Серый Волк

Глубокая ночь. На тёмной улице, где фонари почти ничего не освещали, не было ни души. Ни бездомных кошек, ни бродячих псов, даже голубей нет. Лишь тихое завывание холодного ветра, что не нагнетал, но мурашки по спине пробежали. Сергей вышел из подъезда. В гостях хорошо, но дома лучше. Да и, Андрею с Лизой нужно уединиться. Он шёл вперёд, по сырой дороге. Его сапоги, большие и толстые, шли прям по лужам. Ему так хотелось домой, что было плевать на то, что вода может попасть в обувь. Выйдя на перекрёсток, он увидел. Мужчина, ростом с Сергея, но хорошего, явно спортивного телосложения. Он стоял в тени, опершись спиной о стену. Фонарь лишь чуть-чуть освещал его плечо, и скулы. Темное длинное пальто, перчатки на руках и тёмно-коричневые глаза. Сергей словно видел его. Недавно. Но не мог вспомнить, когда. Мужчина курил сигарету. Казалось, обычный жест, но он это делал как-то неестественно, механически. И тот, резко повернулся лицом к Сергею. Лицо было чистым, ухоженным, выбритым. Волосы были чёрными, как ночное небо. Он широко улыбнулся, во все свои белые зубы, увидев Сергея. Он обратился к нему. Голос был хриплым, но обволакивающим и даже красивым. — О, здравствуйте, молодой человек! Вы не можете показать, где здесь гостиница "Море у окна"? Я решил прогуляться ночью, и вот, заблудился, а телефон разряжен. Можете помочь? Сергей насторожился, но виду не подал. Уж больно голос был слишком... правильный. — В трёх кварталах отсюда. По прямой, и на первом повороте налево. И дальше, в далёке увидите... Незнакомец попросил. — Прошу вас, я не здешний. Я путешествую, не знаю где и что. Я был бы благодарен, если бы вы меня проводили... — он из кармана достал несколько толстых купюр. — Могу даже заплатить. Сергей посмотрел на него с недоумением. Он увидев реакцию Сергея, улыбнулся. Сергей сделал шаг назад. Незнакомец был подозрительным, но больше его смутили его глаза. Они почти чёрные. — Вы чего... Зачем платить..? Тут недалеко, можно и без трат. Незнакомец положил сумму обратно, и вздохнул. Тяжело. Ему словно, очень хотелось, чтобы его проводили. — Прошу вас, молодой человек... Сергей сжалился, но на всякий случай, быстро снял пистолет с предохранителя. — Ладно... Только, давайте быстрее. На лице незнакомца засияла радость. Словно ребёнок увидел своего кумира. — Превосходно! Он подошёл ближе. Каждый его шаг был механическим, неестественным. Но... и нежным? Он словно боялся оставить плохое впечатление. — Как вам ночь? — весело задал вопрос незнакомец, глядя прямо в душу Сергея. — Ночь как ночь. Ничего не обычного... Незнакомец упрекнул. — Как? Почему ничего? Посмотрите вокруг. — он провёл рукой по улице. — Люди спят. Животные тоже. Весь мир спит. И только звёзды горят, наблюдая за этим бренным миром. Сергей хмыкнул. — Возможно. Но это точно не про Кемерово... Но можно я задам вопрос? Незнакомец кивнул. — Что с вашими глазами? — спросил тот. Его рука незаметно легла на пистолет. Незнакомец засмеялся. Не сильно, скорее довольно. — Ох, мои глаза! Вас удивляет их чернота? Не пугайтесь так, молодой человек! Я родил с такими глазами. — Просто... Выглядит жутко... Особенно ночью. Незнакомец улыбнулся ещё шире. Его черные как бездна глаза упёрлись в лицо Сергея, будто выжигая в нем дырку. Он спросил, спокойно и тихо. — Я вас напугал..? — Д-да... Незнакомец резко отдёрнулся, словно обжёгся. Да так быстро, что Сергей даже среагировать не успел. — Прошу прощения... Я честно, не хотел вас напугать... Понимаете ли, я редко общаюсь с людьми напрямую. Все как раз таки, из-за глаз. Сергей чувствовал. Сердце стучит. Но кто-то, словно дикий зверь, стучит по сердцу тоже. Все его естество говорило бежать... Или убить. Но уйти уже не получится — он уже отошёл далеко от дома Андрея. — Давайте сменим тему..? Чем вы занимаетесь в свободное время? — Я... Ээ.. Ничем особо. Ну, иногда сижу в интернете... В основном работаю. А вы? — ответил тот, но голос уже дрогнул. — Я? Ох, я занимаюсь своим любимым делом, которое приносит мне удовольствие и заработок! Мечта, а не работа... Я — художник. — Художник? — Да. Возможно, вы видели мою недавнюю картину. Она была в Москве, в Третьяковской галерее. Дьявол, что пожрал Иисуса. Сергея как током ударило. Он видел её. Недавно, смотря информацию по одному сериалу. Увидел. Картина была нарисована маслом. Повсюду — пустота и тьма. Абсолютное ничего. Но посередине, стоит силуэт. Мужская фигура, с венцом на голове. Но это не человек. Кожа — тёмная, словно обсидиан. Глаза — белые. Кристально белые. А на груди был вырезан крест. Но из глаз шла кровь. Золотая. А взгляд был... Тяжёлый. Словно Дьявол, видел все грехи смотрящего. — Видел. — ответил на одном дыхании Сергей. — Интересная картина... Я.. Я не думал, что встречу её автора. — А вот, бывает, друг мой... Сергей внезапно, словно и бояться перестал. Интерес словно перебил инстинкт самосохранения. — Можно я задам ещё один вопрос? — Конечно! Можете не спрашивать, когда задаёте. — Я интересуюсь иногда живописью... Мне очень понравилась ваша работа. Я смотрел и другие ваши работы. Но... Можете ли мне сказать — почему они все такие мрачные..? Незнакомец хихикнул. — Конечно могу! Сер... Ой, извините, перепутал... Так вот... — он сбился, так нелепо, что было заметно по его лицу, как стыд его пронзил. Но Сергей даже не заметил этого. Или заметил, но не придал этому значения. — Понимаете ли... Вот, что для вас лично, красота? — Не знаю... Я честно, не знаю. — Оу... — обиженно сказал мужчина. — Ну, ничего! Понимаете ли... Для меня красота — это людские эмоции. А точнее... Их отрицательные черты. Грусть. Тоска. Ревность. Похоть. Гнев. Это ведь... Красиво. Но... — он сделал театральную паузу. — Я обожаю картины с страданиями. — В каком плане? — озадаченно посмотрел на мужчину Сергей. — Ну, вот смотрите. Представьте себе: город уничтожен. Школы, заводы, больницы, столовые... Все это обращённо в руины и пепел. Огонь пожирает все, что люди строили годами за день. Люди бегут. Плачут. Спасают людей. Это — картина страданий. Но есть, и картина боли. Представь — мальчик. Не самый красивый, умный или сильный. Не самый любящий. Но он умеет любить. Он нарисовал портрет девушки, что ему нравится. Дарит ей. А она его рвёт. Представь себе, боль этого мальчика. Отказ, невзаимная любовь... Это очень романтично, и романтизированно, но чёрт возьми, как же это... проникает. — Согласен... Я думаю, картина боли мне знакома. Незнакомец на секунду застыл. Он словно не поверил в эти слова. Кто-то разделил его точку зрения. Но он продолжил. — Ох... Хорошо... А есть, картина войны. Это очень похоже на картину страданий. Ведь, одно, происходит из другого. Все эти картины связаны. Все, без исключения. Вообразите: солдаты бегут на врага, защищая свою родину или семью. Они убивают других солдат, что шли на них. Пули пробивают животы насквозь. Нож вбивается в кадык, отрезая каждый миллиметр шейных мышц, доходя до позвонков. Да даже обычная неряшливая борьба в окопах, без оружия, чистая инстинктивная жажда жизни. Грязная. Злая. Но такая родная... — Знаете, вы очень любите это. Вы либо пессимист, либо безумец. Не зря у вас псевдоним — Кровавый Художник. Тот довольно закатил глаза. — Не льстите мне... Я лишь хочу, чтобы люди находили себя в таких картинах. Ведь, когда они находят себя, они находят других. И одиночество, если человек им страдает, уходит. И на одно тёмное чувство в этом мире меньше. — Типо, клин клином вышибают? Тот усмехнулся. — А вы, парень умный. Мне это нравится. Сергей невольно улыбнулся. Уж больно этот мужчина странный, но интересный своим безумием. — Но вы в основном, рисуете религиозные картины. Почему? Незнакомец хрипло ответил. — Знаете, я очень люблю Христианство. Не Ислам. Ислам запрещает рисунки, а я не хочу, чтобы мое дело было уничтожено религией. Да и, религия Ислама мне не нравится. Нет там борьбы и вопросов, как в Библии. Ну и ещё, Ислам это, если смотреть по истории, буквально Библия для арабов. Когда я рисую очередную и аллюзию на жертву Христа, я задаюсь вопросом... А может ли, самый страшный человек, стать мессией? Не потому что его выбрал Бог, а сам, по своему желанию? Ведь, если человек, может искупить любой свой грех, значит, он близок к Христу. А можно ли, стать им...? Он посмотрел на Сергея. Внимательно. Его пустой, безжизненный взгляд просил ответа. Нет, не просил — он умолял Сергея ответить. — Я... Я не сильно знаю за Библию... Но,.я думаю да. Есть же, святые. Но, я в бога не верю. Посое всего того, что со мной случилось, если бог и есть, то он точно и не такой, каким его показали евреи. Незнакомец выплюнул свой вопрос. Быстро, словно боялся, что Сергей вот-вот убежит, хотя тот, даже не пытался. — А у вас, после всего того, что с вам произошло, есть к нему свои, личные вопросы? Сергей остановился. И задумался. Он почесал затылок. Долго. Он обдумывал все, все что он бы хотел сказать Ему. И ответил, глядя в незнакомцу в глаза. В его пустые, но так просящего смысла, глаза. — За что? Я бы спросил только это. Незнакомец кивнул. Кивнул, с радостной улыбкой. Он сиял от счастья. Словно, его давняя, вымученная годами мечта наконец-то сбылась. — Я... Я тоже бы так ответил.. Он сделал паузу, и сказал вновь. — Мы с вами, очень похожи, молодой человек. Мне бы, очень понравилось вас рисовать. — Хах, музой я ещё не был. Спасибо. Подходя к гостинице, мужчина спросил. — Знаете. Мы вряд ли ещё раз увидимся. Это скорее всего, встреча один раз, за всю жизнь. Но я был бы рад, узнать ваше имя. И фамилию с отчеством, если можно... — Сергей. — ответил тот. — Сергей Драгунов Александрович. А вы? Незнакомец улыбнулся во все зубы.Медленно, словно наслаждаясь моментом. — Вито. Корлеоне Вито...