Серый Волк

Россия. Санкт-Петербург. Частный дом на окраине города. 14 ноября 2015 года. Частный дом, с виду неприступный, окружённый высоким забором, стоял с разбитыми окнами и выломанной дверью. Внутри дома слышались крики бойцов «Вий». — ЛЕЖАТЬ! — приказал Сергей, прорываясь в очередную комнату. Трое преступников тут же легли на пол, крича от ужаса. — Амур, свяжи их! Саня, услышав команду, принялся их задерживать. На столе лежала огромная куча мешочков с порошком, явно не для оздоровительного использования. Сергей шёл вперёд, уверенно и методично. Его встретила дверь, которую он выбил плечом, и та упала с грохотом. Но вместо ожидаемого сопротивления он почувствовал жёсткий удар под дых, словно его окатили молотком по рёбрам. Перед ним в ужасе стоял Руслан. Уже не молодой — его лицо заметно покрылось морщинами, а добрая часть волос на голове была седой. Он держал пистолет с таким трудом, что казалось, вот-вот он рухнет на пол. Сергей в падении от попадания смог нажать на курок. Громкий хлопок оглушил стены дома. Бац. Руслан упал на землю, вопя от дикой боли. Пуля пришлась в бок. Сергей же, превозмогая агонию в груди, поднялся. Руслан с животным страхом и отчаянием поднял на него глаза, но последнее, что он увидел, — ботинок, а за ним — тьма. — "Я запомню тебя, ублюдок..." — прорычал в мыслях Руслан. ... Больница. Палата номер 59. 25 июня 2015 года. Руслан стоял над телом своей жены. Вместо женщины, что кружила ему голову с отрочества, перед ним лежала трупообразная фигура. Кости были видны сквозь кожу, на животе росла синяя язва, похожая на мутированный прыщ или плод. Её кожа стала чёрной в некоторых местах, а глаза залились красным. — Пианино... Кресты... Много зайчиков... Зайчики-попугайчики... — бредила она, изредка поглядывая на помещение безумными зрачками. Дочь, маленькая девочка, стояла у ног отца, рыдая не в себе. Отец же молча обратился к врачу. — Сколько ей осталось? — Три месяца. Мы не сможем ей помочь. Экспериментальное лекарство не смогло даже ослабить её недуг. Руслан оскалил зубы. Кулак железной хваткой сжался в стальной комок, щёлкая костями. — "Сука... СУКАСУКАСУКА! У МЕНЯ ДАЖЕ ДЕНЕГ НЕТ НА ЕЁ ПОХОРОНЫ, КАК ЖЕ ТАК?! ЕБУЧИЙ ПЕС, ИЗ-ЗА ТВОЕЙ СМЕРТИ МЕНЯ СМЕСТИЛИ С МЕСТА!" — Вы должны уйти. Процедура скоро начнётся. — сухо, словно читая по бумажке, пробормотал врач. Дочь, Серебро, вышла из палаты первой, яростно крича от горя. Перед тем как муж вышел, жена пробормотала не своим голосом. — Кровавый Волк... ... Задержав преступников, отряд силовиков присел у дома. Сергей, сняв маску, почесал щетину на подбородке. — Мда, нормально мне так в грудак пробило... — А ты больше лезь на рожон, идиот, — сказал Андрей, выходя из-за угла. — Сигарету будешь? — Давай, а то свои кончились... Влад с удивлённым выражением лица посмотрел на Сергея. — Слышь, Серый, а ты когда курить начал? — Месяца два назад, а что? — И... зачем? — Ну как зачем... После того пиздеца, через который мы прошли, только закуривать и приходится. — Ты с таким пафосом закуриваешь, словно из боевика какого-то, серьёзно, — подметил Андрей. — Да, из боевика... Дешёвого, правда, — бросил Кирилл, вторгаясь в разговор. — Слышь, Серьга, а ты помнишь, как мы год назад с дедом пиздились? — Который мне шрам оставил? Как это, блять, забыть... — Мы, похоже, его начальника бывшего скрутили. Иронично, правда? Издалека послышался смех. Это шли Саня и Толик. — Ебать, ты видел, с какими он глазищами от меня бегал? Я ему переебал, а он сначала такой: остановился, посмотрел на меня, подумал — «Ну нихуя себе...» — и опять побежал, — весело рассказывал Саня. — Вкинулся и погнал, как говорится! — отметил Толик, поднимая указательный палец вверх. — Сергей, а где ваш здоровый? — спросил Андрей, глазами разыскивая задний двор. — Кстати, да, где Антон и Аня? — Аня Антона лечит. Он, бедный, ранение схватил. В ногу. А Аня ему подсобила, — сказал Влад, протирая очки. — Кстати, ребят, напомните, что нам Макаров говорил по поводу встречи? — Не будет её... — сказали Антон и Аня, подходя к толпе. — Макаров, командир наш, бухает как не в себя. Он даже к дочке не поехал, а говорить, из-за чего, не хочет. — Да, кстати, он в последнее время странно себя ведёт... — хмыкнул Андрей. — Я на стрельбище когда был, видел его, а он сам на себя не похож. Он заметно так похудел, а под глазами мешки здоровенные. Я хотел было спросить, а он меня послал просто, сказал, что видеть никого не хочет. — Ладно, ребят, давайте по домам... — буркнул Антон. — Я хочу с женой повидаться... Отряд начал расходиться, как вдруг к Сергею подошёл Кирилл. — Как ребро? Тот лишь пожал плечами. — Жить буду. — Серьга... Что по поводу ухода? Собираешься уходить? Драгунов вздохнул. — Думаю, последняя миссия — и всё... Честно, меня эта работёнка доконала. Кирилл обеспокоенно посмотрел ему в глаза. — Точно? Ты ведь много раз так говорил, а в итоге не уходил. — Сейчас я уверен. Мне надоело людей убивать, калечить их и так далее... Я начал как-то относиться к убийству человека не как к делу, а как к рутине. Иногда думаю, что будет, если того или иного человека убить, что произойдёт... — Значит, так, да... — Гончаров цокнул. — Тебя я тревожить не буду. В конце концов, рано или поздно это бы случилось... — Мы же ведь... сможем общаться дальше? Как в старые добрые? Кирилл замолчал. Его взгляд упал на землю, словно прося ответа оттуда. Но она не даст ответов. — Не знаю. Может быть, да, а может быть, и нет. А может быть, я вообще в наёмники пойду... Хуй его знает, Сергей. — Посмей, блять, в наёмники податься. Они черти, почти как шлюхи. Без стыда и совести, ебашут и мирных, и наших. Я лично готов отвертеть каждому ублюдку голову, если они убьют, хуй его знает, мирную женщину с ребёнком. — Да ты прям человек принципиальный. Как тот Андрей. У него научился? Сергей бросил взгляд на Волкова. Тот стоял в одиночестве, чистил затвор автомата. — Он хороший парень. Может, и фанатик, как о нём говорят, но знаешь, его можно понять... Он, знаешь, какую-то странную харизму имеет. Вроде странный, но с ним интересно общаться. Я однажды пошутил про капитализм, а он мне, сука, такую лекцию устроил, что я диву даюсь... — Что он рассказал? Опять спор про партию? — Нет, он мне с таким рвением рассказывал, что если бы Советский Союз остался, пендосы хуй бы нам сосали... И знаешь, говорит с таким энтузиазмом, как оратор, я того в рот ебал. Он весёлый тип, с ним точно никогда не скучно... — Ну... Мне не нравится его ксенофобия. Но ладно, плевать... У меня вопрос к тебе? Сергей докурил сигарету и выбросил её в мусорку. — Ну. — Ты признаешься Ане? Молчун опустил голову. — Я, кстати, хотел об этом рассказать... Уже... — Только не говори что... — Не взаимно. Говорит, что раньше, может, что-то и чувствовала, но потом — нет. Сергей посмотрел на далёкий силуэт Ани, уходящий вдаль. На закате солнца её фигура растворялась в лучах оранжевого светила. Кирилл оглянулся через плечо, а затем вновь к Сергею. — И ты всё ещё любишь? — К сожалению... Но проехали. Знаешь, если бы не твой тупорылый совет отпускать, скорее всего, бегал бы за ней. Сейчас чувства есть... Но как уйду, исчезнут. Найду жену, буду жить где-нибудь, хрен его знает, у черта на куличиках, и умру под возгласы мелких... — Хах... Ну, тогда я знаю, что тебе делать. — Мы же все ещё «Вий»? Кирилл ударил себя по груди кулаком. — До последней капли крови Вий! Ты только обещай, что отпустишь. Сергей улыбнулся. — Обещаю. ... База в тайге. Комната отряда. Сергей в оружейной чистил винтовку, как вдруг его окликнул Андрей. — Серый, тебя Макаров. — А что он? Опять бухой? Волков покачал головой. — Трезвее трезвого. И где все? — По домам поехали, я решил задержаться немного перед тем, как поехать тоже. — Пошли... ... Выйдя в коридор, Андрей внезапно спросил. — Ты и вправду уходишь? Сергей покосился на него. — Откуда ты узнал? Тот цыкнул. — Придурок, мне Кирилл рассказал. Ему ты сказал, а мне даже не намекнул... Сергей расхохотался. — Ты меня ревнуешь, что ли? Андрей, у нас такое запрещено. — Иди нахуй. Я серьёзно. — Ладно, не злись... Я бы всё равно рассказал. Да и пока не знаю, смогу ли я уйти. Одно дело - хотеть, а другое дело - уйти. — Пф, Серый, с такими данными как у тебя — грех уходить. На таких как ты всё держится. — Да не заливай. Меня просто с детства муштровали как на войну, вот и легче мне. Андрей прохрипел сквозь зубы. — Да... Но всё же. У меня ведь и близко такого таланта нет. Постоянно перепахивать приходится. Недавно, помнишь, как мы с тобой жали? Ей-богу, думал, умру... — Ох, Господи... — вздохнул Драгунов. — Андрей, не сравнивай. Ты стреляешь хорошо, даже лучше меня. — Потому что тренируюсь больше остальных. — Именно! — Сергей остановился. — Слушай, перестань. Ты — спецназовец. Лучший из лучших. Пробился сквозь других курсантов на отборе, да? Вот и всё. — Только среди своих я далеко не... Сергей шикнул. — Знаешь, что есть у тебя, но нет у меня? Андрей вздохнул. — Геморроя? — Упорства. Серьёзно, Андрей. Твоему упорству я могу только позавидовать. И если я, по твоим словам, «талант», это вижу — это что-то значит. Твой талант — это отсутствие таланта. Андрей промолчал. Сергей продолжил. — И не надо думать, что я тебе вру. Я никогда не вру своим товарищам. — Ты... веришь в то, что я смогу быть... полезным стране? Сергей выдохнул. — Да, но давай про себя не забывать, хорошо? Солдат любит свою страну не из-за убеждений, а из-за людей, которых надо защищать. А инструмент — не может любить, Андрей. Я верю, что ты превзойдёшь меня, остальных. Верю искренне. Ты сильнее меня, дружище. Андрей лишь улыбнулся. — Спасибо, Серый. Надеюсь, на гражданке твою жопу мне спасать не придётся! — Приезжай как-нибудь, встречу, потусим, Упёртый. — Обязательно, Молчун! Они подошли к кабинету Макарова. Сергей обнял Андрея по-мужски, после постучался. — Входи, Сергей, — прозвучал хриплый голос командира. Тот вошёл, сев на стул напротив. — Что случилось? Макаров лишь что-то пробормотал под нос, затем руками закрыл лицо. Он посмотрел на стоявшую фотку в рамке. Он, жена и дочка. — Скажи, Сергей... Как ты думаешь, на что люди способны ради своей семьи? — Ну... на многое, скорее всего. — Даже на самое бесчеловечное, да? Ты бы сделал что-то бесчеловечное, но ради своей семьи? — Если бы это стоило жизни тех, кто мне дорог - убил бы. Услышав "убил бы", Макаров закрыл глаза, схватившись руками за голову. — Сергей... Скажи мне, пожалуйста... Как ты ко мне относишься?.. Сергей с удивлением спросил. — Константин Макаров, к чему такие вопросы... — Не спрашивай, скажи... Сергей почувствовал. Макаров что-то скрывал. Что-то тяжёлое, невыносимо больное, но почему-то не говорил. — Уважаю. Как наставника уважаю, как командира и как человека! Константин тяжело вздохнул. Слёза покатилась из глаз. — У меня... всего лишь больная дочка... Я не мог ничего сделать... Мне не дали выбора, понимаешь, Серёж?.. — Чего?.. — Петя, прости меня, пожалуйста... Прости... — Что случилось, Константин Ма... Макаров его перебил, ударив по столу. — УЙДИ! ПРОЧЬ! Сергей отпрянул, но противиться не стал. Он вышел из кабинета. — Видимо, выпил всё-таки. Макаров заплакал, держа в руках фотку отряда, своего отряда, и дочери. Капли горя капали на них, размывая лица «Вий» и деда Сергея — Петра. Лишь на дочь они не падали. Сквозь рёбра он простонал: — ПРОСТИ МЕНЯ, ПЁТР... УБЬЮ Я ТВОЕГО ВНУКА... ПРОСТИ МЕНЯ!.. ... Тюрьма строгого режима для особо опасных преступников "Свинцовые ворота". Камера номер 88. — Вот твоя камера, урод, — прошипел охранник, толкая Руслана в камеру. Его встретило тёмное помещение с двумя двухъярусными кроватями. На одной из них лежал мужчина чуть выше среднего роста и спортивного телосложения. У него были длинные чёрные усы, а в руках он держал, как ни странно, Библию. Вито Корлеоне. — Вечер в хату, — прогудел Вито, закрывая книгу. — Как зовут? — Руслан, — бросил тот. — Вито, — буркнул тот, вставая с кровати. Когда заключённый встал, Руслан испуганно отпрыгнул к стене. Глаза Вито были чёрными, а зрачки — кроваво-красные. — ТЫ ЧТО, ИЗ КРОВАВОГО РАССВЕТА?! — завопил Руслан, готовясь защищаться. Вито заржал как конь. — Да, я из них. Но не бойся, тебя я трахать не собираюсь. Я женщин люблю... — А что ты делаешь здесь? Для таких же как ты — отдельная тюрьма! — Скажем так... связи. Не бойся, я тебя убивать не собираюсь. У меня сегодня хорошее настроение... О, кстати, Руслан! Скажи, а ты веришь в Бога? — Чего?.. — Ну, в Бога! Иисуса Христа там, Аллаха или кто там ещё... Веришь? — Нет, — пролепетал он. — Чёрт... Невесело тогда. А как ты относишься к религии? — Да мне как-то похуй. Есть и есть, че бубнить-то... — Ааа... — протянул Вито, крутя свои усы. — Блин, не любишь ты искусство... Но ладно, значит, я тебя удивлю. — Чем?.. В комнате резко стало холодно. Послышалось змеиное шипение, а после за спиной у Вито Корлеоне появился Змий. — Здорово, брат, как жизнь? — весело поздоровался Вито, пожимая руку всемирному злу. — Да не жалуюсь. Ты, кстати, мог и не есть голову президента Сербии, спалился же в итоге. — Ну... извини, не удержался... — Да ладно, проехали... Руслан, у меня к тебе предложение... Он внезапно появился перед лицом Руслана. Тот, на удивление, не испугался. Что-то манило к Змию. — С-с-слушай, я ведь знаю — ты не хочешь, чтобы твоя дочурка находилась в детском доме, так? Руслан кивнул. Змий восторжествовал. — Отлично! Смотри, я тебе предлагаю... небольшую сделку. Не бойся, оформлять кредитов не нужно, я деньги не беру... Руслан, скажи, ты ХОЧЕШЬ, чтобы у твоей дочери было всё самое лучшее, да? — Да... — Хочешь вернуть своё место в мафии, и чтобы никакой Иосиф тебя не трогал? — Хочу. — Хочешь, я уберу все долги и дам тебе... силу? Власть? Женщин? Долгую счастливую жизнь? — Ещё как... Но что для этого нужно? Вито улыбнулся, а Змий лишь продолжил. — Волю. Твою душу. Не нужно контрактов — нужно просто сказать... Руслан задумался. Жена мертва. Только дочь. Только его маленькое счастье. Он думал только о ней. Как она сейчас? Что с ней? Продать душу? Продать душу, ту, что переполнена горем, ненавистью и слабостью? Он не думал об этом. Он уже согласился. — Продаю. Змий хихикнул. Его глаза, словно два счётчика, моргнули синим. — Восхитительно... Но погоди! Мне нужна ещё одна просьба. Она несложная. — Что? — Помнишь того ублюдка, что затоптал твоё лицо? Его зовут Сергей Драгунов. — Да. Я его помню. — Он виновен в том, что Иосиф мёртв. И его друг Кирилл тоже. Ты же хочешь отыграться на них, верно? — ДА! — "Да, да, да... Попугай, блять", — подумал Вито, крутя Библию в руках. — Перед тем как я приду сюда вновь, — рассказывал Змий, — ты должен подогнать под своё руководство как можно больше заключённых. И потом, после Рождества, ты получишь свой подарок на Новый год. Но перед тем, как я уйду, скажи: ты кем хочешь стать — вампиром, берсерком, оборотнем или гулем? — Без разницы. Делай. Змий коснулся его лба. На шее у Руслана появилось чёрное пятно. Но это было уже не важно. Главное — взять под своё начало заключённых. И отыграться на тех, из-за кого он сюда попал...