Зона привычного

Самому себе врать бесполезно. Месяц спустя непрерывного проживания в не слишком дружном, не слишком благополучном и не слишком доброжелательном коллективе, Аластор вынужден признать (пока не вслух), что Вокс не так уж плох. Двое других гораздо хуже. Он привык и уже почти не морщится, слушая противные ежедневные истерики. Также стоит признать, что он себя несколько переоценил... или недооценил сторону противника. Вечная грызня не мешает вишкам совместно работать. В данном конкретном случае нездоровых отношений, прекратить их не поможет даже яблоко раздора. Вокс его сперва присвоит, затем подарит Валентино за ненадобностью, но под каким-нибудь красивым предлогом, потому что теле-демон - отличный балабол, а Вельвет сфотографирует чужой подарок с полусотни ракурсов, выберет парочку лучших и запостит в свои социальные сети как собственный. Вельвет истерит за причёску. Вельвет не устраивает наряд. Вельвет недовольна внешностью своих моделей. Вельвет на камеру ругает очередную распаковку косметики такими словами, что у Аластора уши норовят свернуться в трубочки и возникает естественное желание убраться из неприятного общества крашеной, одержимой внешностью дуры куда-подальше, и никогда больше с ней не пересекаться. К его прискорбию, побег невозможен. Он сам себя продал, а Вокс слишком хорошо запомнил условия сделки. И его даже никогда не оставляют в одиночестве. Ви перекидывают его друг другу, как офисный мячик. Всё время рядом кто-то есть. Если Вокс занят, за его пленником краем глаза, не отрываясь от смартфона, присматривает Вельвет. Если и она занята, у Аластора наступает самое неприятное время: его передают под ответственность Валентино. Тоже не отрывающемуся от работы или истерик, разумеется. За последний месяц Аластор видел так много, так детально узнал об особенностях секс-индустрии, что хочется стереть себе память. В его присутствии сняли, по меньшей мере, четыре десятка порно-фильмов, а в парочке из них, в парочке особо омерзительных, фигурировали порно-актёры, как две капли воды похожие на Аластора и Вокса. За одно только это похотливую моль хочется прихлопнуть. Раздавить каблуком своих туфель. Уничтожить. Но есть и другие, не менее веские, поводы. По меньшей мере, полтора десятка раз эта неутомимо похотливая гадость подкатывала к самому Аластору. Трогала его плечи и колени, интимно шептала на ухо о прелестях разных секс-игрушек, делилась с ним откровенными фантазиями Вокса (о самом Аласторе!) и интересовалась, не желает ли он что-нибудь попробовать... О, Аластор желал: одно убийство с расчленением, пожалуйста. Отделить крылья от спины, усики от головы, затем вторые пары верхних и нижних лапок... У него бы на это даже, возможно, встало. Валентино - чисто его типаж жертвы. Насильник. Насилие физическое и сексуальное. Насилие каждый день. Насилие над более слабыми, не способными никак защититься. Аластор бы убивал его медленно, с не меньшим наслаждением, чем мотыль избивал своих работников и распускал руки. К великому прискорбию, радио-демон пленён, связан и возможности его сейчас несколько (весьма!) ограничены, что, однако, не помешало дюжину дней назад со всей силы запустить зубы в тощую бледно-фиолетовую конечность, неосмотрительно возложенную Аластору на плечо. Вал тогда несколько дней неустанно ныл в уши Воксу, но ударить в ответ не посмел и с тех пор несколько поугас в приставаниях. * * * * Многое говорит о человеке то, как он обращается с более слабыми. При жизни Аластор убивал не просто так. Его жертвами были обидчики, абьюзеры, насильники всех мастей, а теперь выходит, он сам таким стал. За месяц плена, как бы сильно он ни старался извести Вокса, теле-демон так ни разу его и не ударил. Да, был между ними странный и будоражащий эпизод, когда Вокс схватил его за волосы, шарахнул током, назвал своей подстилкой и обещал уничтожить. Уничтожает, да... постоянной заботой самооценку и вместе с этим привычку к одиночеству. Такое уничтожение, что к нему можно привыкнуть и пристраститься, как к азартным играм. Аластор чувствует себя принцессой в башне. Воздушная, нежно-розовая кровать... По утрам какао с зефирками в постель, подносимое сервисом в лице теле-демона, на обед - крупный кусок лучшего мяса, запечённый с травами стейк, по вечерам сазерак, приготовленный по оригинальному старому рецепту из Нового Орлеана. Как оказалось, предложение вместе выпить, озвученное Воксом в первый вечер, не было ни издевательской шуткой, ни просто фразой в речи. Ещё тогда его решили кормить. Аластор всё ещё не сдался. Всё ещё надеется, что Вокс совершит ошибку. Но с каждым днём он привыкает к такой жизни всё больше. Его сарказмы становятся менее и менее саркастичными. А то, что раньше вызывало абсолютное отвращение, теперь начинает вызывать сложные, противоречивые эмоции. Он начинает находить странное зрительское удовольствие в том, что Вокс при нём трахается и, определённо, привлекает его в этом зрелище отнюдь не мерзкая моль. Это полностью отвратительно, не по плану и совершенно никуда не годится, и делиться этой информацией с Воксом, Аластор, разумеется, не станет.