Лучик солнца

В кафе царила гнетущая тишина. Свет ламп казался слишком ярким, а аромат кофе — приторным. Гермиона нервно крутила чашку в руках, не решаясь начать разговор. — Роза… — голос Гермионы дрогнул. — Она не такая. Она хорошая девочка, правильная. А теперь это… мотоцикл, какой-то парень… Драко сжал челюсти, его пальцы впились в край стола. — Мой сын не какой-то парень, — процедил он сквозь зубы. — Он хороший парень, несмотря на все твои предубеждения. — Предубеждения? — в голосе Гермионы прорезалась сталь. — Ты сам избегал любых контактов все эти годы… — Хватит, — резко ответил Драко. — Я не хочу снова говорить об этом. Мне казалось, что мы обсудили наши отношения уже очень давно. Они замолчали, сверля друг друга взглядами. Старые раны давали о себе знать, кровоточили, ныли. — Наши дети не должны расплачиваться за наши ошибки, — наконец произнесла Гермиона, опустив глаза. — Именно поэтому мы здесь, — голос Драко звучал хрипло. — Но я не позволю тебе говорить плохо о Скорпи. — Я просто пытаюсь защитить свою дочь… — почти беззвучно произнесла Гермиона. Несколько минут они сидели в тяжёлом молчании. Каждый думал о своём, но мысли были похожи. — Знаешь, — тихо начал Драко, — Скорпиус потерял мать. Он знает, что такое боль. Он не причинит вреда. Гермиона закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Я боюсь за Розу, — призналась она. — Боюсь, что она повторит мои ошибки. Боюсь, что она влюбится не в того человека… — А я боюсь, что ты повторишь свои ошибки в отношении неё, — ответил Драко. — Чрезмерная опека может быть хуже любого зла. Я бы хотел сказать, что мне нравится, что Скорпиусу вроде нравится твоя дочь, но я не могу. По правде сказать, я не в восторге. Их взгляды снова встретились. — Моя дочь хорошая… — Ты тоже была хорошей, Грейнджер. А потом растоптала моё сердце и ушла.

***

Тишина в доме давила на Гермиону. Она вернулась домой, ожидая найти Розу, но квартира встретила её пустотой. Часы показывали уже полночь, а дочери всё не было. Дрожащими руками Гермиона достала телефон. Один гудок, второй, третий… «Абонент недоступен». Её сердце забилось чаще. Она металась по квартире, словно загнанный зверь. В голове крутились самые страшные сценарии. Что если с Розой что-то случилось? Что если она попала в беду? Гермиона остановилась у кухонного стола. Её руки тряслись, когда она наливала себе кофе. Чёрные капли упали на столешницу, но она даже не заметила этого. Воспоминания нахлынули волной, накрывая с головой. Она вспомнила тот вечер, когда всё изменилось. Вспомнила Рона, его сжатые кулаки, его ярость… — Ты никуда не пойдёшь! — его голос до сих пор звучал в её ушах. — Я должна защитить Розу, — прошептала она тогда, собирая вещи. — Она моя дочь, и я считаю, что вдвоем нам будет лучше. — Нет! — резко выкрикнул Рон. — Ты правда считаешь, что ей будет лучше с такой истеричной матерью? Он холодно засмеялся, и по её телу пробежали неприятные мурашки. — Я отличный отец! — заявил он с самоуверенной улыбкой. — Ты пьёшь, Рон! — не выдержала Гермиона. — И бьёшь меня. Ты хочешь, чтобы и она это испытала? Не позволю. — Ты заслужила это, — сказал он, глядя на неё с холодным презрением. — Ты сумасшедшая. Гермиона обхватила чашку обеими руками, словно это могло защитить её от нахлынувших воспоминаний. Она не могла обратиться к Драко. Не сейчас. Не после всего, что было между ними. Её взгляд упал на фотографию Розы на столе. Девочка улыбалась, не подозревая о бурях, бушующих в душе матери. — Где же ты, моя девочка? — прошептала Гермиона, прижимая руку к груди, где сердце билось всё чаще. Она пыталась убедить себя, что с Розой всё хорошо и она просто задержалась с друзьями. Но материнский инстинкт не успокаивался. Вспомнив слова дочери, она не стала давить на неё, боясь показаться слишком «сумасшедшей». Она решила подождать. К тому же Роза была с сыном Драко, и почему-то ей казалось, что можно ему доверять. Часы тикали, отсчитывая минуты, которые казались вечностью. Гермиона сидела за столом, обхватив голову руками, и молилась, чтобы с её дочерью всё было хорошо.