media violence

      Он мог поклясться, что раньше не умел гипнотизировать. Он и сейчас-то толком не умел. Он мог разве что так: гневные слова застряли у Спамтона на зубах, рот обмяк, ноги подкосились, будто его ударили по голове, и он уснул. Всё. Никаким командам он в таком состоянии не подчинялся. Просто спал.       Тенна со вздохом отложил его на диван. Он потряс ткань рубашки, вентилируясь, гоняя воздух туда-сюда. Так, Тенна, спокойно, вдох-выдох. Опять Спамтон его вывел из себя. Столько стресса — это вредно, нервные лучи не восстанавливаются и всё такое. И из-за чего! Дался ему тот контракт в Киберграде. «Я упустил его из-за тебя, ты не дал мне уехать…» Он мог быть таким эгоистом, его маленький почтальон. Просил бы его Тенна остаться без причины?! Он, правда, уже сам не помнил, в чём там было дело, но наверняка это было важно.       Спамтон стал таким склочным в последнее время, спорил по пустякам. И что Тенна сделал не так? Он всегда был к нему так чуток.       Ножки в лакированных ботинках свисали с дивана. Его личико было разглажено, не краснело, его не перекашивало от злобы, от напряжения. С него схлынули все заботы, даже уголки губ были чуть приподняты, будто он видел простой сон на лежаке у лазурного моря. Всегда бы так. Вот таким он Тенне нравился.       Тенна присел рядом с ним на краешек, сам не заметил, как начал гладить его щёку, острые пластинки его жёстких волос. Он ослабил узел его короткого галстука, расстегнул пару пуговиц на рубашке — задачки на мелкую моторику. Отложил галстук в сторону. Нет, Спамтон однозначно разозлил его своими беспричинными обвинениями. Нельзя копить в себе негатив, это плохо сказывается на люминофоре.       Ему надоело мучаться с пуговицами. Коготь разорвал крошечные нитки. Сначала рубашка, потом майка, её было легко стащить через голову. Тенна разминал его грудь, живот, спину — Спамтон был таким компактным, хорошо помещался в ладонях. Тенна отогнул большим пальцем его пластиковые волосы на туловище. Они всегда ложились только в одну сторону и немного кололись, и с ними было забавно играть. Он уже чувствовал, как успокаивался, как электроды приходили в норму, как сигнал становился более чистым. Спамтон лежал в его руках и ни о чём не спорил, даже улыбался немного.       Он был мягким, но с чем-то твёрдым под упругим слоем кожи и мышц, с какой-то механикой. Это было особенно очевидно там, где проступали кости, суставы: что-то тихо жужжало в ключице, какой-то шарнир ходил в локте. Тенна спрашивал его: «Что у тебя внутри?» Спамтон пожимал плечами. «Int'ы, bool'ы, если, иначе, массивы, циклы… Я сам плохо разбираюсь, если честно. Не силён в анатомии. Вот у тебя что внутри?» Тенна задумался. «Вакуум, наверное. Или свет». «Вот видишь! Ты тоже толком не знаешь».       Тенна сжал его в руках легонько, приподнял и чмокнул в подбородок. Такой остроумный. Его маленький почтальон. Как он мог на него долго злиться? Голова Спамтона запрокинулась, шея едва слышно щёлкнула. Там тоже был какой-то механизм, как во всех его сочленениях — гибкий, тонкий, сложный и оттого очень хрупкий. Ничего страшного, но Тенна на всякий случай осторожно опустил его назад. Погладил его лоб. Склонился над ним и поцеловал и ключицу, и твёрдый сосок, и ёршик на животе.       Как же он его любил. Даже слишком сильно, если задуматься. Всё ему всегда прощал, все его вспышки ярости. А ведь это нездоровая динамика, подумал он, пока снимал с него штаны. Спамтон явно пытался его контролировать, потому и проявлял столько агрессии: нужно было со Спамтоном серьёзно поговорить, чтобы их отношения не превратились в сплошное доминирование с его стороны. Подумав, Тенна поднял его ноги и скинул с них ботинки.       Нет, он был готов помочь ему стать лучше, был готов пройти через все трудности. Он что-то да знал об этом мире, он знал, что у героя всегда должен быть романтический интерес. До Спамтона он был обречён стоять в одиночестве на вершине: какие ещё отношения с подопечными? Он даже, признаться, задумывался о Королеве, но она его слишком нервировала. Она разговаривала с ним так, будто ей ничего от него не было нужно. А вот Спамтон был идеален, Спамтон был наградой за томительные годы без настоящей любви.       Конечно, у него были свои минусы: например, он не был женщиной. Тенна что-то да понимал в этом мире: романтическим интересом героя всегда была женщина. Но что поделать. Попытайся Тенна использовать немного магии ТВ, чтобы исправить это, Спамтон наверняка воспринял бы такое в штыки. Такой уж он был у него упрямый. А ведь как бы это было мило! Хотя бы его бёдра перестали быть такими тощими, а то у него не ножки, а спички.       Тенна провёл по ним рукой, по его колким задёрнутым вверх ногам, пощёлкал стальным шариком, спрятанным в колене. Ладно. Он любил его и таким. Простит ему и это. И плоский, костлявый зад тоже простит. Он потянулся к резинке его трусов. Ничего страшного, Спамтон был без пяти минут его мужем. Тенна пока не разговаривал с ним об этом, но, если бы он сделал предложение, то Спамтон бы не раздумывая согласился, так что дело можно было считать решённым.       Это будет равноправное партнёрство, подумал Тенна, будто успокаивая его, раздевая его до конца. Исключительно равноправное. Просто Тенна будет чуть-чуть главнее.       Его член был таким же белёсым, как и весь он, лежал в колючках белых волос. Тенна улыбнулся и сжал его между пальцами, потянул немного, хихикнул, когда он бессознательно дёрнулся от лёгкого прикосновения к мошонке. Спамтон лежал перед ним, как раскрытая книга, как брошенный на стул белый платок, его рот был чуть приоткрыт, его слишком худые ноги подогнуты. Это именно то, что было нужно после такого нервного, крикливого спора. Это была семейная терапия.       Член у Спамтона не стоял, а вот Тенне в его штанах было тесновато. Он облизнул губы.       Он и не заметил, что свет в комнате давно погас, что осталась только тревожная темнота. Что остался только его свет, что он освещал белое тело Спамтона своим белым светом, и он был как призрак, как порождение его экрана. Они ведь все — картинки на его экране. Тенна что-то да знал об этом мире: есть те, кто показывает, и есть те, кого показывают. Тенне не нужны были глаза, потому что он весь был глазом, его выпуклый экран — роговица, самая главная, может быть, единственная в мире. А Спамтон что? Концепция. Тенна смотрит — Спамтон есть. Тенна не смотрит — Спамтона нет, и никогда не было.       Его руки в перчатках были белыми, как свет экрана. Спамтон был в свете экрана и в его руках. Когти не оставляли царапин, только вмятины, будто он был из пластилина. Тенна увлёкся: механизм позвоночника уже тихо щёлкал под его пальцами. Тенна опустил его, положил свой член ему между ног, свёл его коленки, попытался получить хоть какую-то фрикцию из этих тощих бёдер, из этого мягкого живота.       Он скорее думал, чем двигался. Спамтон не помогал, только улыбался во сне, и теперь это снова злило. Его неудобность, его отсутствие энтузиазма раздражали. Что он возомнил о себе? Тенна и так перед ним чуть ли не ковриком стелился, и то ему, и это, и свою собственную комнату, и всевозможные советы, а ему всё мало. Держит секреты! От него!       Тенна положил руку ему на морду, чтобы не видеть его улыбочку, обхватил его голову одной рукой. Разбить бы её, как яйцо, и достать оттуда все его недомолвки. Как он смеет от него что-то скрывать? И ещё приходить с претензиями. Маленький паршивец. Лежи теперь и помалкивай. И ноги дрянь, какие-то холодные, как сырая индейка, и лобок только колется. Просто подрочить было бы легче.       Он дёрнул его вверх — за голову — и впился в его плечо зубами, чтобы хоть что-то почувствовать. Кожа его была противной синтетикой с резиновым привкусом. Под ней не было крови, она была монолитным вязким слоем, искусственной гадостью. Тенна сильнее сжал челюсть.       Его рот-глаз работал. Переваривал. Белый свет заглотил всю студию.       — Тенна, — сказал Спамтон капризно, снова одетый, только в свитер вместо офисной рубашки. Стоял руки в боки в домашних декорациях и отчитывал его. — Сколько раз я тебе говорил, ты вечно…       Его претензии захлебнулись, когда Тенна знающе улыбнулся и поцеловал его. Зазвучали охи-ахи умилившихся зрителей. Спамтон побил его кулачками по стальным плечами, но потом обмяк в его руках.       — С тобой совершенно невозможно, — поныл он для виду.       — Сейчас я покажу тебе невозможное, — сказал Тенна, подхватил его и закинул на плечо. Спамтон вскрикнул и задрыгал ногами.       — Тенна! Подожди! Тенна!       Заиграла музыка титров, зрители смеялись и аплодировали.       Когда они добрались до спальни, когда Тенна опустил его на кровать, уже прозвучала команда «снято».       — Тенна, — заёрзал под ним Спамтон. — Сказали же, снято.       — «Снято» для зрителей, — хихикнул Тенна. — И снято ещё слишком мало, я считаю… — и продолжил целовать его, потихоньку закатывая свитер вверх. Спамтон краснел, делал вид, что рассержен, но быстро поддавался.       — Ах, Тенна, — в итоге простонал он, обхватив его раскалённый экран, с липким желанием в глазах, под дрожащими длинными ресничками. Всегда бы так.       Тенна не заставил его ждать. Раздел его, кое-где используя магию монтажа. Его маленький почтальон. Мягкий и шёлковый, почти пушистый. Тёплый и мокрый. Так удобно лежал в его руках. Так готов был принять его.       Есть те, кто придумывает, и есть те, кого придумывают. Вот Тенна реален. А Спамтон… А Спамтон — нет.       Тенна взял его, впечатал в матрац. Спамтон громко и пошло стонал где-то у него под грудью, цепляясь за его рубашку. Вот так. Ещё немного. Кровать скрипела под ними, дешёвый реквизит. Спамтон был придавлен им, стиснут им, расцарапан когтями, но ему это нравилось, ему это очень, очень нравилось, из-под Тенны только и доносились мольбы и вскрики, ещё, ещё, пожалуйста, сильнее, глубже — и так далее. Хорошо. Очень хорошо. Вот таким он Тенне нравился. Тенна показывал его не затем, чтобы он с ним спорил и имел своё мнение, Тенна показывал его затем, чтобы он говорил по сценарию и раздвигал ноги, маленькая дрянь.       Сцена выполнила функцию и закончилась. Вокруг было холодно и темно, как на покинутой съёмочной площадке. Тенна склонился над ним, спящим и безмолвным, и кончил от своей руки.       Зелёная обивка придавала его бледному неподвижному тельцу нездоровый, клинический оттенок. Он лежал брошенной резиновой перчаткой. Тенна даже не посмаковал то, как капли спермы попали ему на острый подбородок, нет, он сразу дёрнулся, отстранился, как от больного животного. От когтей остались тёмные вмятины, зубы вдавили его синтетическую кожу до синюшных впадин, ключица была не на своём месте, съехала вниз. На губах была всё та же тропическая улыбка.       Тенна щёлкнул пальцами, чтобы в одно мгновение всё убрать, починить и вернуть ему одежду — он не хотел до него дотрагиваться. Он даже смотреть на него не хотел. Ничего. Это нормально, немного сожалеть после мастурбации.       И на Спамтона он больше не злился. Как он мог на него долго злиться, на его маленького почтальона?