Лучик солнца

В предрассветной тишине квартиры раздался мелодичный звон будильника — ровно в шесть часов утра, ни секундой раньше или позже. Гермиона открыла глаза, и её взгляд, ясный и сосредоточенный, тотчас же устремился к окну, за которым ещё царствовала темнота. Накинув на плечи шёлковый халат, она направилась в ванную комнату. Её шаги были размеренными и спокойными — годы работы в юридической сфере выковали в ней стальной характер и безупречную дисциплину. Пока кофемашина наполняла воздух ароматом свежесваренного чёрного кофе, Гермиона совершала свой утренний туалет с той же точностью, с какой выстраивала юридические аргументы в суде. Первый глоток крепкого напитка обжёг нёбо, но она лишь едва заметно улыбнулась. Кофе был её верным спутником в борьбе с утренней сонливостью, её эликсиром ясности мысли и концентрации. Стрелки часов показывали половину седьмого — время будить дочь. С мягкой решимостью она приблизилась к двери спальни Розы и легонько постучала. — Роза, доброе утро, — голос её звучал тепло и ласково, что случалось нечасто. В ответ послышалось нежное: — Доброе утро, мама. Я уже не сплю. Гермиона улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется гордостью. Её дочь, пятнадцатилетняя Роза, была воплощением всего того, чему она старалась её научить: ответственности, дисциплины и уважения к распорядку дня. — Прекрасно, у тебя есть час на сборы. Завтрак будет готов через десять минут, — произнесла она, отступая от двери. — Мы не должны опоздать в новую школу. — Само собой, мам, — раздалось за дверью. Чёрный седан плавно скользил по утренним улицам, рассекая потоки прохладного воздуха. Гермиона уверенно держала руль, её пальцы едва заметно постукивали по кожаной оплётке в такт мысленному перечню дел на день. — Роза, напомни, какие у тебя сегодня занятия после школы? — голос Гермионы звучал строго, почти официально, как на деловом совещании. — Сначала английский, потом сольфеджио, а в пять встреча с репетитором по математике, — монотонно отчиталась Роза, глядя в окно. — А когда ты планируешь делать домашнее задание? — Гермиона бросила быстрый взгляд на дочь через зеркало заднего вида. — Мам, я успею. Мы же это уже обсуждали, — в голосе девушки проскользнуло раздражение. — Обсуждали, но я хочу быть уверена, что ты всё правильно рассчитала. У тебя есть время на отдых? — Конечно, есть. Между пианино и репетитором как раз час свободного времени. — И чем ты собираешься заниматься в этот час? — Гермиона нахмурилась, её пальцы сильнее сжали руль. — Ну… Погуляю немного, может, позвоню Люси. — Только не забудь про ужин. Ты должна быть дома к семи. — Мам, я уже не маленькая, — не выдержала Роза. — Я всё помню и могу сама распланировать свой день. Гермиона промолчала, но её губы сжались в тонкую линию. Она знала, что дочь права, но не могла переступить через свою привычку контролировать каждый шаг. — Просто хочу, чтобы ты понимала: я забочусь о твоём будущем, — наконец произнесла она, останавливая машину у школьных ворот. — Я понимаю, мам, — тихо ответила Роза, выходя из машины. Гермиона проводила взглядом удаляющуюся фигуру дочери, чувствуя, как внутри разливается тревога. Она знала, что её гиперопека порой душит Розу, но не могла остановиться. Ведь она просто хотела для дочери самого лучшего будущего. Лучше, чем у неё. Гермиона вырулила с школьной парковки, аккуратно маневрируя между другими автомобилями. Её мысли были заняты предстоящим днём, когда вдруг взгляд упал в зеркало заднего вида. На сиденье одиноко стоял ланч-бокс, который она собственноручно собрала для Розы этим утром. «О нет!» — мысленно воскликнула она, резко нажимая на тормоз. Металлический контейнер с тщательно подобранным сбалансированным питанием — свежими овощами, цельнозерновым сэндвичем и фруктовым салатом — мог стать единственным источником здоровой еды для дочери в течение дня. Быстро припарковавшись, Гермиона поправила безупречный деловой костюм и направилась обратно к школе. Её шаги были решительными, но в груди разливалось неприятное чувство вины — она не могла допустить, чтобы Роза питалась в школьной столовой, где, по её мнению, подавали исключительно нездоровую пищу. Проходя по знакомому коридору, она машинально отмечала детали: те же выцветшие плакаты на стенах, тот же запах мела и свежести, тот же гул голосов. И вдруг время словно остановилось. В конце коридора, у окна, стоял он. Драко Малфой. Его фигура, словно высеченная из мрамора, казалась такой же безупречной, как и двадцать лет назад. Те же платиновые волосы, те же ледяные серые глаза, тот же высокомерный изгиб губ. Только теперь в его взгляде проступала усталость, а в уголках глаз залегли едва заметные морщинки. Гермиона замерла, чувствуя, как кровь отступает от лица. Прошлое на мгновение накрыло её с головой, воскрешая давно забытые чувства и воспоминания. Он тоже заметил её — его глаза расширились, а губы дрогнули в едва заметной усмешке. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение и медленно направилась к Драко, чувствуя, как с каждым шагом напряжение между ними становится почти осязаемым. Воздух, казалось, наэлектризовался от невысказанных слов и давних воспоминаний. — Малфой, — произнесла она сдержанно, остановившись в шаге от него. Её голос прозвучал увереннее, чем она ожидала. — Грейнджер, — его губы изогнулись в знакомой усмешке, но в глазах читалось искреннее удивление. — Надо же, сколько лет прошло. Ты совсем не изменилась. — Двадцать лет прошло, — ответила она, стараясь сохранить профессиональный тон. — Девятнадцать, — поправил он. — Что ты здесь делаешь? — Привезла дочь, забыла отдать ей ланч-бокс, — Гермиона машинально поправила несуществующую складку на пиджаке. — А ты? — Понимаю, — кивнул он. — Я здесь преподаю историю. Уже пару лет. Гермиона подняла бровь: — Вот как? Не ожидала увидеть тебя в роли учителя. — Жизнь полна сюрпризов, — его голос звучал почти непринуждённо. — А твоя дочь… Сколько ей? — Пятнадцать. Её зовут Роза. — О, — он задумчиво посмотрел в сторону класса. — Возможно, я увижу её на своих уроках. Гермиона кивнула, чувствуя, как неловкость ситуации начинает рассеиваться: — История не основной её предмет, но думаю да. — Уверен, что так и будет, — ответил он, и в его голосе впервые за весь разговор промелькнуло что-то похожее на теплоту. Они ещё несколько мгновений стояли в молчании, пока Гермиона не нарушила его: — Что ж, мне пора. Нужно найти Розу и отдать ей обед. — Конечно, — он отступил в сторону, пропуская её. — Было приятно увидеться, Грейнджер. — И тебе того же, Малфой, — ответила она, направляясь по коридору в поисках дочери. Но даже уходя, она чувствовала спиной его взгляд, и это ощущение не покидало её до самого выхода из школы.