Лучик солнца

Два месяца спустя. Они сидели за большим дубовым столом в просторной кухне Драко. Тёплый свет ламп мягко освещал комнату, а за окнами уже давно стемнело, оставляя за стеклом только отражения их собственных улыбок. На столе стояли бокалы с красным вином, несколько тарелок с закусками, которые Драко и Гермиона готовили днём вместе, и свечи в низких подсвечниках, отбрасывающие уютные тени на потолок. Гарри сидел рядом с Пэнси, и они всё время касались друг друга — рукой, плечом, взглядом. Она смеялась чему-то его словам, он поправлял прядь её волос, упавшую на лицо, и в этих маленьких жестах чувствовалась такая глубокая близость, что Гермиона невольно улыбнулась. — А где Люси? — спросила она, отпивая глоток вина. — С няней, — ответила Пэнси. — Она просто обожает её, так что мы спокойно можем выходить в свет. Салон потихоньку налаживается, клиентов становится больше. И вообще, мы с Гарри наконец съехались. Так что теперь я официально живу с этим героем. Гарри усмехнулся и слегка сжал её руку. — Думаю, это она меня спасает, — сказал он тепло смотря на Пэнси. Разговор лился легко и свободно. Они обсуждали фильмы, книги, смешные случаи из прошлого. — Ну, рассказывай, — сказала Гермиона, откидываясь на спинку стула и беря в руки бокал и переводя внимание с парочки на Драко. — Что ты смотрел в последнее время? Мне нужно что-то, чтобы отвлечься от всего этого. — Я пересматривал «Криминальное чтиво», — ответил Драко, разливая вино по бокалам. — В пятый раз. И всё равно нахожу в нём что-то новое. — О, это классика, — воскликнула Пэнси. — Тарантино — гений. Особенно те диалоги. Помните сцену в ресторане? — Ты про ту, где они обсуждают, что значит «французский» и «гамбургер»? — улыбнулся Гарри, сжимая её ладонь. — Да! Она безумная. — Пэнси засмеялась и ткнула его локтем. — Ты же помнишь, мы как-то пытались повторить этот диалог в машине? — И проиграли на третьей минуте, потому что я начал цитировать не ту сцену, — добавил Гарри, улыбаясь. — У меня всегда путаница с этими их диалогами. — Если честно, я больше по старому кино, — дополнил Драко, пожимая плечами. — Хичкок, нуар, классика. Но иногда могу и глупую комедию посмотреть, если устал и хочется просто выключить мозг. — Ага, я знаю, — подхватил Гарри. — Он меня как-то заставил смотреть «Окно во двор», и я полфильма думал, что это скучно, а потом не мог оторваться. — Потому что это гениально, — парировал Драко с лёгким высокомерием, но в его глазах блестел смех. — А что ты слушаешь, Пэнс? — поинтересовалась Гермиона, поворачиваясь к Пэнси. — У этого, — она узала на Драко. — На кухне последние дни играет всё подряд, и я начинаю сомневаться в музыкальных вкусах Драко. — Эй, — возмутился он, притворно нахмурившись. — Я слушаю хорошую музыку. — Если ты считаешь, что «хорошая» — это один и тот же альбом Radiohead, — фыркнула Гермиона, и Пэнси расхохоталась. — Я обожаю старый джаз, — призналась Пэнси, отпивая вино. — И иногда могу включить что-то современное, но только если это не слишком громкое и не слишком грустное. У меня на салоне всегда играет что-то расслабляющее. — А я не разбираюсь, — честно сказал Гарри, пожав плечами. — Просто включаю что-то, что Пэнси хочет, и делаю вид, что разбираюсь. — Честно, но мило, — улыбнулась Гермиона. — А у тебя есть любимый фильм? — спросил Драко, глядя на неё с лёгким любопытством. Она задумалась на мгновение, покрутив бокал в руках. — «Римские каникулы», наверное. Старый, чёрно-белый, со странной концовкой. И Одри Хепбёрн там играет так, что невозможно не влюбиться в её героиню. — О, — протянула Пэнси, мечтательно закатив глаза. — Это же просто совершенство. Мы с Гарри смотрели его, когда только начали встречаться. — И я заснул, — добавил Гарри, и все засмеялись. — Ты засыпаешь на всём старом, — заметила Пэнси, толкая его плечом. — Зато у меня есть другие таланты, — парировал Гарри, подмигнув ей. Гермиона чувствовала, как напряжение последних недель понемногу отпускает, как вино согревает изнутри, а уютная атмосфера делает этот вечер почти идеальным. Пэнси, которая за время вечера успела осушить уже пятый бокал, слегка покачнулась и с улыбкой, уже немного пьяной, снова посмотрела на Гермиону и Драко. — А как у вас? — спросила она, чуть наклонив голову. — Вы тут такие… тихие. Я же вижу, что между вами что-то есть. Мы же не слепые. В воздухе повисла пауза. Они оба чувствовали это напряжение, которое оставалось между ними уже несколько недель, но ни один из них не решался переступить черту. Они были рядом, но не вместе, и это чувство знакомой близости смешивалось с осторожностью и страхом повторить прошлое. Драко откашлялся, поправил манжет рубашки и посмотрел на Гарри с лёгкой усмешкой. — Гарри, я думаю, тебе стоит забрать Пэнси домой. Ей уже явно пора отдохнуть. Пэнси фыркнула, но улыбнулась, принимая намёк. — Ладно, ладно, я поняла. Мы уходим. Но это не последний раз, обещаю. Мне нравится эта атмосфера. Они поднялись, Гарри помог Пэнси надеть пальто, а в дверях она обернулась и улыбнулась им обоим. — Спасибо за вечер, — сказала Пэнс. — Давно я так не отдыхала. Но знайте. Время то идет. — Правда, отличный вечер, — подтвердил Гарри, помогая ей застегнуть пуговицу. — Надо чаще собираться. — Будем рады, — ответила Гермиона, улыбнувшись. Гарри кивнул, обнял её на прощание, а Пэнси легко коснулась плеча. — Ты держись, — сказала она негромко, но с теплотой. — И вы вдвоём решите всё. Я верю в вас. Гермиона коротко кивнула, и дверь закрылась за друзьями. В прихожей стало тихо, и она постояла ещё немного, глядя на закрытую дверь, слушая, как их шаги стихают на лестничной площадке. Затем она повернулась и пошла обратно на кухню. Драко уже стоял у стола, собирая пустые тарелки и бокалы, аккуратно ставя их в раковину. Он двигался размеренно, но в его плечах чувствовалась усталость, и Гермиона заметила, как он ненадолго задержал взгляд на пустой бутылке из-под вина. — Давай я помогу, — предложила она, подходя ближе и беря с края стола ещё одну тарелку. — Не надо, — ответил он, не оборачиваясь. — Я сам. Но она не послушалась. Она задержалась на мгновение, держа в руках грязную тарелку, а затем всё же подошла к раковине и встала рядом, приступая к мытью вместе с ним. Тишина между ними была долгой, и хотя она не давила, Гермионе захотелось нарушить её. — Как думаешь, как там дети? — спросила она, не поворачивая головы, глядя на воду, стекающую с посуды. Драко усмехнулся, чуть склонив голову, и в его голосе послышалось спокойное понимание. — Самое худшее они уже могли сделать, — сказал он. — Так что переживать не стоит. Скорее всего, просто смотрят телик и спорят из-за того, кто что хотел посмотреть. Всё в порядке. Гермиона кивнула, и в комнате снова воцарилась приятная тишина, нарушаемая лишь плеском воды в раковине и мягким стуком посуды о край мойки. За последние недели они дали детям немного свободы, чтобы те могли побыть вдвоём и попробовать жить как настоящая семья. Роза и Скорпиус часто оставались одни в доме, учились готовить, убирать, разбираться в бытовых мелочах и привыкать друг к другу в новой роли. Это было испытание их отношений и одновременно подготовка к тому, что скоро их ждёт. Гермиона и Драко старались не вмешиваться слишком часто, чтобы дать им пространство, но всегда были рядом, если в них нуждались. Она сама же оставалась у Драко, но они всегда спали в разных комнатах. Между ними было тепло, но не было торопливости. Словно они оба давали себе время, чтобы привыкнуть к этой новой близости, не спеша, не требуя, просто присутствуя. — Я думаю, они привыкнут друг к другу, — внезапно продолжил Драко. — Они справятся. У них всё получится. Они действительно подходят друг другу. Она подняла глаза и встретила его взгляд, и на секунду ей показалось, что он говорит вовсе не о детях, а о чём-то другом. О чём-то, что витало между ними каждый вечер, но так и не было сказано вслух. Она первая отвела взгляд, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Когда всё было убрано, Драко остановился у выхода из кухни и с лёгкой улыбкой посмотрел на неё. — Может, посмотрим кино? — предложил он. — Вместо того чтобы расходиться по комнатам. Гермиона почувствовала, как вино, выпитое за вечер, приятно разливается по телу, делая её смелее, чем обычно. Она не стала раздумывать дольше секунды. — Хорошо, — сказала она. — Но фильм выбираю я. — Договорились. Они переместились в гостиную, где Драко приглушил свет до мягкого полумрака, оставляя лишь тёплый свет лампы и мерцание экрана. Гермиона устроилась на диване, поджав под себя ноги, и взяла пульт, чувствуя, как приятная тяжесть вина разливается по телу, делая движения более плавными, а мысли чуть более свободными. Она провела пальцами по кнопкам, перелистывая названия с привычной быстротой, пока её взгляд не остановился на знакомом постере. «Унесённые ветром». На мгновение она замерла, ощутив внутри странный укол узнавания, смешанный с дерзким желанием проверить, а вдруг сейчас всё будет по-другому. Она не стала колебаться — просто нажала «воспроизвести», и на экране заиграла та самая музыка, которой они уже однажды делили. Где-то рядом она услышала, как Драко выдохнул — тихо, чуть заметно, будто воздух задержался в его лёгких дольше, чем нужно. Гермиона не повернулась к нему, но краем глаза заметила, как его рука сжалась в кулак на колене, а затем медленно разжалась. Он понимал. Конечно, он понимал, что это был за выбор. Не фильм, а вызов, брошенный самой себе, ему, их общей истории. Она не хотела объяснять, почему именно сейчас, именно это. Она просто хотела, чтобы они оба посмотрели в одну сторону, вспомнили ту ночь, когда уже сидели так же. Драко медленно откинулся на спинку дивана, и расстояние между ними уменьшилось, хотя она не могла бы сказать, кто именно сдвинулся. На экране уже шли первые сцены, звучала музыка, и тишина в комнате стала полной. Гермиона взяла свой бокал, сделала глоток, чувствуя, как вино согревает, как его губы касаются края стекла. Она опустила руку на мягкую ткань дивана, рядом с собой, и вдруг почувствовала, как её мизинец на мгновение коснулся его, такого же тёплого, живого, настоящего. Она резко отдёрнула руку, будто обожглась, и услышала, как он тоже убрал свою, словно они оба сделали что-то непозволительное. — Извини, — сказала она, чувствуя, как щёки заливает жар. — Нет, это я, — ответил он, и в его голосе была та же растерянность. Драко внезапно поднялся с дивана, и его движения были резче, чем обычно, будто ему нужно было срочно вырваться из этой зоны, где воздух стал слишком густым для дыхания. — Вино закончилось, — сказал он, почти не глядя на неё. — Я принесу ещё одну бутылку. — Давай я сама, — сказала Гермиона, тоже вставая, и её голос прозвучал чуть громче, чем она ожидала. — Ты уже сделал так много. — Я не против, — ответил он, но она уже двинулась в сторону стола, где стояла новая бутылка. Они встретились у стола и их руки одновременно потянулись к бутылке. Гермиона попыталась взять её первой, но Драко уже держал её в ладони, и она накрыла его руку своей, пытаясь вырвать бутылку. Но он не отстранился, и в этом замешательстве она на секунду потеряла равновесие, шагнула вперёд и оказалась совсем близко. Так близко, что почувствовала его дыхание на своей коже. Они замерли. Её рука всё ещё лежала на его, и она слышала, как его дыхание участилось, стало глубже, как её собственное сбилось, превратилось в короткие, прерывистые вдохи. Он не отводил бутылку, не делал ни одного движения, которое могло бы прервать этот момент, и она поняла, что не хочет, чтобы он отступал. Их губы встретились, и в тот же миг всё, что существовало вокруг, перестало иметь значение. Приглушённый свет лампы, тихие звуки фильма, прохлада комнаты, всё растворилось, исчезло, уступив место единственному моменту, который длился и не желал заканчиваться. Её сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в горле, в висках, в кончиках пальцев, всё ещё касающихся его руки, и этот ритм был громче любого звука, любого шороха. Губы Драко оказались мягкими и тёплыми, и в этом поцелуе не было привычной уверенности. Только робость, только открытость, только готовность начать сначала, будто они встретились впервые, забыв всё, что было раньше. Она почувствовала, как его рука легла на её талию. Осторожно, почти невесомо, будто он боялся спугнуть её, будто она могла исчезнуть в любой момент. Но она не исчезала. Её ладони поднялись к его груди, коснулись ткани рубашки, а затем зарылись в его волосы. Его губы двигались медленно, изучающе, будто он хотел запомнить каждое мгновение этого поцелуя, каждый вздох, которым они обменивались. Она чувствовала его дыхание на своей коже, прерывистое и тёплое, и это знание, что он тоже дрожит, что его сердце бьётся так же сильно, как и её, наполняло её чувством, которое невозможно было выразить словами. Она отстранилась на мгновение, заглядывая в его глаза. Они были тёмными, глубокими, полными того же огня и той же нежности, которые она чувствовала в себе. Он не спрашивал, не торопил, просто ждал, позволяя ей сделать следующий шаг. И она его сделала. Их поцелуй стал глубже, наполняясь теплом и той особенной близостью, которая рождается, когда двое перестают думать и просто отдаются моменту. Гермиона чувствовала, как его рука скользнула по её спине ниже, прижимая к себе, и она ответила на это движение, растворяясь в его руках, в его тепле, в его дыхании, которое смешивалось с её. Пальцы Драко слегка сжали ткань её блузки, и она ощутила, как его ладонь касается её кожи через тонкую ткань, оставляя за собой горячие следы. — Гермиона, — прошептал он, и его голос звучал хрипло, будто он с трудом находил слова. Она прижалась к нему ближе, чувствуя, как его дыхание становится всё более прерывистым, как его пальцы касаются её спины, и от этого прикосновения её дыхание сбивалось. Он отстранился на мгновение, и его глаза, тёмные и блестящие, встретились с её взглядом. Она видела в них отражение того же желания, которое горело в ней самой, той же неуверенности, которая смешивалась с предвкушением. — Я так долго ждал этого… Гермиона провела кончиками пальцев по его щеке, чувствуя лёгкую щетину, и мягко улыбнулась. — Я тоже… Он приподнялся, ловя её губы в новом поцелуе, более глубоком, более горячем, и она ощутила, как его руки скользят по её бёдрам, притягивая ближе, пока он медленно опускался на диван, увлекая её за собой. Она оказалась на нём, чувствуя тяжесть его ладоней на своей талии, и наклонилась, целуя его шею, касаясь губами линии челюсти, отчего он выдохнул, прикрывая глаза. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он, и его голос был низким, хриплым, почти неслышным. Её пальцы скользнули по его плечам, впиваясь в ткань рубашки, и она почувствовала, как его рука легла на её бедро, сжимая, притягивая ближе, углубляя их близость. Гермиона ощутила, как его пальцы касаются её кожи под тканью блузки, и её дыхание сбилось, а сердце забилось быстрее. Она наклонилась, касаясь губами его плеча, и он выдохнул, слегка приподнявшись, чтобы прижаться к ней теснее. — Оставайся, — прошептал он. — Пожалуйста… Оставайся со мной навсегда. Гермиона прижалась щекой к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. — Я никуда не уйду, — ответила она, и её голос звучал твёрже, чем она ожидала. — Я здесь. Я останусь. Драко медленно провёл рукой по её спине, останавливаясь на крае её блузки. Его пальцы слегка коснулись ткани, будто спрашивая разрешения. Гермиона встретила его взгляд, кивнула, и он аккуратно потянул ткань вверх, освобождая её плечи. Она почувствовала, как прохладный воздух коснулся её кожи, но почти сразу его ладони легли на её плечи, согревая, и она выдохнула, чувствуя, как её тело расслабляется под его прикосновениями. Гермиона закрыла глаза и прильнула ближе. Ее пальцы нашли воротник его рубашки и задержались на ткани, слегка сминая ее. Она чувствовала его спокойное дыхание, его тепло, запах свежего дерева и легких пряностей, оставшихся от парфюма. Поцелуй становился длиннее, неторопливее. Они словно разговаривали без слов, позволяя каждой секунде длиться чуть дольше. Гермиона медленно провела ладонью по его плечу, затем по груди поверх рубашки, задержавшись у расстегнутых верхних пуговиц. — Ты слишком официально одет, — прошептала она с улыбкой. Драко тихо усмехнулся. — Это легко исправить. Он расстегнул еще несколько пуговиц, не отрывая взгляда от ее лица. Гермиона помогла ему снять рубашку с плеч, аккуратно проводя пальцами по ткани, прежде чем отложить ее на спинку дивана. На мгновение они просто смотрели друг на друга. — Что? — спросила она. — Любуюсь. Она смущенно отвела взгляд, но Драко мягко коснулся ее подбородка, заставляя снова посмотреть ему в глаза. Их губы вновь встретились. На этот раз поцелуй был медленным и теплым, с короткими паузами, когда они едва отстранялись, чтобы улыбнуться друг другу или поймать взгляд. Гермиона тихо выдохнула, запуская пальцы в его светлые волосы. Драко осторожно обнял ее за талию, притягивая ближе, так что она почувствовала, как спокойно и ровно бьется его сердце. Его губы нашли её шею, и она прикрыла глаза, ощущая, как его поцелуи становятся всё более мягкими, как его руки гладят её плечи, спину, талию. — Постой… — прошептала она, и он сразу же остановился. — Что такое? Я что-то сделал не так? — сразу же спросил Драко, и он по-настоящему выглядел взволнованным. — Нет, прости, всё хорошо. — Она посмотрела на него и нежно поцеловала в губы. — Просто давай не спешить? Я хочу, чтобы у нас всё случилось, но я слишком пьяна… И всё еще… — Не продолжай, — тихо ответил он, прижимая ее голову к своей груди. — Я всё понимаю. Мы столько всего пережили… Особенно ты. Я всё понимаю… — Я хочу тебя, Драко, — тихо прошептала она. — Но мне так хорошо именно сейчас, что я не хочу это нарушать… Для меня это важнее. — Да, для меня тоже… Мы слишком много лет потеряли, и мне выпал второй шанс, и теперь я точно тебя никуда не отпущу… Поэтому у нас впереди много времени, которое мы сможем потратить только друг на друга. Гермиона не думала о прошлом и не пыталась предугадать будущее. Она просто была здесь, в этом моменте, в его объятиях, и это ощущение наполняло её чем-то тёплым и настоящим. Она не знала, когда в последний раз чувствовала себя настолько спокойной, настолько защищённой. Как будто все те годы, все те страхи и сомнения, которые она носила в себе, просто перестали иметь значение. Они растворились в этой близости, в том, как его пальцы касались её плеча, как он, не говоря ни слова, давал ей почувствовать, что она здесь не одна. Драко медленно провёл рукой по её спине, и Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь этим движением. — Я люблю тебя, Гермиона… Она опустила голову ему на грудь и закрыла глаза. Он обнял её крепче, и они так и лежали в тишине, слушая, как за окнами ночь становится ещё глубже, а где-то вдалеке едва слышно завывает ветер. Но им было тепло, и им было хорошо.