Новелла "Hook", или кривой шип ДастБлу

Почти сразу разноцветные глаза метнулись на голубику, а брови чуть нахмурились. От такой резкой перемены у Блу по спине прошлись недобрые мурашки, и он вздрогнул от неожиданности, сразу отвернув голову немного в сторону. — Чего пялишься? — спустя несколько секунд рассматривания чужого лица, настороженно спросил Даст, и после, с тихим стоном, тяжело присел на кровати. Одна из рук легла на лицо, и он недовольно промычал, — блять, сколько время?.. — Почти три, — негромко ответил Блу и решился вновь оглядеть старшего, — ты... У тебя всë в норме? Тот выглядел измотанным, уставшим даже после сна. Даст облокотился на одну руку, одна из ног чуть согнулась, а спина — ссутулилась. Он опустил голову и попытался прийти в себя, поэтому ответил не сразу. — Не задавай дебильных вопросов, — попросил Пыльный и недобро встретился взглядом с Блу, и из-за холода в гетерохромных глазах захотелось съëжиться, — как обычно. Хрен мне, а не сон... — Я... Могу как-то помочь? — неуверенно поинтересовался Свап, начав немного нервно перебирать и постукивать пальцами друг о друга. — Ты знаешь как сделать так, чтобы меня не догоняли кошмары по ночам? — скептически спросил Даст, не без иронии смотря на младшего. Рука с лица медленно опустилась, и теперь он опëрся на обе руки, что стояли чуть за спиной на кровати, — если да, валяй, я слушаю. Блу удивился. Неужели Даст решил дать ему шанс? Ну или как минимум тот не прогоняет его с матами, говоря, что всë нормально, а это уже ого-го! Голубика стал перебирать возможные варианты, и потому ненадолго задумался. Что ему там Дрим говорил?.. — Так и знал, — хмыкнул Пыльный, когда спустя довольно продолжительное время ответа не последовало, — успокойся уже. Есть вещи, которые ты не в силах исправить. Он лëг обратно, в прежнюю позу, приобняв подушку, и вновь прикрыл глаза. — Знаешь, мне Дрим говорил, что сны, как и многое другое, зависят от эмоций, — тихо и задумчиво начал Блу, и старший с интересом приоткрыл один глаз, пробегаясь по веснушчатому лицу голубики, — может, тебя кошмары мучают из-за плохих эмоций, которые были в течение дня? — Понятия не имею, — выдохнул Даст, поуютнее устроившись на кровати, — ну допустим. — Отсюда можно сказать, что от хороших эмоций могут быть хорошие сны, — чуть радостнее продолжил Блу и посмотрел на чужое, сонное лицо, встретившись взглядами, — тебе нужно отвлечься от негатива. Сейчас же Найтмера нет, тебе нужно расслабиться! — Да причëм тут Найтмер, — немного раздражëнно закатил единственный видимый глаз Даст, — ты думаешь, раз я от него ушëл, то моя жизнь сразу наладиться должна была? — Даже если нет, это не повод сдаваться, — настоял на своëм младший, — тебе нужно мысли переключить на что-то хорошее или приятное, делов-то! — И что же ты предлагаешь? — с очевидным недоверием протянул Пыльный, и глаз сощурился. — Сказку почитать? — Блу хихикнул, и рука рефлекторно потянулась к шарфу, чтобы натянуть его повыше и скрыть усмешку. В полусонном состоянии мозг соображал туго, и потому взгляд так и цеплялся за чужое лицо и движения, да даже за эти голубые глаза, что бегали то по полу, то по лицу Даста, и он засмотрелся, сам того не поняв. Серые веснушки, большие глаза, рука и пальцы, улыбка, которую пытались скрыть... Даст прослушал, и смысл сказанного не понял. Но захотелось коснуться чужих рук, это он осознал. Не без тихого ужаса, конечно. — Эй? — заметив молчаливое состояние старшего, Блу пару раз махнул этой самой рукой. Заметив, что за ней наблюдают, он улыбнулся, — спишь ещё? — Голова побаливает, — не моргая и не отрывая взгляда от голубой ладони ответил Пыльный, — от недосыпа... Блу встал со стула и подошëл к кровати старшего, присев перед ней на корточки у верхней части. Положил на матрас руки, и на одну из них легла голова, а глаза теперь изучающе бегали по чужому лицу. — Бедолага... — с улыбкой, успокаивающе протянул он, и одна из рук легла на серую спину, начав слегка водить вперëд-назад, — хочешь, я с тобой посплю? Или в самом деле почитаю тебе что-нибудь, чтобы ты с плохого отвлëкся. А то выглядишь совсем плохо... — Издеваешься или шутишь? — с очевидной насмешкой раздался глухой голос, совсем близко, — я, в отличие от тебя, тактильным голодом не страдаю. Иди лесом с такими предложениями. Точно не страдает? Тёплая рука на спине и мурашки, шедшие от чужих прикосновений говорили другое, но Даст упорно старался это игнорировать. Иначе потом будет хуже. Но тело невольно подрасслабилось, а мысли сфокусировались на руке младшего. Красный зрачок — остановился на чужих веснушках. — Можно я хотя бы попробую? — мягко усмехнувшись спросил Блу, заметив, куда направлен чужой взгляд, — если не поможет, я отстану. Честно-честно! Много ли Даст потеряет? А хотя ему было без разницы, поскольку соображал он сейчас уж очень туго. Поэтому ответа не последовало, и Свап, с довольной такой улыбочкой, поднялся. Ноги слегка затекли, но это не помешало ему нагло расположиться за серой спиной на одной кровати. Одна из рук приобняла старшего и расположилась на груди, нога — легла поверх чужих, притягивая тело поближе к себе. И только сейчас Даст будто бы очнулся, осознав, что произошло. — Эй, слезай! — недовольно вознегодовал он, — ты чего удумал, мелкотня?! — Чш-ш, успокойся, — раздался голос над ухом, и по спине невольно побежали мурашки, — вдруг тебя это от кошмаров спасëт? У меня, знаешь ли, тоже проблемы есть. Сон как рукой сняло, и душа за рëбрами забилась быстрее. — Знаешь, как у меня руки чешутся обнять кого-то? — не без грусти продолжил Блу, дыша почти в спину, пока пальцы задумчиво выводили завитушки на чужом теле, — я без физического контакта вообще не могу. А кроме тебя здесь никого... — Это не повод нарушать мои личные границы! — не мог успокоиться Пыльный, ощущая на себе руку младшего, — уйди! — Да успокойся, не съем я тебя, — немного серьёзнее добавил Свап, — и ты от этого не умрëшь. Попробуй заснуть, и я отстану. Даст мог телепортироваться, и уже было подумал об этом, но что-то не дало. Это всё жутко смущало, поскольку Даст-то не привык к такой близости, но скидывать младшего с себя не стал. Чужое тело грело. — Неужели ты продолжишь упираться? — поинтересовался призрак брата, что витал где-то посреди комнаты, — сколько ты от этого страдал? Тебе сейчас это буквально на блюдечке дают! — Заткнись, — еле слышно шепнул Даст и закрыл глаза, пытаясь отогнать галлюцинацию. — Ты мне? — мягко усмехнулся Блу, заслышав чужой голос, — или опять достают? — Не тебе, — чуть жëстче ответил старший, — но ты тоже завались. Либо проваливай. — А ты скинь меня, — взял того на слабо Свап и хихикнул, зарываясь носом в шею, что скрывал капюшон, — сможешь? — Я тебя ударю, — угрожающе шикнул Даст, стараясь успокоиться. Младший вновь усмехнулся, но замолчал и поуютнее обнял живую грелку, прикрывая собственные глаза. Спустя долгое время отсутствия физического контакта становилось жутко некомфортно, если можно так вообще выразиться. Тело будто-бы зудило, хотелось почувствовать тепло чужого тела, ощутить кого-то живого. Но в последние дни до чëртиков хотелось коснуться Даста. И Свап не мог объяснить почему. Сейчас, когда под рукой билась чужая душа и чья грудная клетка мерно вздымалась вверх и вниз, чьë дыхание едва касалось пальцев и чьë тепло сейчас ощущается всем телом, было до неизмеримого хорошо. В собственной душе разлилось блаженное тепло и радость с того, что Блу не скинули и остались спокойно лежать. Немного пыльный запах от серой ткани под самым носом не казался противным — сейчас он был до странного знакомым. Не прошло и десяти минут, как Блу задремал следом за Дастом. Или так показалось. Старший пытался заснуть снова, и спустя пару минут он даже наплевал на тело за спиной и руку на груди — сейчас Даст просто пытался унять мысли в голове, которым надоедливо вторил и Папирус. — Ты не можешь усидеть на двух стульях, брат, — спокойно проговорил призрак, витая где-то у окошка в центре комнаты. Руки сложились в замочек, как он обычно делал вместо того, чтобы складывать их на груди и выражать недовольство, — либо продолжай строить из себя ледяную скалу, которую никому не дано покорить, либо будь тем холмиком, которым ты являешься, и позволь Блу взойти на него. В первом случае, кстати, ты сдохнешь. Глазницы резко распахнулись от услышанного, и непонимающий, ошеломлëнный взгляд уставился на призрака. — Что? — сразу чуть надулся тот, — ты знаешь, я люблю прямоту! Блу, кстати, тоже. Почему не скинешь его? Не уйдëшь? Почему продолжаешь идти за ним? — Заткнись, — шикнул он в очередной раз брату, скрипя зубами, и глаза вновь закрылись, — я не стану на это отвечать. Иди лесом. — Я отстану, — коротко сказал Папирус, подлетая ближе к брату. На плече почувстовался привычный холод — красный шлейф лëг на него, — но только если ты откроешь свою душу ему. Тогда я успокоюсь. Его проигнорировали. — Молчи сколько хочешь, — прозвучал на удивление холодный, шипучий голос, — но криков от меня не скроешь. Я слышу всë, что говорит твоя душа. Но она не говорит. Он кричит. — Молчи, — прервал его Даст, и одна из рук не задумываясь легла поверх чужой ладони на груди, — ты просто галлюцинация. Ты нереален. Ты ничего не знаешь. Отстань от меня. Тот хмыкнул, но вскоре пропал из поля зрения. И на кой чëрт его слушать? Всë хорошо. Всë под контролем. Что бы Папирус там ни говорил, это всë бессмысленные выдумки — Даст лучше себя знает. Ему никто не нужен. Никто, кроме одной ягодной персоны, которая сейчас грела душу и спасала его от приступов... * * * Первым проснулся Даст. Опять. В этот раз кошмар, в котором его пытались утопить в болоте его знакомые. Там были все: и Папирус, который смотрел на него осуждающе на пару с Альфис, и Киллер с Хоррором, которые смеялись над ним с безумными и широкими улыбками, и Найтмер с Дримом, которые подозрительно шептались — у одного презрение в глазу, у другого — страх. И Голубика. Единственный, кто просто молча наблюдал за его смертью тем самым пустым взглядом. Резко проснувшись, первое, что осозналось мозгом, что за спиной всë ещё лежит Свап, обнимающий его во сне. Второе — что его рука лежит поверх руки младшего и тревожно сжимает еë. Примерно минуту он просто лежал, не зная, что думать и делать. Время — около шести вечера, как удалось увидеть краем глаза на часах, но усталось всë ещё витала в мозгу непонятным туманом. Сон никогда не помогал снять усталось... Не задумываясь, пальцы расположились над пальцами Свапа, а после — переплелись и слегка сжались. Ладонь у младшего была поменьше, пальцы потоньше, но менее тëплой та не была. И мысли почему-то решили сфокусироваться на Блу. Тëплое дыхание у шеи не было противным, напротив, оно казалось до абсурдного правильным и необходимым, как какая-то важная деталь чего-то. Нога, что всë ещё лежала поверх его собственных, приобнимающая рука и прижавшаяся тушка Голубики — всë ощущалось защитой от неизвестной опасности, щитом, об который могли ударяться кошмары и страхи. — Ты спишь? — вдруг раздался еле слышный, глухой шепот у уха. Вмиг по телу пробежалась волна мурашек, а душа решила застучать чуть быстрее. — Давно ты проснулся? — чуть громче поинтересовался Даст, слегка поворачивая голову вбок, словно бы мог увидеть чужое личико. Голос был хрипловатый после сна, но на удивление спокойный. Сразу почувствовалось, как Блу вздрогнул от неожиданности, и его рука на груди чуть сжалась. И только после этого он продолжил, всë ещё шепча: — С тобой, наверное. Ты вздрогнул минуту-две назад. Всë хорошо? Или опять кошмар? Голос Свапа был мягкий, заботливый, и смысл его слов дошëл до Пыльного не сразу. Он не заметил, как в мыслях проскочило навязчивое "хочется его слушать", и потому ответил неожиданно честно. — Кошмар, — согласился он пустым голосом, — опять осуждали. И ты там был. Он задумался, и невидящий взгляд уставился перед собой. И Блу, недолго думая, быстрым движением оказался над Дастом, нависнув над ним, предварительно с силой повернув старшего на спину. Руки оказались по бокам от головы, капюшон — спал с чужой головы, открывая обескураженное лицо Даста, гетерохромные глаза которого уставились на Свапа. И он, не менее решительно, уставился на нижнего в ответ. — Что бы там ни было, это неправда, — сразу начал шептать он, — я тебя не осуждаю. И другие не осуждают, слышишь? Всë хорошо. От встречи взглядами у старшего что-то приятно прощекотало в животе, и несколько секунд он пытался осознать произошедшее. В небольшой тени глаза Блу казались даже ярче обычного, хотя они и без того были не самые тусклые и большие. Веснушки показались россыпью серых звëзд на белом полотне чужого личика, и отрывать взгляд не хотелось. Даже показалось невозможным. Свап улыбнулся, и вновь что-то щекотнуло кости. — Давай, просыпайся, — мягко позвал Блу, в очередной раз пустив мурашки по чужой спине, — здесь и сейчас всë хорошо. Давай погуляем? Снова его голова наклонилась в бок, выражая его интерес, и голубые хвостики за спиной, казалось, качнулись следом. Глаза зацепились за губы, расплывшиеся в улыбке, и почему-то задержались на них дольше, чем на всëм остальном. Дыхание решило немного сбиться, но Даст вида не подал, хотя появилось жгучее и необъяснимое желание коснуться чужого личика. Почувствовать тепло, огладить скулы с этими чëртовыми веснушками, увидеть эти большие голубые глаза вблизи... — Спишь ещё? — спустя несколько секунд без ответа спросил верхний, — просыпайся давай. Сейчас расходишься, тебе полегче станет. Хочешь, я отвлеку тебя от мыслей? Историю какую расскажу, или ещё чего? Он был бы рад этому. Даст моргнул, и только сейчас пришëл в себя, осознав, в каком положении они находятся. — Для начала слезь с меня, — ровным тоном ответил Пыльный, с трудом оторвав взгляд от разглядывания чужих губ и веснушек, перемещая тот на глаза. И замолчал. Появилась такая неловкая тишина, что невольно скулы окрасились лëгким-лëгким сиреневым, а душа застучала чуть чаще. А Блу смотрел на него так же молча, не зная, стоит ли делать что-то, или остаться в таком положении на ближайшую вечность. Растерянность на лице нижнего ему показалась настолько по-детски искренней, что он залип, разглядывая яркие, разноцветные глаза. Чистое лицо, яркие, лисьи глаза, что сейчас распахнулись, незаметный сиреневый на скулах — эту картину захотелось запомнить. Он не заметил, как медленно приблизился к нему, и только когда чужое дыхание коснулось лиц друг друга, он вдруг тихо-тихо обратился. — Даст, — шёпотом позвал он, коснувшись дыханием губ, — ты меня простишь? Брови напротив чуть нахмурились, и тут же на переносице оставили едва ощутимый поцелуй, от которого мозг решил на долгие секунды отключиться. — Мне самому страшно, — снова начал Блу, и его глаза скосились в сторону, — очень-очень. Но нельзя сдаваться, и я сейчас даже не про нашу миссию. Нужно жить, Даст. Его голос казался сейчас слишком личным и даже интимным, и смысл сказанного дошёл до пыльного мозга не сразу. — Даст, пожалуйста, — продолжил тот, и глаза вернулись на лицо нижнего, — не молчи. Говори всë, что хочется, я не осужу тебя. Я просто хочу тебе помочь. — Голубика-... Вдруг раздался стук в дверь, от которого у обоих душа в моменте решила остановиться, а после забилась с двойной силой. С тихим скрипом та отворилась, и на пороге появились Андайн с Оутером, которые молча замерли в проходе, уставившись на открывшуюся картину. — Помешали?.. — чуть криво и хрипло усмехнулся Космо, с непонимаем смотря на парочку, что разместилась на одной кровати, — можем позже-... — Нет-нет, ничего такого не было! — сразу вскочил Блу, заливаясь краской, — просто кошмары мучают, вот я и пытался в чувства привести. Как по команде он встал ровно, чуть криво улыбаясь, но тут же осознанно проморгался, расслабляясь. — Стоп, Оутер?! — оглядывая местную альтернативу, удивился Свап, и сразу же подошëл ближе, заключая того в крепкие объятия. Андайн, что стояла за спиной Космо, напряглась, но жестом еë остановили, — звëзды, как я рад, что с тобой всë хорошо! Как ты? Как вышло, что на вас напали? — Спокойно, полегче, приятель! — усмехнулся тот и обнял голубику в ответ, и после немного отстранился, глядя прямо на веснушчатое личико, — я всë расскажу, только остынь. Да и вы вроде заняты были, нет? — Оу, Даст! — обернулся Блу на старшего, что успел присесть на кровати, — ты как? Выглядел он как-то помято. Рука привычным движением поправила серый капюшон, и он поднялся, подходя поближе к гостям. Или же к хозяинам? Да фиг его знает. — Нормально, — негромко ответил он, глянув на лицо младшего, и после перевëл взгляд на Оутера, протянув руку, — Даст. Рад знакомству. Ту вполне себе радушно пожали, но ощущалось, что руки у местного Санса были слабые и подрагивающие. Возможно, долгое время он был без еды, либо же простая слабость от захвата паразитом... — Оутер, — слегка улыбнулся тот, кивнув старшему убийце, — тоже рад. Вы-... Или можно на ты? — Можно на ты, — усмехнулся Даст, убирая руки в карманы. — Ты друг Блу? Пыльный глянул на голубику, и вдруг взгляды встретились, пуская по телу разряд маленького тока. Он хотел было отвести его, но вновь по костям пробежалась волна дрожи и тепла, и отвести глаза показалось невозможным, словно эти голубые зрачки приклеили его собственные к себе. В них захотелось потеряться. Первым довольно быстро очнулся Блу от этого полу-потерянного состояния, снова обращая своë внимание на старого знакомого, не без улыбки продолжая разговор. — Вообще мы напарники на данный момент, — открыв в улыбке зубы, он хихикнул и кивнул на старшего, — но думаю что мы что-то чуть больше, чем знакомые, но и не совсем друзья. Скажи лучше, как ты? Как твоё состояние? — Может лучше не на пороге это обсуждать? — выгнул брови Даст, равнодушно оглядывая всех собравшихся, и после кивнул на Космо, — он ещё слаб. Я, конечно, не профи в обсуждении всяких дел, но по-моему обычно это делают за столиком какой-то кафешки или хотя бы в гостиной. Нет? — Он прав, — помялся Оутер и неловко улыбнулся, складывая руки в карманы, — мне всë ещё нехорошо. Но знать, что меня ждут и я не могу пойти было слишком... Некомфортно. Давайте на первый этаж спустимся? Андайн, всë это время стоявшая немного сзади местного Санса, глянула на Космо, и в единственном глазу даже мелькнула искорка теплоты. Переживает. Возможно, именно поэтому она пошла с ним? Но возражать никто не стал, так что вскоре наша четвëрка спустилась на первый этаж — там как раз стояли столики и даже какие-то витрины для выпечки, только вот сейчас они почти полностью были пустые. Видно, что за зданием не следили в последнее время. Троица скелетов присела на ближайшие места, а вот ундина осталась стоять рядом с Оутером подобно статуе или личной охране. Тот, конечно, призвал еë расслабиться, говоря, что никто их не тронет и гостям можно доверять, но она оказалась на редкость упрямой. Не без тяжëлого вздоха, Космо обратился к Блу, слабо улыбнувшись. — Знаете, столько всего произошло в последнее время... — туманно начал он, поцарапывая пальцем поверхность стола, выводя завитушки и наблюдая за этим, — даже не знаю с чего начать. А где Дрим и Инк? Блу грустно улыбнулся. — Инк занят, — почти сразу ответил он, подперев голову одной рукой, — опять что-то художничает. А Дрим... При упоминании Мечтателя он заметно и довольно резко задумался, чего не мог не заметить Даст. Улыбка померкла, и перед глазами вновь предстала картина, где оранжевые языки огня пожирают помещение, в котором остался старший хранитель. Как на них хотели напасть люди. Как Дрим, без сознания, сидел там без помощи. И Киллер. — С ним приключилась кое-какая неприятность, — ответил за младшего Пыльный, — поэтому без него. Но он тоже не мог не задуматься над тем, что произошло после их ухода. До этого момента голова, забитая собственными тревогами, предпочла проигнорировать и забыть размышления о хранителе. Что там случилось? Кто поджог здание? С чего бы кому-то нападать на Дрима? Его не убили, в отличие от его коллеги. — Ребят? Оба как по команде моргнули и обратили взгляды на Оутера, и спустя секунду парочка переглянулась между собой, даже не сговариваясь поняв мысли друг друга. — Извини, — неловко усмехнулся Блу, начав теребить самый кончик своего шарфа, — просто там сложная ситуация... — Ничего, — тут же качнул головой тот и улыбнулся в ответ, — я понимаю. Значит, не у нас одних сложности... — Так что в итоге тут произошло? — довольно холодно поинтересовался Пыльный, но натянул почти что обычную улыбку на лицо. Нападение, второе, пожар, похищение... Слишком похоже на какой-то план. Но кто мог такое подстроить? Или же это просто совпадения? Слишком много вопросов для одной даже не успевшей закончится недели. — С вашего последнего прихода к нам, — обратился он к голубике, — сколько там времени прошло... В общем, всë было спокойно. Только месяц назад начали пропадать жители, сначала один, потом второй, после — десяток. Народ начал переживать, и, насколько я помню, монстры собрались на главной площади с обращением к Азгору, чтобы хоть кто-то начал что-то делать. Семьи переживали за похищенных, другие за собственную шкуру. Большинство боялись выходить из домов, но в итоге, насколько я помню, начал ходить слух о том, чтобы куда-то увести монстров, в местечко побезопаснее. По их мнению, конечно. Потому что причины похищений, а так же того, кто это делал не обнаружили. — Ну и ну... — присвистнул Блу, подперев голову двумя руками в интересе, — и много жителей пропало? — Я был одним из последних, — невесело кивнул Оутер, — и если мне не изменяет память, почти двадцать. Но это до момента, пока я не отключился, может было и больше жертв. Он замолчал, не то вспомнив что-то, не то осознав, и в комнате повисла неприятная тишина. И тут разговор в свои руки взял Блу: — Мы нашли причину пропаж, — негромко начал он, боясь нарушить эту атмосферу, — и передали одного из паразитов вашей... — он на секунду замялся, — Альфис, да. Ох уж эта АндерСваповская привычка путать имена... — Да, мне сказали, — очередной кивок, — не думал, что Фреш сюда доберëтся... — Это Фреш. Про него думать вообще нельзя, он слишком непредсказуем, — тихо вздохнул Даст, и меж пальцев задумчиво заходил крохотный огонëк. Невольно взгляд голубики зацепился за него, и он на какое-то время завис. У Даста красивые пальцы... Оутер вздохнул, и он немного устало откинулся на стуле, опустив взгляд куда-то на стол. И после, буквально пару секунд погодя, снова обратился к Свапу, на этот раз куда спокойнее, но с не меньшим интересом. — А вы зачем пришли, кстати? Не Фреша же побить, хах? — он неловко усмехнулся, и одна из рук неуверенно легла за шею. Блу, будто бы очнувшись, глянул на Пыльного с надеждой и вопросом. Словно спрашивал разрешения, можно ли рассказывать Оутеру про их задачу. Ему кивнули. — У нас серьёзное дело, — куда напряжëннее начал Свап, и руки тут же сцепились в замочек на коленях, — опять мультивселенских масштабов. Космо сразу насторожился, но отрицания в его взгляде не мелькнуло. — Нам нужно узнать твои воспоминания: самое хорошее и самое плохое, — даже тише прежнего ответил голубика, подняв глаза, полные надежды, на космическую альтернативу, — мультивëрсу грозит распад до того, что, кроме Оригинала может вообще ничего не остаться. Пока Блу говорил, Даст не мог не заметить, как напряглась Андайн за спиной Оутера, и единственный глаз выжидающе впился в мех на капюшоне синей крутки. Он молчал слишком долго, как показалось голубике, и тот уже начал нервничать, слушая гулкий стук души в висках, но довольно резко он пришëл в себя, резко расслабившись, и перевëл взгляд на Даста. Тот протянул руку к его шарфу и быстро провëл по одному из голубых хвостиков, чтобы движение заметили и отвлеклись от дурных мыслей. А он понял по нервно подергивающейся ноге и напряжённых плечах, что Блу не по себе. — Вот как... — туманно отозвался Оутер, — дела настолько плохи? — Очень, — невесело улыбнулся Свап. — В таком случае... — он вновь задумался на пару секунд, — ох, я даже не знаю, что именно может подойти. Я не разделяю мысли на хорошие и плохие... Могу я подумать над этим? Вам срочно? — Нет-нет, конечно, нам бы даже не помешало подождать до завтра на самом деле, — сразу затараторил Блу, выразительно распахнув глаза, — у нас тоже есть пара мыслей, которые обдумать надо. В таком случае до утра? — Приду раньше двенадцати утра, — с улыбкой кивнул Космо, поднимаясь со стула, — ну или постараюсь, если меня Аль не задержит, хах. Он пошатнулся, но сразу ему подставила руку Андайн, за конечность которой мигом ухватились. И, обменявшись прощаниями, вскоре Оутер и стражница покинули гостиницу, оставив гостей на распоряжение самим себе. — Никто не должен знать, говоришь? — скептически поинтересовался Даст, но усмехнулся, поднимаясь со стула следом за Блу, что уже успел направиться к лестнице, — ну-ну. — Это Оутер, ему можно доверять, да ты и сам видел! — сразу начал оправдываться тот, — к тому же нам важно просто узнать нужное, без разницы каким способом! Всë хорошо, не переживай. — Куда ты, ягодный? — ухватив голубику за хвостики шарфа, Пыльный немного потянул его, поворачивая Блу лицом к себе. Улыбка Дасту и в правду шла больше — отметил себе Свап, ойкнув и устремив взгляд на чужое лицо. — Хватит трогать мой шарф! — надулся тот и вывернулся из хватки старшего, но не сдержал смущëнной улыбки, — на крышу я, звëзды поглядеть хочу. А ты куда хотел? Даст ненадолго завис, смотря на веснушчатое лицо младшего, но, пару раз моргнув, смог ответить: — Мне без разницы, — и гетерозромные глаза покосились в сторону, будто не хотели говорить честно. — Пойдëшь со мной? И снова он по привычке наклоняет голову в бок... Почему Дасту так нравится эта его привычка? И ведь Даст только сейчас смог признать это. Хотя может его уже слишком сильно достал Папирус... — Пошли, — послышался негромкий ответ. Не без счастливой улыбки, Блу взял Пыльного за руку и повëл за собой наверх, к последнему этажу с телескопом и площадкой для наблюдения. Он вëл его осторожно, даже как-то мягко и заботливо, не переставая улыбаться и поглядывать на старшего. Лестницы быстро оказались пройдены, и, ступив за стеклянную дверь, они увидели раскинувшийся над головой бесконечный звëздный небосвод. Свап завороженно смотрел на мерцающую россыпь звëзд, и не мог переставать улыбаться. Отсюда открывался неимоверно красивый вид, бесподобный! Даст последовал его примеру, но, хоть внешне лицо почти не изменилось (хотя было видно ту самую искореннюю радость!), в душе, казалось, открылась такая же вселенная. Своя собственная. Он ощущал себя ма-аленьким кусочком какого-то невообразимо огромного пазла, и сейчас он даже убедился в своей ничтожности для этой вселенной. Какая там мультивсленная, если здесь масштабы ого-го?.. Взгляд сам собой опустился на голубику. Но этого по-детски наивного и чистого, того, кто пытается отрицать любой негатив и преграды... Вдруг тот тоже глянул на Даста, и в душе у старшего что-то дрогнуло, и он застыл. На него смотрели две голубые, яркие звезды в чужих глазницах, которые так и искрились не то радостью, не то какой-то непонятной надеждой. Улыбка сияла на веснушчатом личике ничуть не слабее, и сейчас она показалась настолько прекрасной и красивой, что оторвать взгляд казалось невозможным. И спустя несколько тягуче-сладких секунд разглядывая чужого лица, то медленно переменилось, и на смену счастью пришла лëгкая тревога. — Ты как? — раздался негромкий голос голубики, и он подошëл поближе, положив руку на плечо старшего, — задумался? Пальцы осторожно, еле касаясь провели до запястья по всей длине руки, и по спине побежали мурашки. Он задумчиво взял чужую кисть в руку и поднял взгляд на лицо чуть вверх в силу разницы в росте. А на Свапа смотрели так, будто ожидали чего-то. Настороженно, но с плохо скрываемым доверием, словно старший боялся признаться сам себе в чëм-то. — Немного, — тихо ответил он, и гетерохромные глаза немигая начали гулять по голубому шарфу на чужой груди, как будто могли найти на нëм какие-то ответы на неизвестные Блу вопросы. Пальцы чуть дрогнули в ладони младшего, — в таких просторах легко потеряться... — А ты не потеряешься, — мягко улыбнулись ему, и вновь глаза намертво вцепились в голубые звëзды, — я рядом. Если что я найду и вытащу, только не скрывайся. Он хихикнул, и в пыльной душе разлилось что-то редкое, тëплое и приятное по ощущениям, такое, что хотелось удержать. — Даст? — серьёзнее позвал Блу, когда никакой ответной реакции не последовало, — скажи что с тобой. Опять увидел что-то? — У тебя звëзды в глазах красивые, — шепнул тот в ответ, и лишь немного погодя осознал сказанное, чуть сжав руку голубики. Пару раз моргнул и отвëл глаза в сторону, а на скулах выступил легкий сиреневый, который, благо, скорее всего за капюшоном видно не было. А Блу такой ответ поразил. И речь даже не про факт, что в его глазах звëзды, — ему ещё давно это Дрим подметил, — хотя это тоже удивило. Его удивила честность этого, на первый взгляд, скромного ответа. Не клеился Даст с комплиментами, к тому же такими... Личными? Тихими, искренними, может, немного странными со стороны. Он смущённо похлопал глазами, и губы сами собой поддались в несдерживаемой улыбке. — Если дело только в этом, — почему-то шёпотом продолжил Блу, — то я рад, что всë хорошо. Собственно, он тоже не заметил, как задумался, разглядывая яркие зрачки в тени, и ему показалось, что на щеках он увидел лёгкий фиолетовый, который до чëртиков шёл этому лицу. Медленно его руки протекли под полы серого пальто, да так незаметно, что заметили эти объятия только когда голова голубики легла на грудь старшего. Пальцы приятно бегали и постукивали по чёрной спине, дыхание едва согревало область возле души — макушка младшего лежала на левой части грудной клетки, и вдруг пробежала мысль о том, что, возможно, он может услышать стук этой самой души... — Ты чего? — на редкость мягко поинтересовался Даст, опустив взгляд на голубые хвостики за чужой спиной. Руки потянулись к Свапу и приобняли его в ответ, куда смелее, чем в первый раз. В нос ударил еле ощутимый, но до приятной дымки в черепе ягодный запах, и глаза сами собой прикрылись. Голова расслабленно опустилась, и носовая косточка коснулась затылка младшего, опаляя тот горячим дыханием. И почему-то захотелось растянуть этот тëплый момент минимум на вечность. — Даст, — снова тихо позвал Блу, и в ответ ему даже вопросительно "м"-кнули, — нам нужно думать, что сделать с Киллером. И Дрима проведать... — Успокойся, — шепнул Пыльный, не задумываясь поводив носом по чужой макушке, — разберëмся. Киллер за Дримом подледит, если ему и в правду не плевать. Отдохни от этого дерьма. Теперь Свап и вовсе в ступор впал. — Это ты меня успокоить пытаешься? — ухсмехнулся он и поднял голову на лицо Даста, уперевшись подбородком в грудь, — это мило. Глаза лишь мельком, на автомате глянули на это чертовски симпатичное веснушчатое личико, и сразу же скосились в сторону, лишь бы не видеть этого насмешливого, но почему-то тëплого взгляда. Пытаться отцепить от себя эту голубую пиявку, как было в прошлый раз, не хотелось. Даже для вида. — Иди к чëрту, — криво улыбнувшись ответил старший, и потянул один из голубых концов шарфа вниз. Свап сразу же недовольно ойкнул, чуть нахмурившись. — Не трогай шарф! — повторил Свап, в шутку разозлившись, но было видно незаметный голубой на его скулах, выдававший смущение. — А то что? — взял того на слабо Даст, и лицо, повернувшись обратно к младшему, приблизилось до неправильного близко, да так, что у голубики душа пропустила удар. И ощущать на лице чужое дыхание было... Странно, до того, что ноги грозились подогнуться. — Я обижусь, — по-детски надул губки тот, — ну или ещё чего. Я не придумал. — Пошли спать, горе ягодное, — закатил глаза Даст и отстранился, вцепившись глазами в небо над головой, — а завтра уже обсудим, чë с Киллером будем творить. С ним придëтся поломать мозги.