Когда падают звезды

Утро в Хоукинсе начиналось обманчиво спокойно. Тёплый свет просачивался в окна продуктового магазина, где Джойс, перетаскивая коробку консервов, пыталась прогнать тревогу, поселившуюся где-то под рёбрами. Магазин был почти пуст: стук тележки отозвался в дальнем проходе, тихо щёлкнул холодильник с молоком. Казалось бы, обычный день. Но мысли всё равно возвращались к вечеру когда Джонатан  рассказал что видел в больнице. Ей не хотелось верить, что происходящее вокруг как-то связано с изнанкой, но, к сожалению, все её опасения начинают сбываться. Она невольно вспомнила недавний инцидент со своим младшим сыном. Он сидел за столом в своей комнате, сгорбившись над листом, и не замечал, как  выводит линии, будто рука движется быстрее мысли. Сначала это были просто узоры: сетки, извилистые дуги, какие-то фрагменты. Но затем они начали складываться в форму. Переплетение. Узлы. Уилл  взглянул на рисунок и нахмурился. Это не было чем-то конкретным. Но и абстракцией это тоже не было. И тут он почувствовал дрожь под кожей. Такую тонкую, словно мир слегка изменил ритм дыхания. С тех пор как он столкнулся с тем, что лежит “по ту сторону”, тело его стало чувствовать все иначе. Иногда оно реагировало первым, раньше, чем разум успевал осознать. Джойс подошла к его комнате и, оперевшись на дверной косяк, легко постучала.  — Чем занимаешься?— она улыбнулась,  чуть склонив голову. Байерс младший повернулся в её сторону.  — Решил порисовать, но…— он осекся, не зная что сказать дальше. Как будто все слова разом вылетели из головы. Уилл не знал как описать то, что он чувствует. Ему не хотелось снова возвращаться в то состояние, вспоминать все что с ним произошло. — Но получается как-то скверно.  Джойс подошла к нему, положила руку на голову и слегка потрепала волосы. Её взгляд зацепился за рисунок, что лежал на столе. Линии, узоры. И в этот момент, внутри неё снова поднялась волна тревоги за младшего сына. Ей не нужно слов, чтобы понять все.  Дверь хлопнула, возвращая женщину из своих воспоминаний. В магазин вошёл Хоппер. Он появился в проёме так, словно принес ей не самые радостные новости. Все в его виде буквально кричало о том, что он на грани.  — Ты сегодня рано, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Обычно ты объявляешься ближе к обеду, когда Майк начинает действовать тебе на нервы.  Он не ответил привычной шуткой, только снял шляпу, почесав  затылок. Тот всегда так делает, когда нервничает:  — Джойс… Мы должны поговорить. Она замерла. Он говорил ровнее, чем должен был. Слишком ровно. Будто пытается совладать с внутренним раздражением.  — Ты  ездил туда? — спросила она негромко. Хоппер кивнул: — Да. Вернулся к тому месту, где нашли следы возле реки. И… — он тяжело выдохнул. — Скажу честно, ни черта хорошего. Он кинул на прилавок стопку фотографий. Чёрные отпечатки грязи, будто от когтей. Нечто похожее на разорванный кусок кожи чешуйчатой, не человеческой. И глубокие, как пробитые в земле, дугообразные вмятины. — Это не собака, не волк и не медведь, — буркнул он. — И это не похоже на наше прежнее дерьмо. Хотя… — он сжал зубы. — Может, и похоже. Слишком похоже. Будто это какой-то новая мутация или…— он умолчал на какое-то время, думая про себя стоит ли говорить следующее— или чья-то работа. Джойс, оставив в покое банку с каким-то супом, развернулась к нему и  сглотнула: — Что ты имеешь ввиду? Его взгляд потяжелел. Он достал из кармана тонкую папку, положил перед ней: — Я проверил Аделину Паркер.— имя прозвучало тихо, но в нем было напряжение.— В Хантсвилле она жила, да. Но как будто… пустая запись. Знаешь, как бывает, когда человек переезжает, он все равно где-то оставляет след? — он наклонился ближе. — А у неё ничего. Как будто этой девушки просто не существовало. Ни медицинской карты, ни школы, ни… — он поморщился. — Даже лицензии на библиотеку. — Но это же возможно?— червячок тревоги, что шевелится внутри уже давно, снова начал свои действия.   — Это невозможно, Джойс. Даже у беглецов есть след.— Джими удалось потер переносицу.— Понимаешь… все это очень странно. В городе начали происходить нападения, в последствии чего у жертв начинаются психозы и лепоты в голове, и тут же в это время приезжает не понятная девушка, о которой ничего не известно, так ещё, она знакомится с твоим сыном, который…— он остановился, отвел взгляд и тихо продолжил, — который очень знаком с изнанкой и со всей этой мистической херней. Они замолчали. Джойс старалась не поддаваться внутренней панике, которая так и народилась вылиться во что-то большее. Она не хотела верить в то, что Аделина может быть как-то замешана в ужасах, что вновь накрыли город. Уилл слишком хорошо о ней отзывался, он давно не был так счастлив от простого разговора с кем-то. Нет, тут что-то другое: — Может быть, она… скрывалась или у неё были причины на это.  — Пусть так. Но почему? И от кого?— он поднял на неё взгляд, тяжелый. Таким он всегда смотрел когда не мог словить пазл воедино.  — А может, это было не по её воле. Хоп, послушай— Джойс подошла к нему, положив руки на грудь.— Мы не можем во всём винить эту девочку. Может она вообще не при чем, может она просто переехала и никакой мистики тут нет.  Он заговорил тише, но голос становился всё жёстче: — Это ненормально. Ты слишком добра. Хотя толком и не знакома с ней.  Джойс вздохнула, переводя взгляд с шерифа на фотографий, и взяла одну в руки рассматривая поближе.  — Хоп… может, она просто… из трудной семьи? Или её… скрывали? Он резко посмотрел на неё, как будто хотел что-то сказать, но передумал:  — Я не говорю, что она плохая, — процедил он. — Я говорю, что подозрения есть. И пока у меня нет ответа, это всё… тревожит меня. Джойс кивнула. После слов мужчины, тревога и в ней росла с ещё большей скоростью. Но… ей почему-то верилось, что в Аделине нет зла. Но она промолчала. Хоппер отвернулся к окну и вдруг перестал дышать на секунду. — Что? — успела спросить Джойс, поворачивая голову в ту же сторону. Он внимательно смотрел на улицу.  Аделина шла по тротуару с зонтиком в руке. Тихая, сосредоточенная, словно не слышала города. Словно была в своих мыслях и ничего вокруг для неё не имело смысла. Но… в какой-то момент она остановилась. Не моргала. Не двигалась, как видео, которое поставили на паузу.  Лицо стало пустым, как у человека, который внезапно услышал то, что другим недоступно. Хоппер нахмурился: — Ты это видишь? — Да… — прошептала Джойс. Но тут Аделина снова пошла дальше. Совсем как ни в чем не бывало. Будто им просто показалось.  *** Дождь за окном стучал по стеклу размеренно,  отбивая какой-то незамысловатый ритм. В магазине было не очень ярко, не было тех жгуче белых ламп. Пахло пластиком, пылью и кофе, который Робин делала ещё полтора часа назад, слишком крепким, чтобы пить, но достаточно бодрящим, чтобы пахнуть на весь «Family Video». Она  сидела на стойке, болтая ногами и листая какой-то журнал с рецензиями, больше из скуки, чем из интереса. Стив в очередной раз прошёл к двери. Постоял, посмотрел на улицу, но через пару секунд развернулся и снова пошёл обратно. — Ты делаешь это уже сотый раз, — не поднимая глаз от журнала, заметила Робин. — Что делаю? — спросил он слишком быстро, будто заранее готовил оборону. — Вот это. — Бакли изобразила, как идёт к двери, встаёт, суёт руки в карманы, прищуривается в окно и тяжело вздыхает. — Ну? Спектакль одиночка: “Жду принцессу на белом коне или что ты там делаешь”, мне продолжать? Стив шумно выдохнул, пытаясь сделать вид, что просто протирает стойку: — Я не жду никого. Я просто смотрю… ну… погоду. — Погоду.— Робин вопросительно подняла бровь и словила руки на груди.  — Да.— все еще протирая деревянную поверхность, сказал Харрингтон, не поднимая взгляд.  — Стив, там второй час идёт дождь. Он одинаковый. Это не телевизор с “красивыми картинками”, там ничего не меняется.— Робин вновь запрыгнула на стойку и чуть наклонила голову.  Он нахмурился, словно она оскорбила его в самом прямом смысле: — Может, мне просто нравится дождь! — Аааа, — протянула Робин, — А ты его начал любить после того, как рассказал мне о девушке у озера или до этого тоже замечал за собой такое? Ну просто интересно.  И Стив резко вскинул на неё взгляд, руки уперлись в бок, а на лице чистой воды возмущение: — Так, во-первых, я всегда считал дождь красивым явлением природы. А во-вторых, —  он бросил чуть мокрую тряпку на поверхность  и поправил волосы — то что я рассказал тебе про Аделину, ещё не значит, что она мне понравилась.  — Конечно, конечно— Робин кивала на каждое слово, а губах играла легкая улыбка.— Ты всего лишь упомянул, что она  «довольно тихая», «у неё приятный голос», и…— она задумалась, будто что-то вспоминает.— а точно, ещё  “у неё волосы красиво развеваются” и что ты “не можешь объяснить, почему не мог перестать смотреть”. — Я так не говорил!— буркнул он себе под нос.  — Буквально так. Это были цитаты.— Бакли победно улыбнулась и вскинула подбородок.   Стив закрыл глаза на секунду, словно хотел провалиться сквозь пол. Потом откашлялся и стал тереть стойку так, будто собирался отполировать её до зеркального блеска. Робин мягко спрыгнула со стола и подошла ближе. — Стив. — голос её стал тише, тёплее, без издёвки. — Ты же знаешь, я не издеваюсь, просто очень не привычно видеть тебя таким…Ты ведёшь себя… иначе. Совсем не похож на себя.  Он замер. Рука с тряпкой зависла над стойкой:  — Я не… — начал он, но голос предательски дрогнул. — Просто… в школе я был «Королем Стивом», этакий бабник каких только свет видел, но это все была маска, понимаешь?— она лишь кивнула, внимательно слушая. А Харрингтон продолжил. — Теперь я заново учусь быть собой, а после Нэнси, я как-то вообще опустил руки. Не знаю, будто внутри есть страх, что это может повторится.— он выдохнул, опустил голову на руки— Нет, я ходил на свидания, спал с девчонками, но это было всё мимолетно, как-то больше автоматически что ли. Они… они будто не цепляли. А тут появляется эта чёрная фурия, и своим мягким голосом и цепкими глазами, заставило что-то внутри дрогнуть. Это… — Страшно?— Робин прищурилась.  Стив покачал головой: — Нет, скорее непривычно и неожиданно.— он положил тряпку, прислонился к стойке и потер шею, раздумывая, как описать то, что сам не понимал.— Когда я её увидел… она выглядела так, будто  сбежала от всего мира на пять минут. Не просто курить у воды. Такая умиротворенная, пока я не потревожил её. Пиздец, я дрался с демогоргоном, с демопсами, а при виде девчонки стал трястись как прыщавый пацан в средней школе.   Робин внимательно слушала, впитывала каждое слово, чтобы потом сказать то, что всегда бьет прямо в цель: — Знаешь, после печального опыта всегда трудно открываться кому-то вновь, и это нормально. Я знаю, какого это может быть волнительно и одновременно страшно, но через это надо пройти. И когда она сюда прийдет, а я уверенна, что она заглянет, просто… не стой столбом, а попробуй завязать диалог. И она тебе понравилась, признай это хотя бы себе.  — Возможно… я.. я не знаю. Это ведь странно я видел ее только один раз, и…— он запнулся. — это… ты меня понимаешь?  Робин медленно покачала головой и улыбнулась: —  Нет, это вполне нормально. И я тебя прекрасно понимаю.  Стив выдохнул и  снова посмотрел на вход. Будто… действительно ждал. Робин все ещё улыбнулась.  — Ладно, дурень, когда она зайдёт, я дам тебе десять минут вести себя как придурок, а потом вмешаюсь. — Спасибо.— Харрингтон фыркнул, но уголки губ все же потянулись вверх.  — Не благодари. Это будет весело, я уже представляю как ты впадешь в ступор, Как олень в свете фар.— она засмеялась, легко и ненавязчиво и, отойдя от стойки пошла в глубь магазина.— Ладно, пора за работу.  Но не успела она договорить, как дверной колокольчик тонко звякнул,  почти нерешительно, как будто ветер подтолкнул дверь сам, а не человек. Стив автоматически шагнул вперёд, но на этот раз остановился, в дверях стояла Аделина.  Он пообещал себе не выглядеть идиотом, хотя сердце всё равно сделало предательский кульбит, как старый проигрыватель. Паркер вошла, её ветровка была с  тонким блеском влаги, волосы чуть спутались от дождя, а щёки прохладные, порозовевшие от ветра, в руке находился зонтик, с которого текла вода. Она не спешила. Прошла два шага, огляделась, как человек, который привык проверять пространство прежде, чем в нём находиться. Стив сделал шаг навстречу. И чёрт, не растерялся, а просто улыбнулся, спокойно, почти уверенно: — Привет. Рад тебя видеть. Аделина моргнула, будто не ожидала прямого обращения, но кивнула, мягко, не отводя глаз. — Привет… — сказала она. Голос всё такой же спокойный, но с усталой ноткой, которую Стив уловил почти инстинктивно. Робин, стоявшая у стойки с коробками возвратов, приподняла голову, оценила всё за долю секунды, и, не вступая в кадр, просто тихо хмыкнула. Будто говорила: «Ну надо же, не опозорился. Я впечатлена». Аделина подошла к стойке, достала из кармана кассету. — У меня… кажется, она не работает как надо или я что-то делаю не так. — она чуть замялась, будто заранее готовилась к осуждению. — Там звук пропадает. Я купила ее на барахолке.  Стив аккуратно взял кассету, проверив пальцами защёлку: — Бывает, — сказал он ровно, вертя в руках пластик. — Некоторым из них уже лет по десять, они старше нас обоих. На губах Аделины мелькнула тень улыбки такая тонкая, как линия на замёрзшем стекле: — Хорошо, тогда… я хотела просто посмотреть что-то похожее или… может если у вас есть такая же?  — Сейчас посмотрю, — он развернулся к стойке, но прежде чем уйти, добавил, почти шёпотом: — Рад, что заглянула. Робин, наблюдавшая со стороны, подошла по ближе — Я Робин, — она протянула руку и улыбнулась. — ты Аделина, да?  — Она самая— принимая рукопожатие, ответила девушка.— Такое чувство, что почти весь город знает.  — К нам редко кто переезжает, так что… ты как диковинный экспонат.— подала плечами Бакли и чуть отвела взгляд, но тут же вернула обратно когда осознала, что сказала — Ну то есть, я имела ввиду, что новые лица всегда очень заметны, потому что мы тут все друг друга знаем, вот, например два года назад…— и тут, Робин начала рассказывать историю про какого-то парнишку, что переехал сюда. Она очень много жестикулировала и говорила так увлеченно. Аделина искренне улыбнулась. Она сама не знала почему, но эта девушка была такой шумной, такой активной, полной противоположностью, и это очень понравилось Паркер.— Вот так что, ты не подумай, у нас люди очень добрые.  — Да, я это заметила.— кивнула девушка. И в тот момент из подсобки вышел Стив с кассетой в руке. Он протянул ее Аделине: — Нашел, точно такая же как у тебя, но рабочая я проверил. —Спасибо, — мягко сказала девушка, беря пластиковый контейнер. Их пальцы чуть коснулись друг друга. И Харрингтон заметил как, она легонько вздрогнула, совсем невидимо, но это не укрылось от цепких глаз. Робин в это время решила ретироваться чуть дальше к стеллажам, но все равно изредка выглядывала— Правда, большое спасибо.  — Как тебе Хоукинс? — спросил он, убирая руку, засовывая ее в карман. — Тихий, — наконец сказала она. — И странный. Но… в этом что-то есть. Пока ещё не решила, хорошо это или плохо. — Я здесь живу всю жизнь и до сих пор не решил, — улыбнулся он. — Так что ты точно не одна. Она посмотрела на него внимательнее. Будто пыталась понять: он действительно говорит так, или это очередная попытка показаться милым. — Это… приятно слышать, — сказала она, чуть качнув головой вниз все ещё не сводя взгляд.  Стив почувствовал, как где-то под рёбрами стало чуть легче. Он справлялся. Он не выглядел нелепо, по крайней мере, ему хотелось в это верить. — Наверное…я уже пойду, приятно было увидеться, пока, ещё увидимся, — она собирались уже уходить, но перевела взгляд чуть в сторону, чуть громче добавила— И тебе пока, Робин, было приятно познакомится. — Мне тоже, пока пока— она помахала ей рукой, а лице играла искренняя улыбка.  Колокольчик звякнул в последний раз, и дверь мягко закрылась, оставив за собой шлейф свежего дождевого воздуха. Стив ещё пару секунд смотрел на стекло, будто надеялся, что оно снова качнётся и она вернётся,  но не потому что он мечтал, а потому что разговор получился… правильным. Редким, без напряжения. — Ну, — протянула Робин, опираясь локтями о стойку. — обычно теряешь дар речи, роняешь что-нибудь тяжёлое себе на ногу или несёшь ахинею про погодные фронты. А в этот раз собрался. Ты удивил меня. В хорошем смысле. Ненадолго, но всё же.  Стив наконец оторвался от двери и посмотрел на неё, приподняв бровь. — Ты сейчас похвалила меня или оскорбила? — Определённо и то, и другое. — Робин хлопнула ладонью по стойке. — Стив Харрингтон впервые в истории не выглядел как герой дешёвой романтической комедии, который забыл текст перед камерой. Это большой прогресс.  Он фыркнул, но уголки губ предательски дёрнулись вверх. — Я просто… нормально поговорил, вот и всё. — «Нормально поговорил», — передразнила Робин нарочито низким голосом. — Ага, ты сейчас светишься, как новая лампочка в старом доме. Я сейчас ослепну.  Стив скрестил руки, пытаясь скрыть смущение. — Она… просто вежливая. Это всё. И милая. И… ну, ты видела. — Видела. — Робин ткнула его пальцем в плечо. — И вот что я скажу: она слушала тебя. Не из вежливости. Не потому что кассету меняла. Она слушала по-настоящему. Это редкость. Даже я тебя слушаю через раз — она пожала плечами, и устремила взгляд на дверь, в которую только что вышла девушка.— а она  новенькая девушка, которой ты наверняка до этого казался «тем самым парнем из коридора школы», всё равно смотрела так, будто ей было интересно. Стив замолчал. И это было лучшее подтверждение. — И ещё, — добавила Робин. — Обычно люди напрягаются рядом с тобой, когда ты включаешь свою… э.. фирменную энергию «давай, дружить?». Но она просто стояла. Спокойно и разговаривала. Стив нахмурился, но задумчиво, а не недовольно. — Да… я заметил. Она… тихая. Не отстранённая просто… будто всё время слушает. Внимательнее всех, Уилл про неё так и говорил.  — Вот, — Робин щёлкнула пальцами. — Именно. И я хочу сказать тебе одну важную вещь, Стив.— она подняла палец вверх, будто преподаёт. — Ты не облажался. Он моргнул. Это было для него куда важнее, чем любое подначивание. — Даже немного… был собой, — смягчила Робин голос. — Тем нормальным, добрым, чуть глуповатым, но искренним типом, которого я люблю, хотя и не признаюсь. Стив хмыкнул, соглашаясь с Бакли.  — А она… Она, кажется, это почувствовала. Вот почему она сказала: «ещё увидимся». Понимаешь? Она не обязалась. Не пообещала. Но дала шанс. И это… — Важнее, чем если бы она строила глазки? — подсказал Стив тихо. — В тысячу раз. — Робин улыбнулась. — Она не стала ловить тебя, но и не отвернулась. Это хороший знак. Очень хороший. Стив на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь удержать внутри то лёгкое, почти невесомое чувство, которое поднялось в груди, когда Аделина ему улыбнулась. — Ты думаешь… — начал он, но Робин перебила, как всегда, вовремя. — Я думаю, — сказала она уверенно, — что тебе не надо спешить. И не надо включать своё «очарование в максималках». Просто будь тем, кем был сейчас. Потому что, — она ткнула ему в плечо, — это лучший ты. Без масок и без всего вот этого — Робин водила руками в воздухе, создавая незамысловатые фигуры— пафоса.  Он наконец рассмеялся, тихо, по-настоящему. — Ладно. Постараюсь. Но предупреждаю, естественность не всегда получается. — Ничего, — вздохнула Робин, театрально устало. — Буду держать тебя в рамках. Это мой крест и моя миссия. И, видимо моё проклятие. — Ты драматизируешь— Харрингтон сложил руки на груди, наклонил голову и чуть ей покачал с прищуром.  — Я целый человек-драмклуб, Харрингтон. Они оба усмехнулись,  и в магазине стало чуть теплее, будто лампы стали светлее, хотя никто к ним не прикасался. А снаружи дождь всё так же стучал по стеклу, размеренно, будто тоже наблюдал за ними. *** В это же время, в подвале Уилера стоял неизменный бардак, который всегда появляется, когда вся компания собирается вместе. Воздух был густым от запаха пыли, пота и тревоги. Карты «D&D» и фигурки валялись рядом с разобранной рацией Дастина, который, высунув язык от концентрации, пытался вставить в нее дохлые батарейки. Лукас, морщась, распутывал клубок проводов, а Майк ходил кругами по ограниченному пространству комнаты, его тень, искаженная и огромная, металась по стенам. — Я говорю вам, это не просто психоз, — Майк с размаху стукнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть кубики. — Нэнси сказала, там что-то ползало прямо под кожей! — Ну а что мы можем сделать? — отозвался Лукас, поднимая с пола двадцатигранник. — Мы даже не знаем, что это было! Полиция списала всё на массовую истерию. — Мы должны хотя бы что-то придумать! — Майк был уже на взводе, его пальцы нервно барабанили по бедру. Макс сидела, забившись в угол дивана, и обнимала колени. Со стороны она казалась спокойной, но взгляд ее, цепкий и внимательный, скользил от одного взволнованного лица к другому, словно она вела про себя безмолвный счет. — Может, спросить у Стива? — предложил Дастин, отвлекаясь от своего занятия. — Он вчера вел себя странно. Прям… слишком задумчиво. Это подозрительно. — Он вел себя странно, потому что встретил новую девчонку, гений, — фыркнула Макс. — Он потом весь вечер рассказывал Робин, в мельчайших подробностях о ней. И не пытайся это отрицать. Дастин раскрыл рот в удивлении, его узнаваемая кепка валялась где-то неподалеку, а потому можно было разглядеть, как его брови поползли вверх. — Что? Почему мне никто не сказал?! — Потому что ты будешь задавать сто тысяч вопросов, — хором, как по команде, ответили Майк и Лукас. Макс хмыкнула, но взгляд ее стал чуть мягче. Ей было интересно узнать про новую знакомую Стива чуть больше. — Новенькая? — уточнила она. — Та, что гуляет с Уиллом? — Ага, — сказал Майк, на секунду остановившись, словно наткнувшись на невидимую стену. — Аделина. Мне она не нравится. Макс приподняла бровь. — В смысле? — В смысле, мне кажется, Уилл слишком много времени проводит с ней. Он стал каким-то... отстраненным. — Ты ее даже не видел, — Макс усмехнулась, чуть крепче сжимая подушку. — Если Уиллу с ней нравится проводить время, это ещё не значит, что она какая-то странная. Может, она просто... нормальная. — После всего, что с нами случилось, «нормальный» — это самое ненормальное, что может быть, — мрачно вставил Лукас, так и не распутав провода. — Я не говорю, что она странная... — Майк замер и выдохнул, весь его пыл сменился тяжелой, знакомой усталостью. — Просто... я ей не доверяю, вот и всё. Сегодня я спрошу у Джейн, не чувствует ли она чего-то, что обычно указывает на Изнанку. В подвале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием лампы. Даже Дастин перестал возиться с рацией. Все понимали, что это значит. Снова просить Джейн о помощи. Снова смотреть, как она зажмуривается, пытаясь услышать тихий голос ужаса из другого мира. *** Вечерний лес был полусонным и безмятежным. Длинные тени от сосен ложились на землю, словно полосы тишины. Аделина шла рядом с Уиллом, и ее шаги были такими же легкими, как ее голос.  — Я познакомилась с твоим Стивом, — произнесла она, и парень заметил, как уголки ее губ дрогнули в почти неуловимой улыбке. Он удивленно поднял брови. — В «Family Video»? Он что, уже приставал к тебе с рекомендациями фильмов? Это у него профессиональная деформация. — Нет. У озера. — она посмотрела на свои босые ноги, тонувшие в мягкой хвое и помотала головой — Он показался... не таким, как я ожидала. После твоих рассказов.— ее голос стал тише, задумчивее. — Он был... растерянным. И в этой растерянности, очень настоящим. Она замолчала, прислушиваясь к чему-то за гранью обычного слуха. Шепот листьев под внезапным порывом ветра показался ей слишком настойчивым, почти зловещим. — И что? — мягко подтолкнул Уилл, чувствуя, что за этим стоит больше. — И ничего. — Аделина обняла себя за плечи, будто внезапно озябла. — Он просто... понравился мне, наверное. Глупо, да? Видеть человека два раза и уже чувствовать это... это притяжение. Как будто тебя тянет к тёплому свету в холодной комнате.— она чуть замедлила шаг, и ее голос вдруг понизился до шепота. — Но я боюсь подходить ближе. Вдруг обожгусь. Ты же знаешь, я очень редко подпускаю к себе людей.— в  ее словах была не просто осторожность, а отголосок какой-то старой, глубокой боли. — Стив... он не такой, — тихо, но уверенно сказал Уилл, положив руку на плечо девушки — Он может выглядеть как этот «свет», но внутри он... прочный. Надежный. Он не обожжёт.— он хотел добавить что-то ещё, но вдруг резко остановился, кожа на его руках покрылась мурашками. — Ты слышала это? Тишина, наступившая после его слов, была уже иной. Гнетущей. Давящей. Даже птицы замолчали. — Слышу, — шёпотом ответила Аделина, и её рука инстинктивно потянулась к груди. — Как будто... кто-то дышит. Прямо из-под земли. И тогда тень под корнями старой ели шевельнулась. Не просто удлинилась, а оторвалась от земли, приняв форму. Это не было похоже ни на одно существо. Это было тело, сотканное из чистой черноты, словно вырезанное из ночного неба. Материя монстра, напоминала жидкий обсидиан, в глубине которого пульсировали грязно-фиолетовые прожилки, словно осколки больной энергии. Его глаза, словно впадины, источающие  мертвенно желтый свет. Он двинулся не как зверь, а как пятно, растекающееся по реальности. Одно из щупалец-пальцев рванулось вперед с быстротой хлыста. — Уилл! — вскрикнула Аделина.  Байерс, действуя на чистом инстинкте, оттолкнул её за спину. Острый, как бритва, кончик щупальца чиркнул по руке Уилла. Из разреза брызнула алая кровь, смешиваясь с липкой, темной слизью, покрывавшей тварь. Байерс вскрикнул от боли и ужаса, отшатнувшись. Монстр, почуяв ее, издал низкое, булькающее урчание и пополз к нему, его трехпалая лапа с хлюпающим звуком впивалась в мягкую летнюю землю. Аделина рванула вперёд закрывая собой Уилла. Ее взгляд метнулся по сторонам, выхватывая из полумрака толстую, суковатую ветку, валявшуюся у соснового ствола. Она не раздумывала. С коротким, яростным выкриком замахнулась и ударила что есть мочи по извивающемуся щупальцу. Раздался глухой, влажный звук, словно ударили по гнилому пню. Палка с силой вязла в податливой, студенистой плоти твари. Он  взревел, пронзительно и противно, как ржавая пила по металлу. Из раны на его теле, вместо крови, хлынула струя густой, фиолетовой жидкости, которая тут же начала пузыриться и испаряться на летнем воздухе, пахнув озоном и гнилью. Это был не смертельный удар, но достаточно болезненный, чтобы отбросить тварь назад и заставить ее сжаться от ярости. — Бежим! — Аделина, не выпуская своего примитивного оружия, резко развернулась, схватила Уилла за локоть и рванула с места. И они побежали. Летний воздух, еще недавно такой душный и сладкий, теперь обжигал легкие. Они неслись через папоротники, спотыкаясь о корни, слыша за спиной яростный, булькающий рык и шелест, с которым монстр пустился за ними в погоню. Они мчались к краю леса, где в сумерках уже виднелся спасительный силуэт ее дома. Дверь с грохотом захлопнулась, и Аделина, дрожащей рукой, щелкнула замком. Они стояли, прислонившись к дереву, задыхаясь, в прихожей, где пахло старой древесиной и ванилью. Единственным звуком был их прерывистый, хриплый вой. — Садись, — выдохнула Аделина, подталкивая Уилла к дивану в гостиной. Ее голос был сдавленным, лишенным той мягкости, что была в лесу. Он молча повиновался, его лицо было мертвенно-бледным, а глаза застилала пелена боли. Он сжимал свою рану, сквозь пальцы сочилась алая кровь, смешанная с липким, темным илом. Аделина опустилась перед ним на колени. Ее руки все еще дрожали от адреналина, но когда она приблизила их к его ране, дрожь внезапно прекратилась, сменившись неестественной, сконцентрированной неподвижностью. — Дай посмотреть, — ее прикосновение было твердым, но нежным. В его глазах читался ужас. Не только от раны, но и от ее странного, отрешенного выражения. Она видела, как он сглотнул, но он доверил ей руку. Эта простая вера кольнула ее больнее любого лезвия. Она подняла край рукава футболки и увидела  его окровавленную руку. То, что она увидела, заставило ее сглотнуть ком в горле. Сама царапина была неглубокой, но от нее, словно ядовитые корни, под кожу уходили тонкие, светящиеся фиолетовым прожилки. Они пульсировали в такт тяжелому дыханию Уилла. — Держись, — прошептала она, больше сама себе, чем ему. — Просто... держись. Она закрыла глаза. Сначала ничего не происходило. Потом ее ладони над раной начали слабо теплеть. Не обжигать, а излучать глубокое, сконцентрированное тепло, словно от нагретого на солнце камня. Из ее пальцев потянулись тонкие, едва заметные золотистые нити света. Они обвили его руку, коснулись раны. Уилл вздрогнул и застонал, он замер, и девушка почувствовала, как тот напрягся, увидев их. Это не было больно. Это было... странно. Как будто из него вытягивали что-то чужеродное, что-то, что впивалось в самое нутро. Аделина сжала зубы. На ее лбу выступили капельки пота. Она видела это своими глазами, фиолетовую заразу, цепкую, как паразит, которая сопротивлялась, не желая отпускать свою добычу. Золотые нити ее силы сжимали ее, вытаскивая наружу, по капле. И тогда это случилось. Светящаяся фиолетовая субстанция, похожая на жидкий дым, стала подниматься из раны. Она извивалась, пытаясь вцепиться обратно, но золотой свет вытягивал ее, заставляя конденсироваться в небольшой, пульсирующий сгусток прямо в воздухе между ее руками и его кожей. В этот момент Аделину отбросило назад. Не сильно, но ощутимо. Она тяжело дышала, отшатнувшись, ее глаза были широко раскрыты. В ее ушах стоял тот самый шепот: тихий, навязчивый, безумный. Тот самый, что слышал Уилл. Ее руки похолодели, будто она сунула их в ледяную воду. Она моргнула, пытаясь очистить сознание, и шепот на секунду отступил, оставив после себя лишь далекое эхо и головную боль, набухающую в висках. Она перевела взгляд на Уилла. Фиолетовые прожилки под его кожей исчезли. Сама рана теперь выглядела как обычная, хоть и неприятная, царапина. Цвет вернулся к его лицу, а из глаз ушел стеклянный ужас. Он смотрел на свою руку, потом на нее, с немым, потрясенным вопросом. —Что это было? — его голос был очень тихим от шока. Она медленно поднялась на ноги, избегая его взгляда. Старое, выученное движение, которым она пыталась скрыть слабость. — Я... не знаю, как это объяснить, — она солгала. Она знала. Знала с детства. — Со мной иногда... случаются странные вещи. — голос дрогнул. Она ненавидела эти жалкие оправдания. Она посмотрела на него, и на секунду ее щиты рухнули, обнажив чистый, детский страх: — Ты... ты теперь боишься меня? Он резко покачал головой, его глаза были полны не страха, а чего-то другого. Потрясения, но  и понимания одновременно: — Нет, нет, о чем ты говоришь. Ты же  спасла меня. Спасибо тебе.  Этого было достаточно. Этого хватило, чтобы сердце перестало колотиться так громко.  — Тебе нужно позвонить маме, — сказала она, снова надевая маску собранности. — Скажи, что у меня. Что все в порядке. Уилл кивнул. Он понимал. Он видел не просто странную девушку, он видел кого-то, кто несет на себе тяжесть, которую он не мог взвесить. Спустя двадцать минут в дверь постучали, не прося, а громко требуя. Аделина, все еще бледная, открыла. На пороге стояли Джойс и Хоппер. — Уилл! — Джойс тут же бросилась к сыну, оставив за спиной напряженное молчание между шерифом и девушкой. Хоппер вошел, тяжело ступая. Дверь за его спиной с глухим стуком захлопнулась, он прошел дальше в гостиную. Его взгляд, словно радар, прошелся по комнате: Уилл на диване, бледный, но явно не при смерти, брошенная окровавленная тряпка, и Аделина стоящая слишком прямо, с слишком большими глазами, в которых читалась усталость и... вина? Та самая вина, которую он в ней подозревал. — Объясняй, — его голос был низким и ровным, но в нем слышалось напряжение стальной пружины. — Что случилось?  — Хоппер... — начал Уилл, но шериф поднял руку, не отрывая взгляда от Аделины. — Я спрашиваю у нее. — Мы гуляли в лесу, — тихо начала она. — На нас напало... нечто. — «Нечто», — он скептически повторил, из него вырвался смешок, не веселый, а скорее злостный, будто он держаться из последних сил. — Слушай, я уже проходил этот путь со «странными происшествиями» в Хоукинсе. И знаешь, что я усвоил? Ничего просто так не случается. Особенно с приезжими, о которых никто ничего не знает. — Джим, пожалуйста, — вмешалась Джойс, обнимая Уилла. — Он ранен! — Хоппер резко повернулся к ней, и его сдержанность дала трещину. В его глазах вспыхнул страх за этого мальчишку, которого он считал почти своим. — Я вижу кровь! И я вижу ее, целую и невредимую, рядом с ним! И ты хочешь, чтобы я поверил в сказку про «нечто»? Его тон, его внезапная ярость, направленная на нее, заставили Аделину отступить на шаг. Старые инстинкты, выученные в белых стенах, закричали об опасности. Взрослый мужчина. Гнев. Угроза. Ее взгляд метнулся к книжной полке, где лежал маленький перочинный  нож. — Я не врала, — ее голос дрогнул, но она не отвела взгляда. — А я должен тебе верить? — он сделал шаг вперед, и его тень накрыла ее. — Ты кто вообще такая? Что ты здесь делаешь? В этот момент Аделина резко шагнула к стеллажу и схватила нож. Она не направила его на шерифа, а просто сжала в руке, как якорь. Ее костяшки побелели. — Хоппер, хватит! Ты её пугаешь! — крикнула Джойс. — Дай ей объяснить! — почти одновременно вскрикнул Уилл, пытаясь встать. Но Хоппер замер, глядя на нож в ее руке. Его лицо исказилось разочарованием и горьким триумфом. «Вот она, правда», — говорил его взгляд. — Видишь? — тихо сказал он. — Это и есть твое настоящее лицо? — Нет, — голос Аделины внезапно стал чистым и твердым. Она опустила нож, но не выпустила его. Она посмотрела на Уилла, потом на Хоппера. — Вы хотите доказательств? Хотите знать, «что я такое»? Не дожидаясь ответа, она резким, точным движением провела лезвием по своей ладони. Из разреза выступила алая кровь. — Аделина, нет! — ахнула Джойс. Но девушка уже бросила нож на пол с оглушительным лязгом. Она сжала раненую руку в кулак, зажмуриваясь. Дышать стало нечем. Она была так истощена после исцеления Уилла, что каждая клетка тела кричала от протеста. Это было как бежать марафон, упасть на финише, а тебя заставляли встать и бежать еще один. Золотистые нити, появившиеся у ее пальцев, были тусклыми, едва заметными. Они дрожали и рвались. Она сжала зубы, из последних сил заставляя их работать. Тепло едва ощущалось, больше похожее на предсмертную дрожь.  Хоппер наблюдал, и его гнев начал таять, сменяясь нарастающим смятением. Он видел, как она бледнеет, как дрожат ее веки, как она буквально иссякает на его глазах. Это не было представлением. Это была агония. В его памяти всплыли смутные обрывки из дела Бреннера, из того, что он узнал о Джейн: эксперименты, боль, дети-подопытные. И сейчас, глядя на Аделину, он видел не угрозу, а еще одну жертву. Его сердце, привыкшее защищать, сжалось от леденящего ужаса и стыда. «Господи, я накинулся на нее, а ее... сломали». Прошла вечность. Десять секунд. Двадцать. И наконец, она разжала ладонь. Рана затянулась, а на ее месте осталась лишь тонкая розовая полоска новой кожи. А потом ее ноги подкосились. Она бы рухнула на пол, если бы Хоппер не сделал стремительный шаг вперед и не подхватил ее за плечи. Он держал ее, эту хрупкую, невесомую девушку, смотрел на ее бледное, безжизненное лицо, на ее исцеленную ладонь, и все его теории и подозрения разбились в прах о простой и ужасающий факт. Он смотрел не на опасную девушку, а на ещё одну сломанную жизнь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Аделины. Объяснений больше ни кому не требовалось.