Когда падают звезды

Три дня. Три дня тишины. Не мирной, а густой, натянутой, как струна, которая готова лопнуть. Время, за которые слово «Морглы» из чужеродного шепота превратилось в отвратительную, осязаемую реальность, въевшуюся в стены домов и в сознание каждого, кто был в той гостиной. Аделина провела все эти дни дома, никуда не выходя, и за это время в ней что-то переломилось. Сначала был стыд. Жгучий, едкий, как дым от сожженных воспоминаний. Она позволила им увидеть её дно. Увидеть слом. Она стояла в дверном проеме дома Байерсов, пришпиленная десятком глаз, и снова была семилетней девочкой в холодном кабинете, где её разглядывали как образец. Но потом пришло другое. Неожиданное и тихое. Решимость. Она сидела на своем привычном месте у окна, курила и смотрела, как ветер гонит по улице пыль и обрывки прошлого. И поняла, что больше не может позволить страху диктовать ей правила. Лаборатория осталась позади. Погони, ночные кошмары, постоянная готовность к удару в спину всё это было реальностью её скитаний. Но здесь, в Хоукинсе, ей протянули руку. Не для того, чтобы снова заковать в кандалы экспериментов, а чтобы помочь подняться. — Хватит, — сказала она себе, затушив сигарету. — Хватит прятаться. Они не отвернулись от меня. Хоппер, Джойс... Стив. Они остались. Они видят во мне не только жертву. Пора показать характер, я же не тряпка какая-то.  Это не означало, что страх вовсе исчез. Он был всё тем же ледяным червем у сердца, готовым проснуться от любого резкого звука, но теперь она решила смотреть ему в глаза. Аделина  не забыла прошлое, как бы ей это не хотелось, она просто решила, что оно больше не будет её хозяином. За эти дни Джойс привозила ей еду дважды, и Паркер, преодолевая внутренний барьер, не просто брала продукты, а приглашала её войти на пять минут. Они пили чай, тихо переговаривались о чем-то отвлеченном, и это были такие важные моменты для девушки, она начала понимать, что может поделиться тем, что у нее на душе, не боясь, что от нее отвернуться.   И один раз позвонил Стив. Короткий, какой-то скомканный разговор. — Эй. Это Харрингтон. Ты... тебе ничего не нужно? Из магазина там или…?  Она слышала, как на его фоне Робин что-то выкрикивала, а он прикрывал трубку рукой, бормоча: «Отстань, я же...». И в этот раз она не просто пробормотала «нет, спасибо». Она сделала над собой усилие. — Чай, если не сложно, а то у меня закончился. И….—она чуть смущенно стала наматывать на палец провод телефона.— что-нибудь сладкое.  С другой стороны повисла секундная пауза, и он ответил уже другим, более мягким тоном: — Понял, чай и что-то сладкое. Будет сделано.  Этот мелкий, бытовой выбор, попросить что-то для себя, стал для неё таким же важным шагом, как когда-то побег из «Лазаря». А теперь они снова собирались в доме Байерсов. Не в панике, а с мрачной решимостью. Карта Хоукинса снова лежала на столе, но на сей раз на ней красовалась новая, зловещая метка — кладбище. Хоппер тяжело оперся ладонями о стол. — Никаких зацепок, — его голос прозвучал хрипло и устало. — Человек просто растворился в воздухе. — он перевел взгляд на Аделину, сидевшую в  кресле, но уже не замкнутую и отстраненную, а собранную, готовую к диалогу. Его взгляд был не требовательным, а скорее констатирующим. — Значит, обычные методы тут не помогут. Пора действовать своими. Охота начинается. И ты, Паркер, выходишь в поле. Аделина кивнула, и в этот раз не потому что её заставляли, а потому что три дня назад она сама себе это позволила. — И как мы будем охотиться на то, что не оставляет следов? — спросил Лукас, его практичный ум искал хоть какую-то точку опоры. — Оно оставляет следы, — тихо, но четко сказала Аделина, все взгляды обратились к ней. — Просто не те, к которым вы привыкли. Оно оставляет... пустоту. Холодное пятно. Я чувствую их не как присутствие, а как отсутствие жизни. Как некую дыру. Дастин, сидевший на полу, скрестив ноги, поднял палец: — Так! Если это энергетические вампиры, которые строят сеть, им нужны узлы, верно? Как трансформаторные будки. — он подполз к карте. — Кладбище это одна точка, но где тогда другие? Они возможно должны образовывать некую... геометрическую фигуру. Треугольник? Пентаграмму? — он посмотрел на Уилла. — Что говорит твой опыт общения с Изнанкой о паттернах? Уилл смущенно пожал плечами: — Это... не так работало. Тогда это было похоже на инфекцию, которая расползалась. А это... — он искал слово, воля взглядом по гостиной — это похоже на что-то другое. На архитектуру? Стройку?  — Если так, то это нуждается  в чертежах, — из угла раздался голос Нэнси. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на карту с тем самым аналитическим блеском в глазах, который все знали. — И в материалах. Мы ищем узлы, но кто ищет прораба? Кто ищет самих архитекторов? Джонатан, молчавший до сих пор, кивнул, подходя к ней: — Мы проверяли все местные архивы, больничные записи. Ничего. Но что, если это не локально? Что, если нам нужно копнуть глубже? В историю лаборатории Бреннера? Или... — он перевел взгляд на Хоппера, — ...или найти других? Тех кто сталкивался с подобным. — Мюррей Бауман, — сразу выдала Нэнси, поймав мысль парня. — Он же специализируется на... конспирологии и правительственных скелетах в шкафу. Если где-то и есть информация о похожих случаях или о том, что могло породить этих Морглов, он сможет помочь или, по крайней мере, указать направление. Хоппер задумался, потирая переносицу. Идея была здравой: — Бауман... Да, он может быть полезен. И черт с ним, с его паранойей. — он посмотрел на Нэнси и Джонатана. — Вы готовы поехать? Это может занять день-два. — Уже собираем вещи, — уверенно сказала старшая Уиллер, а взгляд её был уже далеко за пределами города.  Так был брошен первый камень. План начал обретать форму, разделяя команду на два фронта: одни будут исследовать поле боя, другие же копаться в прошлом, которое, как все они знали, никогда не оставалось в Хоукинсе бесследно. — Хорошо, — Хоппер перевел дух, его стратегический ум уже выстраивал ходы. — Пока вы копаетесь в прошлом, мы займемся настоящим. Джойс и я пройдемся по соседям Джоша, по тем, кто живет рядом с кладбищем. Кто-то мог что-то слышать или видеть, не отдавая себе в этом отчета. Шум, странные огни, запах... Мало ли.— теперь он перевел тяжелый взгляд на Аделину.— А твоя группа, Паркер, — но договорить ему девушка не дала.  — Моя группа?— брови поднялись вверх, а в глазах читалась вся смесь непонимания и кучи вопросов.  — Да, ты, Стив и Робин  будете нашим авангардом. Вы трое проверите само кладбище. Днём оно относительно безопасно, но будьте начеку. Ваша задача найти хоть что-то, что мы могли упустить. Любой след, любое... энергетическое пятно, как ты говоришь. — Поняла.— Аделина активно закивала головой, но тут же нахмурилась. — Но днём там будут люди, может тогда логичней сделать вылазку ночью, когда все тихо?  Джим задумчиво окинул её взглядом, прикидывая в голове все «за» и «против». Хоть он и понимал, что ночью может быть опасней, но все же согласился.  — А мы? — не выдержал Майк, его терпение, натянутое тонкой струной, лопнуло. — Мы что, будем просто сидеть и ждать? — Вы, — Хоппер уставился на него, Уилла, Лукаса, Дастина и Джейн, — займетесь самым важным. Архивом. Вспомните все, каждую мелочь из прошлых разборок с Изнанкой, любое упоминание об энергии, о порталах, о существах, которые вели себя не как демопсы или демогорганы. Сверим ваши записи, комиксы, вообщем все, что сохранилось. Возможно, ключ спрятан в деталях, которые мы упустили. Распределение ролей было принято без возражений. Команда разделилась, как живой организм, посылающий щупальца навстречу угрозе. *** Аделина стояла на пороге, чувствуя себя немного растерянной, она впервые участвует в таких приключениях, и, с одной стороны, в ней просыпается азарт, а с другой, страх, не только за свою жизнь, но и за тех, кто будет с ней рядом. — Так, — Дастин появился рядом, как из-под земли, держа в руках свой рюкзак. — Наш следующий пункт назначения «Family Video». Стив и Робин  не ответили на три моих звонка, значит, они по уши в работе. Поехали. — Стоп, стоп, — она остановила мальчика за плечо, заставляя того повернуться.— а ты разве не должен быть со своими друзьями изучать архив?  Она выгнула бровь и наклонила голову в вопросительном жесте. Хендерсон чуть потупил взгляд, ему не хотелось читать и разбираться в бумагах, он прекрасно знал, что там справятся и без него.  — Ну… там и так много народу, кто знает обо всех этих вещах, а я буду намного полезнее в вылазке. Тем более мы со Стивом уже как-то охотились на демопса, которого я выкармливал и случайно выпустил…— он поднял на нее взгляд, надеясь, что его аргумент сработает и, как ни странно Аделина, хоть и не до конца уверенная в своем выборе, согласилась. Дастин подпрыгнул и решила начать дальше рассказывать удивительную историю  о том как чудовище съело его кошку и как началась дружба между, казалось бы совершенно разными людьми.  — Слушай, насчет того собрания… — наконец, закончив повествование,  Дастин решил извинится за тот случай насколько дней назад, глядя на лужайку перед домом. — Я не хотел тебя… ну, ты знаешь, загнать в угол. Просто когда сталкиваешься с неизвестным биологическим и энергетическим феноменом, вопросы возникают сами собой. Это уже рефлекс. Аделина вздохнула и пожала плечами:  — Я знаю, просто… я не особо социальный человек, и это все было слишком много для меня. Я… я просто растерялась, но ни в коем-случае не держу на тебя зла.  Дастин выдохнул и гордо повел её к припаркованному на обочине велосипеду с небольшим прицепом, предназначенным для перевозки грузов. Паркер замерла. — В этом? — спросила она, не в силах скрыть лёгкой паники. — Эй, не смотри свысока! — обиделся мальчик, приподнимая кепку. — Это проверенная временем логистическая платформа. И экологичная! Садись в прицеп, будем как римские генералы на колеснице! Поездка... была особенной. Аделина, сидя в тряском прицепе и держась за борта, чувствовала себя абсолютно нелепо. Сначала царила неловкая тишина, нарушаемая лишь скрипом велосипедной цепи и тяжёлым дыханием Дастина, а потом Аделина, цепляясь за жизнь в её новом, убогом обличье, неожиданно расхохоталась. Её смех смешался с ветром и скрипом колёс:  — Меня... меня сейчас выбросит на повороте! — сквозь смех выдавила она. — Расслабься! — орал Дастин, входя в вираж. — Я профессионал! Держись крепче, Паркер! Они доехали до магазина, смеясь над историями Дастина о том, как Стив пытался объяснить как укладывать его непослушные кудри. Когда ребята остановились и Аделина вылезла из прицепа, её ноги дрожали, но на душе было непривычно легко. Магазин «Family Video» встретил их знакомым коктейлем из запахов: пыль с пластиковых коробок, сладковатый дух старого ковра и едва уловимый аромат попкорна, застрявшего где-то в глубине аппарата. В воздухе висела знакомая кассетная магнитофонная музыка, какой-то бодрый синт-поп, контрастирующий с царящей здесь вечной дремотой. За стойкой, подперев голову рукой и с выражением лица человека, выслушивающего теорию плоской Земли, стояла Робин. Перед ней, яростно размахивая кассетой с «Бегущим по лезвию», замер Харрингтон. Не  Стив-с-идеальной-укладкой, а его домашняя, растрепанная версия: волосы всклокочены, на лбу тень былого величия, футболка с выцветшим принтом какой-то группы. Он что-то горячо доказывал, тыча пальцем в обложку. С тех пор, как они начали работать в этом месте, Харрингтон проникся духом кино, и с радостью нашел в этом отдушину. Теперь ему нравилось не просто смотреть, а углубляться детальнее в саму суть кинокартины. — ...и именно поэтому Рой Батти  это не просто репликант, Робин, это трагедия в чистом виде! Он просто хотел продлить себе жизнь! — Прекрасно, — парировала Робин, не моргнув глазом. — А я просто хочу продлить свой перерыв или чтобы этот парень, — она кивнула на человека у витрины с фильмами ужасов, — наконец решил, брать ему «Дом на краю кладбища» или «Зловещие мертвецы». Его метания длятся дольше, чем вся моя смена. Их спор замер в воздухе, когда дверь распахнулась, впустив двух запыхавшихся и растрепанных вестников. Дастин, красный как вареный рак, и Аделина, чьи обычно аккуратные волосы теперь торчали в разные стороны, словно она только что пережила ураган в миниатюре. На секунду в магазине воцарилась тишина, нарушаемая лишь бодрым синтезатором из колонок. Робин подняла бровь, окидывая их критическим взглядом: — Вы что, по пути спасали мир от нашествия белок? Или это новый, экстремальный вид фитнеса, о котором мне не рассказали? Но Стив не посмеялся. Его взгляд, скользнув по лицу Аделины, задерживаясь  на нем. Он видел не просто растрепанность, он видел румянец на ее щеках, непривычный блеск в глазах, слышал ее прерывистое дыхание. И что-то в его собственной позе изменилось: спина выпрямилась, шутливый тон испарился. — Что случилось? — его голос был тише и серьезнее, чем секунду назад. Он отодвинул кассету в сторону, все его внимание теперь было приковано к ним. — Вы в порядке? Аделина, все еще пытаясь отдышаться после безумной гонки с ветром, встретила его взгляд. И в этот миг тряска ухабистой дороги, крики Дастина и нелепость всей ситуации куда-то испарились. Остался только  его пристальный, внимательный взгляд, в котором читалась не просто вежливая обеспокоенность, а что-то более глубокое. Что-то, от чего внутри у нее стало на удивление тепло и спокойно. — Мы…— начала Аделина, но была перебита Дастином. — Мы едем на вылазку. — Куда?— Робин нахмурилась, отложив журнал. — Хоппер что, нашел что-то новое? — Пропал человек. Сторож с кладбища, — Аделина почувствовала, как сжимается желудок, но голос ее был ровным. — Хоппер хочет, чтобы мы проверили это место. Вечером, после вашей смены.  Стив медленно кивнул, его взгляд стал собранным, практичным:  — Ладно. Значит, так, в семь вечера я заеду за тобой, — он сказал, глядя на Аделину, в его тоне не было суеты, только четкий план. — Дастин, ты возьмешь фонари и рации. И никаких самодельных взрывных устройств. — Стив посмотрел на него строго. — На этот раз только тихая разведка.  Потом его взгляд снова вернулся к Аделине, но теперь в нем была не тревога, а что-то иное, уважение к ее решимости и простая человеческая забота. — Расскажешь нам по дороге все, что почувствовала в лесу, — сказал он уже спокойнее. — Каждая мелочь. Если ты наша «система раннего обнаружения», то нам нужно знать, как ты работаешь. Чтобы вовремя тебя подхватить, если станет тяжело. В его словах не было ни капли снисхождения. Было партнерство. Понимание, что она  их ключевой игрок, и его работа обеспечить ей надежный тыл. Аделина кивнула, и на этот раз ее улыбка была робкой, но настоящей: — Договорились. ***  Аделина стояла посреди комнаты и понимала, что не может сделать ни одного осмысленного действия вот уже больше часа. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены ее спальни в теплые, медовые тона. Книга лежала раскрытой на столе, но строки расплывались перед глазами в бессмысленный узор. Она пыталась прибраться, но, переложив с места на место одну и ту же кружку, бросила и это занятие. Внутри все было сжато в один тугой, трепещущий комок. Предстоящая вылазка на кладбище висела в воздухе тяжелым, не произнесенным вслух приговором. Ее пальцы сами нашли на полке старую, потрепанную тетрадь, которая каким-то образом оказалась в том рюкзаке, когда она сбегала из «Лазаря». Она не открывала ее годами. Сегодня почему-то получилось. Листы были исписаны не ее детским почерком, а аккуратными, безличными строчками одного из ученых. «Образец Л-07 демонстрирует устойчивую регенерацию тканей 2-й степени в контролируемых условиях. Подготовка к полевым испытаниям в стрессовой среде...» Полевые испытания. Фраза вонзилась в сознание, как отточенное лезвие. Тогда, в лаборатории, это означало нечто ужасное, боль, которую причинят намеренно, чтобы посмотреть, сколько она выдержит. Холодные голоса, обсуждавшие ее «показатели эффективности», пока она сдерживала рвотные позывы от боли. Теперь ей снова предстояли «полевые испытания», но на этот раз все было иначе. Она отпустила тетрадь, и та упала на кровать с глухим стуком. Подошла к окну, обхватив себя за локти. По улице проехала машина, и на секунду ей показалось, что это Стив, но ещё нет. — Он не отведет тебя в камеру, — сурово сказала она себе вслух. — Он не станет записывать твой пульс, пока тебе будет плохо. Он... Она искала слово. Друг? Знакомый? Его присутствие вызывало в ней странную, сбивающую с толку химическую реакцию. Когда он смотрел на нее, та чувствовала не взгляд надзирателя, а... что-то иное. Что-то, от чего по коже бежали мурашки, но не от страха. От чего в груди возникало странное, теплое напряжение, когда он стоял рядом там в доме Байерсов, создавая для нее живой барьер. «Это... похоже на то, что описывали в книгах», — промелькнуло у нее в голове. За два года скитаний она проглатывала все, что попадалось под руку брошенные романы в придорожных мотелях, потрепанные журналы. Там были истории о людях, о «бабочках в животе», о «взглядах, от которых кружится голова». Она всегда читала это как фантастику, как описание какого-то другого, недоступного ей измерения. Теперь это измерение обретало черты. Оно пахло его одеколоном, смешанным с запахом старой кожи салона его машины. Звучало его голосом, который мог быть таким разным: уставшим, язвительным, твердым, и таким... внимательным, когда он обращался к ней. Оно выглядело как его руки сильные, с выступающими венами, которые могли сжимать биту с такой яростью, а потом... а потом предлагать ей руку с почти невыносимой осторожностью. Она не решалась назвать это чувство своим именем. Слово  «влюбленность» казалось слишком громким, слишком пафосным для того, что она чувствовала. Оно пахло дешевой парфюмерией и обманутыми надеждами из тех самых романов. Нет, то, что происходило с ней, было тише. Глубже. Страшнее. Это было желание довериться, позволить этому странному теплу разлиться по её израненной душе, зная, что именно он его источник. Конечно, пока она ни с кем не могла этим поделиться. Даже с самой собой боялась это обдумать до конца, словно от слишком пристального внимания этот хрупкий росток мог засохнуть.  А страх перед поездкой никуда не делся. Он был старым, знакомым врагом, который шептал, что безопаснее всего было запереть дверь, потушить свет и переждать, пока все само не закончится, но за три прошедших дня в ней вырос и окреп другой голос. Тихий, но настойчивый. Голос, который говорил, что ее прошлое закончится ровно в тот момент, когда она сама этого захочет. «Боли не избежать, но страдать от нее не обязательно»— вспомнилась ей цитата из буддийской мудрости. Она посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо, слишком взрослые глаза, но в них теперь был не просто испуг оленя, попавшего в свет фар, в них была решимость. Огни от подъезжающей машины все-таки вынырнули из сумерек и остановился у ее дома. Знакомая синяя «БМВ». Сердце у нее неестественно громко стукнуло где-то в горле. Страх кричал: «Останься! Спрячься!», но Аделина сделала глубокий вдох, и такой же медленный выдох. Затем повернулась, взяла со стула свою куртку и уверенно направилась к выходу. Она не убегала от страха. Она шла ему навстречу, и в этот раз шла не одна. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, отсекая прошлое, которое осталось в стенах дома. Аделина сделала два шага по тротуару, и пассажирская дверь машины беззвучно приоткрылась изнутри. Никаких лишних слов, никаких вопросов. Просто открытая дверь. Она забралась внутрь, и запах ударил в нос густой, горьковатый и такой живой после выхолощенной атмосферы ее жилища. Старая кожа сидений, его одеколон, слабый отголосок сигарет, и чуть чуть кофе.  — Держи, — его голос был низким, обыденным. Он посмотрел на нее, протягивая картонный стаканчик. — Зеленый чай без сахара, твой любимый. Их пальцы почти коснулись. Почти. Но она почувствовала исходящее от его руки тепло, и этого было достаточно, чтобы по коже пробежала толпа мурашек. — Спасибо, но как ты узнал какой именно я люблю?— Аделина вдохнула запах мелиссы, что так полюбился ей.  — Спросил у Уилла. — Стив мягко улыбнулся и  коротко пожал плечами, будто это что-то само слабой разумеющееся.  Им предстояло заехать за Робин и Дастином, а потому не теряя времени Харрингтон включил передачу и «БМВ» плавно тронулась с места. *** Покой в салоне длился ровно до того момента, пока они не свернули на центральную улицу. — А если они действительно строят сеть, то узлы должны располагаться в соответствии с принципом золотого сечения! — голос Дастина с заднего сиденья звенел от возбуждения. — Или….или в местах тектонических разломов! Энергия Изнанки должна где-то подпитываться! — Отличная теория, Хендерсон, — парировала Робин, развалившись на сиденье глядела в окно. — Напомни, сколько у нас в Хоукинсе действующих вулканов? Ноль? А тектонических разломов? Правильно, только трещины на полу в «Старкорте». Может, они просто выбирают места попроще? Типа, там, где поменьше свидетелей? — Это нелогично! У сложных энергетических существ должны быть сложные паттерны поведения!— сказал Дастин, полностью разворачиваясь к Бакли.  — У сложных существ, может, и есть. А эти похоже на термитов. Жрут всё подряд и строят, куда палочка укажет. Аделина слушала их перепалку, и уголки ее губ непроизвольно дрогнули. Этот шум, этот спор был... фоном. Некая нормальность. Щит из слов и легкой иронии, отгораживающий их всех от мрака, навстречу которому они ехали. И тут Стив протянул руку к магнитоле. Она ожидала услышать громкий рок, под который он, по словам Робин, обычно «настраивался на битву». Но из динамиков полились тихие, переливчатые звуки фортепиано, что-то инструментальное, меланхоличное и удивительно спокойное. Аделина  не удержалась и посмотрела на него. Он поймал ее взгляд и тут же нахмурился:  — Что? — он пожал одним плечом, не отрывая рук от руля. — Чтобы нервы не трепать, а то Хендерсон и так звуковой фон создает, как сумасшедший ученый в мультфильме. — Это я сумасшедший ученый? — возмутился Дастин. — Я?! А кто пытался поджарить демопса в микроволновке?! — Это было одноразовое научное любопытство! — огрызнулся Стив, но в его голосе не было злости, лишь знакомое, почти братское раздражение. Паркер откинулась на подголовник, сжимая в руках теплый стаканчик. И в этот момент, под аккомпанемент тихой музыки и ссоры двух лучших друзей, она поняла. Он не просто вел ее на задание, а создавал для нее кокон. Преграду между ее хрупким внутренним миром и надвигающимся ужасом. Она сделала глоток чая, он был горьким и таким идеальным. Аделина смотрела на его руки на руле, на расслабленные плечи и впервые за долгое время мысль о будущем не вызывала у нее леденящего ужаса. Потому что в этом будущем, каким бы страшным оно ни было, был он. *** — Ладно, команда, — голос Стива прозвучал собранно, без следов недавней шутливой перепалки с Робин. — Краткий брифинг, пока не стемнело окончательно. Наша цель  кладбище. Задача  разведка. Мы ищем всё, что может быть связано с исчезновением Джоша Моррисона или с этими... Морглами. — он бросил быстрый взгляд на Аделину — Ты будет нашим основным «детектором». Твоя задача слушать свои ощущения. Малейший намёк на ту... пустоту, и сразу даёшь знать. Понятно? Она кивнула, не отрывая взгляда от своих рук. В его словах не было давления, только чёткая постановка задачи. Это было непривычно... и облегчающе. — Робин, ты со мной. Осматриваем периметр, ищем любые физические следы: ног, обрывки одежды, странные пятна на земле. Дастин... — Стив вздохнул. — Ты отвечаешь за техническое обеспечение и ведёшь протокол. Никаких самостоятельных вылазок в темноту. Твоя зона в радиусе пяти метров от нас. — Но я мог бы... — начал Дастин. — Пять метров, Хендерсон, — парировал Стив, и в его голосе зазвучали знакомые всем нотки «заботливой няньки», обременённой ответственностью. — Иначе в следующий раз останешься с Уиллером и компанией перебирать старые комиксы. Робин фыркнула, но промолчала. Машина свернула на пустынную дорогу, ведущую к старому кладбищу. Атмосфера в салоне снова стала напряжённой, но теперь это было продуктивное напряжение перед боем. Машина замедлила ход. Впереди, окутанное вечерними тенями, виднелись кресты. Авантюра начиналась. Стив заглушил двигатель, и в наступившей тишине Дастин снова начал лихорадочно проверять свой рюкзак:  — Так, фонари на четверых... рации... компас... ну, на всякий случай... ну и это, — он извлек из недр рюкзака предмет, отдаленно напоминающий самодельный детектор с мигающей лампочкой. — Хендерсон, — голос Стива прозвучал смертельно устало. — Что это? — Это портативный спектроанализатор энергетических полей! — с гордостью объявил Дастин. — Это твой будильник, примотанный изолентой к швейцарскому ножу, — парировала Робин, не глядя на него. — Он может среагировать на аномальные колебания! — Он может среагировать на сильный ветер. Оставь его в машине.— Бакли развернулся в пол оборота к мальчишке и потерла переносицу.  Пока они спорили, Аделина неожиданно для себя произнесла: — Он прав.— Дастин и Робин замерли и уставились на нее.— Лампочка, — пояснила Аделина, чувствуя легкую, странную улыбку на своих губах. — Она может мигать в такт... этой самой тишине. Иногда техника сбоит рядом с подобными вещами. Это хорошая мысль. Хендерсон замер с открытым ртом, а затем его лицо озарилось таким торжеством, будто он только что получил Нобелевскую премию: — Вы слышали?! — он потряс своим изобретением в воздухе. — Хорошая мысль! Вы слышали, она сказала «хорошая мысль»! Я несу ответственность за хорошие мысли! — Ладно, ладно, не зазнавайся, — проворчал Стив, но в углу его рта дрогнула улыбка. Он посмотрел на Аделину, и в его взгляде читалось одобрение. Она не просто сидела в стороне, она вливалась в их динамику, становясь частью команды. Они одновременно вышли из машины. Вечерний воздух был прохладен и свеж, под стать летнему времени. Стив достал из багажника свою знаменитую биту, с которой не расставался с тех самых пор, как они отрывались от демопсов. — Может еще пригодится, — сказал он, заметив взгляд Аделины. — Для энергетических аномалий? — удивилась она, складывая руки на груди. — Для всего, — с невозмутимым видом ответил Стив. — Это универсальный аргумент. Робин, проходя мимо, бросила на Паркер понимающий взгляд: — Не обращай внимания, это его версия плюшевого мишки. Только с гвоздями. Аделина снова улыбнулась, но на этот раз уже свободнее. И в этот момент, когда Стив, проверяя, все ли в порядке, легким движением поправил капюшон ее куртки. Его теплые пальцы случайным движением коснулись линии ключицы, что выглядывала из под футболки. Девушка  не замерла, а лишь коротко кивнула, осознавая, что это простое движение отозвалось где-то в глубине, разливаясь теплом по всему телу. Это было как часть их нового, странного ритуала перед входом в неизвестность. Они двинулись вперед, и мир вокруг изменился. Вечерний ветерок, игравший с листьями на подъездной дороге, здесь, среди могил, затих, словно боясь потревожить вековой покой. Воздух стал гуще, наполнился запахом влажной земли, мха и остывающего камня. Фонари в их руках выхватывали из темноты облупившиеся ангелов, скорбные урны и полустертые имена, за каждым из которых стояла целая жизнь. Первые несколько минут они шли молча, прислушиваясь. Было слышно только их собственное дыхание и хруст гравия под ногами. — Ничего, — через пару минут тихо доложила Робин, осматривая землю у своих ног. — Ни следов, ни разорванной одежды. Ничего, что кричало бы «здесь похитили человека». — Может, он просто ушел? — предположил Дастин, но без обычной уверенности. Его самодельный детектор молчал. — Сторож? С кладбища, бросив фонарь? — парировал Стив, медленно водя лучом  по темным аллеям. — Не верю. Аделина шла чуть впереди, отдавшись внутреннему компасу своих ощущений. Она не искала глазами, а лишь слушала тишину. И поначалу это была просто... тишина. Мирная, пусть и немного зловещая. Но потом... Она остановилась как вкопанная. Не потому что услышала что-то, а потому что что-то исчезло. — Стойте, — ее голос прозвучал хрипло. Все замерли. Стив мгновенно оказался рядом, его бита была наготове: — Что? — его вопрос был выдохом. Аделина с закрытыми глазами повернула голову, словно пытаясь поймать неуловимое эхо. — Здесь... — она сделала шаг в сторону от основной тропы, к старому, покрытому лишайником склепу с обвалившейся решеткой. — Здесь... пусто. Она открыла глаза и направила луч фонаря на землю перед склепом. Трава здесь была не просто примятой. Она была мертвой. Не пожухлой, как в осеннюю пору, а именно мертвой: почерневшей, хрупкой, рассыпавшейся в прах при малейшем движении воздуха. И эти черные пятна образовывали на земле странный, фрагментарный узор, часть огромной, едва намеченной дуги. — Бинго, — прошептал Дастин, зачарованно глядя на почерневшую поверхность. Его детектор вдруг издал тихий, прерывистый писк. — О! Видите? Видите?! Он реагирует! — Реагирует на то, что и так видно невооруженным глазом, гений, — парировала Робин, но присела, чтобы рассмотреть поближе. — Выглядит так, будто здесь пролили аккумуляторную кислоту. Только... пахнет как после дождя. Стив не сводил глаз с Аделины: — Это оно? То, что ты чувствовала? — спросил он, и в его голосе не было ничего, кроме деловой необходимости убедиться. Она кивнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки, но на этот раз это был не совсем страх. Было в этом какое-то жуткое облегчение, она не сошла с ума. Ее кошмар был реальным, осязаемым. И теперь она была не одна в своем знании. — Да, — выдохнула она. — Только... слабее. Как шрам. Как будто они здесь были... и ушли, оставив след. Стив медленно обвел фонарем склеп и окружающие его деревья: — Значит, это одно из мест. Одна из точек. — он посмотрел на Дастина. — Снимай замеры, или что ты там делаешь. Зарисуй этот узор. — потом перевел взгляд на Робин и Аделину, ослепляя их фонарем. — Я осмотрю склеп, стойте здесь.  — Хорошо, только в глаза то не свети, дурень — сказала Бакли, выставил руку перед собой.  — Эй, Робин, у тебя есть лакмусовая бумажка, чтоб проверить pH почвы?— пробубнил Дастин, все еще осматривая траву.  Девушка, скрестив руки, смотрела на его возню с привычной смесью насмешливости и нежности: — У меня, как ни странно, в кармане не оказалось набора юного химика-некроманта. Удивительно, да? — она пнула ботинком край черного пятна. — Но пахнет и правда озоном. И земля... холодная. Даже сквозь подошву чувствуется. — Энергетический выжиг! — с восторгом заключил Дастин, занося в блокнот каракули. — Они не просто физические, они оставляют после себя термальный и химический след! Это же круче, чем демогоргоны! — Круче? Страшнее, — поправила его Робин, но в ее глазах вспыхнул тот же азарт исследователя. — Значит, их можно искать не только чувствами Аделины. Значит, они... осязаемы для науки. Ладно, гений, давай свой «спектроанализатор». — она взяла у него мигающий будильник и медленно повела им над черной дугой. Прибор затих, затем выдал пронзительный пик. — Опа, в эпицентре тишина, а на границе истерика. Как будто он боится к этому прикоснуться. Почти как люди. Пока Робин экспериментировала, Дастин подошел к Аделине, которая все еще смотрела на склеп: — Слушай, это... — он замялся, не зная, как выразить поддержку без пафоса. — Это очень клево. Что ты можешь это чувствовать. Не так, конечно, весело, а... скорее очень полезно. Стратегически. Ты как наш собственный, живой спутник-шпион. Аделина с трудом сдержала улыбку. Только Дастин мог назвать ее проклятие «стратегически полезным». — Спасибо, Дастин. И... спасибо за прибор. Он действительно сработал. — Да? — его лицо озарилось. — То есть, мы можем калибровать технику по твоим ощущениям? Создать эталонный сигнал! Это же открывает... — ...открывает путь к созданию стационарной системы обнаружения, — закончила за него Аделина, и в ее голосе впервые прозвучала легкая, почти шутливая нота. — Я в лаборатории читала кое-какие статьи по биоинженерии. Дастин смотрел на нее с благоговением, как на внезапно упавший с неба учебник по ядерной физике. — Ну что, шеф? — Робин подошла к Стиву, когда тот наконец вылез наружу, показывая на блокнот с зарисовками Дастина. — Имеем аномалию, подтвержденную двумя независимыми источниками: наш живой спутник и наш безумный гений. Каков приказ? Стив, не сводивший глаз с периметра, мрачно хмыкнул: — Приказ валить отсюда, пока эта «аномалия» не решила провести свои собственные эксперименты. — он посмотрел на Робин, и между ними прошел мгновенный, безмолвный диалог: «— Ты тоже это чувствуешь?»— «Да. Это пахнет большой бедой.» — Ты берешь Дастина, я  Аделину. Быстро и тихо. Как в старые добрые времена в русском бункере, только без советских солдат. — Только без советских солдат? Скучно, — пропела Робин, но ее глаза были серьезны. Она тут же повернулась к Дастину. — Слышал, Эйнштейн? Упаковывай свои радиоактивные грибы, шеф сказал отбой. Пока Бакли организовывала Дастина, Стив приблизился к Аделине. Он не спрашивал, в порядке ли она. Он смотрел на ее руки, сжатые и с белевшими костяшками, на напряженную линию плеч: — Все, с этого места достаточно, — сказал он, и его голос был не командой, а констатацией факта, который она и сама чувствовала. — Ты свое отработала. Она кивнула, с трудом отрывая взгляд от склепа: — Они здесь... пировали. Чувствуется отголосок... сытости. — Отлично. Значит, они ушли. И мы тоже уходим. И тогда он сделал это снова. Не спрашивая, не предупреждая. Его рука легла ей на спину, между лопаток твердо, тепло, по-деловому: «Двигайся. Я здесь». И на этот раз Аделина не просто не отстранилась. Она, почти неосознанно, позволила себе на мгновение опереться на это прикосновение, сделать его точкой опоры, чтобы оттолкнуться и сделать шаг прочь от этой черной дыры в реальности. Они шли обратно к машине уже не разрозненной группой, а единым организмом.  — Значит, энергетический выжиг оставляет материальный след, — Дастин, не глядя под ноги, лихорадочно строчил в блокноте, едва не врезаясь в надгробия. — Это меняет всё! Мы можем разработать детекторы! Может, даже систему раннего предупреждения! Представляешь, Робин? — Представляю, — она шла рядом, пожимаясь от вечерней прохлады. — Представляю, как ты пытаешься объяснить мэру Хоукинса, что нужно закупить тысячу мигающих будильников для борьбы с потусторонними паразитами. Думаю, это станет кульминацией его политической карьеры. — Ты всегда всё сводишь к абсурду! — А ты всегда лезешь в космос, когда под ногами и так полно необъяснимого. Просто зафиксируй пока, что эта штука воняет озоном и убивает траву. С этого можно начинать. Стив и Аделина шли чуть сзади. Он уже убрал руку, но между ними висело молчаливое понимание: граница «не прикасаться» была теперь не стеной, а условной линией, которую они оба были готовы переступить снова. Её взгляд упал на его руку, лежавшую на рукоятке биты. Та самая рука, что недавно поправила её капюшон. И сейчас, глядя на неё, она чувствовала не страх, а... признательность. И что-то ещё, тёплое и неспокойное, что заставляло её быстрее отвести взгляд. — Итак, — сказала Робин, когда машина уже показалась впереди. — У нас есть призраки, которые не призраки. Следы, которые не следы. И точка, которая пока что всего лишь дурно пахнущий узор на траве. — она обернулась, идя спиной вперед, и ее глаза весело сверкали в темноте. — Я бы сказала, что это было наше самое успешное свидание, Харрингтон. Стив фыркнул, пробираясь к водительской двери: — Напомни мне никогда не приглашать тебя на ужин, Бакли. Аделина, слушая их, снова почувствовала ту самую улыбку в уголках губ. Это был не смех. Это было чувство принадлежности. Они шутили над тьмой. И, возможно, именно в этом и была их самая сильная защита. — Ладно, команда, отбой, — Стив щёлкнул ключами, открывая «БМВ». — Всем в машину. Превращения в тыквы уже через полчаса, а у меня завтра утром смена и у тебя, дорогая  Робин, тоже.  Бакли лишь, скривила лицо пародируя его мимику, но ничего не сказала. Они уселись на те же места, что и на пути сюда, но что-то в салоне изменилось. Исчезла часть начального напряжения. Дастин, уткнувшись в блокнот, что-то бормотал, строя планы. Робин, прикрыв глаза, казалось, дремала, но на её лице застыла улыбка усталого удовлетворения. Стив завёл мотор, но не тронулся сразу. Он повернулся к Аделине: — Как ты? — спросил он тихо, так, чтобы с заднего сиденья не было слышно. Аделина встретила его взгляд и впервые за этот вечер почувствовала, как её губы сами собой растягиваются в уверенной улыбке: — Все отлично, — ответила она, и это было правдой. — Я в порядке. Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, одобрительное. Затем он включил передачу, и машина плавно тронулась в сторону города, оставляя за спиной кладбище  и его тёмные тайны. Аделина смотрела в окно на проплывающие огни Хоукинса. Она всё ещё чувствовала лёгкую дрожь в коленях и холодок страха где-то глубоко внутри. Но поверх этого, будто тонкий, прочный слой нового ощущения. Она была не жертвой. Она была охотницей. И теперь уже не одна.