветер, как стихия равновесия и грации, очень поможет ей в определённых условиях. Она была достаточно грациозна в воде и представляла, каково это — делать то же самое, пока тебя несёт ветер. Она склонила голову набок, и лёгкий ветерок заиграл с её длинными шелковистыми волосами. Принюхавшись, она уловила множество запахов: рыбы, которую она только что поймала, неагрессивного и умиротворяющего аромата древесины, её любимых лавандовых духов. Сосредоточившись на своих ушах, она расслабилась и прислушалась. Вокруг неё раздавались самые разные звуки, которые она легко распознавала: щебетание птиц, шум воды в реке неподалёку, шелест листьев и свист ветра — звуки, к которым она привыкла с тех пор, как покинула Конохагакуре. Звуки, которые она начала ценить, если не считать разбойников, с которыми она могла столкнуться во время своего путешествия. Она глубоко вдохнула, а затем выдохнула. Она повторила то же самое дважды. И она начала двигаться. Возможно, она не была самым сильным мастером «Нежного кулака» в своём клане, но Хината прекрасно владела своим телом. Когда она сражалась, другим всегда казалось, что она грациозно и элегантно танцует на ветру, и она всегда гордилась этим. Ханаби жаловалась на отсутствие у неё грации и равновесия и чуть ли не ныла, пока Хината не согласилась научить её быть такой же грациозной, как она сама. Сначала она двигалась медленно, но ускорилась, когда ветер усилился: её длинные волосы развевались вокруг неё, словно тёмная блестящая завеса, и повторяли все её движения. Казалось, что её тело находит путь сквозь мощную стихию, просто отдаваясь на волю ветра. Оно переворачивалось на бок, иногда изгибалось с невероятной грацией. Хината редко касалась земли, но когда это происходило, казалось, что она просто слегка подпрыгивает в воздухе и парит. Она не то чтобы боролась со стихией, скорее, танцевала с ней. Как лист на ветру. Листья, будучи невесомыми частицами природы, уносятся ветром, потому что у них нет шансов противостоять такой мощной стихии. Они не смогли бы. Но есть вещи, которым простой лист может кого-то научить. Несмотря на то, что они побеждены более могущественной силой природы, они олицетворяют собой простоту. Они не думают, когда их уносит ветер. Воздух как стихия лёгкости также может быть символом гармонии и свободы. Это позволяло тем, кого он уносил, подниматься к небу, и гравитация больше не действовала на людей. Хинате нужно было стать листом, если она хотела научиться сохранять равновесие на ветру. Лист всегда находил путь сквозь ветер. Так и она со временем и при должном терпении добьётся своего. «Я должен освободить свой разум от всего, абсолютно от всего. Никаких мыслей». Ей нужно было поработать над тем, чтобы освободить и очистить свой разум. В нём всё ещё оставались мысли о Конохагакуре и его жителях, об Инузуке Кибе, об Абураме Шино — об Узумаки Наруто. При упоминании этого имени она всегда чувствовала тепло и защищённость, но теперь... у неё оставался горький привкус во рту. Это только подстегнуло её к новым тренировкам, и она в гневе заскрежетала зубами. Это была её ошибка: она споткнулась о корень и едва не потеряла равновесие, отступив назад. Хината инстинктивно перевернулась и встала на четвереньки. Она полагалась на свои хорошие рефлексы, и они не подвели её. Первая ошибка — никогда не позволяйте эмоциям влиять на ваши действия. Это касается и тренировок. О, она слишком хорошо это знала, ведь она позволила белокурому джинчуурики играть с её чувствами. Резко застонав, Хината ударила кулаками по земле и, тяжело дыша, попыталась — заставила себя — успокоиться. Она снова отвлеклась, из-за чего потеряла концентрацию, а эмоции взяли верх над разумом. Это начинало действовать ей на нервы. «Это не сработает, если что-то ещё связано с Конохагакуре…» Она не могла этого отрицать: её семья, должно быть, была шокирована и разгневана её внезапным отъездом из деревни. Должно быть, старейшины уже провели собрание и решили лишить её статуса наследницы, передав его её младшей сестре. При этой мысли Хината почувствовала, как её сердце сжалось от чувства вины, и стиснула зубы, осознав, что не может справиться с собственными эмоциями. Она оставила свою малышку Ханаби делать то, что та всегда хотела делать с тех пор, как поняла, что она более искусна, чем её сестра. Целью Ханаби Хьюга было возглавить клан Хьюга и доказать свою ценность для отца. Она была упорной и сильной духом, но была ли она готова к этому? Такая позиция требовала большого самообладания и мастерства, которые были за пределами любой воли, которую Хината могла бы проявить, даже если бы она приняла свое положение наследницы клана – у ее собственной воли не было бы шансов противостоять давлению, которое старейшины Хьюга оказывали на главу Клана. Это было бы раздавлено. Она была бы раздавлена, останься она в этой ужасной деревне. Ханаби заслуживала этого звания, потому что ей не хватало уверенности в себе. Хотя Сино, Киба и Акамару всегда были рядом, чтобы поддержать её и потренироваться с ней, в её ясных глазах всегда мелькала искра: будь то искра решимости или отчаяния, Хината всегда выкладывалась по полной, но уверенность в себе была последним, чему она могла научиться. И всё же. Ханаби была лучше почти во всём, и именно поэтому отец хвалил её за тренировки, а не Хинату. Клан Хьюга больше всего ценил в шиноби силу и мастерство. Она всё ещё была связана с Конохагакуре, она чувствовала это. Наруто с его жизнерадостным и неугомонным характером. Она слегка вонзила пальцы в землю, её тело напряглось от беспокойства. Наруто с его небесно-голубыми глазами, в которых читалась непоколебимая решимость защищать всех. — Стоп, — пробормотала она. Однако образы никуда не делись. Они по-прежнему всплывали в её памяти, настойчивые и болезненные. Ей потребовались все силы, чтобы сохранять самообладание и поддерживать порядок в мыслях. Наруто смеётся и зовёт Ичираку в своё любимое место в Конохе. Её тело заметно напряглось, а глаза под повязкой прищурились. Она стиснула зубы, и её брови нахмурились от нарастающего раздражения. ''Прекрати.'' Чем больше всплывало ужасных воспоминаний об Узумаки Наруто, тем сильнее Хината задыхалась от стресса и... ярости. Она заставляла своё тело и разум слушаться, но перед глазами быстро мелькали образы, показывая воспоминания, которые прежняя Хината Хьюга не смогла бы забыть и стереть из памяти. Они просто не оставляли её в покое. Наруто спрашивает, не хочет ли она пойти с ним поесть рамена, и улыбается своей хитрой улыбкой, которая ей так нравится. Она любит его. Она так сильно его любит... ''СТОООП!'' Собственный крик напугал её. Он даже напугал птиц и бурундуков, которые в панике разбежались по веткам. Хината никогда не кричала — с самого детства и ни разу не повышала голос на Ханаби (до недавнего времени, перед её отъездом). Поэтому, услышав, как она кричит в пустоту, потому что никто не разговаривает, она почти испугалась и замерла, тяжело дыша. Её сердце бешено колотилось. Однако образы и воспоминания перестали преследовать её. Расслабиться и освободить разум от всего — вот две вещи, которым она, похоже, не могла научиться, по крайней мере сейчас. Пока что. Слишком много всего связывало её с Конохагакуре, и Хинате ещё предстояло очистить разум от этих воспоминаний. Крепкие узы, которые связывали её с Шино, Кибой, Акамару и другими, были словно сделаны из стали, и разрушить их было невероятно трудно. Там, где её собственная семья не смогла дать ей любовь и дружбу, которых так жаждала Хината, она нашла их в своих товарищах по команде и друзьях. Шино, Киба и Акамару были... они были всем для Хюги Хинаты, и она поклялась, что сделает всё, чтобы защитить их, сохранить ту связь, которая была между ними. Какой бы самоотверженной она ни была, она всегда ставила их благополучие выше своего собственного, за что они иногда её упрекали. Отказаться от воспоминаний о друзьях и семье оказалось сложнее и больнее, чем она думала: она до сих пор помнила ошеломлённое выражение лица Цунаде, когда Хината объявила о своём намерении покинуть деревню, и могла проследить, как информация доходит до Хокаге и обрабатывается им. Она даже могла представить себе реакцию Шизуне. Да, они, должно быть, все раздавлены. Но в конце концов они, как всегда, пойдут дальше. Потому что Хината сделала бы всё, чтобы разорвать с ними все связи и найти утешение. «Слепой может увидеть многое из того, что не видят другие. Верно, Хацуэ ?» Хацуэ была куноичи из клана Хьюга, ранга джоунин, из Главного дома, и одной из любимиц Хинаты в клане Хьюга из-за её спокойного, почти умиротворяющего характера. Она была одновременно сильной и доброй, что сильно контрастировало с правилами их клана. В то время как большинство Хьюга скрывали свои эмоции за этой безмятежной и пустой маской, Хацуэ не утруждала себя тем, чтобы скрывать свои истинные чувства и эмоции. Она никогда этого не делала, как и Хината. То, что делало её слабой в глазах других, только закаляло и укрепляло её решимость и твёрдость. Как куноити Хацуэ была сильна, но однажды одно из её заданий обернулось для неё катастрофой. Хьюга Хацуэ потеряла зрение из-за мощного гендзюцу, наложенного на неё, и из-за того, что её Бьякуган пытался прорваться сквозь смертельную иллюзию. Слепота была тем, с чем не мог справиться ни один Хьюга. Они так ценили своё зрение и гордились им, что сама мысль о том, чтобы ослепнуть из-за травмы такого масштаба, была их самым большим страхом. Решение старейшин было незамедлительным, и Хьюга Хацуэ стала дамой Главного дома, вышла замуж за другого члена Главного дома и родила двоих детей. Когда Хината впервые услышала о том, что пришлось пережить Хацуэ, ей стало за неё грустно. Она размышляла об этом, поедая остывшую рыбу. Хацуэ, казалось, никогда не тяготилась своим недугом, наоборот: она, похоже, использовала его в своих интересах, развивая другие чувства и думая о других вещах, не связанных с жизнью куноити. Несмотря на инвалидность, она оставалась проницательной и полезной даже без своего бьякугана. Хацуэ никогда не была беспомощной и не держала зла на шиноби, который украл её жизнь, но ей было очень трудно приспособиться к новому образу жизни. Зрение Хьюги было для него дороже и ценнее собственной жизни, и внезапная слепота сильно изменила его мир. Хината не сомневался, что Хацуэ чувствовала себя бесполезной и невероятно слабой. Побеждённой. Однако в глубине души у неё горела искра решимости, которая преобладала над страхом и убеждала её двигаться дальше, вырваться из-под чрезмерной опеки Хьюга и приспособиться к новой жизни слепой женщины. Хината всегда восхищалась ею. Хацуэ была из тех, кто, по причинам, которые она до сих пор не могла понять, видел больше, чем могли видеть её глаза, пока они ещё функционировали. В детстве Хината внимательно наблюдала за её движениями, заинтригованная и — очень — жаждущая узнать, как Хацуэ удаётся ориентироваться в пространстве и двигаться, не причиняя себе вреда (и при этом с таким изяществом!). Она точно знала, где взять коробку, которую ей подарила мама, когда она была маленькой, и где сесть, избегая препятствий на своём пути. За этим было интересно наблюдать, но при этом можно было многому научиться в плане тактики. В каком-то смысле Хьюга Хацуэ не был полностью слепым. Впервые за несколько дней она улыбнулась. Улыбка была едва заметной, но всё же была. Учиться у Хацуэ было отличной идеей, чтобы улучшить свою гибкость и равновесие на ветру, а поскольку ветер был одной из её стихий, Хината чувствовала, что ей стоит вспомнить и повторить секретную тренировку, которой её научила Хацуэ Хьюга в детстве. «Здоровая душа в здоровом теле», — вспомнила она слова Хацуэ. Это были её главные правила, которые она помнила и которыми руководствовалась, тренируясь как слепая женщина. С помощью ветра и воды она хотела стать настолько гибкой и смертоносной, насколько это возможно, — превзойти этот уровень было бы чудесно, — и вероятность того, что она выучит более мощные техники ниндзюцу с помощью свитков, которые она взяла с собой, была высока и ужасно соблазнительна. Ваш здравый ум должен быть подобен пустоте, в которую никто не может проникнуть, а тот, кто попытается, окажется в ловушке. Непроницаемый как крепость и крепкий, как сталь. Тогда слепые не смогут быть осквернены и будут видеть сквозь тьму. Пустота. Ваш разум должен стать пустотой. Она вдохнула свежий воздух, выровняла дыхание и стала ждать. Терпению нужно учиться на суровых тренировках и в сражениях, где способности оттачиваются и проверяются, — этому Хината научилась во многих битвах. Поэтому она ждала в тишине, не обращая внимания на стрекот цикад где-то позади и шорох мелких животных в траве. Так продолжалось несколько минут, пока внезапно не подул ветер, взметнув её волосы, и Хината замерла. Вот оно! Сквозь повязку на глазах она могла разглядеть едва заметные, очень едва заметные пятна. Если бы она попыталась различить их в темноте, то решила бы, что они похожи на камни, валуны и бесформенную груду её спортивной сумки. Это было её окружение. Хината чуть не расплылась в улыбке, едва сдерживая радостный возглас. Это было начало — слабое, но определённо существующее. — Пустота, — пробормотала она. — Тогда мой разум станет пустотой. «Что-то не так». Несмотря на то, что он помог Альянсу шиноби одержать победу в Четвёртой войне шиноби, Саске Учиха не мог так просто получить прощение за свои преступления, и он это знал. О его возвращении в Скрытую деревню Листа знали все — особенно шиноби-изгои и разбойники, которые были готовы и полны мести убить последнего Учиху. После того как команда Какаши получила информацию о священных свитках, украденных у семьи Шион, они втроём продолжили свой путь в Снежную страну, но Шаринган Саске не обманулся в особняке. Он, казалось, не обращал внимания на то, как пара разговаривала с его товарищами по команде и сэнсэем, но его алые глаза внимательно следили за горничной, стоявшей позади них. От неё исходило что-то странное, как будто её спокойствие и отстранённость были лишь ширмой, скрывающей... был ли румянец, который Саске заметил на её щеках, тоже искусственным и абсолютно ненастоящим? Его взгляд прожигал её насквозь, и, несмотря на её хладнокровие и невозмутимость, он знал, что она блефует. Кто ещё не слышал о печально известном и смертоносном Учихе Саске? Он был готов поспорить, что эта так называемая служанка скрывает за своим подозрительным поведением что-то очень важное и опасное, и его Шаринган уже был активен, готовый погрузить её в Цукуёми после того, как он выведает её секреты. "Свитки передавались в нашей семье из поколения в поколение", - сказал им Сион Дайчи, расслабляясь в объятиях своей жены, сидевшей рядом. "Они были священными, потому что хранили много секретов, о которых могли знать только члены нашей семьи. Я еще не имел возможности ознакомиться с их историей, но есть ... - Он, казалось, колебался, громко сглотнув в попытке скрыть свой очевидный страх. «Эти воры сказали, что они давно знали о свитках и планировали их украсть. Поэтому мы решили, что если расставим охрану по всему особняку, то это нас защитит, но…» «Только четверо из них выжили после нападения, а остальные…» Шион Каору вздрогнула и в ужасе закрыла глаза, вспоминая произошедшее. Она снова открыла глаза и посмотрела на Какаши. «Мы не понимаем, как они узнали, где расставить ловушки и убить наших телохранителей». Его рука взметнулась вверх и сжала шею «служанки» с такой силой, что, казалось, вот-вот сломает ей позвоночник. Саске проигнорировал её испуганный вздох и возгласы товарищей по команде, продолжая невозмутимо смотреть на девушку. Как долго она будет это терпеть? Его это начинало раздражать. «Саске! » — в отчаянии завопила Сакура. Он даже не взглянул на неё. «Ты хорошо умеешь лгать своим «работодателям», но неужели ты действительно думала, что сможешь обмануть меня?» Его голос был полон сарказма и насмешки, а алые глаза смотрели на извивающуюся в его руках девушку. «Глупо с твоей стороны было так думать. Как давно ты работаешь у них «горничной»? — Он с презрением протянул это слово. «Эй, в чём твоя проблема?» — Наруто подошёл к нему и схватил Саске за рубашку. Тот мрачно посмотрел на него. «Почему ты нападаешь на эту бедную девушку, она тебе ничего не сделала!» «Ты серьёзно думаешь, что она такая невинная, Наруто ?» — резко прорычал Саске. ''Да!'' Саске уставился на него. Шут. Одетый в оранжевое ниндзя внезапно отлетел назад и врезался в дерево, когда Саске с силой швырнул в него «служанку», разгневанный и бесконечно раздражённый поведением джинчурики. Учиха не обращал внимания на крики Сакуры, которая бежала к своему товарищу, чтобы помочь ему подняться. Он прищурился и стиснул зубы от ярости и раздражения. Кто может быть глупее и идиотичнее Узумаки Наруто самого? Становилось всё труднее и труднее сопротивляться соблазну поджечь его с помощью Катона за его глупость и рассеянность. Саске даже был готов поспорить, что сам Какаши уже догадался, что девушка была самозванкой и входила в число воров, ограбивших семью Шион, — несмотря на то, что он читал своё порно, пока пара разговаривала и в основном плакала. Наруто ещё не успел подняться на ноги, а Саске уже прижал девушку к земле. Так же быстро, как и всегда, он вонзил два куная в её четыре конечности и в землю, чтобы удержать её на месте. Пронзительный крик, вырвавшийся из её лёгких, был музыкой для его ушей, он был полон внезапной боли и почти заставил его ухмыльнуться. Её лицо исказилось и задергалось, грудь вздымалась, из неё вырывались хриплые вздохи, а глаза то и дело закрывались и открывались. Она изо всех сил старалась оставаться в сознании. Хорошо. Саске намеренно сел ей на живот, чтобы оказаться лицом к лицу с ней, не обращая внимания на внезапный вздох и шокированный возглас своих идиотов-товарищей по команде, и лишь убийственным взглядом окинул девушку. Какаши, хоть и не читал своё чёртово порно, был на удивление молчалив и невозмутим, просто наблюдая за происходящим. «Я не собираюсь спрашивать тебя снова», — спокойно, но резко сказал Учиха, и его Шаринган запульсировал. Наруто и Сакура переглянулись, а затем посмотрели на своего сенсея, который не обратил на них внимания, и с тревогой снова обратили взгляд на Саске и девушку. Через несколько секунд ей удалось разлепить веки, но она продолжала дёргаться от боли в конечностях. У неё перехватило дыхание, когда она увидела знаменитый и смертоносный Мангекё Шаринган. Её голос прозвучал хрипло. ''Я-я…'' Она резко закашлялась, из уголка ее рта потекла кровь. Хватка Саске на ее горле оставила красные следы от его пальцев и, несомненно, нанесла некоторые внутренние повреждения ее вокалу. Достаточно хорошо. «Это началось три месяца назад... Мне было поручено внедриться в семью Шион и выяснить, где они находятся, пока моё начальство не придумает план по краже свитков». Она снова закашлялась, избегая полуудивлённого, полуразочарованного взгляда Сакуры. «Шион Даичи, похоже, не доверял мне, поэтому я сосредоточилась на его жене, потому что она казалась такой наивной и доброй…» Её тёмные глаза затуманились, но Саске лишь усмехнулся. Он не поверил ей. ''Пожалуйста, только не говори мне, что ты к ней привязался. Раскаяние? Это, конечно, мило, но я не так глупа, как те двое сзади. Таких, как ты, не волнует никто и ничто, кроме денег.'' Она вздрогнула от его сарказма и внезапно замерла, почувствовав, как холодные пальцы хватают её за подбородок и поворачивают его так, чтобы она могла смотреть в ужасающие глаза Саске Учихи с шаринганом. «Ты хорошо врёшь, и тебе не удастся обмануть меня крокодиловыми слезами. Ты пытался использовать это на той женщине, чтобы убить её?» "Нет!" - выпалила девушка, чувствуя, что ее охватывает паника. "Мне ... мне действительно нравится леди Каору!" ''Хм. И всё же ты предал её доверие. Как низко с твоей стороны.'' — Т-ты не понимаешь! — воскликнула она. Она попыталась выдавить из себя ещё один крик, когда предатель безжалостно вонзил ей в лопатки ещё два куная, но у неё ничего не вышло. Наруто уже был готов броситься на Саске и избить его, но остался на месте, не в силах смотреть на эту пытку и на траву, залитую её кровью. Он до боли сжал кулаки, а челюсти начало сводить от того, что он стиснул зубы. И снова он ничего не увидел за её невинным и милым поведением, он просто подумал, что она проявляет уважение и восхищение к Саске. И снова он так легко попался на удочку, и снова именно Саске первым заметил, что с ней что-то не так, а не он сам. Дурак. Тишину снова нарушил испуганный лепет девушки. ''М-мои хозяева поклялись, что не убьют их, им просто нужны были свитки! Их смерть ничего для них не значила!'' «Тогда почему ты осталась?» — сухо спросила Сакура. «Я... хочу остаться с ними», — шёпотом призналась девушка. Она довольно громко сглотнула. «Ты, наверное, мне не поверишь, но я... привязалась к госпоже Каору. Она добрая и любящая жена, и она напоминала мне мою родную мать, когда та была жива. Ты когда-нибудь знала, что такое материнская любовь? Моя мать исчезла много лет назад, и я осталась одна». Пока я не нашёл семью Шион. Повисшая после её ответа тишина была почти оглушительной и болезненной. Сакура и Наруто, сами того не замечая, затаили дыхание, с тревогой ожидая реакции Саске. Видимый глаз Какаши с нарастающим напряжением смотрел на своего ученика. Лицо Саске стало таким же пустым, как и его разум. Слова девушки эхом отдавались у него в голове, но он, казалось, не замечал этого, слишком ошеломлённый, чтобы реагировать. Мать? Защищающая и любящая мать? Да, он знал это чувство. Он знал это чувство в детстве, до того как всё это счастье было запятнано кровью и ненавистью, подпитываемыми хладнокровной местью и одиночеством. А ещё было предательство Итачи, которое обожгло его и разрушило всё, что у него было, разрушило все шансы вырасти счастливым ребёнком в семье и — как бы глупо это ни звучало — взглянуть на мир по-другому. Всё это исчезло, было вырвано из его жизни, и у него больше не будет возможности узнать это. И всё же эта девушка всё ещё думала, что её хозяева с радостью примут её обратно после предательства. У неё всё ещё была надежда. Надежда. У него не было надежды, когда он был единственным Учихой в Конохагакуре. Затем его лицо исказилось от возмущения и ярости, а Шаринган запульсировал. Его ответом будет Цукуёми. Её воспоминания будут украдены, и тогда она узнает, как можно безжалостно вырвать надежду из её сердца, как это было сделано с ним. «Саске! » Учиха не обращал внимания на крикливую и надоедливую блондинку и продолжал перепрыгивать с ветки на ветку. Его товарищи по команде и сенсей пытались не отставать от него, но ни один из их окликов не привлёк его внимания. Он был сосредоточен на Снежной стране, где они должны были найти разбойников и вернуть проклятые свитки. Там же он мог дать волю своим чувствам; ему нужно было убивать. Ему нужно было увидеть кровь и услышать ужасающие крики этих ублюдков после того, что та девушка осмелилась сказать о матерях и любви. Девушка лежала у него на спине, её глаза были широко раскрыты и, казалось, смотрели куда-то вдаль, а на лице застыло выражение крайнего ужаса. Сакура обработала её раны и перевязала конечности, хотя и неохотно, из-за того, что смертоносный взгляд Учихи прожигал ей спину. Цукуёми Саске погрузило её в смертоносные иллюзии, пока она молила о пощаде, но он оставался невозмутимым. Её разум нужно было сломить за то, что она ему сказала. Испытывали ли вы когда-нибудь любовь заботливой матери? Он не услышал в её словах злобы, но даже не обязательно слышать слова, чтобы понять, что кто-то злобен. В её глазах тоже не было злобы, но Саске почувствовал её — его инстинкты никогда его не подводили. Все слышали о кровавой резне Учиха и печально известном Учихе Саске, который убил собственного брата из мести. Он бы не удивился, если бы она воспользовалась этими знаниями, чтобы вывести его из равновесия. Его здравомыслие было под вопросом, но если бы не миссия, порученная Цунаде, Саске бы с радостью показал этой девушке, как сильно он скучает по своей матери и по всему, что с ней связано. Более крайне болезненным и ужасным способом. — Саске-кун... — это была Сакура. Она появилась справа от него с обеспокоенным видом. — Саске, ты... «Заткнись». Его голос звучал тревожно и был лишён эмоций. Похоже, Сакуре этого было недостаточно. «Но...» На этот раз его темно-красные глаза уставились на нее, полные злобы. Молодая женщина послушно закрыла рот и почти испуганно сглотнула, наконец поняв смысл. Хорошая девочка. Но не Наруто. — Ублюдок! — громко воскликнул он, не обращая внимания на мрачное настроение и убийственное намерение, сквозившее во взгляде черноволосого мужчины. — Ты меня послушаешь? Зачем ты наложил на неё гендзюцу? Ладно, она виновата, но ты мог просто отпустить её! Что плохого в том, чтобы отпустить её и простить? Ответь мне, Саске! И снова его проигнорировали. Учиха просто продолжал идти в сторону Снежной страны с девушкой на спине, которая была под действием очень мощного и сокрушительного гендзюцу, которое могли разрушить только Учиха. И Наруто не знал, стоит ли ему ударить Саске за то, что тот относится к нему как к ничтожеству, или накричать на него. Но джинчурики не мог выбросить из головы это воспоминание: выражение лица Саске не было ни безразличным, ни злым. Это была смесь гнева... и безумия. Когда он наложил на девушку Цукуёми, его глаза кричали о «жестоком убийстве», а руки взметнулись вверх и пронзили бы её горло, её голову — её всё тело его катаной, если бы Какаши не пошевелился. Они с Сакурой слишком медленно реагировали. Его сердце пропустило много ударов, и он почувствовал, что задыхается. Наруто никогда ещё так не боялся за невинного гражданского. То, чему они стали свидетелями, было ненормальным. Это был не тот Учиха Саске, которого они знали много лет назад, когда были гениями. Этот человек выглядел одновременно заворожённым и готовым устроить кровавую бойню с юной служанкой. Это был не тот Учиха Саске, которого Наруто привык считать другом, братом и соперником. Этот человек, прыгнувший перед ним, был незнакомцем, в точности похожим на Саске, но таким же безжалостным, как самый хладнокровный убийца из АНБУ — если только он уже не был АНБУ. Наруто, скорее всего, не признался бы в этом, но он почти боялся называть своего лучшего друга монстром. Наступала ночь, и им нужно было отдохнуть. Но Саске ничего не хотел слышать и продолжал прыгать с ветки на ветку. Наруто безуспешно пытался заглушить яростное урчание в животе, но не мог стереть с лица страдальческое выражение — чёрт возьми, ему нужно было поесть! «Саске. » От сурового голоса Какаши Наруто и Сакура тут же остановились, и, что удивительно, Саске тоже. Он не обернулся, но его поза говорила о том, что он слушает, хоть и неохотно. Подражатель-ниндзя скрестил руки на широкой груди и «лениво» посмотрел на своего ученика. «Я говорю это не для того, чтобы помешать тебе устроить кровавую бойню, это не моё дело», — сказал он. «Но как твой бывший сенсей я прошу тебя остановиться и отдохнуть до утра. То, что ты так бежишь в таком состоянии, совсем нездорово, и, если я прав в своих предположениях, то убийство всех членов этой банды, включая девушку у тебя на спине, — единственный способ для тебя унять эти убийственные порывы. Если ты продолжишь бежать в Снежную страну, то поставишь под угрозу миссию и, вероятно, лишишься малейшего шанса вернуться в Коноху и жить там как шиноби. Цунаде, скорее всего, посадит тебя в тюрьму, и она сделает это с радостью. Учиха по-прежнему не двигался с места. «Не глупи, Саске, ты гораздо умнее этого». Повисла долгая напряжённая пауза, во время которой никто не осмеливался пошевелиться — или даже вздохнуть, в зависимости от того, кто пытался сохранять спокойствие и самообладание. Сакура время от времени поглядывала на Наруто, Какаши и Саске, нервно прикусывая губы и сжимая кулаки. Джинчуурики ни на что не обращал внимания и казался рассеянным, но если бы кто-то был достаточно внимателен, он бы заметил, что его поза немного напряжена. Как будто он был готов действовать в случае какого-нибудь «инцидента». Какаши молча и терпеливо смотрел на Саске. Ждал. Прошла ещё минута. И девушка соскользнула со спины Учихи и начала падать, падать. Падать. Падать навстречу верной смерти и разбитому черепу из-за высоты. Раздался испуганный возглас, когда Наруто бросился к ней, чтобы поймать, готовый ко всему, что мог выкинуть его друг. Он подхватил юную «служаночку» на руки и приземлился на траву, а затем резко поднял голову, в ужасе ожидая, не воспользовался ли Саске моментом неожиданности, чтобы исчезнуть. Он с огромным облегчением увидел, что черноволосый не сдвинулся с места и смотрел прямо перед собой, по-прежнему безмолвный, как тень. Сакура, приземлившаяся рядом с ним, чтобы проверить, не ранена ли девочка, была в ярости. Его сердце бешено колотилось после этого ужасного события, и Наруто с ещё большим удивлением обнаружил, что у него перехватило дыхание. Клянусь богами. Это было... Наруто покачал головой, отказываясь верить в это. Отвергая это. Отрицая это. «Цунаде, мы требуем рассказать, что происходит в этой деревне». Грудастая Хокаге даже не подняла головы, чтобы поприветствовать двух незваных гостей, и налила себе чашку саке. «Серьёзно? Я ничем не обязан вам, ублюдки. Даже чем-то отдалённо напоминающим объяснение». Ей также не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть их хмурые лица, и за это она была благодарна судьбе. У неё уже чесались руки врезать старейшинам, и ей пришлось сжать левый кулак, чтобы сохранять невозмутимость и самообладание. Сначала они не соизволили созвать собрание и посмели вломиться в её кабинет, а теперь требуют объяснений? Должно быть, это была шутка — и слава богу она успела дотянуться до бутылки саке до того, как вошли эти старые перечницы, потому что иначе она бы уже кричала во всё горло. Оба старейшины сели на стулья и уставились на Цунаде, не сводя с неё хмурых взглядов. Утатанэ Кохару и Митокадо Хомура никогда не понимали мотивов своего Хокаге — и, возможно, никогда не поймут. То, что она в такой час попивает свой сакэ, в то время как должна работать, а не бездельничать, удивляло и расстраивало. Саннин расстраивалась сама. То, как ей удавалось управлять деревней и быть твёрдой как сталь, просто поражало, не говоря уже о том, что она по-прежнему отказывалась уходить в отставку. — Хьюга Хината, — строго произнёс Хомура. Проницательные карие глаза медленно посмотрели на них. Затем опасно сузились. "А что насчет нее?" - небрежно спросил Хокаге. «Мы хотим, чтобы вы внесли её в Книгу Бинго». Снег, падавший на неё, был белоснежным. Белым и таким красивым. Она всегда любила зиму, потому что в это время года она родилась, и, конечно же, из-за снега. В детстве одной из её любимых игр были игры в снегу, и она не обращала внимания на холодную погоду и пронизывающий ветер. Поскольку ветер и вода были её стихиями, Хината всегда чувствовала связь с зимой и снегом. Её изящная женская рука поднялась, чтобы нежно погладить закрытые и защищённые глаза. Ты должен оставаться защищённым и невидимым. Юная Хьюга, одетая в белоснежное пушистое пальто, чтобы слиться с суровой снежной бурей, услышала в таверне, которую только что покинула, кое-что интересное: по всей видимости, банда опытных мастеров ловушек ограбила богатую семью, у которой было три «священных свитка», содержащих тёмные тайны и многочисленные дзюцу, которые могли изучить и контролировать только могущественные шиноби. Что было очень полезно в случае с пьяными мужчинами, так это их бесконтрольная болтливость. Тогда любой, кто был внимателен к самой интересной истории в таверне, мог узнать кое-что очень привлекательное, независимо от того, было это правдой или нет. Но Хьюга не мог упустить из виду ничего, даже свёрнутый клочок карты. «Снежная страна», — объявил её нежный голос. Она обернулась. Сквозь капюшон и благодаря своим инстинктам она чувствовала на себе взгляд раненого мужчины, который стоял позади неё и тяжело дышал. Его конечности были вывернуты под неестественным углом, что, должно быть, причиняло ему невыносимую боль, а с некоторых частей его тела капала кровь. Он уже терял сознание от потери крови, но из последних сил смотрел на женщину, которая собиралась лишить его жалкой жизни. «Всё в порядке», — сказала она ему, подходя к его изуродованному телу с такой грацией, что он не мог не восхищаться ею в свои последние мгновения. Он не видел её глаз, но почему-то догадался, что в них не отражается ничего, кроме пустоты. Но её голос был таким чарующим! «Ты помог мне, и я помогу тебе в ответ». Оцепеневший. Он чувствовал себя оцепеневшим и таким беззащитным. Таким бесполезным — таким слабым. Он поднял глаза, когда она нависла над ним, теперь уже молча. И это было прекрасно и пугающе. Его сердце замерло, когда она подняла обе руки так, как он никогда раньше не видел. Он зачарованно наблюдал, как они с пугающей скоростью приближаются к нему. Он никогда не видел, чтобы его кровь разлеталась во все стороны, как в случае с той женщиной, пачкая великолепный белый снег. «Твоя пустота останется такой, какая она есть. Запятнанная чёрным или белым.» « Первый « Предыдущий Глава 3 из 8 Следующий »Воля Намазу Примечание автора 1: Наконец-то я начал новую серию «Ганнибал» — конечно же, на французском. Но я не против и английского. И это просто ФАНТАСТИЧЕСКИ! #iamafaniamafan. Я полностью поглощён этой историей! И влюблён в неё! Итак, я прочитала все ваши отзывы и очень рада, что вам понравился «Воля Намадзу». Это мой первый фанфик по СасуХина, и мне нужно было показать вам, какую внутреннюю боль Хината умудряется скрывать от всех. Для многих она может быть слабой, но для других она может быть сильнее. Я думаю, что она сильнее, чем кто-либо может себе представить, но по каким-то своим причинам я хочу увидеть её сломленной. Я хочу, чтобы вы увидели её сломленной. Затем почернела, как Саске. Будет ли она считаться врагом Конохагакуре? Я сам об этом узнаю. Спасибо за вашу поддержку и отзывы! Примечание автора 2: А поскольку это фанфик по романтике/боли/утешению, вы поймёте, почему я считаю, что Хюга Хината должна была быть с Учихой Саске. На создание этой главы меня вдохновил нервный срыв Азулы (из ''«Аватар: Легенда об Аанге»''). Посмотрите это на YouTube, нажмите «Психическое расстройство Азулы», и вы всё поймёте. После последней битвы с братом Зуко она была совершенно сломлена, и когда она заплакала... это навело меня на мысль, что психическое расстройство Хинаты чем-то похоже на её состояние. Кстати, я уверен, что все уже прочитали последнюю главу «Наруто» и, мягко говоря... Я так разочарован. Особенно в том, что касается Сакуры. Разве она не призналась Наруто? Это...У меня нет слов, чтобы это описать. Конечно, Наруто и Хината отлично смотрятся вместе, но у меня было такое чувство, что Хината была бы просто великолепна с Саске. Она понимает всех! Эээ. Что угодно. Найдите песню, которую можно слушать во время чтения. Глава четвёртая: Красное на снегу Их лагерь располагался к западу от её позиции, за снежными холмами, по словам человека, которого она поймала три часа назад, когда он подкрадывался к ней. Бьякуган Хинаты был достаточно сильным и эффективным, чтобы видеть сквозь мощные гендзюцу, и чем больше она узнавала из свитков Хьюга, которые взяла с собой несколько недель назад, тем дольше она могла накладывать на своих жертв опасные гендзюцу. Часть тренировок, которые она себе устраивала, включала в себя всевозможные ниндзюцу и гендзюцу, которые она могла изучить и использовать для самозащиты и убийства — она всё-таки была куноичи, и в последний раз она убивала по необходимости. В некотором роде. Или, может быть, Хината не знала, не стала ли она убивать чаще, потому что не хотела потом сожалеть об этом или боялась возмездия. Хюга Хината всегда презирала убийства и старалась их избегать — за исключением тех случаев, когда у неё действительно не было выбора. Но теперь, когда она столкнулась с ужасами Четвёртой войны шиноби, сомнения, казалось, исчезли из её сознания и мыслей. Пустота, над которой работал её разум, вытеснила все сомнения, и если бы Хината захотела быть честной с собой, ей не пришлось бы лгать; она бы уже расплакалась после того, как лишила кого-то жизни, потому что была слишком добросердечной для куноити, слишком невинной, чтобы причинить кому-то сильную боль. На этот раз она промолчала и, слегка наклонив голову, прислушалась к ветру, яростно трепавшему одежду трупа. Слёз не было, они бы замёрзли на её щеках. И несколько секунд она наблюдала за своей работой, любуясь тем, как кровь окрашивает чистый белый снег, который она так любила. Она была куноичи. Синоби убивали. Хината была невинной и доброй куноичи, но на этот раз в этом преступлении не было ни доброты, ни невинности. Окровавленное, изуродованное тело, которое она похоронила под тоннами снега, было ужасным началом, но оно того стоило. Ей даже в голову не приходила мысль о том, чтобы расплакаться, а Хината вела себя и выглядела настолько отстранённо, что было странно вести себя как настоящая Хьюга — или как-то иначе. Члены её клана, конечно, были отстранёнными людьми, скрывавшими свои эмоции за бесстрастными масками, но для такой, как Хината, это было неуместно. Неправильно. Отец говорил ей, что она — точная копия матери: добросердечная, нежная и очень красивая. Экзотичная. Она улыбалась так же, как мать, и это ранило отца, ведь они были так похожи. Такая добрая и невинная. «Слабачка», — называли Хинату. Но за слабостями может скрываться более сильная и тёмная сторона. Что именно сделала с ней смерть Неджи? Она думала, что, скорее всего, сможет выкрутиться и показать, что смерть стольких людей не сломила её. Она говорила, что смерть отца не окажет на неё такого влияния. Неужели она всё это время ошибалась? Скорее всего, так и есть. Её улыбки и взгляды, которыми она одаривала каждого здесь, говорили сами за себя, а поведение становилось всё более агрессивным и гневным по отношению ко всем, кто попадался ей на пути. Хината начала замыкаться в себе, её разум постепенно превращался в пустоту, которая начала поглощать всё её тело и душу. Эта пустота стёрла все рациональные мысли о том, что Хината Хьюга, которую все в Конохагакуре знали и любили, всё ещё была той, кого они знали и любили; она почернела, ею управляла единственная мысль, которой, казалось, следовала эта женщина. Если её целью было стать сильнее, то что-то должно было подтолкнуть её к этой кровавой бойне на её пути — пути, на котором она всё ещё могла сосчитать количество трупов, которые оставляла за собой. Гнев? Печаль? Или более тёмное чувство, которое, как ни странно, начало подпитывать её негодование и это чуждое ей намерение убивать? Белые глаза медленно закрылись под покрывавшей их тканью, и она активировала свой Бьякуган. Лагерь был довольно большим и занимал значительную часть холма; вокруг суетилось множество людей, которые враждебно переговаривались. Сосредоточившись, она смогла разглядеть ловушки, расставленные вокруг их логова: тонкие, почти невидимые нити, колышущиеся на лёгком ветру. Они были повсюду — в воздухе, на земле (хотя и были покрыты снегом), повсюду! Если бы она не была пользователем Бьякугана и не расширила радиус своего зрения, её бы поймали задолго до того, как она успела бы пролить чью-то кровь. Хината не умела читать по губам (она поклялась научиться этому сразу после того, как украла свитки), но ветер донёс до неё несколько слов. Она наклонилась ближе. «...полностью запечатано... не могу открыть... нужен Хьюга...» Это привлекло внимание Хинаты. С трудом скрывая изумление, она бесшумно двинулась вперёд и растворилась в снегу, ведь её плащ был таким же белым, как и окружающая стихия. Зачем этим ворам понадобился Хьюга? Действительно ли свитки запечатаны? И что ещё важнее, принадлежат ли эти священные свитки клану Хьюга клану? Послышалось грубое ворчание. ''Мы не шиноби и уж точно не Хьюга. Даже если бы мы были искусны в своём деле, мы бы давно умерли, не успев заполучить его.'' Короткая пауза и ругательство. ''И зачем этим богатым идиотам вообще понадобились эти свитки? Они даже не принадлежат к клану Хьюга, и у них нет этих дурацких белых глаз! '' «Этот парень из Шиона сказал, что эти свитки передавались мужчинам его семьи из поколения в поколение, бла-бла-бла... но я думаю, что он лгал. С какой стати такой гордый клан отдал бы свои священные свитки идиотам-богачам гражданам, которые даже не способны себя защитить?» Судя по тому, что мы о них знаем, клан Хьюга тщательно оберегает свои секреты и глаза, потому что они не хотят, чтобы они попали в руки тех, кто будет использовать их силу во зло. Они слишком эгоистичны, чтобы делиться. Так что вопрос в том, как, чёрт возьми, они получили эти свитки?'' «Сейчас не время разгадывать загадки, идиот!» Снова повисла пауза, во время которой свистел ветер, а затем в напряжённом ухе Хинаты зазвучали их слова. «Така велел нам быть внимательными и начеку. Должно быть, он скоро ждёт гостей, раз эти Шион настучали на нас деревне шиноби». И если нам чертовски повезёт — в чём я серьёзно сомневаюсь, учитывая неудачу Таки, — нам не придётся иметь дело с шиноби из Скрытой Деревни Листа и, возможно, разгневанными Хьюгами. Кто настолько отчаялся, чтобы погибнуть от их рук? Я не такой, и вот что я вам скажу: если Хьюга явится сюда, чтобы убить нас, просто бегите! Я слышал, что их техники смертоносны!'' «Но что, если Така узнает о нашем...» Они продолжали говорить, но Хината уже не обращала на них внимания, обдумывая всю эту информацию — ценную информацию, которая была действительно очень интересной, даже более интересной, чем когда-либо. Она даже не отреагировала на приглушённые голоса этих двух мужчин, которые делились пугающими мыслями и словами, которые они явно не хотели, чтобы кто-то услышал. Она была слишком погружена в свои мысли. В этот момент Хината была готова закричать от возмущения. Она даже отключила свой Бьякуган, чтобы собраться с мыслями в темноте. Свитки были запечатаны кланом Хьюга. Свитки мог распечатать только только клан Хьюга. Эти свитки были украдены и принадлежали клану Хьюга! Как они оказались у этих Шион? Если это правда, а не выдумка этих головорезов, то у этого нелепого фарса может быть множество причин и объяснений. Потому что Хината, который был категорически против насилия, испытывал сильное желание пролить кровь каждого мастера ловушек в этом лагере. Вариант А: член клана Хьюга, из филиала или из главного дома, наверняка давно покинул Конохагакуре и унёс с собой три священных свитка, принадлежащих клану. Невозможно подсчитать вероятность того, что на него/неё напали во время путешествия, но высока вероятность того, что шиноби Хьюга погиб. Возможно, эти ребята из Шиона нашли его/её свитки на трупе. Либо Б: Хьюгу постигла печальная участь, и он, должно быть, был убит. В таком случае Хината боялась, что где-то в этом лагере она найдёт хорошо сохранившиеся глаза Хьюги, и если кто-то пересадил их в свои глазные яблоки, то выколоть их, заставив осквернителя страдать в аду, каким-то образом облегчило бы её страдания. Священные свитки могли быть взяты с трупа, вероятно, в прошлом это сделали ребята из Шиона, и они, должно быть, столько раз любовались своей добычей, что забыли настоящую историю. Должно быть, лгать было намного проще, чем говорить правду, чтобы избежать холодного, возмущённого унижения и жестокой, мучительной смерти от рук Хьюги, если бы он узнал о свитках. Либо вариант С: ...с самого начала были лжецы, и эти Шион могли быть так или иначе виновны, как и те воры. Может быть, они были сообщниками, а кража была своего рода ловушкой, которая наверняка привела бы к засаде для тех, кто пришёл бы помочь им вернуть «украденное сокровище». Это предположение можно считать параноидальным, но кто бы стал доверять кому-то? Хината больше не доверяла ничьим словам. Особенно Наруто. Хината с трудом сдерживала желание выбраться из своего убежища и перебить всех в этом лагере воров. Что бы они ни говорили в свою защиту, это не поможет. Она не могла смириться с тем, что они украли священные свитки у её клана, но то, что у них хватило наглости притворяться, будто эти свитки передавались из поколения в поколение в простой гражданской семье, было возмутительно и оскорбительно. От этих мыслей у неё задрожали руки от желания причинить боль, разорвать на части — убить. Одна только эта мысль должна была потрясти её до глубины души, но она даже не вздрогнула и не моргнула, настолько сосредоточившись на визуализации ужасной бойни, которую ей предстояло устроить. На её лице, наполовину закрытом тканью, закрывавшей глаза, играла нежная, «почти тёплая» улыбка. Было бы ужасно неправильно, если бы её лавандовые глаза открылись и в них отразилось бы то безэмоциональное выражение, которое они сохраняли. Если бы вы были очень внимательны и чутки, то почувствовали бы исходящее от неё сильное, но сдерживаемое убийственное намерение, контрастирующее с её улыбкой на розовых пухлых губах. Любой, кто знал Хьюгу Хинату как добрейшую женщину, был бы неприятно удивлён, если бы сказал, что она не способна испытывать и совершать что-то настолько сильное и мрачное, как безжалостное убийство, потому что её характер был слишком невинным и милым, чтобы в нём можно было усомниться. Все думали и утверждали, что она была слишком невинной, чтобы совершить что-то настолько ужасное. Осталась ли она такой же невинной и милой после своего ужасного нервного срыва? «Я похоронил себя». Никто в этом лагере не останется в живых. Хьюга Хината позаботится об этом. Снег будет красным. Когда первые лучи солнца осветили всё вокруг, Учиха Саске, не теряя времени, отправился в путь, не дожидаясь, пока трое остальных его догонят. В конце концов они его догонят, и если кто-то из них попытается его замедлить, прольётся кровь. Он ушёл задолго до того, как Какаши и Наруто смогли его остановить. Юный мститель не спал прошлой ночью и не мог найти покоя из-за преследующих его кошмаров. Бодрствование стало привычкой, от которой он не мог избавиться. Видение своих мертвых родителей в кошмарах, жестокие слова Итачи о том, что он даже не стоит убийства, и необходимость встретиться лицом к лицу с ходячим трупом своего старшего брата сломали что–то в его сознании, что заставило всех усомниться в его здравомыслии: психические проблемы были проблемой, которая никого не устраивала, и Саске готов был поспорить на что угодно, что Харуно Сакура была достаточно глупа, чтобы думать, что они смогут восстановить свою совместную жизнь, если - всегда это было если, потому что Сакура была из тех женщин, которые всегда пытались заполучить его, даже если он почернел от безумия – он согласился позволить ей заполучить его. Какими бы ни были последствия её слов и поступков, он был уверен, что эта розоволосая идиотка найдёт способ простить его за любое из его действий. Поэтому Саске не испытывал сожаления из-за того, что пронзил Сакуру своим Чидори. — Саске… — её голос слегка дрогнул, словно она была готова расплакаться. — С каких это пор… Его обсидиановые глаза были холодны, как сама зима, и в них читалась угроза смерти. Он даже не стал её разубеждать и решил ответить. ''С тех пор, как вы с Наруто вернули меня в Коноху. Против моей воли. У меня было такое чувство, что этот шут нашёл бы способ убедить других Каге отпустить меня, несмотря на мои преступления, потому что он всегда думал, что я всё ещё могу вернуться как Учиха Саске и жить там. Мне действительно стоило убить тебя, когда у меня была такая возможность. Если бы не Копирующий Ниндзя, твоё тело было бы погребено под толщей воды благодаря моему Чидори. — Он почти ухмыльнулся, когда Сакура вздрогнула от его слов и из её зелёных глаз потекли слёзы. — Ты когда-нибудь задумывалась, почему я всегда хотел разорвать все связи с вами и с этой проклятой деревней? Она не ответила. Конечно, нет. — Конечно, нет, — невозмутимо ответил Саске. — Вот, давай я тебе покажу. И не успела она даже крикнуть, как почувствовала жгучий, невероятно болезненный удар его мощного дзюцу в грудь. Сакура не видела, как он двигался, но ощутила эту мучительную боль. Она разлилась по всему её телу, словно тысячи оголённых нервов были задеты одновременно, и она совершенно обмякла. Её тело не слушалось, и всё, что могла сделать бедная девушка, — это смотреть в эти обсидиановые глаза, которые смотрели на неё с холодным, обидным безразличием. Должно быть, её кровь стекала по его руке, пропитывая её тёмной жидкостью. Зелёные глаза наконец расширились от осознания, и она уже собиралась громко закашляться, когда его свободная рука болезненно сжала её рот. Сакура закашлялась, и кровь потекла сквозь его пальцы, но Саске, казалось, было всё равно, и он просто наклонился к ней, не разрывая контакта. Её зрение уже начало затуманиваться, но она смогла смахнуть слёзы. Кто этот человек? Он действительно не был тем Учихой Саске, в которого она была влюблена много лет назад, это был... Чудовище. "Бедная, бедная Харуно Сакура", - усмехнулся он, яд сочился с такой силой, что она задрожала. "Такая идиотка, как ты, никогда не вызовет во мне интереса. Что ты знаешь о любви? Ты не можешь любить того, кого даже не понимаешь, глупая девчонка. Наконец-то пришло время положить конец твоим гребаным фантазиям. Но я ещё раз благодарю вас за сотрудничество. Устранив Сакуру на месте, он сможет остановить двух других и в конечном счёте сбежать от них. Харуно Сакура — единственный медик в команде 7, достаточно опытный, чтобы вылечить любую травму, которую она могла бы вылечить сама, но с таким серьёзным ранением в грудь это было бы довольно сложно. Саске с удивлением обнаружил, что ему всё равно на судьбу Сакуры; она сама напросилась. Если бы Какаши не вмешался, она была бы уже давно мертва — наконец-то мертва, а не всё ещё жива, всё ещё надеется и так раздражает. Если бы он сорвался чуть раньше, то пошёл бы к Наруто, а не к этой розоволосой идиотке. Но его план в конечном счёте провалился бы, потому что она бы быстро вылечила блондина, и они бы уже наступали ему на пятки, как только джинчурики встал бы на ноги. Так что да, устранение Сакуры было лучшим решением проблемы, а поскольку поблизости не должно было быть ни одной деревни, она была бы мертва ещё до того, как Какаши и Наруто смогли бы попросить о помощи. И пусть Саске был абсолютным бессердечным ублюдком, который «благодарил её за сотрудничество», она уже давно хотела сказать ему об этом, постоянно ёрзая в его присутствии и под его тяжёлым взглядом. Ему невероятно повезло. Сакура была слишком поверхностной, чтобы понять её давнюю «любовь», и, вероятно, была бы в ужасе от его тёмных сторон — если бы пережила его Чидори. Наконец-то. «Горничная» у него на спине всё ещё была в его Цукуёми, возможно, уже давно мертва, но ему было всё равно, ведь она не была шиноби и не обладала базовыми навыками, чтобы вырваться из гендзюцу. Хорошо, он сможет убить её самым подходящим для неё способом. Задание? Не его дело. Он никогда не клялся, что больше никогда не предаст Конохагакуре, и никогда этого не сделает. Узумаки Наруто и Харуно Сакура были самыми глупыми «товарищами по команде», если думали, что он согласится жить в деревне, где клан Учиха был уничтожен одним из их родственников. Сенджу Цунаде была настолько глупа и некомпетентна, что отправила его на дурацкое задание С-ранга и вернула ему Шаринган (возможно, он потерял половину своей силы, но пока этого достаточно). Учиха Саске будет ненавидеть Конохагакуре за то, что они поступили с его семьёй и выставили их предателями. Разорвать все связи с этой деревней было лучшим способом оставаться в тени и не вмешиваться в их чёртовы дела. Саске даже думать не хотел о том, чтобы снова стать Рокудайме Хокаге в этой деревне, с него было достаточно. Сначала его вернул этот придурок, этот белобрысый крикун, а потом заклеймил? У каждого есть свои пределы, даже у Учихи Саске, и последнее, чего он хотел, — это быть заклеймённым. Клеймо нужно было снять, любой ценой. Печать на его лбу останется там навсегда, если только… Конечно! — чуть не выругался вслух Саске. Был один человек, который знал об этой печати. И что самое забавное? Она тоже оказалась пропавшей без вести. Причина — единственная причина — по которой Сенджу Цунаде не смогла как следует отдубасить двух старейшин после того, как услышала их слова о том, что Хюга Хината должен быть добавлен в их «Книгу Бинго», заключалась в том, что Шизуне ворвалась в её кабинет и сообщила, что Совет Хюга запросил встречу с Годайме Хокаге. Ей потребовалось всего пять минут, чтобы добраться до кабинета своего сенсея, но этого времени Саннину хватило, чтобы разнести весь кабинет в щепки, лишь бы добраться до этих двух ублюдков из Совета старейшин. Цунаде была вне себя от ярости, вены на её лбу вздулись. Даже если Митокадо Хомура и Утатанэ Кохару были двумя самыми сильными шиноби в своей деревне, Цунаде была не менее сильна. Они бы едва ли остались в живых, если бы не ворвавшаяся Шизуне. Их решение было каким угодно, только не во благо деревни. Была ли это какая-то извращённая шутка или старейшины на самом деле думали о том, чтобы внести невинную куноичи в Книгу Бинго только потому, что боялись, что в прошлом она вела себя так же, как Учиха Саске? Хюга Хината не была предательницей, она не стремилась присоединиться к Орочимару (который чудесным образом воскрес по причине, которую Цунаде до сих пор не могла понять), чтобы стать сильнее или... или что-то в этом роде. Клан Хьюга будет в ярости, если она расскажет о необдуманном решении и наглости этих сукиных сынов. Не было никаких сомнений в том, что Хьюга Ханаби, ставшая наследницей после «отречения» Хинаты, проклянет Хомуру и Кохару за то, что они вообще потребовали такого оскорбления. «Вы оба жалкие!» — с презрением выплюнула Цунаде им в лицо. «Какого чёрта я должна подчиняться? Ты чего-то боишься? Хьюга Хината — не Учиха Саске и никогда им не станет, ради всего святого!» Цунаде поклялась что видела лёгкую — почти незаметную — дрожь на щеке Хомуры, когда та выкрикнула последнюю фразу за несколько секунд до того, как выбежала из своего разгромленного кабинета. Но, опять же, ей могло показаться. «А что, если…» Эти ублюдки вместе с Данзо были ответственны за организацию резни Учиха много лет назад. Цунаде не забыла об этом и с радостью напомнила бы им об этом, если бы они попытались заставить её снова внести одну из её самых доверенных куноичи в «Книгу Бинго». Хомура и Кохару могли злиться на неё за то, что Пэйн вторгся в их деревню, но, в конце концов, они были виноваты больше, чем она, и поэтому Цунаде была уверена, что их жизнь долго не продлится. Это был лишь вопрос времени, когда последний Учиха решит их убить. Но Цунаде не покидало тревожное чувство по поводу Хинаты, и хотя она не призналась бы в этом никому, кроме Шизуне, она была обеспокоена и насторожена внезапным решением старейшин. В конце концов она поделилась своими мыслями с Хюга Ханаби, которая, несмотря на свою отстранённость и нервозность, проявила сильные эмоции, когда Цунаде упомянула Хинату. Девушка выглядела очень обеспокоенной за свою старшую сестру и была готова расплакаться, хотя и хорошо себя контролировала. Чтобы обмануть блондинку-саннина, потребовалось гораздо больше самоконтроля. Ханаби, не теряя времени, собрала Совет Хюга с типичным для этого клана суровым выражением лица и почти сразу же созвала старейшин. Она должна была признать, что девочка не выглядела как человек, потерявший отца несколько недель назад в результате его загадочной смерти. И хотя весь клан Хьюга чертовски хорошо умел скрывать свои эмоции за бесстрастной маской, легендарная куноичи Если в последующие дни не произойдёт кровопролития, Цунаде просто придётся набраться терпения. Красный. Красный повсюду вокруг него, красный снег. Красный на снегу. И белая фигура, кружащаяся в танце с такой грацией, что это действительно было похоже на танец. Крики агонии его людей режут слух. Женщина танцует, улыбаясь прекрасной улыбкой и глядя глазами, лишёнными каких-либо эмоций, — крайне странный и тревожный контраст с её экзотической красотой, — и при этом убивает его приспешников. Из рта Таки хлынула кровь, когда он резко закашлялся. Его лёгкие горели, а голова раскалывалась от адской боли. Боль, сковавшая его тело, была невыносимой, и мужчина едва сдерживался, чтобы не завыть от этой пытки. После нескольких минут кашля, во время которого кровь стекала по его подбородку, он медленно открыл глаза, опасаясь худшего. Великолепные, бело-лавандовые глаза, уставившиеся прямо на него, были первым, что он увидел, и это заставило его испуганно ахнуть и подпрыгнуть. По крайней мере, ему так показалось, что он подпрыгнул; попытавшись пошевелить пальцами, Така с ужасом понял, что вообще не может пошевелиться. Казалось, что его тело полностью замерзло везде, где болело. Его голубые глаза расширились от растущего ужаса, когда он начал понимать, что его жизнь может быть отнята через несколько минут. Отнятажестоко. Тёплая, нежная улыбка украшала лицо стоявшей перед ним потрясающей девушки, что выглядело тревожно и совершенно не сочеталось с этими жуткими белыми глазами, лишёнными каких-либо эмоций. «Наконец-то ты очнулся, я уже начала волноваться», — сказала она вежливым тоном. «Нам нужно многое обсудить, только ты и я. Бесполезно пытаться двигаться, я уже давно заблокировала все твои чакры. На самом деле у нас есть часы в запасе. Он огляделся по сторонам. Они больше не были на улице, вокруг были только тёмные стены. Включилось несколько ламп, и мужчина смутно узнал в окружающем пространстве свои подземные покои, построенные под толщей снега, чтобы он мог уединиться и заниматься своими экспериментами. Его охватила лёгкая паника, и ему пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы успокоиться. Если они были в его тайных подземных покоях, значит, она наверняка нашла... Таке пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог обратиться к ней своим хриплым голосом. ''Что... что ты наделала?'' Улыбка оставалась тёплой, но взгляд был пустым. ''О, прости меня.'' Хотя в её голосе не было ни капли сожаления. ''Я забываю о манерах. Раз уж ты спрашиваешь, я отвечу честно: я перебила всех твоих людей в этом лагере, активировала все твои ловушки и заманила их в них. Мне потребовалось немало времени, чтобы пересчитать их всех, но все они точно мертвы. — Увидев его испуганный взгляд, она сочла за благо «выглянуть виноватой», продолжая улыбаться. — Но это не так ужасно, как ты думаешь, по сравнению с тем, что ты прятал в своём логове. А потом он почувствовал это. Оно было приглушено, или Така был слишком ошеломлён, чтобы что-то почувствовать, но вокруг этой женщины витало сильное намерение убить; оно было таким тёмным, что его было трудно заметить из-за отвлекающей улыбки. В своём безумном ужасе он узнал бокала, который она ему показывала, с парой белых глаз, так похожих на её собственные. Его сердце замерло, а потом забилось быстрее, когда ужас охватил его целиком, и Така не мог не желать в глубине души, чтобы девушка его отпустила. Живой. «Мой клан тщательно оберегает свои секреты, связанные с нашим Бьякуганом, потому что они боятся, что, если кто-то из членов семьи будет убит, у него заберут глаза и украдут все драгоценные секреты нашего додзюцу», — небрежно сказала она, с грустью глядя на белые глаза в бокале. «Вот почему мы запечатываем их перед смертью. Но вероятность того, что какая-нибудь мразь заберёт их, даже если они запечатаны, высока и пугает». Однако мы не из тех, кто прячется, потому что какой-то третьесортный психопат вроде тебя крадёт наши секреты. Мы выслеживаем их, пока они не окажутся у нас в руках, и то, что мы с ними делаем... это совсем не мило. Итак, у меня три вопроса, — она загнула три тонких женских пальчика, чтобы подчеркнуть свою мысль. Чьему Хьюге принадлежат эти глаза, почему ты украл эти свитки и почему ты их хранишь? Я знаю, ты наверняка понимаешь, что против меня ты не продержишься и пяти минут, тем более без двух рук. Хината никогда бы не смогла сказать, откуда у неё взялась вся эта уверенность, но ей было хорошо. Так хорошо. И было так приятно видеть этот испуганный и полный ужаса взгляд в глазах мужчины, что она чуть не рассмеялась — конечно, было бы совершенно странно и безумно смеяться над кем-то в таком ужасном состоянии, но, опять же, Хьюга Хината больше не могла называть себя здравомыслящей (Хьюга была уверена, что её здравомыслие было уничтожено, вырвано из неё вместе с Неджи и её отцом). Кроме того, было невероятно приятно слышать его крики боли, когда он обнаружил, что у него действительно нет рук: теперь на их месте были два окровавленных, перевязанных обрубка, а его конечности в данный момент питали крыс. Хината отрубила их после того, как обездвижила его топором, который нашла в лагере, и использовала кровавое поле боя, чтобы пролить ещё больше крови этого сукиного сына, убившего члена её клана. Возможно, она уже не в своём уме, но Хьюга Хината всё ещё может отомстить за погибшего Хьюгу, убив виновного. Ей надоело слушать, как он кричит во всё горло, и она ударила его наотмашь, effectively прервав его. Она больше не улыбалась, и её лицо было пугающе бесстрастным. — И это всё? — Не дожидаясь ответа, она резко наклонилась, и её молочно-белые глаза уставились в расширенные от ужаса голубые глаза с такой силой, что он не смог заставить себя отвести взгляд. — А теперь поговорим. Ей не пришлось повторять дважды. ''Я-я не знаю!'' — выдавил он из себя. ''Мы нашли его тело в таком виде! Это было больше двадцати лет назад, к-когда мой бывший начальник привёз его в Снежную страну и сказал, что мы сохраним его глаза. Он так и не сказал, зачем нам их хранить.'' «То есть он был уже мёртв, когда вы его нашли?» Она не верила своим ушам. И этот ублюдок знал об этом. ''Да! Он сказал нам, что глаза Хьюга обладают мощными свойствами, которые могут нам помочь. Он сказал, что мы сможем видеть гораздо дальше, чем обычные глаза, что мы сможем стать сильнее и расширить наш бизнес!'' Он сглотнул, увидев, как девушка снова наклоняется к нему, и её белые глаза устремляются прямо на него. ''О-он сказал нам сохранить глаза на случай, если нам понадобятся другие пары глаз Хьюга…'' Страх снова охватил Таку, когда Хината медленно прищурилась, глядя на него, и он громко ахнул. ''П-прости!'' — снова закричал он в панике. ''Я всё тебе расскажу, только не убивай меня, пожалуйста!'' Это она могла пообещать. Но ложь тоже стала инстинктивной для Хьюги Хинаты. Несколько часов спустя Хината обнаружила, что смотрит на избитое, убитое и безжизненное тело этого человека из племени Така, лежащее в земле, и задумчивое хмурое выражение омрачает ее лицо. Она утащила его немного раньше из города в Снежной стране, чтобы "поболтать напоследок" вдали от разрушенного поля боя (она сочла необходимым разбомбить все место, чтобы скрыть любые следы своего прохождения и жуткой резни, было бы нехорошо, если бы кто-нибудь из Скрытой Деревни узнал. Особенно шиноби из Скрытого Листа). Тот факт, что она сжимала его отрубленную голову в руках, затянутых в перчатки, не особо помогал, но она, похоже, даже не возражала. Или не замечала. Она обдумывала информацию, которую выдал этот мешок с желчью, и даже не обратила внимания на ворон, которые начали слетаться к трупу и клевать свежую плоть. Она молча посмотрела на ясное небо. Двадцать лет назад один из членов клана Хьюга так и не вернулся в Коноху, и это беспокоило всех, кто знал его лично. Она не могла этого знать, потому что ещё не родилась, но было... сильное чувство, от которого сжималось сердце при мысли об этом члене клана Хьюга, который так и не вернулся домой. Печаль, — поняла она довольно скоро. Скорбь и гнев. Синоби были созданы для того, чтобы убивать своих врагов, но когда их самих убивали из-за такой мелочной причины, как власть, все начинали спрашивать друг друга, зачем они вообще существуют. Этот Хьюга, должно быть, выполнял задание для своей деревни, когда попал в засаду, был убит и ограблен. Возможно, при жизни у него были враги, но никто не мог быть настолько глупым и самоубийственным, чтобы так поступить с членом такого важного и знаменитого клана, как Хьюга. Эта жажда власти была всепоглощающей. Она крепче сжала голову в руках и хихикнула. «Голод и зависть», — прохрипела она между приступами смеха. «Я правда не понимаю, как такие люди, как ты, могут пренебрегать чьей-то жизнью ради чего-то столь бессмысленного и бесполезного, как расширение бизнеса, например…» Она снова хихикнула и поспешно стянула перчатки, чтобы крепче сжать отрубленную голову. Она даже услышала, как хрустнули кости от её внезапного усилия. Если бы Абураме Сино и Инузука Киба были здесь, они бы с тревогой смотрели на неё, гадая, не сходит ли их подруга с ума. Хината действительно сходила с ума: по её жемчужно-белым глазам и поведению перед одной из своих жертв можно было догадаться о её психическом состоянии. То ли плача, то ли хихикая, она рассказала обезглавленному мужчине, как сильно ей хотелось бы, чтобы в этом мире не было безумия, как сильно она хотела бы жить в мире, не убивая никого, как сильно она хотела бы, чтобы Четвёртая война шиноби не забрала её брата, как сильно она хотела бы, чтобы её отец не умер внезапно при таких странных обстоятельствах, и произнесла слова, которые никогда раньше не слышала: как сильно она никогда не хотела, чтобы безумие так легко завладело её разумом! «Ты знаешь, как сильно во мне растёт это убийственное намерение каждый раз, когда я его чувствую?!» — в этот момент Хината кричала на голову во весь голос, и на её прекрасном лице читалась чистая ненависть, а глаза были неестественно широко раскрыты. «Оно постоянно растёт, и я ничего не могу с этим поделать, не могу его победить!» Оно набирает надо мной власть, берет верх, и я просто не могу одержать над ним верх! Я. Просто. Не могу. Победить. Это! И вы все... Она задержала дыхание, но этого было недостаточно. Этого просто не было достаточно. Она сжимала голову так сильно, что у неё заболели руки, но ей было всё равно — в голове роились мысли, здравые или нет, и она не могла их остановить. В её голове снова всплыли воспоминания о Конохагакуре — о её «друзьях», — и от всех этих мыслей у неё сильно разболелась голова. Послышался весёлый смех, и она поклялась, что услышала голос Узумаки Наруто прямо рядом с собой. «Ребята, давайте отпразднуем сегодня вечером!» — воскликнул он, подняв кулак и широко улыбнувшись. Она слышала, как они приняли её, видела искренние улыбки на лицах Сакуры, Ино и всех остальных, кого она знала. Все последовали за героем Конохи. Хината тоже пошла с ними, улыбаясь (но это была очередная маска). Она просто пошла с ними, потому что всё ещё надеялась, что Наруто поговорит с ней, утешит её после смерти Неджи. И снова горькое, обидное невежество. У неё перехватило дыхание, и она почувствовала, как внутри неё неосознанно вспыхнула чакра. Дни сменялись неделями. Наруто Узумаки так и не появился у ворот Хьюга. И царило это гнетущее молчание, которое Хината начала ненавидеть. Это становилось довольно... болезненным. Если она выглядывала наружу с помощью Бьякугана, то могла увидеть Наруто далеко, очень далеко от неё и поместья Хьюга — с Харуно Сакурой или Учихой Саске в его камере. Но никогда рядом с ней. Ни разу. Её ногти впились в кожу и даже сумели процарапать её, глубоко вонзившись в череп и расколов его. Хината дышала учащённо, словно в панике. Она либо не замечала, либо не обращала внимания на кровь, сочившуюся сквозь её пальцы. Затравленный взгляд её лавандовых глаз медленно превращался в один из тех безумных взглядов, которые она боялась увидеть в своём отражении. Он солгал. Ты так и не пришёл. Я ждал тебя. Где ты был? Я снова становлюсь невидимым. Я хотел, чтобы ты пришёл ко мне и поговорил. Наруто? Мне страшно. Я боюсь... самого себя. Naruto...my отец... Где ты был? Почему ты меня избегаешь? Где ты был все это время? Я не знаю, что и чувствовать... Где ты был все это время? Что-то не так... со мной... Где. Вы. Были? ...Отец... Неджи... И тут Хюга Хината наконец сорвался. Крики, вырвавшиеся из её груди, были такими громкими, что, должно быть, разносились эхом по всему лесу. Страдание, гнев, обида — все эмоции, которые она сдерживала глубоко в душе и сознании, наконец вырвались наружу в этих ужасных криках. Юная Хьюга была настолько поглощена своим душевным смятением, что даже не заметила, как подняла острый кунай и вонзила его в искажённое ужасом лицо, которое будет выглядеть так до самой смерти, заливая кровью её бледное лицо и белое пальто. Она отвела его назад, затем снова вонзила и с силой ударила этим кунаем, который стал невероятно острым благодаря её чакре. Звук ломающихся костей был ужасен, но это не остановило её. Снова и снова, снова и снова. Пока не осталось ничего, кроме ужасно изуродованной, окровавленной головы с тысячами сломанных костей. Её тело само по себе направилось к обезглавленному телу, и она набросилась на него со всей силы, продолжая кричать во всё горло. Её лицо исказилось от безумия, и Хината стала кромсать безжизненное тело Таки ещё сильнее, чем остальных, ломая кости и излучая эту тёмную ауру — растущее намерение убивать, о котором она говорила до своего психического срыва. Она демонстрировала это с чистой, неподдельной жестокостью, которую не могли победить даже её невинность и добрый нрав. Она не обращала внимания на кровь, не видела её, ей просто хотелось устроить резню и дать миру услышать её, услышать весь её израненный разум и душу — услышать и увидеть её психическое расстройство, как если бы она хотела, чтобы всё Конохагакуре наблюдало за этим, потому что никто не видел её насквозь. Даже Киба и Шино, которые были единственными, кто видел, что с ней не всё в порядке. Неужели это всегда было скрыто за её улыбками? За этой невинностью? Война и Конохагакуре забрали у Хюга Хинаты всё, оставив её одну наедине с горем, которое задушило и убило ту Хюга Хинату, которую все знали и любили. Четвёртая война шиноби забрала у неё Неджи и каким-то образом... Коноха забрала у неё и отца. Может быть, кто-то или что-то заберёт и Ханаби? Потому что она не знала как и когда, но с Хьюгой Хиаши после событий Четвёртой войны шиноби было что-то не так. Возможно, Ханаби и другие члены Главного дома заметили это и не придали значения, но Хината отнеслась к этому с бо́льшим подозрением: были эти поздние вылазки из поместья Хьюга, когда все спали, с охранником Хьюга из Второстепенного дома на встречу, о которой она не слышала. Она никому об этом не рассказывала, потому что все они скорбели из-за того, что Неджи погиб на этой кровавой войне, но её не покидало тревожное чувство по поводу отца, и тот факт, что она не могла догадаться, что случилось, до его смерти, пробудил что-то глубоко внутри неё. Сначала Неджи, потом её отец? Следующей будет Ханаби? Должно быть, они что-то упустили — она упустила что-то, из-за чего её отец решил внезапно умереть. Что она упустила? Чего она не заметила? Почему её отец позволил себе умереть? Где была правда? Она не знала. Не могла знать. Поэтому Хьюга Хината продолжала кричать и наносить удары, оставляя красные следы на снегу. Миру нужно было её услышать. «Она стабильна. Наконец-то». — произнёс голос. Усталый вздох. ''И как долго? Она потеряла столько крови...'' Ужасающий шёпот. «Кто... кто, по-твоему, это сделал с этой девушкой?» Напряжённая пауза. Затем снова шёпот. ''Кто знает.'' В Конохагакуре кружка с горячим кофе, которую Цунаде собиралась взять в руки, внезапно треснула. От этих слов его проницательные карие глаза расширились. В последний раз... в последний раз подобное происходило, когда Сабаку но Гаара был схвачен Акацуки и у него забрали Хвостатого зверя. Казалось, что надежда потеряна, пока Чиё-баасама не решила в порыве искупления и любви спасти молодого Годайме Казекаге, отдав ему свою жизнь. Не веря в совпадения, Саннин быстро пришёл в себя и направился к её двери. — Шизуне! — рявкнула Цунаде, распахивая дверь, чем изрядно напугала свою ученицу. — Пусть Инузука Киба и Абураме Шино подготовятся к миссии по возвращению. Сейчас! — Она не стала бы рассказывать своей ученице, как сильно она волнуется, потому что это чувство страха было ничтожно по сравнению с тем ужасом, который охватил бы её, если бы её догадка оказалась не просто догадкой. Самое меньшее, что она могла сделать сейчас, — это дождаться, пока Инудзаки и Абураме вернутся с ней...живыми и здоровыми. Цунаде прождала всего восемь минут, прежде чем в разгромленный кабинет Хокаге вбежали два шиноби с явным замешательством на лицах. Однако их шок был жестоко подавлен, когда блондинка-саннин снова рявкнула на них, не дав им времени задать ни одного вопроса. «Ваша миссия — вернуть Харуно Сакуру, Учиху Саске, Узумаки Наруто и Хатаке Какаши в Конохагакуре прямо сейчас! Я запрещаю вам отдыхать, пока вы их не найдёте. Понятно?» Потому что, если она была права в своих предчувствиях, значит, с командой 7 и одной розововолосой куноити снова случилось что-то ужасное. « Первый « Предыдущий Глава 4 из 8 Следующий »Воля Намазу Примечание автора 1: Ребята, вы смотрели трейлер нового фильма о Наруто: Последний? Он такой красивый, что я уже его обожаю. У Саске отросли волосы, а Хината просто... потрясающая. Великолепная. Царственная. Саске и Хината выглядят великолепно (а вместе... мяу!). Примечание автора 2:A На этот раз вот вам песня к главе: The Crooked Kind от Radical Face. Саске и Хината идут по очень опасному пути, по которому не пошёл бы никто из тех, кто их любил, даже если бы это означало, что им придётся столкнуться с их растущим безумием. Хината дошла до такого уровня психологического истощения, что более или менее осознаёт, что никогда не вернётся к той милой Хинате Хьюга, которую все знали. Это очень похоже на Ганнибала Лектера — за исключением того, что она никогда не станет каннибалом. А ещё есть Саске: к этому моменту Наруто наконец понял, что его друг не вернётся к роли их товарища по команде и друга (Сакура тоже поняла, что они с Саске никогда не станут парой... что было бы так логично в манге, ха!). Так что да: The Crooked Kind будет в порядке. Powerless и Roads Untraveled от Linkin Park выйдут позже. Возможно, вам захочется прослушать его несколько раз, если вы хотите прочитать главу до конца. Глава пятая: Мы бессильны Почему так сложно сдерживать обещания, которые всё равно придётся нарушить? К обещаниям и клятвам нужно относиться серьёзно и выполнять их, какими бы ни были последствия. Людям очень трудно сдерживать обещания, потому что внезапное осознание того, что они не могут их сдержать, причиняет боль. Такие люди, как Узумаки Наруто, склонны выполнять обещания, данные близким, из любви и чувства долга или из-за своего ниндо. Он, Узумаки Наруто, поклялся своей напарнице Харуно Сакуре, что вернёт предателя Учиху Саске в Коноху, и не задумывался о последствиях такого поступка для других людей. Он не проигнорировал предупреждения друзей, но в глубине души надеялся, что достучался до Саске и, будучи человеком, который всегда надеется на лучшее, всерьёз верил, что их последняя битва изменит всё. Глядя на изуродованное тело Сакуры на этой кровати, Наруто почувствовал холодный укол разочарования. Как он мог поверить, что Саске согласится? Он думал, что знает его достаточно хорошо, чтобы верить — надеяться, что то, что они пережили во время Четвёртой войны ниндзя, будет иметь для него значение. Даже Сакура была настолько глупа, что надеялась, что Учиха Саске исправится и вернётся. К ним — к ней. Поверь. Сакура казалась Наруто мёртвой. Чидори, которым её пронзил Саске, нанёс серьёзные повреждения её жизненно важным органам, что в любой момент могло поставить под угрозу её жизнь. Смертельно бледная и неспособная дышать самостоятельно, она лежала здесь, её тело было изувечено, а разум отсутствовал — он тоже был уничтожен Учихой, какие бы слова он ни шептал ей в ту ночь, когда пролил её кровь. В глупой и отчаянной попытке отвлечься от пугающих мыслей о умирающем товарище по команде Наруто поймал себя на том, что рычит от злости и бешенства из-за того, что всё ещё питает надежду. Он бы уже отругал себя за то, что не был бдителен в отношении Саске и его намерений, если бы ему не дали возможность остановить его. Слепое доверие так легко обмануть. Если бы Сакура хоть раз проявила смекалку, может быть, может быть, она бы не умирала в этой постели. Могли ли они всё ещё верить? Иногда фантазии приходится разбивать самым болезненным способом. Если в большинстве случаев достаточно было просто поговорить с кем-то, то почему с Саске это было так невозможно? Чего Наруто и Сакура не понимали, что их застало врасплох во время его второго предательства? Всё было бессмысленно — он не понимал! «...Я...» — начал Наруто, не сводя глаз с безвольного тела своего товарища. Слова застревали у него в горле, не давая ему говорить. То, что он хотел сказать, либо сломало бы его ещё сильнее, чем сейчас, либо вызвало бы жгучую боль вины, сжимающую его внутренности, потому что он чувствовал себя неудачником. Он не смог защитить Сакуру от него, и единственное, чего ему сейчас хотелось, — это плакать. Из-за того, что Узумаки Наруто чувствовал себя таким беспомощным и подавленным, он не мог сдержать беззвучных слёз боли и вины, которые катились по его лицу. Взгляд его лазурных глаз был тусклым и пугающе безжизненным. «Я был недостаточно внимателен, Сакура-тян», — наконец выдавил он из себя. Конечно, он хотел сказать ей другие слова — тысячи слов, — но это зрелище было слишком сильным, чтобы он мог сдержать слёзы. Сказать, что он сожалеет о том, что не смог защитить ее от безумия Саске, не залечит зияющую дыру, которую предатель создал своим Чидори, сказать, что он должен был предупредить ее не пытаться снова с Саске, потому что он причинил бы ей достаточно сильную боль, чтобы она страдала мучительной смертью, не выведет Сакуру из комы – признание того, что он был неправ насчет Саске, не заставит его чувствовать себя лучше, потому что вероятность быть забитым до смерти разгневанным Годайме Хокаге была очень высока, и этого было бы недостаточно даже для того, чтобы дать ему надежду поверить. Во что ещё оставалось верить, когда твой лучший друг снова тебя предал? Есть люди, которые предают своих близких, чтобы получить что-то взамен того, чего они жаждут. Жадность, желание отомстить, стремление к свободе — вот мотивы, которые настолько очерняют сердце и разум человека, что он даже не задумывается о чувствах других. Предательство — это не то, что можно простить только потому, что эгоизм ведёт к опасным путям. Это то, что нужно простить, если вы стремитесь к искуплению. Но тот, кто не стремится к искуплению, обречён на предательство. Учиха Саске никогда не хотел возвращаться в Коноху, это был общеизвестный факт, который, казалось, игнорировал Узумаки Наруто. Если Саске и предал свою деревню, то только для того, чтобы убить старшего брата, виновного в резне, организованной кем-то другим. Его жажда мести усиливалась и подпитывалась потребностью в силе, которую он должен был обрести, чтобы отомстить за свой клан. Но вернулся бы он в деревню после выполнения этой задачи? Конохагакуре не могла дать ему силы для убийства Итачи, никто не мог сравниться с ним в мастерстве. Но, с другой стороны, именно деревня предала Учиху задолго до того, как Итачи и Саске смогли уйти, и последствия этих манипуляций были сокрушительными. Быть заклеймённым как предатель деревни, когда этот предатель предпочёл деревню своей семье, было достаточно безумно, потому что никто не знал настоящей истории, пока другой Учиха из прошлого не раскрыл ложь и заговоры. Но, опять же, Наруто и Сакура не понимали. Они так эгоистично хотели вернуть Саске в деревню не потому, что могли понять, через что он прошёл, выслушав Учиху Мадару, а потому, что не могли чувствовать себя полноценными, когда Саске был далеко от них. Они просто не могли смириться с тем, что его голод можно утолить только чем-то, что находится за пределами деревни, но это было ещё более... эгоистично и по-детски. Блондинка прерывисто вздохнула. ''И я ничего не могла сделать…'' Предательство ослабляет того, кого предали. Сильно. И когда ты думаешь, что можешь переключиться на что-то другое, тебя всегда будет преследовать это оцепенение, это горькое чувство от раны, которая, скорее всего, никогда не заживёт. Но где найти силы простить, если не можешь найти силы искупить? Его душили слёзы; они лились из глаз, и он не мог их остановить — было бы бесполезно сдерживать такую печаль. Глядя на неё затуманенным взором, он наконец понял слова Цунаде: она предупредила его о Саске после того, как он вышел из годичного заключения, потому что не доверяла ему. Совсем. Она не раз сталкивалась с предательством и страдала от него. То, что они с Орочимару когда-то были товарищами по команде и «друзьями», оставило шрамы и глубокие раны, которые не смогли залечить ни время, ни прощение. В поисках силы Орочимару зашёл так далеко, что потерял себя, забыл всё, чему его учил Сандайме Хокаге, когда он был генином и состоял в команде со своими бывшими товарищами. Джирайя, Цунаде... он бросил их, изгнал себя из деревни, которую хотел уничтожить. Его связи с Конохагакуре были разорваны навсегда и бесповоротно, как и связи Учихи Саске. Но, опять же, Наруто не понял. И он был бессилен. «Почему, Саске…?» Он был так беспомощен. Так беспомощен. Примерно через два-три дня за пределами небольшой деревенской больницы послышались крики боли и агонии. Поскольку Хатаке Какаши был слишком сдержанным человеком, чтобы дать волю эмоциям, это мог быть только его бывший ученик. Наконец-то до него дошло… К тому времени, как Абураме Шино, Инузука Киба и другие чунины из команды «Одиннадцать» Конохи прибыли в деревню, они уже слышали эти ужасные крики своего друга. Это не могло означать ничего, кроме того, что со времён Четвёртой войны ниндзя все поняли, что никто не стал бы кричать от такой боли и мучений просто так. И уж точно не Узумаки Наруто. Поэтому они все бросились внутрь. И вот они втроём здесь. Агония и боль были невыносимы. Унизительно. Мучительно. Он был бессилен. Они были все бессильны, и осознание этого причиняло боль. И, похоже, Воля Огня Харуно Сакуры наконец угасла. Для Хьюги Хинаты недели — или месяцы — пролетели довольно быстро, и дождливая погода сменилась холодным ветром и белым декабрьским снегом. Дороги теперь были полностью покрыты белым снегом. В Чайной стране царил мир, и её жители весело смеялись, потому что все тяготы остались в прошлом, но не стоит обманываться: этот мир был предпочтительнее, поскольку Альянс шиноби, объединивший все деревни шиноби, сделал его пригодным для жизни, и семьи, которые повидали слишком много крови, наконец-то могли наслаждаться счастьем. Дети играли в снегу, лепили снеговиков и смеялись, смеялись вместе. Неподалёку от них сидели их родители, болтали и иногда с улыбкой смотрели на своих детей. Хината сама бы искренне улыбнулась при виде такой картины. Её прежняя личность, если быть точной. В её голове было слишком много мыслей, чтобы она могла позволить себе открыться. Последние пару месяцев она провела в интенсивных тренировках с тремя свитками, которые получила от Таки из Снежной страны. Сказать, что она была удивлена содержимым этих свитков, — значит не сказать ничего. Кто бы мог ожидать от такого клана, как её, таких секретных и тёмных техник? В двух из этих свитков описывались тёмные техники и другие формы Бьякугана, о которых Хината никогда не слышала. Они требовали отличного контроля над чакрой Хьюга и выносливости, которых Хинате катастрофически не хватало. Хината с удивительным рвением и терпением училась использовать эти дзюцу. Она много раз уединялась в пещерах и лесах, чтобы потренироваться с двумя первыми свитками, и останавливалась, когда — и только когда — чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Но бывали случаи, когда она быстро покидала то или иное место, чтобы не вызывать подозрений. Возможно, у неё развилась паранойя, но иногда ей казалось, что за ней кто-то следит. За эти напряжённые месяцы тренировок Бьякуган Хинаты улучшился настолько, что при первом использовании додзюцу она потратила почти всю свою чакру, из-за чего ей пришлось проспать два дня, чтобы полностью восстановиться и пополнить запасы чакры. Она мало что знала об улучшении предела своей родословной и о том, как он может стать сильнее благодаря суровым тренировкам. Отец никогда не рассказывал, существовала ли в клане Хьюга какая-либо другая форма Бьякугана (а если бы существовала, то каждый член клана знал бы о ней и пытался достичь её, чтобы почтить ниндо Хьюга). Её тайдзюцу, прочное и изящное, но в то же время смертоносное и плавное, стало ещё более жёстким и агрессивным, чем когда-либо. Раньше она никогда не была быстрее или сильнее своей покойной кузины и младшей сестры, но чёрт возьми, в этих свитках были такие мощные техники Хьюга! Результаты приятно удивили её после того, как она сломала ствол дерева с помощью новой техники «Нежного кулака», и это вызвало у неё довольную улыбку. С помощью этих техник она также научилась двигаться и сражаться в такую суровую погоду; она развила выносливость и способность к скрытному передвижению, чтобы быстрее перемещаться по заснеженной земле, используя ветер в качестве опоры. Хината была приятно удивлена, когда после освоения трёх особенно опасных техник обнаружила, что теперь может видеть на расстоянии в тысячи и тысячи миль с такой остротой, что чуть не завизжала от восторга. «Ничто не ускользнёт от моего взгляда», — пробормотала она однажды холодной ночью в пещере, скрытой от посторонних глаз. Третий и последний свиток удивил её больше всего. Хотя он был похож на все свитки Хьюга, которые видела Хината, его содержимое вызвало у неё любопытство. Это был свиток призыва. Но это был не просто свиток призыва, который мог связать шиноби с любым животным, например со змеёй, слизнем или жабой. Тот, на который смотрела Хината, был редким и странным, потому что в нём описывался контракт с таинственной расой тигров, которая, как предполагалось, исчезла очень давно. Ещё больше тревожил тот факт, что этот свиток когда-то принадлежал Хьюге, и Хината не могла знать, кем он был на самом деле. Той небольшой информации, которую она получила в ходе своего исследования о каждом члене клана, было недостаточно, чтобы определить, кто из них пропал много лет назад. Чтобы найти больше сведений, нужно было вернуться, но этого никогда не произойдёт, если Хината будет в таком нестабильном состоянии, что «сорвётся» при первой же встрече с Хьюгой, а с теми техниками, которые она только что освоила, результат будет кровавым. У неё был бы высокий шанс стать преступницей за убийство члена клана, а попадание в Книгу Бинго не повысило бы её шансы найти то, что она искала. Теперь Хинате было наплевать на тот беспорядок, который она, должно быть, устроила своим уходом несколько месяцев назад. Однако она подозревала, что кто-то закатил истерику — помимо старейшин Хьюга, которых она с удовольствием разрубила бы пополам, — и пожаловался на неё Хокаге. Если бы её отец был жив, он бы наверняка что-нибудь предпринял. Сначала ей пришла в голову мысль отречься от неё, но последние события, произошедшие после Четвёртой войны ниндзя, заставили её передумать. Отрёкся бы он от неё, даже после того, как увидел, какой храброй и сильной она была во время войны? Ответ был бы отрицательным, потому что в глазах её покойного отца светилось то, что она так хотела увидеть, — гордость. Но если Хьюга были лишь частью проблемы, то оставались ещё Инузука Киба и Абураме Шино: Хината знала их достаточно хорошо, чтобы догадаться, что они, должно быть, изводили Цунаде, заставляя её днями и неделями искать пропавшего товарища по команде, но гордая и упрямая женщина, которая была Хокаге в то время, не могла сдаться. Она должна была сдержать своё слово. Киба и Шино были такими же упрямыми, как и Хината, но уйти самостоятельно означало бы навлечь на себя наказание. Добавляется в книгу «Бинго». Её объявили пропавшей без вести. И она знала, что Цунаде наверняка предупредила всех о сложившейся ситуации, особенно Узумаки Наруто. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она в последний раз думала о нём. Хината с головой ушла в тренировки, начав со свитков Хьюга (старейшины, должно быть, уже обнаружили пропажу и, наверное, рвали и метали — она бы убила за то, чтобы увидеть это и поиздеваться над ними). Все мысли о Конохагакуре были изгнаны из её головы, чтобы она могла спокойно работать. Хината начинала злиться из-за смерти Саске, и чем меньше она думала о нём и о Конохе, тем спокойнее становился её разум. Ещё больше тревожил тот факт, что Наруто иногда становился причиной её психических срывов. Последний из них в Снежной стране стал поворотным моментом в её изгнании. Узы нужно было разорвать, уничтожить. Навсегда уничтожить. Её белые глаза слегка прищурились, когда она посмотрела на свиток призыва в своих руках. Она никогда не подписывала контракт с призывом, как некоторые её друзья, потому что её отец с отвращением на лице сказал: «Хьюга не сражаются с помощью призывов, они нам не нужны». Презрение, прозвучавшее в его голосе, сначала удивило её — много лет назад она была поражена, услышав это от него, но теперь лишь раздражённо стиснула зубы. Вернув свитки, которые много лет назад были украдены в Снежной стране, Хината подумывала о том, чтобы подписать этот контракт и связать себя с этими тиграми. И единственное, что нужно было сделать, чтобы увидеть, как они выглядят, — это подписать контракт и дать свою кровь. Призыв может быть полезен. Очень полезен. Слева от неё в тишине комнаты раздался треск. Уже зная, что это может быть, она медленно повернула голову. Её лицо было лишено эмоций, а глаза — всякого выражения. Кружка с горячим шоколадом, стоявшая на столе, разбилась вдребезги. Как интересно! Хината слышала о дурных предзнаменованиях и о том, что может произойти сразу после их появления. Похищение Годайме Казекаге членами Акацуки было одним из таких печально известных предзнаменований, и... оно закончилось бы его смертью, если бы старейшина Чиё не пожертвовала собой ради него. Что-то случилось в снова в Конохагакуре? Снова в Конохагакуре? Неужели Учиха Саске наконец сорвался из-за всего этого спокойствия в деревне, где вся его семья была убита шиноби Конохи? Они сами напросились. Хината никогда не соглашалась с возвращением Саске в деревню после Четвёртой войны шиноби, и она знала, что многие разделяли её мнение, но когда дело касалось Узумаки Наруто и Харуно Сакуры, все его преступления должны были остаться в прошлом, чтобы он мог вернуться в Коноху — к ним. Если раньше она думала, что Наруто и Сакура заступались за него только из-за силы их связи, то теперь она не могла не думать о том, что они оба эгоистично относились к своему товарищу по команде. Эгоистичный и равнодушный к своему душевного состоянию и истинным мотивам (эти двое глупцов, неужели они думали, что Учиха Саске согласился бы вернуться, не имея коварного и тёмного запасного плана? Хината, может, и не знает его, но с тех пор, как она покинула деревню несколько месяцев назад, её не покидало чувство, что однажды она снова его увидит. С Наруто и Сакурой или без них.). Много лет назад Наруто пообещал Сакуре, что вернёт своего «лучшего друга», чего бы это ни стоило, а эта девушка ничего не делала, кроме как полагалась на него, плакала и предавалась воспоминаниям о команде 7. Потому что она не могла помешать тому, кого любила, покинуть деревню — покинуть она — и открыто продемонстрировала ему свой эгоизм. Хината сама удивилась, обнаружив, что Харуно Сакура тщеславна и бесполезна. Презирает. А поскольку розоволосая идиотка не переставала надеяться и верить вместо того, чтобы двигаться дальше, Хината не могла назвать её «подругой» — даже просто знакомой. Она была просто товарищем — простолюдином. Всё было так просто. Она развернула свиток призыва и внимательно его прочитала. Это была не копия, а настоящий контракт на призыв. На её мягких, сочных губах заиграла лёгкая улыбка. Она взяла кунай и уколола палец, чтобы поставить свою подпись на тонкой, ценной бумаге. Найти Хьюгу было совсем непросто. Сасукэ неохотно признал, что она очень хорошо спряталась. Она была словно дым в воздухе — призрак, сердито прошипел он. Сначала он почти испугался, что она погибла, когда начал её преследовать, но в тех местах, куда она могла уйти, остались едва заметные, почти несуществующие следы её чакры. Он ухмыльнулся, втайне восхищаясь её сверхъестественной способностью растворяться в воздухе. Только элитные шиноби могли так исчезать, и сам Саске потратил немало времени, чтобы научиться этому во время обучения у Саннина. Хюга Хината и близко не стояла с уровнем своего двоюродного брата; тот факт, что она позорно проиграла ему на экзаменах на звание тюнина, был тому подтверждением, но то, как она заметала следы, было… Потрясающе. Ты наконец-то показал себя, Хьюга. Полгода назад Саске столкнулся с кровавой бойней в Снежной стране, где они с командой 7 должны были забрать три свитка. Лагерь разбойников располагался за заснеженными холмами, именно там, где, как ему подсказали воспоминания шпиона из семьи Шион, он должен был их найти. Но когда он добрался туда, его встретили лишь замёрзшая кровь, множество окровавленных трупов и мучительный запах смерти. Весь лагерь был разрушен, а все, кто здесь находился, жестоко убиты. Очевидно, это дело рук шиноби, и если бы он не почувствовал и не узнал её чакру, то не подумал бы, что она и есть убийца. Конечно, свитков там не было. Саске не был новичком в убийствах, на его счету был довольно длинный список преступлений, и последнее из них касалось одной куноичи (он узнал, что из-за его последнего преступления его снова внесли в «Книгу Бинго» Конохагакуре, и Учиха, убедившись, что никто не будет преследовать его в течение долгого времени, наконец решил остаться одиноким волком). Но Хьюга Хината? Эта женщина была слишком нежной и добросердечной, чтобы совершить что-то настолько... ужасное и бесчувственное. Это была жестокая, но точная работа человека, который, должно быть, находился не в самом здравом уме, человека, который, должно быть, был в крайне нестабильном состоянии, раз решился на такое. Его взору предстал ещё один обезглавленный труп, голова и тело которого были изрезаны так сильно, что невозможно было различить черты лица. Ошибки быть не могло: всё это сделал Хьюга Хината. Сцена была настолько гротескной и жуткой, что Саске невольно почувствовал странное влечение к ней. С тех пор как он стал учеником Орочимару, он ощутил, как сильно изменился: из нетерпеливого и вспыльчивого парня из Конохагакуре он превратился в смертоносного, апатичного молодого человека, который не проявлял ничего, кроме холодности и невозмутимости. Он подавил все чувства и эмоции, спрятав их в тёмной, неприступной ментальной крепости своего дворца памяти. Он помнил, каким бесстрастным он был, когда столкнулся со своими бывшими товарищами по команде в убежище Орочимару, — бесстрастным и отстранённым. Он также помнил, каким невозмутимым он был, когда собирался вонзить катану в спину Наруто. И каким равнодушным он был, когда избавлялся от Харуно Сакуры в ту ночь, когда исчез. Тёмные обсидиановые глаза удивлённо огляделись по сторонам. Окружавший его снег не мог заглушить его чувства, но холод начинал его раздражать. Саске любил снег, когда был невинным ребёнком, живущим с семьёй и старшим братом. Он играл в их большом дворе и бросал снежки, безуспешно пытаясь попасть в Итачи. Он вспомнил улыбку брата, такую искреннюю и озорную. Учиха слегка нахмурился. В такие знакомые времена было не очень удобно предаваться воспоминаниям; тот факт, что он стал пропавшим без вести ниндзя, занесённым в «Книгу Бинго» Конохагакуре, снова усложнил его планы. Этому шуту Наруто позволили преследовать его после недавних событий, потрясших деревню несколько месяцев назад. Эмоции бурлили в его голове и затуманивали разум. Если Саске снова пересечётся с ним, будет кровь. Снова. Саске обернулся и прищурил свои чёрные глаза. Он несколько месяцев шёл по следу Хьюги, бывая в тех местах, где она могла быть, и в тех местах, где люди были уверены, что видели её. Он предполагал, что она, должно быть, скрывалась, чтобы оставаться загадкой. Она поступила мудро, спрятав свои белые глаза среди незнакомых людей, которым она не могла и не должна была так легко доверять. Мир может быть и мирным, но одинокий волк знает, что всегда должен быть начеку. И теперь он чувствовал себя ближе к ней: Хьюга не раз ощущал его присутствие и быстро убегал каждый раз, когда он был достаточно близко, чтобы до него дотянуться. Но теперь… Она здесь. Прямо впереди была деревня. Он не чувствовал ни одной чакры, но интуиция подсказывала ему, что она была здесь. Бесшумный, как тень, он вошёл в деревню, плотно натянув капюшон, чтобы скрыть своё происхождение. Жители, обычно с подозрением относящиеся к незнакомцам, заходящим в их дом, даже не взглянули на него — в основном потому, что он двигался слишком быстро, чтобы они успели разглядеть его. Нельзя было терять время на праздные шалости, нужно было найти свою цель, убедить её снять эту проклятую печать с его лба (что, безусловно, потребует времени и сил, если она будет в очень враждебном настроении. Прошло несколько месяцев, но он был уверен, что за время своего изгнания она много тренировалась.) и… Его изящные брови слегка нахмурились от удивления. Что он будет делать после этого? Он мог бы снова стать путешественником, скитаться по миру шиноби и избегать Скрытых деревень из-за своего нового статуса пропавшего без вести ниндзя и предателя Листа, а также этого статуса, который, должно быть, в конце концов вызвал у Узумаки Наруто ненависть к нему. Учиха, чрезвычайно опасный шиноби-изгой, который без колебаний убивал любого, кто вставал у него на пути, стал мишенью, которую нужно было убить на месте, если бы его почувствовали поблизости. Он будет готов встретить преследователей с катаной и Кэккей Генкай во всей его мощи. Он остановился и резко повернулся направо, прищурив обсидиановые глаза, и быстро отступил в сторону, чтобы избежать трёх наполненных чакрой стрел, которые безжалостно пронзили бы его голову, если бы он вовремя их не почувствовал. Смертоносное оружие просвистело у него над ухом и глубоко вонзилось в дерево позади него, расколов ствол, и на снег посыпались мелкие щепки. Что за… И тут он увидел её. Она стояла в снегу, закутавшись в белоснежное пальто, чтобы защититься от пронизывающего холода. В руках она держала огромный величественный лук, из которого так метко стреляла, а колчан за спиной был полон стрел. Саске бесшумно обхватил её. Её волосы казались длиннее и развевались на лёгком ветру, но что действительно пробудило в нём любопытство, так это то, как она выглядела в этот момент. Он видел, как годы благородства окутывали её, словно ореол, и, когда она стояла перед ним, Учиха не мог не восхищаться её изящной, но уверенной позой. Её глаза были закрыты, а отсутствие вен на висках подтверждало, что она стреляла, не используя Бьякуган, чтобы прицелиться в него. Он ухмыльнулся, спрятав лицо за воротником. Хьюга действительно вырос за эти месяцы, подумал он. Немногие способны на такое, даже несмотря на суровые тренировки. Её красивое лицо слегка нахмурилось, но она не выглядела сердитой. Хороший знак. «Ты преследуешь меня уже несколько месяцев», — начала она, и он заметил, что она не заикается. Её голос был таким же мягким, как он и помнил, но за этими словами стояла твёрдая уверенность, которая его вполне устраивала. «Можно спросить, почему ты так настойчиво меня преследуешь?» «Привет, Хьюга», — саркастически написал Саске, не убирая ухмылки. «Нам нужно поговорить наедине, где никто не услышит... тревожную информацию. Я пришёл сюда спустя столько времени не для того, чтобы убить тебя, это бессмысленно. Кроме того, я больше не шиноби Конохи». «Должен ли я удивляться, Учиха? » «Не совсем, но я уверен, что тебе это интересно». Она нахмурилась ещё сильнее. Но её белые глаза оставались закрытыми, а хватка на смертоносном луке не ослабевала. Саске выбрал другой способ подобраться к подозрительной и настороженной Хьюге. «Зачем мне лгать об этом, если очевидно, что я снова предал бы эту проклятую деревню?» — продолжил он холодным тоном. «Возможно, Конохагакуре и был моим домом много лет назад, но скажите мне, остался бы я в деревне, которую собирался уничтожить, когда узнал правду о гибели моего клана? Они первыми предали мой клан, это всего лишь ответная реакция на их манипуляции». Хината оказался перед ним меньше чем за секунду, стрела слегка прижалась к его горлу. Хватка была твердой и уверенной. Его угольно-черные глаза слегка расширились, показывая его удивление, но к лицу быстро вернулось прежнее бесстрастие, как будто он никогда не проявлял никаких эмоций из-за ее скорости. Саске почувствовал исходящий от нее слабый, но присутствующий запах лаванды, смешанный с шоколадом, сладкий аромат, который привел бы в восторг любого мужчину (И он никогда бы не признал, что его цель выглядела восхитительно в этом пальто и пейзаже. Никогда.) и он сам, если бы не эта блокирующая печать на его лбу, которая не позволяла ему в полной мере использовать свой Кеккей Генкай, чтобы позаботиться о... Потому что, честно говоря, Хьюга Хината был потрясающим зрелищем, которое завораживало. Она медленно наклонилась и прошептала ему на ухо: «Ты кого-то убил? Из Конохагакуре но Сато?» Он ухмыльнулся ещё шире, и, хотя она была с закрытыми глазами, он знал, что она это почувствовала, потому что она вздохнула. «Ты сеешь хаос везде, где бываешь, Учиха», — сказала она с горечью в голосе. «А как же тот беспорядок, который ты устроил в Снежной стране?» — невозмутимо возразил он. Она не дрогнула, но её сочные губы изогнулись в улыбке. «Я видела, что ты сделал. Впечатляет, Хьюга. Я и не знала, что в тебе столько жестокости». Ты должен знать, что если Коноха узнает об этом и выяснит, что это сделал ты, то за тобой начнут охоту и наверняка убьют на месте, внеся в свою Книгу Бинго? К его удивлению, она улыбнулась — прекрасной улыбкой, которая покорила бы любого идиота, если бы не зловещее и мрачное намерение убивать, витавшее в воздухе — вокруг неё. Кто бы мог подумать, что Хюга Хината станет такой? Наруто бы не подумал (этот шут последним заметил бы некоторые тревожные изменения вокруг себя.) а Саске стало любопытно, какими новыми способностями она обладает. Что ещё она может сделать с этой новообретённой жестокостью и навыками? «Заходи. Кажется, нам есть что обсудить», — наконец сказала она. Она грациозно развернулась на каблуках и направилась обратно к гостинице, в которой, должно быть, остановилась, после того как подобрала три стрелы с дерева. Она держалась с изяществом и самообладанием, которые выглядели привлекательно, даже несмотря на то, что Саске оставался бесстрастным, потому что позволить кому-то почувствовать такое убийственное намерение, невинно улыбаясь, было очень умело, но в то же время очень тревожно, особенно если это исходило от такой девушки, как Хюга Хината. Это было... Насколько она стала лучше? Настолько, что теперь может думать и действовать как безжалостная убийца с психическими расстройствами? Саске определённо мог разглядеть эту её сторону. Чего он всё ещё не знал. Но всё же: она стала той, кто без колебаний убьёт, если ситуация потребует этого, она была психологически готова стать союзником. И даже если бы он жаждал одиночества, Саске не стал бы возражать, если бы Хьюга отправилась с ним, чтобы избежать поимки шиноби Листа, как и он сам. Новостей, которые он получил из своих источников, должно быть достаточно, чтобы помочь ей принять решение. Он бесшумно последовал за ней. «...ты убил Сакуру Харуно?» На её лице не было ни ужаса, ни страха, но тон выдавал крайнее любопытство; её лавандовые глаза упрямо оставались закрытыми, а на лице появилась лёгкая морщинка. Она была на удивление болезненно спокойна, несмотря на всё происходящее. «Серьёзно? Почему?» - Ты боишься? - Его тон был насмешливым. Мягкая улыбка. ''Каковы были ваши мотивы?'' Саске стёр саркастическую ухмылку с лица и скрестил руки на груди, глядя на женщину, сидевшую напротив него. «Она снова становилась обузой, как и в то время, когда мы были гениями. Ты уже знаешь, что после Четвёртой войны шиноби старейшины заключили меня в тюрьму за мои преступления. Я должен был умереть за то, что сделал, и я был полностью готов к этому, но эти двое — (Этот термин был удалён в целях вашей безопасности.) им пришлось склонить головы и молить о пощаде. Она отхлебнула горячего шоколада. ''Ты так... злишься. Злишься на них. Узумаки Наруто много лет назад дал обещание Сакуре и сдержал его.'' Он презрительно фыркнул. ''Тогда у меня была цель — чёрт возьми, она была у всех в Академии! Убить Итачи за то, что он уничтожил наш клан, было моей первой главной целью, и я хотел сделать это в одиночку. Чего эти двое — (Этот термин был удалён в целях вашей безопасности.) не понимали и никогда не поймут, так это того, что ничто в Конохагакуре но Сато не дало бы мне сил победить Итачи. Ничто и никто. Какаши был так легко побеждён Итачи с его Мангекё Шаринганом, что у меня не осталось другого выбора, кроме как найти Орочимару. Только он мог дать мне силу, необходимую для убийства брата, — только он. Он мрачно и злобно нахмурился, вспомнив тщетную попытку Сакуры удержать его от ухода из деревни и намерение Орочимару завладеть его телом. «Это обещание Наруто, о котором ты говоришь, вернуть меня в деревню…» Он не закончил предложение, просто сглотнул комок в горле. «Из того, что он рассказал мне много лет назад, я поняла, что он поклялся вернуть тебя, потому что он...» Хината поджала губы, тщательно подбирая слова. «Думаю, в основном потому, что он хотел сначала добиться признания Харуно Сакуры — сначала, как я и сказала», — повторила она, почувствовав на себе пристальный взгляд Саске. «Помнишь те времена, когда все девушки в Академии и за её пределами были от тебя без ума, потому что ты был Учихой и хорошо выглядел? Узумаки Наруто всегда тебе завидовал. И он хотел, чтобы всё изменилось, потому что был влюблён в Харуно Сакуру». Итак, это обещание ... А также потому, что ты был его первым другом, принявшим его, несмотря на то, что он был Джинчурики Девятихвостого. Последовала небольшая пауза. "Но я не могу не думать, что они были немного эгоистичны со своей стороны. Эгоистичны и инфантильны ". О? Теперь это его заинтересовало. ''Пожалуйста, поделитесь со мной своими мыслями.'' «И ты расскажешь мне, почему ты меня искал?» Саске весело ухмыльнулся. ''Ты всегда такой прямолинейный, Хьюга? Может, я и предатель, но уж точно не лжец.'' Это было правдой лишь отчасти. Саске мог лгать о многих вещах в своей жизни, но только не о себе. Сидеть с Хьюгой в такой ситуации и говорить правду было лучше, чем лгать. ''Продолжай. Я расскажу тебе, почему я тебя выслеживал.'' Пошути надо мной, Хьюга. Она сделала паузу, чтобы отпить из бокала и обдумать свои слова, а затем продолжила, закрыв глаза. ''Все эти годы я наблюдала за Узумаки Наруто до и после твоего... ухода из деревни. Я поняла, что влюблена в него, когда узнала, каким целеустремлённым и волевым он был. Как бы Конохагакуре ни давил на него своей ненавистью и безразличием, он никогда не сдавался и стремился стать тем, кем мог бы стать позже. Его презирали, называли монстром по какой-то причине, которую он не мог знать, но он никогда не сдавался. И однажды он встретил тебя, Учиха Саске. И вы стали своего рода друзьями, но для него вы были особенными. Его лучший друг, первый, кто признал тебя равной себе и человеком ". Она никогда не видела, чтобы он напрягся на своем месте. «С этого момента ты заняла особое место в его сердце, и если ты знаешь и понимаешь Узумаки Наруто, то должна знать, что даже если бы ты поклялась никогда не возвращаться в деревню, которая предала твою семью, он бы никогда от тебя не отказался. »Многие сказали бы, что его чувство дружбы ослепляет его, мешает ему принять правду и тот факт, что ты всегда будешь испытывать сильную ненависть к Конохагакуре. Другие подумали бы, что его вера слишком сильна, чтобы угаснуть, и это помогло бы ему стать сильнее. Но… «Ты думаешь, они с Сакурой были настолько глупы, что поверили, будто я добровольно вернусь, не имея запасного плана», — закончил он за неё. «Ты думаешь, им следовало перестать верить». На этот раз на её губах заиграла улыбка, и она кивнула. «Они были твоими товарищами по команде, но... Думаю, им стоило перестать надеяться», — тихо сказала она. «Особенно Харуно Сакуре. Разве ты не пытался убить её однажды?» Саске издал звук, обозначающий его ответ. «Тогда, я думаю, ты хотел убить её, потому что они с Узумаки Наруто не отпустили бы тебя». Они бы отказались и не поняли, эгоистично затащили бы тебя обратно в какое-нибудь место, которое ты ненавидишь всем сердцем. В конце концов ты бы сорвался. Они были на пути — она была на пути, всегда пыталась помешать тебе двигаться дальше к твоей цели. Ты сказал, что она никогда не хотела, чтобы ты присоединился к Орочимару? Хм…'' Его пальцы начали впиваться в подлокотники. То, что она — то, что говорил Хьюга... он никогда раньше с ней не общался, но никогда бы не подумал, что она такая наблюдательная. Она всё это заметила, наблюдая за ними? — Что ты об этом думаешь, Учиха? Было ли с её стороны эгоистично пытаться помешать тебе покинуть деревню — её деревню? «Да», — ответил он сквозь стиснутые зубы. «Я тоже был эгоистом, но мои мотивы были абсолютно честными: в Конохе не было наставников с навыками, сравнимыми с навыками Итачи, и никто не смог бы помочь мне стать сильнее. Почему Сакура не давала мне уйти, а Наруто пытался вернуть меня?» Она не хотела, чтобы я уходил, и в последней и самой жалкой попытке остановить меня призналась в своей «любви». Он презрительно фыркнул. «Она думала, что значит для меня достаточно много, чтобы я не бросил её. » Хината склонила голову набок. ''Так ли это, Учиха?'' И не ври. Саске не спешил с ответом. Была ли для него когда-нибудь важна Сакура? Это был непростой вопрос, если вспомнить его путь от начала до сегодняшнего дня. Если он помнил свою прошлую жизнь в качестве шиноби Конохи и члена Команды 7, то у него были воспоминания о миссиях с его товарищами по команде и их сенсеем, где Сакура только и делала, что вела себя как одна из его надоедливых фанаток. Кроме него и Наруто, она едва могла постоять за себя во время миссий, всегда пряталась за их спинами и испуганно наблюдала. Слабая и надоедливая — бесполезная. Она была важна для меня. Но она всегда пыталась встать у меня на пути. «В какой-то степени она была важна для меня, потому что была моей напарницей и только напарницей. Она меня не интересовала — совсем. Она была мне вроде как другом. И она...» Его чёрные глаза слегка прищурились. Он нахмурился и раздражённо потёр переносицу. Хьюга тянул время. «Как друг, ты должен понимать, чего твоему другу не хватает в жизни и в чём он нуждается», — сказал Учиха. «Сакура никогда не понимала, почему мне нужно становиться сильнее, даже если для этого пришлось бы покинуть деревню и перейти на сторону предателя. Она всегда думала о своих чувствах, а не обо мне. Всегда только о себе.» Он чуть не сплюнул с отвращением. «Да, я убил Харуно Сакуру несколько месяцев назад». Нет, я нисколько не жалею о том, что сделал. Счастлив?'' В ответ он услышал молчание, но понял, что её это устраивает. Хюга Хината, которую он знал, когда они все были генинами, заёрзала бы, съёжилась и, возможно, заплакала бы из-за Сакуры, но эта девушка, стоявшая перед ним, была совсем другой. В тревожном смысле. У робкой, невзрачной девочки из их детства была раздражающая привычка заикаться и прятаться от всех. Это чертовски раздражало. Она краснела, когда говорила о Наруто, в которого была явно влюблена. И всё же этот Хьюга — этот Хьюга Хината из последних месяцев, тот, кто так ужасно расправился с целым лагерем мастеров ловушек и оставил после себя обезглавленный труп, стал ещё интереснее, чем когда-либо. Он бы назвал это тревожным и странным. Конечно, у неё были проблемы с психикой. Саске был готов поспорить, что Четвёртая война шиноби наложила ужасный отпечаток на её разум и душу. То, что война может сделать с человеком, оставляет шрамы на всю жизнь, а тех, кто способен пережить смерть и её последствия, так мало, так редко можно встретить. Последствия войны могут стать смертельными для такого нежного и доброго человека, как Хюга Хината, настолько смертельными, что могут свести её с ума. И... он нахмурился, вспомнив кое-что о её семье, о чём ему в последний раз рассказали несколько месяцев назад. "Что случилось с твоим отцом?" - спросил он. Он увидел это. Спокойное выражение её потрясающего лица стало тревожно пустым, а тело застыло после того, как она услышала его вопрос. Внезапно атмосфера резко изменилась, став холодной и зловещей. Она так крепко сжала кружку, что он мог бы поклясться, что она вот-вот разобьётся. Она впервые подняла на него глаза, и Саске едва не вздрогнул, увидев эмоции, бурлящие в этих белых омутах. Тёмные чувства, которые он испытывал все эти годы охоты: желание убивать, стремление выразить растущее безумие и обрушить его на любого, кто встанет у неё на пути. Это было настолько сильное и опасное чувство. Вот она, эта тёмная аура вокруг неё... «Утиха... Я понятия не имею, как умер мой отец». Он окружал её миниатюрную фигурку тошнотворным защитным ореолом. Тошнотворным. «Что ещё более странно, так это то, что все в клане Хьюга, похоже, сочли эту внезапную смерть… естественной!» — с язвительной улыбкой произнесла она, источая тёмную ауру. «Как мог здоровый и волевой глава клана, такой как Хьюга Хиаши, внезапно умереть после войны?» У него не было опасных для жизни травм, так что с ним всё было в порядке — с ним всё было в порядке ради Ками! Так что да, что с ним случилось?'' Оно окутало всю комнату. Душит. "Я выясню, как и почему", - сказала женщина, все еще улыбаясь. Она поставила чашку на низкий столик между ними и встала, скрестив свои длинные, стройные ноги. - И если мне придется быть заклейменным как предатель...значит, так тому и быть. Теперь скажи мне, почему ты здесь. Её слова были искренними. Эта новообретённая уверенность в себе была бы так приятна в её прежние годы, но её поведение во время этой войны изменило его мнение о ней. Она явно намекала, что расправится с любым, кто встанет у неё на пути. Если бы она ещё могла отличать друзей от врагов, он бы не знал, но её новое состояние ума притягивало Саске, как мотылька к свету. Если бы только он мог сделать её своим союзником… Учиха развязал бинты на лбу и позволил её белым глазам взглянуть на печать. Она моргнула и слегка наклонилась, чтобы лучше рассмотреть уродливую, мешающую ей вещь. «Ах. Это похоже на печать Хьюга, которая использовалась для защиты нашего Бьякугана, — сказала она после целой минуты осмотра и размышлений. Они наложили её, чтобы ты не мог использовать свой Шаринган и Риннеган в полную силу, верно?» — Хн, — ответил он, внимательно наблюдая за её жестами. «Я провела бесчисленное количество исследований, чтобы найти способ снять печать Хьюга и другие печати сразу после войны», — призналась она, скрестив руки на пышной груди и задумчиво глядя перед собой. «Изменить Хьюга было моей мечтой, но все эти события нарушили мои планы». Что угодно. Эти исследования отняли много времени, но были полезны. «Есть успехи? » Саске изо всех сил старался скрыть своё нетерпение. Она улыбнулась. И кивнула. Он ухмыльнулся. Теперь мы хоть к чему-то пришли. Потому что Узумаки Наруто был бессилен предотвратить Учиха Саске уйти и предать их, потому что Узумаки Наруто было не в моих силах, чтобы увидеть его упрямство, ведь Узумаки Наруто был бессильный и невежественный, чтобы принять факты, что его "лучший друг" больше никогда не возвращаться в деревню, что если бы его клан убил его собственный брат, потому что Узумаки Наруто были бессильны и слишком погряз в своей решимости защитить всех, потому что Узумаки Наруто были бессильны и слишком сосредоточены на выполнении своего обета, чтобы привести Саске обратно в Konohagakure, потому что Узумаки Наруто были бессильны и идиот достаточно, чтобы поверить, что он бы обрести покой и начать новую жизнь с ними, потому что Узумаки Наруто были бессильны и тоже догнал пытается возобновить связи с его "лучший друг", потому что Узумаки Наруто оказались бессильны, и слишком труслив, чтобы увидеть, что он ранил своего друга Хьюга Хината, Узумаки Наруто, потому что были бессильны и слишком доверчива, чтобы думать, что Саске никогда бы не причинил зла Сакура вновь после их последнего боя, потому что Узумаки Наруто оказались бессильны, и слишком слепы, чтобы верить и надеяться, он пусть все это случится с ним и деревня. И Сакура. Всё это потому, что он хотел верить и надеяться, что они смогут восстановиться вместе. «Бедный, бедный Узумаки Наруто. Такой шутник, как ты, этого бы не понял». Потому что он хотел верить. И надеяться. « Первый « Предыдущий Глава 5 из 8 Следующий »Воля Намазу Примечание автора 1: ...хм. Ладно, Учиха Саске много ругался, но чего вы ожидали? Я ещё раз благодарю своих новых читателей за то, что они добавили «Завещание Намадзу» в свои списки избранного и подписки. Для меня это много значит, даже если вы не оставляете отзывы. Итак, вот песня для этой главы: Crawling группы Linkin Park (Возможно, вам захочется послушать эту песню ещё раз, если вы хотите закончить эту главу.) Будьте готовы. Переходим к шестой главе. :) Глава шестая: Реквиемы и крики «Я слышал, что мальчик Узумаки не выходит из своей квартиры с тех пор, как произошла эта трагедия» «Да. Как ты думаешь, он хорошо справляется с...» «Он не должен был доверять предателю. Ему действительно не следовало этого делать...» «Такая дружба не могла длиться так долго. И даже если он помог нам выиграть войну —» Ходили слухи, которые никому не хотелось бы слышать или подслушивать. Такие слухи на улицах, пока ты идёшь, чтобы привести мысли в порядок, только разрушают всё, что ты пытался оградить ментальными стенами. Если бы вы были кем-то вроде Узумаки Наруто, который подвергался словесным и физическим оскорблениям на протяжении большей части своего детства из-за того, что был носителем монстра, который много лет назад изуродовал их деревню, вы бы довольно резко осадили всех этих шептунов и послали бы их куда подальше (Разумеется, оскорбительные выражения были удалены, чтобы сохранить ваше душевное равновесие.), потому что тяжкий груз вины и осознания был для вас ещё более невыносимым. Доверяй и верь. Герой Конохи хотел только одного: доверять и верить в то, что его друзья и товарищи по команде всегда будут рядом с ним, несмотря ни на что. Дружба стала для него стальным стержнем, опорой и клятвой в тот момент, когда он встретил своего первого друга. Учиха Саске только что потерял всю свою семью и всё ещё горевал из-за этой тяжёлой утраты, когда Наруто нашёл его одного у реки, безутешно смотрящего на воду. У них было что-то общее, когда они пожали друг другу руки, чтобы скрепить эту связь: возможно, их боль была никак не связана, но между ними была связь, потому что они были двумя маленькими мальчиками, которым было больно и которые отчаянно нуждались в том, чтобы поверить и довериться кому-то, кто мог бы хоть немного унять эту боль, которая могла поглотить их. Наруто и Саске нашли друг друга, и хотя последний отрицал эту дружбу, джинчурики доверял ему и верил в него — верил в него. Есть шрамы, которые не может залечить даже время, потому что они остаются глубокими и болезненными. Если время не может залечить раны от предательства, то что же тогда может? Если бы вы были кем-то вроде Сенджу Цунаде, которая ещё не осознала всю жестокость своей ошибки, вы бы сделали что-нибудь, чтобы выплеснуть разочарование и тошнотворные эмоции, которые бурлят у вас в груди и в голове. Каге должен быть готов ко всему, от вторжения до убийства товарища. Если этот товарищ — один из ваших лучших и самых любимых учеников, то чувство вины становится невыносимым. Старейшины Совета Конохи всегда презирали Цунаде за её решения и дерзкий характер, который не соответствовал статусу Хокаге. И хотя она делала всё возможное, чтобы защитить мирных жителей деревни в трудные времена, Утатанэ Кохару и Митокадо Хомура никогда не изменили своего мнения. Известие о том, что натворил Хюга Хината, привело Совет в такую ярость, что их гневные крики были слышны во всём здании, и — если кому-то нужно было подтверждение того, что Цунаде тоже кричала от возмущения, — даже стены Башни Хокаге задрожали. Было очень много споров о том, могла ли Хьюга Хината быть причастна к резне, произошедшей несколько месяцев назад в Снежной стране. По иронии судьбы, это была миссия, которую должна была выполнить команда № 7, и она полностью провалилась из-за того, что Учиха Саске дважды предал деревню. В отместку за отвратительную глупость Цунаде и последовавшую за ней катастрофу Совет потребовал её отставки (под влиянием двух древних медяков по имени Кохару и Хомура) и избрал нового Хокаге, перевесив чашу весов в пользу Сенджу и отстранив Цунаде от дальнейших заседаний. Это стало мучительным началом волны вновь вспыхнувшего напряжения в Конохагакуре-но Сато, и клан Хьюга тоже добавил своё недовольство и возмущение к этой адской ситуации, которая обрушилась на них как гром среди ясного неба. Сенджу Цунаде была не из тех, на кого можно просто наступить, не понеся при этом серьёзных и болезненных последствий. Будучи одной из Саннинов и грозной куноичи с самым скверным характером на свете, она умела использовать резкие слова и свою сверхъестественную силу, чтобы отговорить тех, кто осмеливался бросить ей вызов (что всегда приводило к разрушению стен или столов, а «Шизуне! Быстро принеси мне новый стол — и бутылку саке!» кричала она с такой силой, что от неё всё вибрировало). Но те, кто действительно знал эту женщину, должны были понимать её лучше, потому что у каждого были свои способы скрывать боль и утрату за тщательно сдерживаемыми эмоциями, чрезмерным употреблением алкоголя или... Крик. Или реквием по юной девушке, покинувшей этот мир от руки своего возлюбленного. Когда умерли её младший брат и жених, Цунаде либо прятала лицо в подушках, либо громко кричала в своём доме, так громко, что казалось, будто её крики сотрясают мир. Её собственная жизнь рухнула и исчезла, как только она осознала их смерть. Только Ками знал, как ей удалось избежать психологических проблем из-за этих ужасных потерь. Долгое изгнание в мире шиноби на какое-то время успокоило её разум, пока её не нашёл старый друг — всё такой же извращенец, пишущий порно, но ей было всё равно — и болван в нелепом оранжевом комбинезоне. За всеми этими событиями последовала битва с Орочимару и её избрание на пост Годайме Хокаге. Бывали времена, когда Цунаде не думала о Конохагакуре и обо всех тех проблемах, которые преследовали её до тех пор, пока она наконец не сорвалась. Это были драгоценные моменты, когда её сны не были омрачены жуткими кровавыми кошмарами и лицами её погибших близких. И они исчезли на время, когда она стала Хокаге, вдохновлённая Джирайей и Наруто. Потрясение, которое она испытала, увидев изуродованное тело Харуно Сакуры, было настолько сильным, что ей пришлось опереться на Шизуне, потому что тело внезапно онемело. Её карие глаза, в которых всегда читались властность, уверенность и сила, теперь были полны ужаса и опустошения. "Давай, Сакура, давай!" - зарычала Цунаде. Ее руки светились зеленым на сильно обожженной груди Сакуры. "Твое время еще не пришло, тебе еще нужно достичь других вещей в этом мире!" Неужели она сдалась, когда Учиха Саске окончательно попрощался с ней этим Чидори? Неужели она сдалась? «Цунаде-сама», — голос Яманаки Ино был едва слышен, но Саннин услышала его. В нём слышалось отчаяние, которое она упорно отказывалась признавать в своём разуме и сердце. Она продолжала пытаться исцелить свою ученицу, расходуя запасы чакры до такой степени, что была на грани обморока от перенапряжения. В глазах Сенджу Цунаде не было смирения, когда она продолжала исцелять тело Харуно Сакуры — она действительно старалась. Почему она должна была смириться с поражением в третий раз? Её жениха и младшего брата нельзя было спасти, и в конце концов они перестали пытаться выжить (не то чтобы смерть давала шиноби какой-то выбор, независимо от того, пришло их время или нет). Но Сакура ещё не была готова умереть — эта гениальная куноичи не собиралась сдаваться! «Цунаде-сама… мы… мы здесь уже восемнадцать часов и всё ещё…» Слова застряли у Ино в горле, когда она подавила всхлип. Но ей не нужно было заканчивать эту фразу. По-прежнему ничего. Воля Огня Харуно Сакуры угасла, и Цунаде не могла с этим смириться. Её собственная Воля Огня всё ещё горела внутри неё, и, клянусь богами, она будет пытаться до самой смерти. Где-то вдалеке раздался дикий, горестный крик, полный отчаяния и глубокой печали. Цунаде заметно вздрогнула и в муке зажмурилась, до боли стиснув зубы. Медсестра, которая проверяла, всё ли в порядке с телом Саннин, издала сдавленный всхлип и задрожала, глядя на блондинку в постели. Она плакала открыто и без всякого стыда. Каким-то образом душевное состояние Узумаки Наруто стало известно всем, особенно бывшему Хокаге, который снова сорвался. Да, снова. Она была права, что показала свои эмоции. Все могут быть слабыми, даже сильные мира сего. «Цунаде-сама…» — сочувственно прошептала молодая медсестра. Её тело тяжело рухнуло на пол, сотрясаемое сильными спазмами и вздохами. «Цунаде-сама!» — Шизуне тут же бросилась к ней, на её милом личике читалось беспокойство. «Цунаде-сама, ты не можешь продолжать в том же духе и убивать себя! Она уже...» Это было совсем не то, что ей сейчас хотелось услышать. ''НЕТ!'' — прохрипела блондинка, сильно закашлявшись. ''Нет, мы… сильнее! Мы должны попытаться…'' «Цунаде…» — на глазах у юной медик-ниндзя выступили слёзы, пока она пыталась удержать своего сенсея на полу. Это продолжалось так долго, что она была уверена: никто в этой комнате не мог вспомнить, когда привезли их коллегу. Ночь уже давно опустилась на землю, потревоженная довольно сильной грозой. Молния не заставила всех подпрыгнуть от испуга, но осветила всю комнату — и тело Сакуры. И пока она лежала в постели, неподвижная, как статуя, и холодная, как камень, другие медики-нины с тревогой смотрели на свою начальницу. Мешки под их усталыми глазами подчёркивали их изнеможение. Они смотрели на блондинку-саннина с сочувствием и мольбой о пощаде, потому что больше ничего не могли сделать. Ничего, что могло бы помочь их дорогой коллеге. Такие взгляды не хотелось бы видеть ни при каких обстоятельствах, потому что они несут в себе жестокую, обидную правду, от которой вы изо всех сил стараетесь отказаться, отрицать её, чтобы не принимать. Но со временем ты в конце концов примешь эту правду. В первые дни, а иногда и месяцы, может быть тяжело, но боль утихнет. Даже если время не может залечить все раны, у Цунаде не было другого выбора, кроме как принять эту горькую правду о Харуно Сакуре и смириться с ней, собравшись с силами. Её крик был по меньшей мере таким же громким, как раскаты грома снаружи, — печальным и полным ярости и боли. Сначала Наваки. Потом Дан. Джирайя. А теперь Сакура? Кто был следующим? Она даже не услышала следующих слов Шизуне, продолжая кричать и бить кулаками по земле, в гневе и отчаянии проделав в ней небольшую воронку. Маленькая рука легла на лоб Сенджу Цунаде, слегка дрожа. Она тоже тихо плакала, разделяя боль своей госпожи и испытывая сильные эмоции, которые она неосознанно пыталась подавить, потому что несколько месяцев назад слишком много плакала из-за неё и ради её здоровья. Двигаться дальше всегда было тяжело, когда дело касалось любимого человека, но разве жизнь даёт шиноби выбор? Смерти можно было избежать, а можно было и не избежать — всё зависело от навыков шиноби и понимания ситуации, в которой он оказался. Харуно Сакура не только отмахнулась от очень опасной ситуации, связанной с Учихой Саске - потому что "он был ее товарищем по команде, и она доверяла ему изо всех сил", некоторые слова были высмеяны – и проигнорировала серьезные предупреждения своих друзей, но она была настолько идиоткой, что поверила, что он снова превратился в Учиху Саске, которого она не переставала любить, даже несмотря на то, что он несколько раз пытался убить ее. Любовь, особенно односторонняя, иногда была смертоносным оружием, которое использовалось для того, чтобы в конечном итоге умереть. Как Харуно Сакура. «...ты сделал всё, что мог. Пожалуйста, отдохни и перестань думать». На этом она могла бы остановиться. Часть работы шиноби заключалась в том, чтобы принять смерть близкого человека, даже если это причиняло сильную боль. Яманака Ино слишком хорошо понимала это после того, что случилось с её отцом, Шикамару и её сенсеем. Она не могла перестать плакать по ночам после трагедии, это было слишком тяжело, чтобы игнорировать боль. Но в конце концов она продолжила жить, дав себе время погоревать, и жизнь снова началась после Четвёртой войны шиноби. Поначалу улыбки, возможно, были не такими радостными, но все старались, несмотря на тяжёлые потери: их враги отняли у каждого из них множество жизней и дорогих сердцу близких — братьев, сестёр, отцов или матерей. И детей тоже. Хьюга Неджи был другом, о котором они заботились, товарищем, которого они защищали, двоюродным братом, на глазах у которого они взрослели и становились сильнее с годами. В конце концов, он был «братом», которого они видели умирающим на плече Наруто после того, как он выполнил свою задачу в последний раз. И там была Сакура. Каждый помнит своего первого друга. Ино помнит, и когда она представляет себе Сакуру, то громко, очень громко и мучительно плачет. Она продолжала рыдать в своей постели ещё несколько дней после этой последней трагедии, и хотя Чоуджи и Шикамару были рядом с ней, она пока не могла вернуться в прежнее состояние — просто не могла. Когда твой первый друг был тем, кого ты действительно любила, как сестру, несмотря на все ссоры и соперничество из-за одного парня, которого они обе «любили», когда были ещё невинными детьми, учившимися быть шиноби Листа, ты начинаешь вспоминать те времена, когда эта дружба была важнее и ценнее всего остального — парня или прочей ерунды, которая пыталась её разрушить. Эти улыбки и дружба из прошлого — воспоминания, за которые ты бы держался изо всех сил, потому что тогда они были полны счастья и искренности, невинны и полны жизни. О, как бы Ино хотелось вернуться в прошлое, чтобы укрепить дружбу с Сакурой, защитить её от насмешек других детей и заставить её улыбнуться. Просто чтобы ещё раз почувствовать эту искренность и дружбу между ними, прежде чем они превратятся в соперниц, просто чтобы подумать о том, что их связь никогда не прервётся, потому что у них есть общий интерес, просто чтобы узнать, осталась бы Сакура её подругой, если бы она не призналась, что ей тоже нравится Учиха Саске, просто чтобы... Ах. Просто чтобы поверить. Ино перестала верить, когда Учиха Саске разбил сердца и ей, и Сакуре, покинув деревню, чтобы отомстить и перейти на сторону предателей, а сам стал одним из них. Она перестала верить и надеяться, потому что это не принесло бы ей ничего хорошего. После того как Шикамару и остальные вернулись едва живыми с миссии по спасению (которая обернулась сокрушительным провалом) , Ино всё поняла. Учиха Саске был потерянным для неё человеком, ведь из-за него чуть не погибли её товарищи, и она должна была забыть его — простить его? Нет, Ино не была похожа на Сакуру и не была из тех, кто продолжает надеяться даже после того, как её возлюбленный бесчисленное количество раз пытался убить её, потому что она мешала ему. Ино призналась, что не знала Саске за этим фасадом холодности и безразличия. Она знала его только по внешности и по тому холодному поведению, которое он всегда демонстрировал в их юные годы, когда они были генинами. Но сама Сакура не могла видеть его изнутри. Хотя Сакура могла бы научиться у Саске кое-чему, она всё равно не могла его понять — вот почему он, должно быть, испытывал желание убить её, потому что она стояла у него на пути. Из эгоистичных побуждений она пыталась помешать Саске покинуть Конохагакуре, потому что не хотела оставаться одна и быть заклеймённой как бесполезный человек, каким она и была, но чего она этим добилась? Иногда встать у кого-то на пути — хорошая идея, потому что это может помешать человеку сделать то, о чём он потом пожалеет. Но, с другой стороны, это может быть воспринято как эгоистичная попытка удержать этого человека рядом с собой, игнорируя его цели и желания. Сакура в какой-то степени пренебрегала целями Саске, потому что не хотела, чтобы он уходил, и продолжала докучать ему своими чувствами, которые она называла «любовью». И посмотрите, к чему это её привело. Стал бы я пренебрегать целями Шикамару или Чоуджи только потому, что не хотел оставаться один? Нельзя всё время быть эгоистом, когда дело касается того, кого ты любишь. Это нездорово и в большинстве случаев приведёт к ужасной катастрофе — например, к смерти. Ино прислушалась к родителям и стала рассуждать здраво: Учиха Саске не мог быть тем, о ком она всё ещё заботилась, ведь из-за его предательства её драгоценные товарищи по команде чуть не погибли, чего они не заслуживали, и надежда не помогла бы ей в достижении жизненных целей. Мир шиноби жесток и не проявит милосердия к тем, кто продолжает надеяться и верить в человека, который просто ушёл, с холодным безразличием разрушил твои убеждения и исчез на долгие годы. Сакура надеялась на то, чего, скорее всего, не произошло бы, даже если бы она умоляла об этом. Она в какой-то степени ослепла, поверив в отвратительную мысль о том, что, может быть, Саске вернётся навсегда. Действительно, эта глупая вера Сакуры по иронии судьбы погубила её. Нет. Даже я не настолько эгоистичен, чтобы стоять у них на пути только потому, что я... ''Ино?'' Ярко-голубые глаза медленно поднялись, и Шикамару увидел приближающегося к нему товарища по команде. При виде этих тусклых, таких пустых глаз он остановился. То озорство, которое ленивый гений всегда видел в Ино, казалось, исчезло несколько месяцев назад вместе с Сакурой, а её всегда весёлый характер сменился тревожным молчанием и горькими слезами. Было больно смотреть, как она плачет, было больно слышать её приглушённые рыдания во сне, когда он тайком приходил поговорить с ней. Чёрт, это больно! Шикамару с трудом сглотнул и сел рядом с напарницей, тут же обняв её за плечи и притянув к себе. Она подчинилась и спрятала лицо у него на груди, дрожа в его объятиях. Синоби могут плакать, это не запрещено. Это просто показывает, что они всё-таки люди и иногда могут быть слабыми. Шикамару слишком хорошо это знал после того, как Асума-сенсей погиб от рук двух членов Акацуки. Зачем скрывать свои эмоции за стеной холодного безразличия, если ты всё равно их чувствуешь? «Плачь, Ино, плачь. Потому что тебе это нужно больше, чем кому-либо другому». И Ками она так сильно плакала. Эта сильная женщина не плакала так с тех пор, как их сенсей умер у неё на руках, когда она пыталась его исцелить. Шикамару не чувствовал себя таким беспомощным с тех пор, как произошло это мрачное событие в их жизни, и поклялся, что никогда больше не допустит, чтобы ещё одна трагедия затронула Ино и Чоуджи — или Куренай и её ребёнка. Никогда. Снова. «Ты сегодня плакала? » — тихо спросил он, поглаживая её длинные светлые волосы. Она кивнула, не доверяя своему голосу. «А», — сказал он скорее самому себе. Шикамару достаточно хорошо знал Ино, чтобы понимать, что слова не всегда действуют так же, как поступки. Если слова могли на какое-то время утешить такого человека, как она, прежде чем она снова сорвётся, то поступки его и Чоуджи были всем, что ей было нужно, чтобы прийти в себя. Ей не нужно было справляться со всем в одиночку, потому что они были рядом, чтобы поддержать её. Всегда. Всегда, — повторил про себя Шикамару, обнимая девушку. «Поплачь ещё, если захочешь», — прошептал он ей на ухо. Потому что я рядом и готов помочь тебе. «Ты думала о нашем последнем разговоре, Цунаде?» «Опять же, мне плевать, если ты сгниешь в аду. Я не буду оплакивать ваши мёртвые тела». Старейшины чуть не ощетинились, услышав эти слова. Она лишь сверкнула глазами. «Моё решение было окончательным в последний раз, когда мы говорили об этом, и я была почти уверена, что твоего опыта клинической смерти в моём кабинете будет достаточно, чтобы отказаться от добавления Хьюги Хинаты в Книгу Бинго. В чём вообще причина?» Митокадо Хомура нахмурился, и его лицо стало холодным. «Цунаде, это последняя просьба, которую мы хотим, чтобы ты выполнила как Годайм Хокаге этой деревни», — мрачно сказал он. «Хотя наши мотивы конфиденциальны, ты должна знать, что её причастность к резне в Снежной стране вызвала бурю негодования, поскольку люди хотели выследить виновного и предать его суду за убийство их близких». Тот факт, что она покинула деревню, будучи несовершеннолетней куноичи, является предательством и бунтом. Она могла бы попросить разрешения покинуть Конохагакуре, но вмешиваться в миссию, покинув деревню, недопустимо! Её нужно схватить и —'' — конфиденциально?! — Цунаде вскочила с кровати, кипя от раздражения. — Поймана? Потому что она избавилась от ублюдков, убивающих за деньги, и украла свитки? Я не куплюсь на эту чушь, Митокадо! В последний раз, когда я проверял, Хината не убила ни одного шиноби Конохи! Пока что. Она не такая, как Учиха Саске, она может... Она внезапно остановилась, широко раскрыв глаза от догадки. Или, может быть, она так подумала: пока Учиха был заклеймён этими печатями и не мог использовать свой Шаринган и Риннеган в полную силу, существовала небольшая, но реальная вероятность того, что он мог искать её — Хьюгу Хинату. Хотя мало кто отдавал ей должное, она была гораздо умнее и хитрее (хотя никогда не показывала эту сторону своего характера на публике и во время тренировок, потому что это было бы… странно и подозрительно). Она могла находить решения, о которых Цунаде и Сакура даже не задумывались. И этот интеллект она использовала с осторожностью и решимостью, чтобы добиться множества изменений в своём клане. Одним из них был способ нейтрализовать печать «Птица в клетке» и другие печати, которые могли повлиять на додзюцу. А Учиха Саске преследовал её. Возможно, он уже нашёл её. Цунаде в отчаянии закрыла глаза, понимая, что потерпела поражение. Она могла бы поспорить гораздо больше, но были беспокоящие сомнения по поводу Старейшин и их подозрительного желания увидеть товарища куноичи из Конохи, который помог выиграть Четвертую войну шиноби и никогда не предавал свою деревню, не был казнен или хуже того; саннин больше не будет застигнут врасплох, у этих двух древних мешков с желчью руки были запачканы кровью (в основном кровью Учихи за то, что они организовали резню Учихи вместе с Шимурой Данзо.). и тот факт, что они проголосовали за ее отставку вместе с Советом, усилил подозрительность. внутри нее. За ними нужно было следить. Но на этот раз она потерпела поражение. Рано утром следующего дня всё было сделано: Хюга Хината была внесена в «Книгу Бинго Конохи» Годайме Хокаге и помечена как нукенин. К ней применялись те же правила: вернуть в деревню мёртвой или живой. Через тридцать минут после этого заявления в её кабинете раздались крики возмущения и недоверия. Их издавали те, кто остался от «Одиннадцати Конохи». Наруто не потрудился прийти и высказать ей всё в лицо, но Киба и Шино, бывшие товарищи Хинаты по команде и её лучшие друзья, не могли поверить в то, что она связалась с Учихами, что ею манипулирует кто-то вроде Саске Учихи, что она их предала. Они отказывались верить, что она могла связаться с Учихами, что ею мог манипулировать кто-то вроде Саске Учихи, что она могла их предать. В подобных случаях, когда речь шла об одном из ваших самых близких друзей, иногда лучшим решением было отрицание. Поэтому они попросили о спасательной операции. Цунаде отклонила эту просьбу. «Я не потеряю ни одного шиноби из-за этой дурацкой ситуации, которую старейшины взвалили на мои плечи!» — резко сказала она остальным членам команды «Одиннадцать» из Конохи. «Разве вы не чувствуете, что что-то не так?» Меня лишили титула Хокаге, мои руки связаны, а мои предложения и решения отвергаются — я больше ничего не могу сделать, я бессилен! Быть беспомощной. Это было последнее, что Цунаде когда-либо хотела чувствовать в своей жизни; потерять Наваки и Дэна насмерть было более чем достаточно. Потеря Джирайи снова разорвала ее на части. Потеря Харуно Сакуры была ее пределом, и сама Саннин знала, что ей понадобится нечто большее, чем сакэ, чтобы бороться с желаниями кричать и выплакивать свое горе всю ночь. Дорогая Цунаде, Я слышал о вашем... статусе и о том, что один из ваших уважаемых учеников погиб от рук Учихи. Мне очень жаль слышать об этой трагедии. Слов не всегда достаточно, чтобы выразить такие глубокие и печальные чувства, но могу ли я надеяться, что вы откроетесь старому другу? Мы давно не разговаривали. Если вы согласны, пожалуйста, отправляйтесь в Киригакуре и оставайтесь там столько, сколько захотите, в качестве моего особого гостя. Тогда мы поговорим. Только если ты готова говорить, Цунаде. Искренне ваш, Мэй. Свиток лежал на столе раскрытым, забытый и многократно прочитанный. Цунаде считала месяцы с тех пор, как получила письмо от Мэй. Четырёх месяцев ей хватило, чтобы придумать что-нибудь, что угодно. Если Мэй хотела поговорить, то… Цунаде должна была быть готова. И взять себя в руки. По крайней мере, это даст ей хоть какое-то утешение вдали от Конохи и этих древних брюзг, которые, должно быть, празднуют её отставку и думают о новом лидере деревни. Разговоры о том, что могло её расстроить, никогда не были её сильной стороной, но если друг попросил её об этом и тонко намекнул на то, что ей стоит остаться в Киригакуре, то она всё ещё не могла понять почему. Намекала ли она на то, что у неё были какие-то подозрения насчёт Совета Конохи и их манипуляций после фиаско с Учихой Саске? Должно быть, об этом узнали и в других скрытых деревнях, и это разозлило других Каге (Цунаде подозревала, что старейшины отправили сообщение в другие деревни шиноби без её согласия и ведома). Письмо Мэй показалось мне искренним, и рыжеволосая Мизукаге искренне переживала за женщину-Саннина, узнав о смерти Харуно Сакуры от рук снова ставшего предателем Учихи Саске. Цунаде была не из тех, кто делится своим горем с кем-то, но… Попытка не пытка. После Наваки, после Дэна, после Джирайи, после… Сакуры… В любом случае попробовать не помешает. «Хокаге-сама, мы требуем ответа —» «Я больше не Хокаге, Ханаби-сан», — холодно перебил её Саннин. Юная Хьюга выглядела ошеломлённой, когда её большие белые глаза недоверчиво уставились на растрепанную блондинку-куноичи. «Ты… сейчас не время шутить над нами, Цунаде-сама!» — чуть ли не прорычала Ханаби. «Это правда, что ты внесла мою сестру в Книгу Бинго? Почему?» Цунаде устало вздохнула и ущипнула себя за переносицу, закрыв глаза. Бывшая хокаге была в плачевном состоянии; под ее карими глазами виднелись темные круги, свидетельствующие о том, что прошлой ночью ей, должно быть, не удалось выспаться – они также были довольно опухшими и красными. Ханаби, слегка вздрогнув, поняла, что плачет. Прошли месяцы, но смерть Харуно Сакуры все еще была свежа и причиняла боль в ее памяти. Даже Яманака Ино все еще горевала. Когда Цунаде обратилась к ней, Ханаби смогла услышать правду в этих словах: «Во время голосования я была в меньшинстве. Старейшинам удалось повлиять на других членов совета и заставить их принять решение в пользу Хинаты, поэтому я была вынуждена сделать это в качестве своего последнего поступка в качестве Хокаге». «Как два старейшины могли заставить Совет пойти на столь радикальные меры?» — чуть не закричала в отчаянии Ханаби. «Ты же Хокаге!» Были. Она была Хокаге до прошлой ночи. Другие Хьюги, сопровождавшие юную Ханаби, держались отстранённо, но это было лишь на первый взгляд. Если присмотреться, то в их белых глазах можно было заметить беспокойство. Возможно, не все Хьюги сильно переживали за Хинату, но они достаточно заботились о ней, чтобы знать, что её младшая сестра бросит вызов самим старейшинам, чтобы прекратить это безумие: она всё ещё была Хьюгой, а Хьюги заботились друг о друге и защищали друг друга. И теперь Ханаби хотела отплатить сестре за всё. Теперь она хотела быть хорошей сестрой, заботиться о ней и защищать её. Но без Цунаде во главе деревни всё будет гораздо сложнее. Зачем старейшинам отстранять Хокаге от управления и заставлять её внести бывшую наследницу в Книгу Бинго, тем самым превращая её в преступницу S-ранга и нукенина? «Это выше моего понимания!» — сердито фыркнула Цунаде, сверкнув янтарными глазами. «Но именно поэтому я тебя и позвала. Мне нужны твои глаза — все глаза Хьюги для одного дела». Все оживились, включая Шизуне, которая посмотрела на своего сенсея вопросительным взглядом, который легендарная куноити демонстративно проигнорировала. Ханаби наклонилась вперёд, её лавандовые глаза стали жёсткими и любопытными. Выражение лица Цунаде... что бы она ни думала, это не могло быть хорошим. Это было жутко и пугающе; блеск в её янтарных глазах слегка насторожил Ханаби, и она не могла не заметить эту странную ауру вокруг бывшего Хокаге. Возможно, это как-то связано с Волей Огня и желанием защитить Хинату от дальнейшей опасности и смерти, но почему-то это было мрачно. Мрачно и не сулило ничего хорошего. Это ради блага деревни или... ради Анеки? Что бы это ни было, если это могло помочь ее любимой сестре и вытащить ее из этой адской ситуации… "Если это касается Хинаты, мы сделаем это", - заверила Ханаби, ее глаза сияли решимостью. "Мы сделаем это ради Хинаты. И моего отца". Цунаде кивнула. ''Хорошо. Потому что у меня такое чувство, что в этом замешан Хьюга Хиаши.'' Дорогая Мэй, Я не знаю, что скажу, если приму твоё приглашение. Я не привыкла делиться своими печалями с кем-то, кроме Шизуне. Попытка не повредит, хотя я, скорее всего, буду защищаться, желая утопить свою печаль в сакэ (тебе стоит запастись достаточным количеством бутылок, потому что, думаю, Мэй… на это потребуется время). Я очень польщена твоим письмом и словами. Мне нужно было услышать их от кого-то другого. Смерть Сакуры довела меня до такого состояния, что я больше не мог управлять деревней как Хокаге. Я думал, что мой разум покинул тело, когда понял, что не могу вернуть её к жизни и... Я уже не уверен. Я всё ещё скорблю и не могу найти в себе силы двигаться дальше. То же самое касается всех, кто заботился о ней, и в первую очередь Наруто, её товарища по команде. Я с удовольствием отправлюсь в Киригакуре и останусь там. Может быть, отъезд из Конохи поможет мне привести мысли в порядок и двигаться дальше. Навсегда. Увидимся через несколько минут. Искренне ваш, Цунаде. «Вы слышали? Хокаге-сама ушёл в отставку, и теперь кто-то другой...» «Что? Н-но кто, кроме Цунаде-сама, займёт её место и будет защищать нас, и кто...» «Мальчик Узумаки? Как думаешь, он сможет взять на себя ответственность и...» «Я слышал, что Цунаде-сама скоро покинет деревню» «Куда она пойдёт? Она нужна нам… она нужна нам всем здесь…» Другой вид шёпота, который никому не хотелось бы слышать или подслушивать, — это шёпот множества людей, которые восхищаются вами и рассчитывают, что вы защитите их от любого врага, от любой опасности, которая может причинить им вред и нарушить их покой. Это был шёпот отчаяния, страха и ужаса, вызванный внезапным мрачным ощущением покинутости. Конечно, мысль о том, что Цунаде бросила их из-за смерти своей лучшей ученицы, первой пришла в голову жителям деревни: смерть Харуно Сакуры стала событием, которое положило начало этому периоду беспокойства и мрачной рутины. Казалось, что Конохагакуре лишилась половины своей радости и умиротворённой ауры, которые были безжалостно вырваны из деревни предателем. Убит. Затем начались галлюцинации у тех, кто вообще не мог мыслить рационально и впадал в панику. Она нас бросает? Почему она уходит? Она отказалась от своей клятвы? Когда вы не можете рационально мыслить, вы теряете всякую уверенность в себе и в том, что вы достойны доверия, и, как бы вам ни хотелось это отрицать, в том, что человек, которым вы больше всего восхищаетесь, может защитить целую деревню. Потерять веру в этого человека — всё равно что потерять веру в жизнь без страха. Это также означает, что вы перестали верить и всё, за что вы держались, рухнуло. Цунаде верила, даже несмотря на то, что почти всё, что она любила, было грубо вырвано из её рук, от Наваки до Сакуры. Но означало ли это, что она перестала верить в лучшее будущее? Нет, потому что Узумаки Наруто появился вместе с Джирайей, а с ними — ветер надежды и уверенности. Отчаяние. Шепот отчаяния — одно из худших слов, которыми можно отравить свой разум, потому что они обескураживают и разрушают любую веру, которая может быть у человека, — в данном случае веру жителей Конохи в своего бывшего лидера и защитницу Сенджу Цунаде. В отчаянии ты не знаешь, как реагировать на ту или иную ситуацию, и теряешь ход мыслей, испытывая тревогу и страх. И когда все жители деревни подумали, что никакие другие новости их уже не расстроят, их внимание привлекло кое-что — или, скорее, кое-кто со светлыми волосами и янтарными глазами. Цунаде. Их Цунаде. Она спокойно шла к воротам, высоко подняв голову и гордо расправив плечи. Её шаги не были ни торопливыми, ни медленными, она просто шла вперёд в сопровождении группы АНБУ. Это была походка человека, который, несмотря на пережитые ужасные трагедии, был полон решимости навести порядок в своей голове раньше всех остальных. В этот момент Цунаде была как никогда прекрасна. На её лице было выражение человека, который, несмотря на все ужасы, с которыми ему, должно быть, приходится сталкиваться в кошмарах и наяву, найдёт в себе силы подняться после того, как споткнётся и упадёт. Всегда. Как будто она не видела никого ни слева, ни справа, никого, кроме огромных ворот Конохагакуре. Потому что она уходила. Она уходила с безмятежным выражением лица, излучая ту мощную ауру, которую может создать только саннин, и вдруг стало очевидно, что она не оглянется. Это было похоже на прощание. Прощание с деревней, которую она защищала изо всех сил. Но когда ворота открылись, внезапно послышались голоса. «Запомните мои слова, жители Конохагакуре! » Цунаде. Все жители деревни, несмотря на шок, встрепенулись и прислушались. Её голос был слишком властным, чтобы его игнорировать… «Ваша вера никогда не должна угасать, она может пошатнуться, а иногда и ослабнуть, но в конце концов она восстановится! Эта деревня пережила столько ужасов и трагедий, что слишком часто становилась ареной смерти и скорби, но разве мы сдались? Разве вы все сдались? Я всё ещё вижу вас всех живыми и дышащими, вступающими в новую эру мира, несмотря на недавние события, которые потрясли нас до глубины души несколько месяцев назад». Несмотря на это, ты не должен переставать верить!'' Её голос, такой сильный и такой чарующий... «Мир и твоя жизнь не должны закончиться из-за того, что я ухожу. Ты не должен переставать верить, потому что я больше не буду твоим защитником, иначе всё, что я делал для этой деревни все эти годы, было бы напрасно! Я верю в тебя, я всем сердцем доверяю вам, и именно поэтому я оставляю Конохагакуре но Сато в ваших руках!» Сейчас нет лучшего лидера, чем ты сам: я не могу быть твоим Хокаге, и пока я не наберусь сил, чтобы вернуться, вам придётся помогать друг другу, пока я не вернусь! А пока я не вернусь…'' Её правая рука медленно поднялась в воздух, сжатая в кулак. ''... ТВОЯ ВОЛЯ К ОГНЮ ЛУЧШЕ БЫ НЕ ПОГАСЛА! ПОНЯЛ? '' Эти последние слова, произнесённые непоколебимым, властным голосом, возымели желаемый эффект на всех жителей Конохагакуре-но-Сато: не прошло и секунды, как деревня разразилась бурными, громкими и радостными возгласами согласия. Раздались крики, в которых люди называли имя бывшего Хокаге, восхваляли её силу и нравственность, подбадривали её в пути и желали ей вернуться здоровой и ещё более сильной, чем прежде. Улыбки вернулись, глаза снова засияли решимостью — их «Воля Огня», возможно, и пошатнулась в последнее время, но всё ещё пылала ярким пламенем. Если бы кто-то из них бросился к ней, он бы увидел на лице Цунаде вымученную улыбку и слёзы. Улыбку человека, который гордится своей деревней и её пылающей Волей Огня, и слёзы человека, который пообещал вернуться ещё более сильным. Она потерпела поражение. Но в следующий раз она выйдет победительницей. Посреди внезапного всплеска дикого рёва, раздавшегося в деревне, Узумаки Наруто сделал то, чего не делал все эти семь месяцев. Он улыбнулся. Сквозь печаль и тьму, Всегда есть кто-то или что-то, что может вытащить тебя из глубин колодца, в который ты упал. «Понял! » «Понял!» «И что ты будешь делать?» — без особого энтузиазма спросил Шикамару. «Цунаде покинула деревню три дня назад, через четыре дня будет назначен новый Хокаге — и я чертовски уверен, что это будешь не ты, учитывая тот факт, что ты ещё не совсем готов стать самым важным человеком в деревне, — но ты собираешь вещи. Почему?» "Разве это не очевидно?" Наруто сделал паузу в своих жестах, чтобы посмотреть на сутулую фигуру своего друга на диване с зубастой улыбкой. "Я отправлюсь в путешествие!" «Я всё ещё не понимаю», — вздохнул ленивый гений, наблюдая за тем, как белокурый Джинчуурики носится по его квартире в поисках чего-то. «Ну ладно… но с чего ты начнёшь?» «А?» — у Наруто хватило наглости сделать невинное лицо. «О чём ты говоришь?» «Это путешествие, о котором ты говоришь… ты хочешь встретиться с Саске? Ты хочешь найти Хинату раньше, чем это сделает кто-то другой? Или ты хочешь, чтобы они снова были вместе?» Не было нужды уклоняться от ответа, Наруто, должно быть, понял это вместе с Шикамару. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о мотивах Наруто, когда всё предельно очевидно: если его хитрая улыбка не выдаёт его, то это делают внезапный энтузиазм и возбуждённое настроение. Будущий Хокаге уставился на Шикамару, который молча смотрел на него в ответ и выглядел странно серьёзным для такого шумного и громкого человека, как он. Снова свести их вместе? Саске и Хинату? Это была его первая главная идея с самого начала, когда Хината первой исчезла из Конохагакуре, оставив всё позади. Сначала Наруто хотел вернуть её, чтобы извиниться и, если ему представится такая возможность, загладить свою вину и дать ей ответ. Осознание её чувств к нему потрясло его до глубины души: знать, что такая нежная и добросердечная девушка, как Хюга Хината, любила его — восхищалась им — все эти годы, делало его особенным в её глазах, потому что это несколько отличалось от восхищения Сакуры. Это причинило ему боль во многих смыслах, и его неосведомлённость привела к катастрофическим последствиям с тех пор, как Саске был «прощён» за свои преступления; эта неосведомлённость привела к такому исходу. Когда умер её отец, Наруто не осмелился прийти к ней, словно боялся нарушить какую-то семейную тайну. Он пренебрегал ею, и теперь ему пришлось заплатить высшую цену за это невежество: Сакура была мертва, убита той, кого он так долго считал своей лучшей подругой, а Хината стала нукенином и попала в «Книгу Бинго» как преступница, что было совсем на неё не похоже. Последние слова Цунаде дали ему то, в чём он нуждался: новую решимость не сдаваться и подниматься после падений, вновь обретённую уверенность в том, что он сможет преодолеть любое препятствие на пути к успеху, — возрождение. Да. Возрождение. Улыбка, появившаяся на лице Наруто, была искренней. Она была яркой, несмотря на то, что слёзы в его сапфировых глазах свидетельствовали о его печали. «Ты уже знаешь о моём ниндо, Шикамару», — сказал он. «Если бы у этой войны был шанс на победу, то почему бы не было шанса у Саске и Хинаты?» «Они не вернутся, Наруто», — в голосе Шикамару слышалось сожаление. «Может, я и не знаю Хинату так хорошо, как Шино, Кибу или её сестру, но нет другого способа сказать, что ты не вернёшься, кроме как покинуть деревню незамеченным и разорвать все связи. Как ты собираешься их убедить, если когда-нибудь встретишься с ними?» В ответ на его вопрос последовала лишь улыбка, и гиперактивный блондин вернулся к своим делам, бегая по квартире. Молодой джоунин вздохнул и закрыл глаза, снова откинувшись на спинку дивана. В то время как Шикамару, возможно, задавался вопросом, почему Наруто заставил его поверить в какую-то абсурдную историю о Саске, ситуация с Хьюгой Хинатой была несколько иной, но всё же беспокоила его. Он не знал, что могло заставить её совершить столь жуткое деяние в Снежной стране, но кое-что он заметил в те несколько раз, когда видел Хинату за пределами поместья Хьюга. Её молчаливость никогда раньше не вызывала беспокойства, но после войны она стала ещё более замкнутой, чем обычно. Сначала он подумал, что это из-за смерти отца, но… возможно, дело было в чём-то другом. Или кто-то другой, с горечью подумал он, взглянув на блондинку, которая сейчас ела рамен быстрого приготовления (как ему удалось так быстро разогреть эту мерзость, которую он называл едой, он даже не хотел знать.). Чувства Хинаты к этому шуту были очевидны для всех членов команды «Одиннадцать» из Конохи, и Шикамару не мог сосчитать, сколько раз он игнорировал — пренебрегал — милого Хьюгу после войны. Одного раза было бы достаточно, если бы ты всё ещё был ошеломлён перспективой победы в почти безнадёжной битве, двух раз было бы достаточно, если бы были последствия, трёх раз было бы достаточно, если бы это начало раздражать и расстраивать… а потом он перестал считать, и последствия этого обидного игнорирования начали сказываться на Хинате. Это могло бы частично объяснить её исчезновение. Но было ещё кое-что, чего Шикамару не понимал: что могло заставить Хьюгу Хинату сделать... это в Снежной стране? Наруто внезапно поднял глаза и замер, на его лице снова появилось странное и серьёзное выражение. Это начало пугать Шикамару. ''Что? У тебя было озарение или что-то в этом роде?'' — протянул ленивый гений. — ... да. Вроде того, — ответил Наруто, глядя на закат. Повисла неловкая тишина, во время которой Шикамару ждал ответа друга, и эта тишина немного его беспокоила. Блондин доел, поставил пустую миску в раковину и взял жилет. Затем он повернулся к Шикамару с тем же выражением лица. «Ты идёшь? » Его вопрос не был похож на вопрос, хотя он был задан вежливо и с этой... сбивающей с толку торжественностью, к которой никто не привык. «Где? » «К могиле Сакуры». Ваше последнее прощание с любимым человеком должно быть личным, но если вы готовы разделить его с кем-то ещё, постарайтесь не сдерживать слёзы и печаль, потому что это не принесёт вам облегчения. Прошло много времени с тех пор, как они оба в последний раз ходили на кладбище Конохи, чтобы почтить память ушедшего близкого человека. Для Шикамару его отец был последним, кого он навестил после войны (тело не нашли, но он предположил, что смерть была быстрой и отец не сильно страдал). И на этом всё. Церемония была короткой, но спокойной. Его мать много плакала, но смогла взять себя в руки после того, как ей сильно помогли мать Ино и Чоуджи. Шикамару, Ино и Чоуджи провели много времени вместе, залечивая раны и оплакивая потери в уединении, потому что это был сокровенный момент для команды Асума, которым нельзя было делиться с кем-то ещё. Шикамару ни за что не признался бы кому-то, что тоже плакал после этого, но это почему-то принесло ему облегчение. Но, конечно, никто не ожидал, что Харуно Сакура погибнет от Чидори — может быть, она была бы сильно ранена, но не мертва. Это стало для них настоящим ударом. Церемония прощания с Сакурой была... ужасно болезненной. Хотя они и не были близки, Шикамару испытывал к ней некоторое уважение. То, что она была ученицей Цунаде и освоила её технику, было замечательно и в каком-то смысле сделало её более зрелой и сильной. Хотя он и не плакал во время церемонии, он сдерживал безудержные рыдания Ино, которая расплакалась в середине своего прощального слова в адрес Сакуры. Он вспомнил чувства, которые испытал, обнимая свою напарницу: гнев и стыд, потому что Сакура вместе с Наруто умоляли других Каге пощадить Саске и не казнить его за преступления. Обида и какая-то ненависть из-за того, что Сакура была такой идиоткой, что поверила, будто её возлюбленный не предаст их дважды и что война каким-то образом заставит его передумать, а Наруто был таким глупцом, что думал, будто предатель добровольно вернётся в деревню, которая когда-то предала его и убила всю его семью, если он вправит себе кое-что — (Этот термин был удалён в целях вашей безопасности.) в голову. Обоих так легко было одурачить… и последствия всё ещё сказывались на его напарнице. Шикамару был прямолинеен и сказал Наруто в лицо, что это произошло из-за них. Это была их вина, и не было нужды это отрицать. Из-за этого у джонина долгое время была горечь и обида, потому что он хотел загладить свою вину, но эта мысль всё равно оставляла неприятный привкус во рту. Его проницательные чёрные глаза с интересом и лёгким сочувствием наблюдали за тем, как Наруто преклонил колени перед могилой Сакуры. На земле лежали два букета цветов — должно быть, Ино зашла, чтобы сказать что-то своей покойной подруге/сопернице, — и они были розовыми. Цветы Сакуры. Розовый. Как её волосы. Некоторое время Наруто просто стоял на коленях, молча глядя на надписи, высеченные на твёрдом камне. Затем он заговорил. «Я ухожу, Сакура». Шикамару и не подумал сдвинуться с места. «Мы пытались вернуть Саске в Коноху, но у нас ничего не вышло. Мы потерпели неудачу. И это было больно. Тогда, я думаю, мы не понимали или не могли понять, почему он вообще нас предал. Это означало, что мы совсем его не понимали и не знали, а ведь мы были его товарищами по команде, мы должны были знать его достаточно хорошо, чтобы понимать его чувства и научиться…» Он глубоко вздохнул и опустил голубые глаза, охваченный душераздирающей печалью. «...нет слов, чтобы выразить, как сильно я сожалею, Сакура. Как друг и товарищ по команде, я должен был постоянно присматривать за тобой, но даже этого я не смог сделать как следует, и теперь ты ушла. Ушла навсегда. Думаю, я не осознавал этого, пока Какаши-сенсей не подтвердил мои догадки». Думаю, я не хотела верить, что это Саске так с тобой поступил, пока не поняла, что есть только два пользователя Чидори, которые могли это сделать, и поскольку это не мог быть Какаши-сенсей... мы были глупы, Сакура. Мы были глупы, если думали, что Саске добровольно согласится вернуться с нами, мы были так слепы. Какая ирония, не правда ли? Потому что мы оба хотели верить, что сможем возродить старую Команду 7 до того, как начнётся вся эта хрень, и мы не удосужились заглянуть глубже и увидеть обман Саске. И за это мы были наказаны. За это ты умер. Шикамару мог бы уйти. Ему следовало уйти, чтобы дать ему возможность побыть наедине с собой, потому что всё, что он говорил своему покойному другу с розовыми волосами и товарищу по команде, было до боли правдивым и таким... личным. Увидев, как по его загорелым щекам катятся слёзы, Шикамару почувствовал, что должен остаться и молча утешить друга. «Бабушка Цунаде тоже ушла, знаешь ли. Но она сказала те слова… это придало мне сил, чтобы встать и попытаться снова. Да, снова. Возможно, тебя больше нет в этом теле, но твой дух останется с нами навсегда, как и твоя Воля Огня. Я пронесу её через годы и клянусь, я клянусь Сакура…» Он встал с торжественным выражением лица и глазами, в которых горела непреклонная решимость, которую все привыкли в нём видеть. В этот момент Шикамару наконец увидел прежнего Узумаки Наруто, вернувшегося из пропасти, в которую он провалился несколько месяцев назад. Его губы дрогнули… «... В следующий раз я буду внимательнее». ... и он улыбнулся. « Первый « Предыдущий Глава 6 из 8 Следующий »Воля Намазу Примечание автора 1: Отсутствие взаимодействия между СасуХиной, смерть Сакуры, Наруто, да, да, я знаю! Но вспомните мои слова в профиле об этой истории: мой сюжет иногда может быть запутанным, и это сделано намеренно. Ха-ха, вы получите свои сюрпризы и ответы. Кроме того, могут появиться главы, подобные предыдущей, — воспоминания бесценны, как хорошие, так и плохие. Наруто преподнёс нам немало сюрпризов со всеми этими безумными техниками, так что... будьте готовы и держитесь крепче! Примечание автора 2: С НОВЫМ ГОДОМ! Глава седьмая: Пусть смерть посмеется над ними Шли дни, Хьюга Хината и Учиха Саске путешествовали вместе, избегая крупных деревень, где их могли узнать (недавний статус Хинаты, безусловно, усложнил бы им жизнь, а попадание в «Книгу Бинго» Конохагакуре не пошло бы им на пользу). Они привыкли скрывать свои лица при встрече с другими путешественниками. Но если бы кто-то увидел, что у неё за спиной огромный лук, это вызвало бы подозрения, которые привели бы к драке и ненужным убийствам. Несмотря на всю свою осторожность, два нукенина зашли слишком далеко в своих попытках спрятаться. Несмотря на то, что она уже несколько месяцев числится пропавшей без вести, у неё не так много опыта, как у её «партнёра». Учиха Саске числился пропавшим без вести годы после того, как покинул деревню. Хинате нужны были годы опыта и бегства, чтобы скрыться от Конохагакуре и его АНБУ. Им также придётся быть начеку и держаться подальше от её бывших товарищей по команде: если информация Саске верна, Цунаде ушла в отставку несколько дней назад, и был назначен новый Хокаге (Наруто ещё слишком молод и не способен понять чьи-то желания — особенно своего так называемого «лучшего друга» — поэтому его не могли выбрать). Если и был кто-то, способный и достаточно сильный, чтобы защитить эту деревню, то это был Хатаке Какаши. Поскольку его уже выбрали на замену Цунаде после вторжения Пейна, но его опередил предатель Шимура Данзо, его повторное назначение на место Сенджу было лишь вопросом времени. Если бы Какаши стал лидером Конохи, ему было бы сложнее отправлять АНБУ, потому что его интеллект внушал страх — то, что Хината теперь неохотно признавала. И было ещё кое-что, о чём стоило беспокоиться: Учиха Саске по-прежнему оставался для неё сложной загадкой, которую ей иногда хотелось разгадать, просто чтобы понять, почему её «партнёр» так охотно следует её правилам. У него был такой авторитет, что люди подчинялись ему без возражений, а Учиха Саске мог быть очень убедительным, даже не пытаясь. Сказать, что Хината была удивлена тем, что не столкнулась с возражениями со стороны своего спутника, — значит ничего не сказать, потому что она ожидала, что он будет создавать проблемы с решениями и организацией. Если его коротких ответов и сердитых взглядов было достаточно, чтобы донести свою мысль, то иногда раздражало то, что он не высказывал чёткого мнения о том, какой выбор им нужно сделать. Хината была не одна в этом изгнании, и именно Саске искал её, так что он должен был что-то предлагать, независимо от ситуации, в которой они оба оказались. Учиха был полностью закрыт от неё, и хотя они путешествовали вместе, это начинало портить Хинате настроение. Мало- по мало. Они направились в Страну Риса, оставив позади суровую погоду и снег, и оказались в роскошной зелёной местности, где, казалось, царила природа. Бьякуган Хинаты заметил небольшую деревню, спрятанную в большой долине, отделённую от остальной цивилизации и других деревень, особенно от деревень ниндзя. Кто-то мог бы с облегчением отключиться от сети на какое-то время, но два нукенина и разыскиваемые преступники знали, что к чему: они никогда не отключатся от сети, пока прячутся в мире шиноби, а они никогда не заходили так далеко. Должно быть, в этих неизведанных землях, о которых они слышали из рассказов, есть что-то необычное и неизведанное — что-то таинственное и достаточно привлекательное, чтобы вдохновить их отправиться за пределы мира шиноби. Хината работала над печатью своего напарника с тех пор, как они пустились в бега. Какой бы сложной она ни казалась, Хината не была разочарована, когда обнаружила, что, если кто-то попытается проскользнуть мимо печати, она немедленно активируется из-за недостатка концентрации и неосторожности. Если бы теории Хинаты о том, как взломать печать, не оправдались, а Хьюга больше всего на свете ценили жизнь, они бы погибли от его руки — если бы она не смогла помочь Саске. «Насколько эта (Этот термин был удалён в целях вашей безопасности.) печать похожа на печать Птицы в Клетке из Дома Ветвей?» — спросил Саске у Хинаты, стоя неподвижно, как она и велела. «Очень похоже», — ответила куноичи, проводя по уродливому предмету тонкими женственными пальцами. «Печать птицы в клетке позволяет причинять сильную и пронзительную боль голове члена низшей ветви, хотя и не убивает его. Он теряет чувствительность и не может ничего сделать. А тот, что у тебя... в конце концов убьёт тебя». Значит, он угадал. Эти ублюдки. «Я не знаю, кто создал эту печать, об этом ничего не написано», — продолжила она. «Короче говоря, эта печать была создана для того, чтобы привести жертву в такое мучительное, болезненное состояние, что она будет беспомощно лежать, не в силах пошевелиться. Конечно, это сработает только на том, кто обладает доудзюцу», — отметила Хината, встретив недоверчивый взгляд Саске. Она нахмурилась. «Разве Цунаде не рассказала тебе об этом подробнее?» «Полагаю, эта сучка решила, что мне не обязательно об этом знать», — злобно прорычал он, сжимая пальцы в кулаки. Чёрт. Чёрт бы побрал этого Сенджу. «Что он делает?» Её бледные глаза, казалось, яростно сверкали, пока она размышляла, стоит ли рассказывать ему о последствиях. «Ты должен знать, Учиха: если Сенджу Цунаде не выбрала эту печать, то велика вероятность, что это сделал кто-то из Совета Конохи. Она бы не пошла на такое, если бы её не вынудили. Эта печать действует в два этапа. Шаг первый: если вы активируете свой Мангекё Шаринган, боль будет настолько сильной и невыносимой, что вы ослепнете, как при злоупотреблении нашим доудзюцу. Не знаю, навсегда это или нет. Шаг второй: если вы попытаетесь снова активировать свой Мангекё Шаринган — — Я умру. От этих слов, произнесённых с такой ядовитой интонацией, все его фанатки задрожали бы от страха. Хината лишь кивнула, и на её лице появилось мрачное выражение. Его глаза, всё ещё чёрные как ночь, казалось, пылали. Саске не был из тех, кто даёт обещания кому-то, кроме Цунаде. Он молча пообещал себе заставить старейшин Конохагакуре искупаться в собственной крови за то, что они наложили на него такую печать. И он будет танцевать на их трупах. «АЧОУ!» Рыжеволосая Мизукаге, Мэй Тэруми, с удивлением посмотрела на свою напарницу. «Похоже, кто-то говорит о тебе», — пропела она. В её голове промелькнула безумная мысль, а на накрашенных губах появилась хитрая ухмылка. «Может быть, мне нужно с кем-то встретиться?» Кто-то? С тех пор как Дэн покинул этот мир, у неё никого не было. Может, какое-то время у неё был Джирайя, но Цунаде не стала бы признаваться в этом Мэй. Её чувства были искренними, и пока она раздумывала, стоит ли ей признаться ему в своих чувствах, Джирайя, вероятно, уже погиб к тому времени, как она приняла решение. В то время как смерть Наруто подкосила его самого, никто не пришёл к Цунаде, чтобы утешить её после потери дорогого друга — и, возможно, не такого уж и настоящего «возлюбленного». Если вы решите двигаться дальше и попытаетесь начать жить заново после пережитых трагедий и потерь, возможно, у вас снова появится что-то похожее на надежду. «Ты, наверное, уже достаточно пьян, чтобы даже думать о чём-то подобном», — недовольно пробормотала Цунаде. «Дай мне саке!» Или нет. У блондинки точно не было времени на это дерьмо, нужно было всё подготовить. Кошмары не были друзьями Учихи Саске по ночам. Они никогда ими не были, и хотя он хотел, чтобы они исчезли и он мог немного поспать, их воздействие начинало его нервировать. Всякий раз, когда он думал, что может закрыть глаза и больше не видеть снов, а его разум не будет играть с ним злую шутку, он иногда просыпался посреди ночи, тяжело дыша и широко раскрыв глаза от незнакомого чувства, которого он не испытывал уже много лет. Страх. Боялся ли он кошмаров? Своих собственных кошмаров? Саске был неглуп, и с каждым месяцем они становились всё наглее, а ночи всё больше походили друг на друга. Он не знал, как их прогнать, и если бы знал, то сделал бы это давным-давно — ещё тогда, когда был пленником в своей предательской родной деревне. Конохагакуре-но Сато сам по себе был воплощением его страданий. Саске помнил, каким одиноким он себя чувствовал, когда ему пришлось в одиночку хоронить весь свой клан, потому что другие жители и кланы решили, что не стоит связываться с Учихами после того, что они чуть не сделали (этот государственный переворот предопределил их судьбу, и он мог понять их предательство, но заставить Итачи убить их...). Единственный оставшийся в живых Учиха не очень хорошо помнил своих родителей, не говоря уже об их лицах. Лицо его матери, всегда такое светлое и красивое, теперь было маской без лица. Это. Он боялся этого. Того, что в своих кошмарах он не мог вспомнить собственную семью. Его одновременно пробрал холод и пронзила боль от осознания того, что он не может их вспомнить: двоюродных братьев и сестёр, племянников, тётушек, дядюшек — он забыл их всех благодаря Итачи! Неужели это награда за то, что ты мститель? Так не должно быть. Всё было бы иначе, если бы... Тёмные глаза моргнули, затем скосились влево, где встретились с белыми, жемчужными глазами. Она была здесь — Ками знает как давно — а он этого не почувствовал? Ему действительно нужно было лучше следить за собой, особенно когда Хьюга Хината был так близок к тому, чтобы достичь его уровня. Его «союзница» сидела рядом с ним, завернувшись в длинное полотенце после душа. Влажные длинные тёмные локоны ниспадали на её хрупкое лицо, скрывая фигуру, которая, как знал Саске, была восхитительна. Он нахмурился. Если Хината была в душе, значит... «Ты просидел в этой позе четыре часа подряд, — сказала она мягким голосом. — Ты ни разу не пошевелился. С тобой всё в порядке?» Саске молча уставился на неё. Он путешествовал с ней несколько дней, постоянно избегая шиноби и убивая только в случае необходимости, и ни разу не чувствовал, что вот-вот сорвётся. Он буквально... отключился. На несколько часов. И Хината была достаточно терпелива, чтобы дождаться, пока он придёт в норму. Значит ли это, что она ценила его как «союзника»? Союзники должны держаться вместе и полагаться друг на друга, а это значит, что они должны заботиться друг о друге, несмотря ни на что. Но они оба знали, что это не так. Они не заботились друг о друге. Почему он должен рассказывать ей о чем-то настолько личном? Саске поднялся на ноги, страстно желая уйти с ее глаз. "Я в порядке", - вежливо сказал он. - Просто задумался. «Тебя всё ещё мучают кошмары по ночам?» Вопрос, заданный так спокойно и непринуждённо, застал его врасплох, и он застыл в шоке. Хината, не обращая внимания на его состояние, тоже встала и посмотрела на него нечитаемым взглядом своих белых глаз. Казалось, она ждала ответа или реакции — любой реакции, которая подтвердила бы её догадку о том, что Учиху Саске мучают кошмары по ночам и что его режим сна стал для него невыносимым. Но он хранил молчание, как могила, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость и нейтралитет. Почему они до сих пор преследуют меня? Он достиг своей главной цели — отомстил Итачи и спас свой павший клан, но был потрясён до глубины души шокирующим откровением о резне Учиха. И то, что он намеревался сделать, привело его к смерти. Его семья погибла, все хорошие воспоминания о них обратились в пепел, а его собственная «Воля огня» превратилась в нечто чудовищное и граничащее с безумием из-за идеи мести и создания того, что Сасукэ считал идеальным. Единственным вознаграждением за жизнь, полную манипуляций, лжи и ненависти, для него могла бы стать смерть, которая принесла бы ему покой в загробном мире. И, возможно, он смог бы найти свою семью, искуплённую и ждущую его. Почему они не могут оставить меня в покое? Удивительно, как он до сих пор не сошёл с ума. Такие кошмары, которые преследовали его по ночам, свели бы с ума любого нормального человека — возможно, даже сильнее, чем он сам. При виде знакомых мёртвых тел без тех лиц, которые он знал с детства, любой бы закричал от ужаса, а сон стал бы самым страшным кошмаром. Кошмары Саске, казалось, были вечными, словно наказание за то, что он был слишком слаб — слабее своего брата, — чтобы защитить родителей от смерти. Он не мог этого предотвратить, его невинность всё ещё была с ним, как вторая кожа, и, если подумать, он искал своего брата, когда смерть постучалась в его дверь. Просто оставь меня в покое! Оставь меня в покое, оставь меня в покое! Оставь меня в покое! Оставь меня в покое! Оставь меня в покое! Оставь меня в покое, оставь меня в покое, оставь меня в покое, оставь меня в покое! Оставь. Меня. К черту. Одного! Когда он пришёл в себя, его пальцы сжимали хрупкую и изящную шею Хинаты, словно он хотел её задушить. Она стояла, прижавшись к стене, совершенно неподвижно. Его дыхание было прерывистым и тяжёлым, что было для него странно (с каких это пор у Учихи Саске случаются панические атаки? Это было в новинку.) и сама мысль о том, что он может впасть в панику, казалась нелепой. Его Шаринган активировался сам по себе и уставился на Бьякуган его союзника, в котором мелькали разные эмоции, в том числе замешательство. Замешательство из-за его реакции на вопрос, заданный несколькими минутами ранее. Хината, хоть и была удивлена, не пыталась вырваться из его объятий и просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными вопросов. Если бы она сдвинулась хоть на дюйм, Саске, скорее всего, отреагировал бы агрессивно, учитывая его психическое состояние. Она была не лучше и прекрасно это понимала: кровавая бойня, которую она оставила позади в Снежной стране, многое говорила о её собственном психическом состоянии. — Учиха... пожалуйста, успокойся, — тихо сказала Хината. "Что ты знаешь об этих кошмарах, Хьюга?" он прохрипел, его голос внезапно охрип. "Ха? Что ты о них знаешь? Это те сны, которые вы хотите забыть каждый раз, когда закрываете глаза, чтобы уснуть, потому что они просто продолжают преследовать вас и лишают рассудка, это те сны, которые заставляют вас хотеть (Этот термин удален из-за вашего рассудка.) покончить с собой, лишь бы сбежать от реальности, с которой ты не хочешь сталкиваться и в которой не хочешь больше жить. Неужели я настолько отчаялся, что готов покончить с собой, лишь бы сбежать от своего (Этот термин был удалён в целях вашей безопасности.) прошлого, Хьюга? Она нахмурилась ещё сильнее. «У тебя паническая атака, Учиха. Успокойся или...» — Или что? — усмехнулся он, наклонившись к ней. Хьюги славились тем, что сохраняли хладнокровие и отстранённость в любой ситуации. Так было и с Хинатой — эта Хината смотрела на него с невозмутимым выражением лица, больше не хмурясь. Она не выглядела так, будто раздумывает, стоит ли ей просто ударить его или вырубить, она просто смотрела на него этими пугающими пустыми глазами, в которых не отражалось ни единой эмоции (потому что, насколько он помнил свои дни в качестве генина в Конохагакуре, Хьюга Хината едва могла говорить, не заикаясь. Что это за шиноби заикается?). Тот факт, что она всё ещё была в этом чёртовом полотенце, не помог бы, даже если бы Саске действительно осознавал, что делает. Несколько мгновений никто не двигался, все холодно смотрели друг на друга. Дыхание Саске всё ещё было прерывистым, но постепенно становилось более ровным. В этот момент слова были не нужны, их заменяли действия и реакции. «Что ты собираешься делать?» — говорили его глаза с шаринганом. Она моргнула. 'Ничего' — невозмутимо ответил её Бьякуган. 'Меня интересует только то, что ты собираешься сделать: задушить меня или успокоиться и остыть. В конце концов, это твой выбор.' Она раздражала его, сама того не желая. Его пальцы ещё сильнее впились в её кожу, и он сердито посмотрел на неё. 'Ты даже не сопротивляешься. Почему? Неужели я так тебе дорог?' Хината вздохнула и слегка поморщилась. «К чему ты клонишь?» — громко спросила она. «Ты пришёл ко мне с определённой целью, и я намерена решить эту проблему с помощью печати. Я сделаю это, только если ты согласишься... немного раскрыться». Ты такой мрачный и скрытный, ты не хочешь говорить об этих кошмарах, но при этом просишь меня о помощи. — Она вытянула шею, чтобы снять напряжение, которое начинало её раздражать. — Ты хочешь, чтобы я тебе помогла, Учиха? «Хн», — ответил он, что по-своему означало «да». «Тогда тебе нужно только поговорить. Поговори со мной, и мы могли бы...» Хината никогда ещё не испытывала такой гордости и благодарности за изнурительные месяцы тренировок в дикой природе, потому что иначе она бы не смогла увернуться от Чидори Учихи Саске — учитывая его скорость, она бы мгновенно погибла от этой атаки. Свист его атаки прозвучал совсем рядом с её ушами, но, к счастью, не задел её, потому что её правая ладонь легла на его предплечье, а пальцы крепко сжали его, удерживая на месте. Её белые глаза яростно сверкнули. Саске был не лучше: от его удара в стене за спиной Хинаты образовалась дыра. Он быстр. Но и я теперь тоже. Она знала, что общение с Учихой Саске не будет мирным — особенно учитывая, что у этого Учихи были такие же проблемы с психикой, как и у неё, — и что между ними будет напряжённость, если не попытки убийства. Они могли бы убить друг друга ещё до того, как их настиг бы АНБУ какой-нибудь деревни шиноби. Они во многом были согласны: полагаться только друг на друга, не заводить никаких связей с незнакомцами, не тратить слишком много времени на одном месте — ничего подобного. Он стиснул челюсти, когда его Шаринган попытался прожечь ещё одну дыру в её голове. «Последняя идиотка, которая пыталась заставить меня говорить о себе, похоронена в Конохе, с (Этот термин был удалён в целях вашей безопасности.) цветами вокруг могилы в знак того, что она была кому-то небезразлична, и с дырой в груди, которую не смог залечить даже её драгоценный сенсей. Я бы сказал, что ей гораздо приятнее там, где она сейчас». Ты хочешь попробовать меня так же, как она, Хьюга? «Не сравнивай меня с Харуно Сакурой, я совсем на неё не похожа», — Хината мудро обошла этот вопрос и вместо этого сердито посмотрела на него. «Не хочешь делиться своими кошмарами? Хорошо. Я оставлю тебя в покое, но ты должна быть в здоровом состоянии, чтобы тебе сняли печать и конечно же убежали, если мы столкнёмся с шиноби». Нам нужна вся наша энергия, чтобы бежать и убивать, верно? Потому что сейчас... Она наклонилась и посмотрела в его красные глаза. «...из-за бессонницы ты становишься более неуравновешенным, чем я могу себе представить. Не. Хорошо.» Не успел он опомниться, как она ушла в свою спальню и тихо закрыла за собой дверь. Его Чидори погас, звук затих, и рука безвольно опустилась. Шаринган тоже отключился, а Саске всё ещё стоял, уставившись в пустоту, и размышлял. Он знал, что у него проблемы с психикой. То же самое можно было сказать и о Хьюге, но в её словах была доля правды: в то время как она, казалось, могла контролировать голодного, безумного зверя, который временами просыпался в ней, Саске без колебаний попытался бы избавиться от него, даже если бы это означало выпустить на волю монстра внутри себя. Психически неуравновешенные шиноби так же непредсказуемы, как погода, и Учиха Саске, возможно, был первым шиноби в этой категории, а Хьюга Хината была сразу за ним, учитывая её психическое состояние. Из-за того, что его режим сна стал нерегулярным и раздражающим, его здоровье ухудшилось. Хината заметила, как он устал, и попыталась помочь ему, чтобы он мог нормально выспаться и набраться сил, когда придёт время бежать и убивать. Они окажутся в крайне невыгодном положении, если он будет в плачевном состоянии перед неожиданной засадой или битвой. Учитывая его обновлённую репутацию и статус, враги Учихи могут выследить его, чтобы отомстить. А без его Шарингана, работающего на полную мощность, потому что эта проклятая печать не позволяла ему использовать Мангекё Шаринган и даже пробуждённый Риннеган (при этих словах Саске не смог сдержать непристойных и ужасных ругательств в адрес старейшин Конохагакуре, мечтая избить их и разорвать на части), он не смог бы сражаться так, как ему хотелось. Его катана всё ещё могла быть ему полезна, но он действительно оказался в невыгодном положении из-за запечатанного доудзюцу. Кроме того, он совсем не мог спать, потому что кошмары не давали ему покоя, наполняя его разум образами той ужасной ночи и кровью. Кровь Учихи повсюду в поместье, кровь, кровь... Смерть смеётся над ним, прежде чем забрать его любимую мать. Саске ощетинился от ярости, когда его кулак врезался в стену и проломил её. — Чёрт возьми, — пробормотал он. — Чёрт возьми. Чёрт возьми. Чёрт. Это. Чёрт бы побрал Хьюгу за то, что он хоть раз оказался прав насчёт него. Хьюга был бы бесполезен, если бы оставался в таком состоянии, а этого он допустить не мог. Хмуро взглянув на него, он зашагал прочь, злой как чёрт. Ему нужно было немного остыть, иначе он разнёс бы всё вокруг, лишь бы успокоить нервы. Когда он решил вернуться через несколько минут, она была на кухне и что-то готовила. Он не знал, что именно, но запах был восхитительным — что-то вроде онигири с мясом. Хината стояла к нему спиной и была сосредоточена на своём деле, но Саске был уверен, что она почувствовала, как он вошёл в их логово (тренировки, которым она посвятила себя, действительно превратили её в устрашающую куноити, которая теперь без колебаний убьёт. Саске это устраивало.). Он смотрел на неё своими тёмными глазами и размышлял. Мог ли он на самом деле поговорить с ней об этом? О своих кошмарах? Хотя он почти не знал её и избегал надоедливую куноичи, влюблённую в покойника, их первый настоящий разговор был очень интересным и полным сюрпризов для Учихи. Его союзница оказалась неожиданно наблюдательной, а то, как она интерпретировала его мысли, было просто поразительно — почти пугающе, потому что теперь ему было очевидно, что рано или поздно она раскроет его тайны, даже если он ничего не скажет. Саске мог бы молчать сколько угодно, Хината, скорее всего, и сама бы всё поняла, и... правду, сказанную чужими устами, всегда неприятно слышать, велика вероятность, что собеседник отреагирует довольно бурно. Так было и с Учихой Саске: Хьюга, естественно, хорошо справлялась с его частыми перепадами настроения, ведь у неё тоже бывали моменты, когда она срывалась и постоянно была на взводе, из-за чего Учиха тоже становился раздражительным. И она, скорее всего, понимала то, что он не мог сказать. Было довольно сложно интерпретировать его эмоции и мысли, но каким-то образом каким-то образом Хьюга Хината всё же понимала его. Она всегда знала, как противостоять ситуации и справиться с ней. Белые глаза с удивлением посмотрели на него, когда она начала накрывать на стол к ужину. Она ждёт, — понял он, подходя, чтобы сесть. Хината ждала, проявляя терпение и не желая торопить его с откровениями. Это было хорошо. «Я... не помню их лиц», — наконец начал он, опустив глаза и глядя на еду, которую ему подали. Он чувствовал на себе её взгляд, но она молчала, словно безмолвно призывая его продолжать. Саске не осмеливался — или, скорее, отказывался — встречаться с ней взглядом, потому что ему не понравилось бы то, что он там увидел. Жалость? Нет, с него хватит. «Это ужасно. Я больше не помню, как выглядели мои родители, как будто они стёрлись из моей памяти. Думаю, травма от того, что я был совсем маленьким, когда столкнулся с таким ужасом, всё ещё не даёт мне покоя. Мне до сих пор так страшно, что я даже боюсь закрыть глаза и уснуть — можешь себе представить, я боюсь спать?» — Саске чуть не рассмеялся над иронией ситуации, продолжая есть. «Это самое глупое и в то же время самое пугающее, что я когда-либо осознавал в себе». Его напарница молчала, подражая ему, но её взгляд был проницательным и никогда не осуждал. Саске был благодарен ей за это — только ей. Если бы это была кто-то вроде Сакуры... «Их лица пусты, и хотя у них нет глаз, мне кажется, что они смотрят на меня. Смотрят и обвиняют меня в том, что я не был таким же сильным, как Итачи, и не защитил их от него. Но чёрт возьми, я бы не справился с ним!» — прорычал он, хватая один онигири. Он даже не заметил, что его рука начала дрожать. «Великий и могучий Учиха Итачи был таким гением, с которым ты не смог бы соперничать, даже если бы был одарённым, потому что он был настолько одарённым. Он. Был. Таким. Одарённым!» — Саске практически рычал от злости и разочарования. «Моя мать, всегда справедливая и добрая, теперь превратилась в безликий кошмарный труп, который постоянно преследует меня и сводит с ума, потому что я был её любимчиком — а её любимый сын даже не смог её спасти!» Он почти выкрикнул эту фразу, и его лицо исказилось от холодной ярости. В ответ от Хьюги Хинаты по-прежнему не было слышно ни звука. Выслушай меня, Хьюга! Его тёмные глаза сверкнули яростью, когда он поднял их и встретился с потрясённым взглядом Хинаты. Он коварно ухмыльнулся, но в его улыбке промелькнула редкая для него печаль, которую никто бы не угадал. «Тогда я был всего лишь ребёнком — всего лишь ребёнком, чёрт возьми! Неужели они не могут оставить меня в покое? Я знаю, что они мертвы. Они не вернутся, я точно это знаю». От долгой гневной тирады у него перехватило дыхание, но он всё ещё кипел от злости. Хьюга Хината прикусила губу и с беспокойством посмотрела на него. Она тоже потеряла дар речи, как и он, задыхаясь от гнева. Он всегда скрывал столько боли за маской безразличия, и теперь Хината увидела её. Кошмары Саске не только не давали ему спать по ночам, но и превращали его жизнь в сущий ад. Они довели его до того, что он в конце концов потерял всё и впал в безумие, с которым она, возможно, не смогла бы справиться. Это могло стать невероятно болезненным и слишком ужасным, чтобы с этим справиться. Она не знала, как истолковать эти адские кошмары. Были ли они каким-то напоминанием о том, что он потерял, защищая деревню, которая рано или поздно убила бы его? Или, может быть, это было своего рода наказанием, призванным напомнить ему, что ему больше нечего терять, кроме рассудка? Каким бы ни был ответ, для него это было невыносимо. Теперь Хината могла разглядеть что-то в его чёрных глазах. Учиха Саске хоть и неохотно, но всё же обратился за помощью. Она не могла ему отказать, ведь он был нужен и ей. Кивнув, Хьюга медленно протянула к нему руку, внимательно наблюдая за его реакцией. Я тебе помогу. Голубые глаза на мгновение сузились, прежде чем закрыться. Где бы они ни были, он найдет их. Наруто знал об огромном превосходстве Учихи Саске и Хьюги Хинаты над ним, но упрямство и настойчивость были двумя его качествами, которыми он любил хвастаться. Раньше Сакуру это раздражало больше трех раз в день, и она ругала его по меньшей мере тридцать минут, пока они не посмеялись вдвоем. Блондин грустно, ностальгически улыбнулся. Хорошие были времена, Сакура-тян, с горечью подумал он. Не хочешь объяснить свою точку зрения, парень? Почему ты так настойчиво преследуешь предателя и пытаешься вернуть его? Голос Курамы едва не напугал его, когда он сосредоточился. Они давно не разговаривали. 'Ты бы не понял, даже если бы я тебе объяснил. Моя связь с Саске —'; Гигантская демоническая лиса фыркнула. Ты права, я не понимаю. Но даже я понимаю больше, чем ты можешь себе представить. Разве он не убил твоего товарища по команде и — кстати, заранее прошу прощения за резкость — любовника хладнокровно? Разве он не оставил её тонуть в собственной крови, а сам растворился в воздухе? Предательство, похоже, обычное дело, и я, конечно, не отношусь к этому легкомысленно. Наруто, какие бы узы, по твоим словам, ни связывали тебя с Учихами, они давно разорваны и уничтожены, и их невозможно восстановить. Ты понял? Грубые слова, действительно. Они сильно ужалили и ранили его, и это была правда. Его связь с Саске выглядела безнадежной, и Хината... Наруто действительно беспокоился за нее. Ради ее благополучия, ее разума, ее безопасности... Ради всего. Блондин стиснул зубы и сжал кулаки. "Курама...!" Наруто, тебе нужно перестать думать о том, как вернуть кровожадного Учиху, который больше не хочет иметь ничего общего с Конохагакуре но Сато. И если он вернётся, то, поверь мне, только для того, чтобы убить старейшин, ответственных за организацию резни Учиха, и заставить их искупаться в собственной крови. Поскольку Шимура Данзо уже мёртв, осталось только двое. Ты всё ещё можешь считать Учиху своим лучшим другом, но взгляни правде в глаза: в деревне, которая предала его и убила всю его семью, для него больше ничего не осталось. Он не простит Коноху, не говоря уже о том, чтобы жить в деревне. Это было бы для него слишком, ведь он знает, что старейшины где-то там же, где и он. У него может возникнуть соблазн убить их, чтобы его семья и брат получили месть, признание и честь, которых они заслуживали. «Он не станет! Саске бы никогда так не поступил... он бы никогда...» Курама снова фыркнул и приблизил свою гигантскую мохнатую оранжевую голову к хозяину. Его красные глаза опасно прищурились, глядя на Наруто. Ты в этом уверен, малыш? Твоя идиотская напарница с розовыми волосами, где бы она сейчас ни была, с тобой бы не согласилась. С тех пор как её убил человек, которого она притворялась, что «любит», — хотя я почти уверен, что она не знает, что такое любовь, — она, должно быть, изменила своё мнение о нём, тебе не кажется? «Не смей так говорить о Сакуре-тян, ты...» Но ты же понимаешь, что я прав, верно? И как бы больно ни было Наруто это признавать, Курама был прав. Настойчивое стремление выследить Саске, чтобы вернуть его в Конохагакуре, было просто нелогичным. Блондин не должен был слушать Кураму, он должен был понять это сам; не нужно быть таким гением, как Шикамару, чтобы наконец отказаться от человека, который не разделяет твою точку зрения. Саске ясно дал это понять. После того как они вернулись, он высказал своё мнение о деревне: он не вернётся. После того как он убил Сакуру, он ещё раз заявил о своих истинных намерениях: он больше не станет шиноби Конохи и уж точно не примет этот мир. У Наруто было только одно решение в отношении Учихи Саске: смириться с этим. Для тех, кто кое-что знал о Годайме Казекаге, Сабаку Гаара был молодым человеком, который всё ещё учился справляться с эмоциями и быть человеком. Он всё ещё сомневался и был осторожен во всём, особенно в дружбе, но с годами ему стало лучше, в основном благодаря Узумаки Наруто и его братьям и сёстрам. Это был очень долгий путь: от кровожадного монстра, каким он был в детстве, до самого могущественного и важного человека в своей деревне, которого уважали и любили жители. Это было непросто. Ему просто нужно было встретить кого-то, кто пережил бы ту же боль, что и он, чтобы наконец взглянуть на жизнь под другим углом. Наруто Узумаки действительно был достоин внимания. Но когда дело касалось Учихи Саске, всё было иначе. Гаара видел своего друга после похорон Харуно Сакуры, измученного и... сломленного. Он видел предательство в его голубых глазах, полных вопросов без ответов и в то же время таких безжизненных. Молодой Казекаге никогда не видел никого из близких в таком состоянии, и, как бы он ни старался это скрыть, это вызывало у него ненависть к Учихам. Предательство — это одно, но лишить жизни кого-то из близких, чтобы донести свою точку зрения? Бессердечно и жестоко. Гаара никогда не любил Саске. Он с радостью «позаботился» бы о нём, чтобы тот самым мучительным образом поплатился за то, что чуть не погубил его первого друга. И пусть смерть посмеётся над ним за то, что он думал, будто останется безнаказанным, — никто не остаётся безнаказанным за свои преступления. Месть — это одно, но нужно устанавливать границы, чтобы понимать, где нельзя переходить черту и где находится точка невозврата. Учиха Саске сделал это и ни разу не оглянулся. Он ни о чём не жалел. Зелёные глаза Гаары устремились к окну его кабинета и посмотрели в небо. Наступала ночь, ещё один день подошёл к концу. Он вздохнул и протёр глаза. Ему очень хотелось спать, и то, что он был Казекаге, не означало, что он не мог немного расслабиться и потянуть время. Он уже представлял, как Темари будет возмущаться. Я молюсь, чтобы из-за него ты не погрузился во тьму, Наруто. Но был ещё кое-кто, кто его беспокоил, — Хьюга Хината. Нежная куноичи превратилась из самой себя в ещё одну ужасную загадку. Гаара снова встретился с ней, когда она пришла в Сунагакуре со своей командой, чтобы доставить свитки. Поначалу она относилась к нему с опаской, но потом стала приятной компанией. Она была восхитительна, и — он признавался в этом только самому себе — он находил её великолепной. Её недавний статус встревожил и шокировал его. Что такого она могла сделать, чтобы попасть в Книгу Бинго? Связано ли это как-то с кровавой бойней в Снежной стране? Если да, то... в чём была ошибка? Гаара не понимал. И как бы ему ни хотелось, он не мог этого сделать. Он был поражён, узнав об отставке Цунаде — что показалось ему довольно подозрительным и невероятным, ведь эта женщина была одной из самых упрямых и невыносимых куноичи, когда-либо занимавших пост Каге (Мэй Теруми была... совсем другим делом, но он не хотел об этом думать. Не сейчас.). Она бы не сдалась без боя, чтобы сохранить свой титул, так что что-то, должно быть, заставило Цунаде внести Хьюгу Хинату в Книгу Бинго — в противном случае сама мысль о том, чтобы добавить её, была бы нелепой и нелогичной. Клан Хьюга, должно быть, пришёл в ярость, услышав об этом. Вскоре разразится ещё одна буря, потому что есть и другие загадки, которые ещё предстоит разгадать, — например, Хьюга Хината, Годайме Хокаге и Учиха. Кровь, безусловно, прольётся, а зачинщики будут разоблачены и привлечены к ответственности. У Гаары было очень плохое предчувствие. Это не к добру. Много часов спустя Ханаби лежала в постели и смотрела в тёмное небо. В детстве Хината часто смотрела с ней на звёзды и луну, пока их братские отношения не стали немного натянутыми — в основном из-за суровых тренировок, которым их подвергал отец, чтобы определить, кто станет наследницей. Но теперь, когда её любимая старшая сестра ушла и затерялась в глуши, Ханаби очень не хотелось смотреть на звёзды в одиночестве. Так вот как это бывает, подумала она, грустно нахмурившись, быть довольно одинокой. Это было печально. Я молюсь, чтобы с тобой всё было хорошо, сестра. А что насчёт тех ублюдков, которые хотели её смерти? Пусть смерть посмеется над ними. « Первый « Предыдущий Глава 7 из 8 Следующий »Воля Намазу Примечание автора 1: Просмотр Сорвиголовы заставляет меня представлять себе дальнейшие главы Завещания Намадзу. Хм. Примечание автора 2: Почему я всегда блокирую слова, которые могут вас «расстроить»? ПОТОМУ ЧТО МНЕ ПРОСТО НРАВИТСЯ ТЕБЯ ДРАЗНИТЬ ХАХАХАХАХАХАХА! Что ж, если ты хочешь читать грубые выражения то так тому и быть. Должно быть, во мне говорит французская кровь, раз я тебя так дразню; честно говоря, в одном из моих любимых мультфильмов («Бухта Доусона») просто блокировались грубые слова, и это на меня повлияло... Мне это понравилось! О новом изображении: Думаю, оно как нельзя лучше подходит для того, как я изображаю Хинату в этой истории. Унохана Рецу «Ячиру» оказался настоящим монстром в «Блич». Будучи самым первым и оригинальным Кенпачи... чёрт. Эй, я только что увидел, что кто-то добавил мою историю в сообщество. Ух ты, это большая честь, и я благодарю Хинатту за то, что он добавил «Завещание Намадзу» и поставил лайк! Песни в этой главе — The Light (The Album Leaf, Into the Blue Again) и On The Precipice Of Defeat (Bleach Original Sountrack 1). Я снова использую первую в других главах истории — потому что я ВЛЮБЛЁН В ЭТУ ПЕСНЮ! Глава восьмая: Хамелеон, скрывающий монстра Саске слегка пошевелился во сне — то тут, то там, — но так и не проснулся. Под его закрытыми глазами залегли глубокие тени, свидетельствовавшие о том, что он не спал уже несколько дней. Хината прекрасно знала, что это вредно для его здоровья и может иметь ужасные последствия для его тела и разума (мысль о том, что Саске может принять её за врага, была не такой уж нелепой, это действительно могло произойти). Каким-то образом она выяснила, что её напарник, казалось — и это до сих пор не давало ей покоя и удивляло её, — чувствовал себя спокойно, когда был рядом с ней. В последнее время он упорно следовал за Хинатой, куда бы она ни пошла, а когда она спросила его об этом, он лишь некоторое время непонимающе смотрел на неё, прежде чем ответить. «По каким-то странным и непонятным причинам я всегда чувствую себя спокойно только рядом с тобой. Я только что узнал. Это всё, что тебе нужно знать. По непонятным причинам он даже не захотел бы ничего объяснять, если бы она спросила. Пока он был готов оставаться с ней до тех пор, пока она наконец не избавит его от проклятой печати, Хината не стала бы слишком сильно ругать своего напарника — если только он не попытается погибнуть самым глупым образом. Её белые глаза нашли его тело и внимательно вгляделись в его лицо. На его лице не было никакого выражения, пока он крепко спал; что ему снилось или...он просто спал? Похоже, ему не снился какой-то жуткий кошмар, так что это был хороший знак. Саске выглядел так, будто не спал, только его веки были опущены, а руки так крепко обнимали её за талию, что она не могла пошевелиться. Он не выглядел злым или раздражённым, он был по-настоящему спокоен. Как будто в Хинате было что-то такое, что заставляло его расслабляться и успокаиваться. Как будто он в безопасности. Киба и Шино говорили ей, что она оказывает на них очень хорошее и чистое влияние, когда они проводят время вместе. Акамару всегда был рад поиграть с ней, ведь ему так хотелось провести время со своим любимым партнёром по играм, пока его хозяин возился с Шино. Они всегда говорили ей, что она излучает чистую ауру, которая, обвиваясь вокруг них, как яркая змея, дарит им чувство лёгкости и постоянного умиротворения. Она спрашивала их об этом, смущённая и заинтригованная, но они отмахивались. Похоже, так было и с Саске: в другое время он бы напрягся, когда она прикоснулась бы к нему без его разрешения, или даже повалил бы её на землю. Чидори пронзил бы её грудь, тело и оборвал бы её жизнь за считаные минуты. Ей не следовало недооценивать его психическое состояние, это было что-то серьёзное, и ей следовало это проверить. Но если Хината считала, что у неё тоже проблемы с психикой, то вероятность того, что она снова погрузится в пучину безумия и потеряет рассудок, была очень высока. Иногда по ночам ей снились обрывки воспоминаний о путешествии в Снежную страну, и когда она осмеливалась присмотреться к ним повнимательнее, то видела только кровь. Кровь и смерть повсюду, куда ни глядели её белые глаза. Была ли эта убивающая людей девушка Хинатой или нет, но аура, окружавшая её тогда, не была чистой и нежной. Это было что-то, что напоминало ей о постоянной тьме, в которой жил Учиха Саске. Только по-другому. Обычно такие кошмары резко будили её, и она вскакивала с кровати, вся в поту, а её Бьякуган активировался, чтобы проверить, что происходит вокруг. Конечно, ничего не происходило, но эти кошмары тогда её пугали. Теперь... теперь она просто смирилась с тем, что не может — или не хочет — бороться с этими ужасными кошмарами, потому что они слишком сильны для неё. Похоже, это часть растущего внутри неё безумия. В последний раз этот кошмар приснился ей две ночи назад, после того как они с Саске закончили тренировку. Она не помнила, как легла в постель, но этот странный сон так просто не забывался: повсюду чувствовался сильный запах крови, который щекотал ей нос и окутывал её. Хината стояла в поле, где земля и холмы были покрыты снегом. Это был умиротворяющий пейзаж — она очень любила снег, потому что он казался таким чистым и белым. Но в этом сне снег был не совсем белым. Кровь смешивалась со снегом. Красное и белое, это не может сочетаться. Это не сочетается, — подумала она, слегка нахмурившись. Это уже было странно, и от такого зрелища её бы стошнило. Оглядевшись, Хината увидела несколько тел, лежащих в лужах крови, у некоторых были переломаны конечности, а у других их не хватало. На последних лицах читался приближающийся страх смерти, вызванный появлением женщины с тёмными волосами и лавандово-белыми глазами... и её улыбкой. Верно. Эта улыбка. Она была похожа на ту нежную и тёплую улыбку, которая всегда появлялась на её лице, когда она разговаривала с кем-то из знакомых. Тёплая и дружелюбная, согревающая, как тысяча солнц. Эта улыбка всегда находила отклик в сердцах людей, трогала их и располагала к себе. Кто бы мог подумать, что такая улыбка может привести кого-то в могилу? Очевидно, что благодаря такой улыбке Хьюга Хината стала мастером обольщения. Как можно было разгадать её улыбку, если ты всегда знал её как человека, который был по-настоящему добр к тебе? Как ты мог знать, что за её улыбкой может скрываться растущее в ней убийственное безумие? Её улыбка была идеальной иллюзией, ведь её глаза уже давно не выдавали её чувств. Хината смутно помнила, как «тепло» улыбалась, убивая бесчисленное количество людей в этом лагере, танцуя под кровавым дождём и снегом, пока её руки — такие женственные и в то же время смертоносные — убивали мужчин, попавшихся в ловушку её улыбки. Она никогда не принимала идею убийства своих врагов из-за особенностей своего характера, из-за которых многие считали её слабой. Застенчивая, тихая Хюга Хината, которая и мухи бы не обидела, превзошла саму себя в Снежной стране и отказалась от своей прежней личности в пользу новой, рождённой с извращённым разумом, который мог стать пустотой, где она не думала бы ни о ком, особенно о жителях Конохагакуре. Было странно наблюдать за тем, как она погружается в этот кошмар, где другая Хината, казалось, пребывала в блаженном оцепенении среди этого ужаса и смерти. Она не обращала внимания на крики и продолжала улыбаться своей невероятно «теплой», но обманчивой улыбкой, создавая на снегу бесчисленные красные лужи. Ее руки двигались так быстро, что их движения сливались в одно пятно, и когда ее враги думали, что загнали ее в угол, они чувствовали, как из них быстро высасывают жизнь. Тела падали под натиском этого танца смерти, столь грациозного и в то же время смертоносного. «Странно, — подумала наблюдательная Хината с отсутствующим выражением лица, — что я стала такой». Хината медленно подняла руки перед собой и посмотрела на них, задумавшись. Они были маленькими и женственными, но становились быстрыми и смертоносными, когда под поверхностью начинали проявляться первые признаки безумия. Когда-то в Снежной стране они были залиты кровью множества людей, виновных в краже того, что принадлежало клану Хьюга. Она так разозлилась, когда узнала об этом, и последствия этого кровопролития были ужасны: драгоценные глаза, возможно, мёртвого Хьюги всё ещё были у неё, конечно же, запечатанные, чтобы Бьякуган нельзя было использовать, но цена, которую пришлось заплатить этим головорезам, могла быть только одной — смерть. Именно на этом она и остановилась, для них не было другого выхода. Если бы она оставила их в живых, то, вероятно, чувствовала бы себя виноватой, потому что Хината наконец-то поняла, что не все поступки можно простить и оставить без осуждения. Если бы она была в здравом уме и могла остановить эту резню, то прежняя Хината просто ушла бы, простив виновных и двинувшись дальше. Это больше не повторится. Не повторится. Не повторится. Снова. Она медленно сжала руки, и на её лице появилась лёгкая морщинка. Если бы она могла обмануть своих врагов и друзей, скрыв эту новую личность под прежней — то есть если бы она всё ещё могла чувствовать её глубоко внутри этого безумия, — она могла бы обезглавить их, когда они потеряют бдительность. Почти никто не боялся прежней Хюга Хинаты, так кто же сможет почувствовать эту новую, более мрачную личность? Низкий хриплый голос вырвал её из раздумий. «Что случилось?» Она повернулась к своему спутнику, который смотрел на неё из-под полуопущенных век. Он всё ещё выглядел уставшим и разбитым, но, похоже, был в состоянии слушать. Она улыбнулась ему и посмотрела в потолок. «Скажи мне, ты считаешь себя психически неуравновешенным?» — спросила она Саске. Не получив ответа, она закрыла глаза, продолжая улыбаться. «Думаю, да. За этими белыми глазами и этой улыбкой скрывается что-то тёмное, извращённое и необычное. Оно прячется за моими улыбками, скрывается под поверхностью, которую я даже не хочу разрушать, чтобы избавиться от этой штуки.» Мы с тобой не очень хорошо знакомы, Учиха, но ты наверняка помнишь меня как жалкую, слабую девчонку, которая едва могла произнести хоть одно предложение без запинок, верно? Саске смотрел на женщину. Его психическое состояние. Он тоже иногда задумывался об этом, будучи уверенным, что это не принесёт ничего, кроме проблем, всем, кто его окружает. Он представлял, как в его голове появляется другой «он», который преследует его, мешает ему и шепчет все его страхи насмешливым голосом, похожим на его собственный. Все эти годы он иногда погружался в постоянную тьму, в которую его погрузил старший брат после резни Учиха, и боролся с чем-то, что не мог победить, хотя и пытался — Ками знает, как сильно он пытался. Сначала Саске думал, что это ужас его прошлого не даёт ему покоя, но если хорошенько подумать, то дело было не только в том, что прошлое не отпускало его. Он был самим собой и возненавидел это, когда понял, что боится отпустить своё прошлое, потому что именно оно связывало его с Конохой и ублюдками, ответственными за монстра, которого они невольно создали. Этот психопат, в которого превратился Учиха Саске из-за старейшин Конохагакуре, не был заперт в клетке, где его можно было бы контролировать — нейтрализовать. Во всяком случае, Саске считал, что сам тоже пострадал. Что-то сломалось в его сознании, сломалось и не подлежало восстановлению. Он пережил слишком много травм, связанных с его семьёй, чтобы быть уверенным в том, что касается Хьюга? «Я вижу, что в тебе что-то изменилось, — спокойно сказал ей Саске. Дело не только в твоих навыках, но и в характере: ты стала непредсказуемой, и тебя трудно понять, Хьюга. Даже мне». Судя по тому, что я заметил в тебе за время нашего знакомства, ты больше не ведёшь себя как вчерашний ягнёнок, ты скорее... хамелеон. — Учиха приподнялся на локте, убрав руки с её талии, и посмотрел на неё сверху вниз. — В твоей голове пустота, ты сама это сказала. Хамелеон думает только о том, как спрятаться в окружающей среде и приспособиться к ней, но что-то в твоём характере делает тебя более загадочной и опасной. Тот факт, что вы считаете себя психически неуравновешенным, настораживает: это делает вас непредсказуемым, ведь хамелеон, которым вы являетесь, может превратиться в... кого-то другого. Белые глаза медленно открылись и встретились с его ониксовыми глазами. Улыбка не дрогнула. «Что-то ещё?» — повторила она. «Хамелеон обычно не опасен и отлично умеет прятаться. Ты научился прятаться, скрывать свою чакру и следы, но здесь что-то не так». — Саске наклонился вперёд и пристально посмотрел на Хинату. «С тобой что-то не так, Хьюга. Обычно хамелеоны не обманывают окружающую среду, чтобы убить свою жертву, они слишком малы и слабы для этого». Нет, ты определённо кто-то другой. Змея, скрывающаяся за хамелеоном? Чудовище, прячущееся за змеёй? Я не могу заставить себя выбрать. Они устроили дуэль взглядами, во время которой повисла напряжённая тишина, а бывшая наследница всё ещё «невинно» улыбалась ему. Описание Хинаты, данное Саске, было лишь началом, но в его объяснении было что-то правдивое: человек, с которым он путешествовал, не мог быть той Хинатой Хьюгой, которую все в этой коварной деревне знали и любили, это был кто-то другой. Что-то другое. Хотя Саске мало что о ней знал, он наблюдал за куноичи до того, как она покинула Коноху. Было очевидно, что война сказалась на ней, и она была не настолько глупа, чтобы это скрывать. Скорбящую женщину с таким же добрым и нежным сердцем и душой, как у неё, было легко сломить. Хюга Хината уже не была ребёнком, но то, через что ей пришлось пройти в одиночку, что-то сломало в её сознании. Когда она моргнула и потёрла нос, её ответ показался слишком искренним, чтобы быть правдой. «Я не предам тебя, Учиха. Я дал тебе слово». Его губы слегка изогнулись в улыбке. "И как бы странно это ни звучало, я тебе верю. Но теперь ложь стала частью тебя, так что подобные слова могут обмануть глупцов с твоей-то улыбкой. Эта улыбка, — пальцы Саске нежно очертили контур её губ. — может быть причиной того, что я не могу тебя прочесть. Почему все верят, что ты всё ещё их невинная, чистая Хюга Хината, которая не осмелилась бы пролить кровь, если бы у неё не было выбора. Хюга Хината, которую они знают, сказала бы, что выбор есть всегда, но та, что стоит передо мной, просто плюёт на эти мысли. Беспорядок, который ты устроил в Снежной стране, был лишь первым признаком того растущего безумия, о котором ты говоришь, и всё же ты рассказываешь мне об этом с такой улыбкой. — Его чёрные глаза слегка прищурились. — Ты обладаешь огромной — если не пугающей — жаждой крови, которую ты можешь скрывать за этой искренней добротой и самоотверженностью, присущими бывшему Хюга Хинате, что может быть одним из твоих главных достоинств. Вам нужно научиться делать это правильно. «Ты так и не ответил на мой вопрос», — возразила она, слегка нахмурившись. «Вот тебе мой ответ: хочу ли я отвечать на твой вопрос, когда моё психическое состояние постоянно выводит меня из себя?» Саске не стал дожидаться её язвительного взгляда и, ухмыльнувшись, спрыгнул с кровати и вышел из комнаты. За фасадом тихони, хамелеона или милой девушки скрывается нечто ещё более чудовищное, подпитываемое постоянно растущей жаждой крови. Хюга Хината никогда не была злой или коварной, но она была тихой. Тихих людей нелегко понять — если вообще возможно, — и ещё одним преимуществом Хюга был пустой взгляд, которым они могли одарить кого угодно. Что можно прочесть в этих белых пустых глазах, если они не выражают никаких эмоций? Ничего хорошего, ничего плохого, просто пустота. Саске чувствовал её жажду крови: она всё ещё росла. Тихих людей всегда стоит бояться и от них всегда стоит убегать, если хочешь жить. Он не был идиотом; в улыбке Хинаты в те дни не было ничего, кроме обещания скорой смерти. Доброжелательность, которую она излучала, казалась такой искренней и трогательной, что это ранило — и ранит ещё сильнее, когда ты понимаешь, что за этой доброжелательностью, которую ты всегда знал в Хюга Хинате, скрывается извращённая, тёмная личность, которая, казалось, взяла верх. Саске краем уха слышал о последних поступках своей спутницы перед её отъездом из Конохагакуре (даже тюрьма не могла уберечь Учиху Саске от новостей, которые ходили по всей этой проклятой деревне. Если вы знаете какого-нибудь болтуна, который не может держать язык за зубами перед очень хитрым Учихой, то вам не о чем беспокоиться: вы быстро узнаете всё в деревне!) и кое-что его заинтриговало, пока он был в тюрьме. Ходили слухи, что в семье Хьюга произошло что-то очень плохое, из-за чего в Главном филиале поднялся шум. Наруто, как обычно, не удержался от комментариев и пришёл к Саске, чтобы рассказать ему всё, что знал. «Теме, в доме Хинаты произошла трагедия!» — воскликнул глупый блондин, а он лишь посмотрел на него пустым взглядом, в котором читалась скука. Саске было наплевать на Хьюгу, и, по его мнению, они держались в стороне, когда его клан был уничтожен его старшим братом, так что, если бы что-то случилось с этим кланом, полным ублюдков, ему было бы всё равно. И всё же он прислушивался. И он действительно прислушивался. Сегодня рано утром в своём кабинете на татами был обнаружен труп Хьюги Хиаши. Вокруг не было ни крови, ни следов преступления — все Хьюги обыскали комнату (ведь ничто не могло ускользнуть от всевидящих глаз Конохагакуре-но Сато), но, как ни удивительно, ничего не нашли. Кабинет был опрятным — всё казалось в порядке, за исключением мёртвого тела главы Хьюги и его пустой чашки из-под чая на полу. Чай не был отравлен. Всё указывало на то, что смерть Хьюги Хиаши была естественной, что он, должно быть, умер от обширного инсульта. Наруто продолжал болтать о Хьюгах, приставать к ним и, конечно же, нести чушь, но предатель его больше не слушал. В его пустых глазах теперь читалось любопытство, а на лице появилась лёгкая хмурая морщинка. Не слишком ли это реалистично, чтобы быть правдой? Во время их спарринга он почувствовал, как от Хинаты исходит сильная, сокрушительная жажда крови. Её глаза оставались белыми, и он мог читать её эмоции, но бывали моменты, когда он не мог понять её мотивы или то, что она собиралась сделать, чтобы добраться до него. Саске никогда раньше не сражался с Хьюга — он бы с удовольствием сразился с Неджи, просто чтобы узнать, кто из них сильнее, но его смерть в Четвёртой войне шиноби решила его судьбу ещё до того, как он успел что-то сказать, — и он не был разочарован, когда сражался с Хинатой. Тренировки, которые она проходила в течение нескольких месяцев, прежде чем он догнал ее, были успешными. Однако жажда крови Хинаты была проблемой. Если она увлекалась битвами, возникала небольшая, но не невозможная вероятность того, что в конечном итоге она убивала всех на своем пути. Она почти оторвала ему ногу. И при этом она улыбалась. Саске стиснул зубы. Она все это время улыбалась. Такая искренняя улыбка могла обмануть многих и скрыть монстра так, что вы даже не заметили бы его пугающую жажду крови. Хината не была святой, но когда её доброта достигла предела? Саске слышал, как многие мирные жители восхваляли её, всегда говорили о её бесконечной доброте, в то время как её клан хотел, чтобы она была совсем другой. Эта форма доброты считалась смертельной слабостью, из-за которой её столько раз могли убить. Только смерть отца и другие события заставили её сорваться, и она поступила мудро, покинув деревню до того, как смогла причинить кому-то серьёзный вред. Было ли это сделано намеренно? Знала ли она каким-то образом, что внутри неё растёт жажда крови? Он вышел из дома, который они снимали, и уставился на её стройную фигуру, стоявшую в траве. На Хинате были только рубашка и трусики, но то, как эта рубашка подчёркивала её потрясающие ноги — будь он проклят, если его воображение не рисовало ему греховные образы и мысли об этой женщине, стоявшей перед ним, — было слишком греховно, чтобы игнорировать это, а холодный душ был не для него, совсем не для него. В руках она держала свиток и молча читала его, словно не замечая пристального взгляда Саске, но она не могла его не чувствовать: её чувства обострились настолько, что её можно было принять за животное. В конце концов, у шиноби должны быть острые чувства. Аура, окружавшая её, была спокойной и светлой — такой же, как у прежней Хюга Хинаты. Теперь Саске мог догадаться, что это была больше не дремлющая жажда крови, которая ждала своего выхода, чтобы пролить немного крови, прежде чем почувствовать удовлетворение. Он никогда не думал, что найдет женщину красивой. Красивая - именно это слово Саске использовал бы, описывая свою спутницу. Сакура была хорошенькой, но никогда не вызывала у него интереса, а её настойчивые попытки привлечь его внимание утомляли. А Карин? Он бы никогда не опустился так низко ради такой девушки, даже если бы она была его напарницей. Подул лёгкий ветерок, и её волосы разлетелись в разные стороны. Солнце садилось, и скоро должна была наступить ночь, которая казалась «мирной» и безобидной, как и все остальные, ведь война закончилась. Саске скрестил руки на груди и прошёл мимо неё. «Нам нужно идти», — прямо сказал он, подойдя к ней. Она кивнула. «Ты права. За нами уже несколько дней наблюдают слишком многие, и мне не хочется, чтобы кто-то ещё узнал, что мы здесь». Её белые глаза встретились с его чёрными. Они красиво сияли в последних лучах солнца, придавая Хинате неземной вид, но когда их взгляды встретились, атмосфера неуловимо изменилась. Любой бы сжался от страха — или даже убежал бы, крича как сумасшедший, — если бы на него так посмотрели: в этой чистой доброте сквозила чудовищная, ужасающая жажда крови. И эта улыбка — та самая причина, по которой Хинате удавалось обманывать окружающих, прежде чем она начала проливать кровь направо и налево, — была маской, которую она надевала, чтобы скрыть другую, более тёмную личность, которая пробудилась в ней. Но Саске не смог сдержать ухмылку, которая расползлась по его лицу, выдавая, как он на самом деле был рад поймать их преследователей. Он сдерживался несколько дней, слушая советы Хинаты больше спать, чтобы восстановить силы. Но они также выяснили, что чем меньше он спит, тем более раздражительным и кровожадным он становится. Саске удалось немного поспать, обнимая Хинату, и кошмары улетучились из его едва пробудившегося сознания, оставив его в покое. Жажда крови Саске должна была быть удовлетворена так же, как и жажда его товарища. Теперь он был голоден, но не в том смысле, что ему не хватало еды... а в том, что ему хотелось пролить кровь. Они ждали, пока не погаснет последний луч солнца, и их спокойное сердцебиение размеренно отдавалось в груди. Нежная улыбка Хинаты не дрогнула, а в её глазах по-прежнему читалась «чистая доброта». Руки Саске по-прежнему были сложены на груди, а его чёрные глаза были устремлены на свиток, который она читала. Терпение — одно из ваших орудий на пути к величию и успеху. Никогда не теряйте терпения. Только идиоты не понимают, что для того, чтобы стать хорошим шиноби, нужно быть терпеливым. Шелест листвы. Короткий, но не оставшийся незамеченным. Затем они вышли в большом количестве. На них не было повязок, а значит, они тоже были шиноби-изгоями. Хината аккуратно свернула свиток, и он зашуршал. Она всё ещё улыбалась. Саске медленно достал катану, лезвие Кусанаги блеснуло, а от него волнами пошла жажда крови. Его Шаринган пылал, он считал врагов и в конце концов ухмыльнулся. Двадцать шиноби-изгоев. Двадцать трупов, которые будут лежать в тёмных лужах крови. Хината склонила голову набок. «Добрый вечер», — поприветствовала она их, как будто они собирались вести обычный разговор, а не устраивать кровавую бойню. «Мы гадали, когда же вы нападёте на нас, ведь вы уже давно нас нашли, и это меня до сих пор смущает: не могли бы вы объяснить, почему вы ждали две недели?» Многие из них нахмурились, услышав столь вежливое приветствие, ведь они пришли сюда за своими головами и были удивлены такими формальностями в такое время. Один из шиноби-преступников, который, судя по всему, был лидером группы, сделал два шага вперёд и обратился к паре лёгким, но угрожающим тоном. «Ты не в том положении, чтобы задавать такие вопросы, учитывая, что ты предатель и мишень. Хьюга Хината и Учиха Саске, пропавшие ниндзя Конохагакуре но Сато, мы пришли сюда, чтобы вернуть вас в вашу деревню. Если вы будете возражать против нашего предложения, мы имеем право применить силу. Однако мы не получали приказа, запрещающего нам убить вас, так что мы также имеем право лишить вас жизни. Но вы ведь наверняка подчинитесь без лишних вопросов, не так ли? Вы же понимаете, в каком положении сейчас находитесь: вы в меньшинстве, и велика вероятность, что вы погибнете, а мы действительно хотим этого избежать. Так что была вероятность, что они не были "шиноби-изгоями" как таковыми, но они могли присоединиться к Конохагакуре, чтобы выследить Саске и Хинату. Интересно. На это Хината моргнул. "Боже, кажется, вы загнали нас в угол. Я должен предположить, что вы уже приняли серьезные меры предосторожности, чтобы поймать нас, иначе вы не были бы так уверены в своем успехе". Ее улыбка, казалось, стала еще шире, когда она повернулась к Саске. «Каково ваше решение?» Красные глаза слегка прищурились. «Хн». Для него и Хинаты возможен был только один исход. Белые глаза закрылись, но нежная улыбка осталась. «Кровопролитие — это оно, друг мой». Все ахнули, когда глаза лидера расширились от ужаса. «Т-ты не можешь говорить серьёзно! Если ты…» Его резко прервал меч Саске, который отрубил бы ему голову, если бы он вовремя не пригнулся, чтобы избежать быстрой смерти.Так быстро, — подумал он, поражённый скоростью предателя. Предатель Учиха злобно ухмыльнулся и начал сражаться со смертоносной, опасной точностью. Остальные, не теряя времени, присоединились к ним и бросились к двум сражающимся шиноби и Хьюге. Улыбка немного померкла, но всё ещё была на её лице, придавая ему особое очарование. То, как она уклонялась от их ударов, улыбаясь, похоже, задело её противников за живое, и они начали показывать ей неприличные жесты, стиснув зубы. На самом деле в бою чья-то улыбка всегда будет восприниматься как насмешка! Запах крови быстро проник в ноздри Хинаты, почему-то показавшись ей приятным. Раньше он всегда вызывал у неё отвращение, потому что этот запах был невыносимым, независимо от того, причиняла ли она боль кому-то или себе, в зависимости от ситуации, в которой она оказывалась. Отвратительный, с металлическим привкусом. Теперь она приходила в восторг, видя его цвет каждый раз, когда ей удавалось сразиться — покалечить кого-то до смерти; её улыбка и белые глаза расширялись в безумном психотическом припадке, а руки ломали или разрывали противника на куски. Это была новая резня в Снежной стране, только на этот раз у неё был напарник. Учиха Саске всегда мог заявить, что лучше справлялся, когда был один, но в паре с кем-то, кто был так же хорош, как и он, радость от убийства и создания кровавых туч вокруг себя удваивалась. Поэтому неудивительно, что Хьюга Хината начала смеяться, уклоняясь от земляного дзюцу, чтобы контратаковать, а Учиха Саске просто ухмылялся, участвуя в кровавой бойне. Мир? Когда-то он думал, что сможет жить в мире после войны но, опять же, реальность могла оказаться настоящей стервой, когда дело касалось его испытаний. Мир был ещё одной формой невысказанного, скрытого хаоса туда, где его всегда манили неизгладимые грехи, от которых мир никогда не сможет избавиться. Мир? Учиха Саске никогда не познает мира в Конохагакуре. Это была просто дурацкая шутка. Звук ломающихся костей, за которым последовал ужасный звук рвущейся плоти, эхом разнёсся по полю боя и заставил почти всех отвлечься от своих дел. Все враги повернули головы в сторону источника шума, и их глаза внезапно расширились от ужаса и удивления при виде открывшейся картины. На их месте вас бы тоже стошнило. Женщина из клана Хьюга держала в руках две головы — окровавленные головы, — и их кровь стекала по её телу и лицу. Её глаза были закрыты, а на лице читалось 'чистое' блаженство, как будто она только что попробовала одно из своих любимых лакомств. Кровь, в которую она была полностью погружена, исходила от двух обезглавленных тел, лежавших на земле, изуродованных и сломанных. Техники Хьюга были смертоносными и могли положить конец карьере шиноби всего несколькими прикосновениями пальцев, навсегда изменив ваш взгляд на жизнь. Быть свидетелем убийства — обычное дело для шиноби, но это зрелище было отвратительным. И пугающим. Данные, которые были у шиноби-изгоя на Хьюгу Хинату, утверждали, что, хотя она может принадлежать к клану Хьюга, она не была такой сильной, как ее покойный кузен Хьюга Неджи. Во всяком случае, ее могли так легко схватить – они должны были легко схватить ее. Она не была бы проблемой, ну и что. The. Ад? И она улыбалась. Ради всего святого, она, должно быть, продолжала улыбаться, пока обезглавливала своих противников! Теперь лидер был обеспокоен. Предполагалось, что с Хьюгой всё пройдёт быстро, а с Учихой — долго и сложно... но не так. Учиха Саске был сам по себе проблемой, но девушка из Хьюги демонстрировала слишком много таланта и способностей, что делало её довольно сложным противником. Это и была та Хьюга Хината, о которой им рассказывали? Потому что эта девушка была совсем не слабой, она казалась психопаткой-убийцей, которая, должно быть, месяцами проходила безумные тренировки! «Лёгкая добыча, которую можно схватить очень быстро», — говорили они. «Застенчивая девушка, которая и мухи не обидит, но может сломать себе шею, если не будет достаточно сосредоточена», — говорили они. Очевидно, они солгали или были одурачены этой «невидимкой», хамелеоном или каким-то другим монстром, которым была женщина Хьюга, потому что всё в ней — аура, исходившая от неё мощными волнами, эта «нежная» улыбка, которую она не снимала с лица во время боя, всё! — просто кричало о «смерти», «вновь обретённом страхе» и «крови». Белые глаза открылись, и лидер почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда увидел взгляд, которым она одарила его. "Ты должен быть осторожен", - сказала она. "вот так убивают идиотов, позволивших себе выйти в открытый космос". И она исчезла в мгновение ока, очевидно, собираясь продолжить свое буйство. Кем она была — о, чёрт! Он вдруг вспомнил, что сражается с Учихой, и его сердце забилось чуть быстрее от страха, о котором он никогда не расскажет из гордости, но он был слишком медлителен. Слишком медлителен. Всё, что он видел, — это чёрный Шаринган. Погодите, чёрный Шаринган? Невозможно! Значит ли это, что... Теперь он понял, что имел в виду Хьюга. «Аматэрасу» — вот и всё, что он успел услышать, прежде чем почувствовал, как его охватывает огонь — нечестивый огонь. Из-за огня вы можете потерять рассудок и способность сосредоточиться за считаные секунды, и этого будет достаточно, чтобы решить вашу судьбу. Ваш разум перейдёт в «режим паники» и не будет знать, как действовать и о чём думать. Вы будете слишком подавлены, чтобы придумать, как унять эту панику, и, по сути, будете слишком беспомощны, чтобы спасти свою жизнь. И если бы вы были в огне, у вас был бы только один способ выразить своё отчаяние и беспомощность. Ты кричал во всё горло, потому что твоя жизнь была на волоске. Буквально. Крики, вырвавшиеся из кипящего горла, были сдавленными, такими ужасными и внезапными, что некоторые из оставшихся шиноби-изгоев слегка испугались. Именно это и было нужно Хинате, чтобы применить эту технику: она молниеносно начала складывать печати, мысленно представляя воображаемую сцену, которую она много раз представляла после того, как освоила эту технику. Как она подействует на людей? Будет ли она такой же смертоносной, как на животных? Вот что она хотела выяснить. Со своей стороны, Саске не сводил глаз со своей спутницы, пока разрубал противника пополам кусанаги, предварительно перерезав ему горло. В конце концов, его заинтересовала её новая техника. Последний знак рукой вспыхнул и был установлен. "Treachery", - произнес ее голос. «Ты уже применяла эту технику на животных?» — спросил он, скрестив руки на обнажённом торсе и пристально глядя на Хьюгу. Она кивнула с улыбкой на лице, раскрасневшаяся после тренировки. Ему было любопытно увидеть результат применения этой техники, которой она, казалось, так гордилась, и понять, стоит ли она затраченных усилий. «И что, получилось?» Она повернулась к нему, и в её белых глазах заиграли весёлые огоньки. «Это уже не будет секретом, если я тебе расскажу, Учиха», — слегка поддразнила она. «И кстати, как ты себя чувствуешь? Больно?» Что он чувствовал? Это был очень хороший вопрос. Саске давно не чувствовал себя так хорошо — с тех пор, как его на год заключили в тюрьму в Конохагакуре. Освобождение от напряжения, которое он испытывал, живя в деревне, было... прекрасным. Если бы ему пришлось вспомнить всё, что произошло, и все чувства, которые он испытывал, когда был «шиноби Конохагакуре», он бы сказал, что ни одно из них не сравнится с тем, что он переживает сейчас. Эмоции всё ещё были ему чужды, потому что он отказался от любых чувств. Возможно, он испытал облегчение и даже радость, когда закончилась его последняя битва с Наруто — даже когда он извинился перед Сакурой, которая, должно быть, подумала или представила, что это может означать начало чего-то нового между ними, — но теперь он понял, что не получил удовлетворения. Совсем нет. Тот факт, что ему пришлось пройти через всё это после того, как он помог в Четвёртой войне шиноби, оставил у него неприятный осадок, а то, что Сенджу запечатал его Шаринган, пробудило в нём остатки ненависти к деревне. Эта грёбаная деревня. Конохагакуре. Он всё ещё ненавидел их. Он всё ещё ненавидел их всех. Ненавидел их. Ненавидел Сенджу Цунаде. Ненавидел старейшин за то, что они поручили его любимому старшему брату уничтожить всех в клане Учиха и заклеймить его как предателя, хотя правда была на стороне Наруто, утверждавшего, что это и деревня Саске тоже. Ненавидел себя за глупость, за то, что согласился вернуться «домой», хотя знал, что больше не может называть эту деревню своим домом. Ненавидел Наруто за то, что тот отговаривал его от достижения новой цели — воссоздания мира шиноби по-своему. Однако Саске понял, что не может ненавидеть миниатюрную Хьюгу. Нет, он не мог найти в себе силы испытывать ненависть к этой женщине. Странно, не правда ли? Учиха Саске знал, что не способен любить кого-то — разве он любил бы Сакуру в ответ, не говоря уже о том, чтобы ответить на её «чувства»? Любовь была для него забыта, уничтожена этой глубокой ненавистью, от которой, как он думал, он избавился. Но где-то в глубине души он знал, что не ненавидит Хьюгу Хинату. Потому что она освободила его от ужасного заклятия. Теперь он отплатит ей тем же. На этот раз его ухмылка была искренней и настоящей. «Я более чем в порядке, Хьюга». Мои конечности... Я больше не могу ими управлять... Эта ужасная мысль пронеслась в головах оставшихся шиноби-изгоев, которые внезапно обнаружили, что не могут свободно управлять своим телом. Во всяком случае, это было самое тревожное и неприятное чувство, которое можно испытать в жизни: быть марионеткой и не иметь возможности управлять собственными конечностями. Это дзюцу не имело ничего общего с «Акасуна но Сасори», когда к твоему телу прикреплялись синие нити, чтобы он мог использовать тебя как свою марионетку. Это было совсем другое. Все они чувствовали, что дзюцу сработало внутри них и нанесло ущерб — боль, которую они все испытывали, была обжигающе сильной, и они даже чувствовали сильное тянущее ощущение в животе, как будто их собственная кровь пыталась выбраться из их тел сама по себе (во что вообще было трудно поверить: как у такой, как Хьюга Хината, могло оказаться такое дзюцу в запасе? И попрактиковаться в этом?). Сасукэ, потеряв дар речи, наблюдал за тем, как двое их противников с ошеломлённым видом сунули пальцы в карманы и достали кунаи. Выражение их лиц вскоре сменилось ужасом, когда их руки начали приближаться к жизненно важным точкам. И хотя они изо всех сил старались этого избежать, это уже ничего не меняло. «Нет!» — этот полный боли крик прозвучал почти как мольба. «Что — нет!» Её улыбка утратила мягкость и стала хищной. «Даже шиноби без глаз может оставаться шиноби. Однако, — добавила Хината успокаивающим тоном. — можно ли сказать то же самое о тех, чьи глазные яблоки были безжалостно проткнуты? Мне любопытно, хотя я уже знаю ответ». Умоляющие крики были проигнорированы, ужасные вопли не были услышаны, когда острое оружие вонзилось в глазные яблоки Хинаты, и из её глаз брызнула кровь. Тела тяжело рухнули на грязную землю под испуганными взглядами двух оставшихся шиноби-изгоев, которые, не в силах больше сдерживать свой страх, поддались ему. Они пытались сопротивляться изо всех сил, чтобы вырваться из хватки Хинаты и избежать той же участи, что постигла их павших товарищей. Им больше не было дела до своей гордости, до того, чтобы вернуть головы двух нукенинов, до того, чтобы вернуться в свои деревни героями. Всё, что их волновало, — это жизнь здесь и сейчас. Теперь их заботило только выживание. Всё, о чём они думали, — это как сбежать отсюда. Эти монстры. Сейчас. И это была не грёбаная шутка! Предательство. Это слово вызывало такую ненависть, что никто не хотел бы услышать его и прочувствовать его значение в полной мере, потому что оно могло разрушить всё за считаные секунды — доверие, уверенность, волю и многое другое. Каждый шиноби уже сталкивался с предательством, и оно было как соль на рану. Острая, болезненная, а иногда и смертельная измена могла оставить раны, которые не заживали со временем, потому что были слишком глубокими. Хьюга Хината хорошо поработала над созданием этой техники, потому что она подходила под описание: если ты не можешь доверять собственному телу, которое делает то, что ему велят, то ты поймёшь, каково это — предать самого себя, когда совсем этого не ожидаешь. И вот она стоит, улыбаясь последним жертвам своей техники. Почти смеясь. Предательство. Что это была за техника? Теперь на их лицах читалось отчаяние, оно исходило от них такой мощной волной, что это нервировало. Саске посмотрел на свою спутницу, у которой был активирован Бьякуган, и прищурился. Игра должна была рано или поздно закончиться, и именно тогда он спокойно подошёл к отчаявшемуся, умирающему Данзо, чтобы прикончить его. «Хьюга, что ты делаешь?» — холодно и раздражённо спросил он. Она моргнула, словно он вывел её из приятного оцепенения, а затем повернулась к нему, не прерывая сосредоточения. "А? Наверное, жду. Хочу посмотреть, смогу ли я усилить эту технику на них, пока они не умерли, это было бы неплохо." Затем её улыбка снова стала нежной. "Почему? Тебе так скучно?" «Хватит играть со своей добычей, убей их уже, нам предстоит долгий путь», — настаивал Саске, глядя на неё своим Шаринганом. Его Мангекё Шаринганом. «Не оставляй никого из них в живых, потому что, если кому-то из них удастся вернуться в деревню шиноби и рассказать какому-нибудь Каге, что тебе удалось избавиться от печати, они пришлют ещё больше». Они будут дышать нам в затылок с того самого момента, как узнают об этом, и никогда не оставят нас в покое. Верно. Теперь, когда она сломала печать на его лбу, ему — и ей тоже — грозит большая опасность. Если она не убьёт двух последних отчаявшихся шиноби, велика вероятность, что они отправятся в деревню шиноби и расскажут Каге о том, что здесь произошло: Мангекьё Шаринган стал смертельной опасностью, которой все должны были бояться со времён Мадары Учихи во время Четвёртой войны шиноби. Все ещё помнили бесчисленных товарищей, павших от его невероятной силы. Товарищи, братья, сёстры — а также сыновья и дочери. Но у Саске был не только Мангекьё Шаринган, но и Риннеган — опасная эволюция Шарингана, додзюцу, которого лучше избегать или делать бесполезным с помощью печати. Риннеган стал воплощением опасности, связанной с Учихой. Саске был прав, Хината больше не могла играть. Им нужно было уходить. Быстро. Белые глаза понимающе закрылись. «Хорошо», — её мягкий, ненавязчивый голос эхом разнёсся в наступившей тишине. Её улыбка не стала менее нежной, когда она повернулась к шиноби-изгою, который испуганно уставился на неё. «Нет — подожди! Не делай этого...» Громкий хруст, раздавшийся в долине, означал, что Предатель только что свернул себе шею. Услышав это, Учиха Саске улыбнулся и направился обратно к их хижине. Быть Каге — самая трудная работа в мире, понял Хатаке Какаши, когда ему впервые пришлось пойти на встречу со старейшинами. Если бы не его гениальность и остроумие, они бы уже одолели его. Теперь он понимал, почему Цунаде всегда так настороженно относилась к Утатанэ Кохару и Митокадо Хомуре. Они говорили, что всё, о чём они могут говорить, — «на благо деревни». Это были слова пары ублюдков, которые без зазрения совести могли принести в жертву любого, кого считали недостойным править Конохагакуре или служить ей. Первым примером стала Цунаде: заставив Саннина уйти в отставку и вынудив её покинуть деревню, они продемонстрировали, насколько влиятельными они могут быть в Совете. Какаши не понимал, как им удалось не быть убитыми Саске, когда он ещё был жив. Мальчик знал, что на их руках кровь — в основном кровь Учихи, — и хотя Какаши мог оставаться равнодушным к жарким дискуссиям о своём бывшем ученике, это не означало, что его это не волновало. Учиха Саске был не единственным, о ком он думал. Покойный глава Хьюга всё ещё был свеж в памяти тех, кто по нему скучал, особенно его дочери Ханаби и остальных членов клана. Какаши не хотелось в этом признаваться, но его внезапная смерть всё ещё казалась подозрительной и слишком внезапной, чтобы быть правдой. Он прочитал отчёты, которые Цунаде оставила на его попечение, просто чтобы убедиться, что ему не показалось. «Это странно. На теле Хьюги Хиаши нет никаких следов, но я заметил множество отклонений в его структуре чакры. С помощью Бьякугана Ханаби я смог обнаружить, что некоторые точки тэнкецу на его животе и груди были заблокированы в течение довольно долгого времени. Специально или случайно?» Хьюга Хиаши никогда бы так с собой не поступил, если бы знал о последствиях техник своего клана, так какого чёрта? Какаши не пытался узнать, что об этом могут знать старейшины, его слова бы не услышали, а вопросы наверняка проигнорировали бы — Какаши не был идиотом, он знал, что после ухода Цунаде это как-то связано со старейшинами и Советом. Он знал, что ему нужно копнуть глубже, чтобы наконец раскрыть правду о тайном заговоре, который они плели с тех пор, как Хьюга Хината покинул деревню. Он не удивился бы, если бы узнал, что Конохагакуре уже не в первый раз замышляет заговор с целью уничтожения могущественного клана. Сначала были Учиха, теперь настала очередь Хьюга? Тем более что одна из наследниц пропала и стала преступницей. Но, опять же, Рокудайме Хокаге не мог не думать о том, что она выбрала идеальное время для своего побега; если бы Хината не покинула деревню, всё могло бы быть гораздо хуже. За образом тихони, как многие думали, скрывался хамелеон, который только и ждал возможности показать своё истинное лицо. Ниндзя-копист оторвал взгляд от тёмного неба и, вздохнув, встал. Было уже поздно, и хотя сейчас было не время читать его любимое порно «Ича-Ича», ему нужно было подумать. Отправлять своих шиноби за Хинатой и Саске было не лучшей идеей, они слишком хорошо прятались — настоящие хамелеоны, — размышлял он, разыскивая в своей библиотеке оранжевую книгу. Наконец вытащив знаменитый роман, он вернулся к своему креслу и плюхнулся в него. Очень хороший способ обмануть любопытные взгляды, — подумал он, открывая книгу и начиная читать. «Ино, ты уверена, что хочешь это сделать?» В ответ она бросила на него испепеляющий взгляд — такой же, каким она одаривала его, когда предлагала своим товарищам по команде оспорить её решение. Шикамару поморщился, но всё равно пожал плечами. «Отлично», — протянул он и от скуки закрыл глаза. Она всё равно обрекла их на гибель. «Но откуда у тебя такая мотивация?» Её светлые волосы развевались, когда она переносилась из одной комнаты своей квартиры в другую. «Это от Хокаге!» — воскликнула она в ответ. «Он попросил о помощи, и, по его словам, техники Яманаки могут ему очень помочь. Хотя я очень хочу рассказать тебе, в чём дело, потому что ты мой друг, я не могу. Это должно оставаться строго конфиденциальным и таким и должно оставаться, пока мы не закончим». Шикамару вздохнул и покачал головой. «Неприятно. Но какого чёрта...» — казалось, ему было всё равно. Но ему было не всё равно. Может, это и не его дело, но Ино была его близкой подругой и напарницей, и он беспокоился за неё, особенно после смерти Харуно Сакуры. Чего бы ни хотел от Ино Третий Хокаге, Шикамару обязательно узнает об этом. Были варианты: либо Ино снова поручили найти информацию о предательстве Учихи, либо она была — Он резко открыл глаза и съежился. Нет. Она не могла, нет. Только не Хьюга! Примечание автора 3: Третье примечание, ха... в любом случае, я хотел извиниться за задержку (у меня были экзамены, пришлось столкнуться с писательским кризисом... и так далее, и тому подобное!). Так что да, печать сломана. Как вы уже, наверное, догадались, старейшины что-то замышляют, и это не сулит ничего хорошего. Сюжет всё ещё запутанный, не запутайтесь. И, ах, взаимодействие СасуХины. Наконец-то! Кстати, в следующую субботу я уезжаю в Ирландию на две недели. Я смогу рассказать подробнее, но вам придётся набраться терпения. « Первый « Предыдущий Глава 8 из 8 »