Пивной инцидент

—Сто пьесь, друк? - разнеслось по кухне. Автором слов был вошедший в комнату юноша, с фиолетовыми волосами и жуткими увечьями на губах, которые ещё не успели оправиться от недавних повреждений —Йоооо чувак, ты только зацени, что я нашел в холодильнике. Мои банки на голове, к сожалению, уже опустели, поэтому я полез в холодос за поисками новых, но вместо энегросов нашел пиво! Чел, пиво! Холодненькое, свежее , ты только взгляни       Дивный парень сидел за кухонным столом, будучи одетым в темно-зеленую, лёгкую куртку, а рядом с ним на столе лежала розовая кепка, с прицепленными к ней двумя, как оказалось, пустыми банками энергетика. Сам же парень поднял руку, в которой красовалась жестяная банка пива, с краев которой из-за перепада температуры стекали несколько капель воды —Сто это? - раздался тихий скрип половиц и иностранный приятель приблизился к сидящему за столом, несколько секунд смотря на банку, а после и присаживаясь рядом —Это напиток богов, ты что, никогда не пил пива? —Пиво….я не знать, я пробовать только Чача, который мне не понравился —Ну, значит сегодня отведаешь пива и скажешь мне, понравилось тебе или нет, - по кухне разнеся характерный «псик» открывающегося пива, тут же раздалось тихое шипение напитка, заставив затаить дыхание и прислушаться —Держи, - банка мгновенно перекочевала в его теплые ладони. Иностранец принялся вертеть ее в руках, с любопытством разглядывая и недоверчиво принюхиваясь. Морщинка брезгливости скользнула по его лицу - запах был непривычным, резким. Но любопытство оказалось сильнее. Юноша сделал несколько осторожных глотков, изумленно почмокал губами, улавливая новый вкус, а затем уже жадно приник пораненными губами к прохладному металлу, торопливо глотая темную жидкость.

***

      Спустя некоторое время, в дверном проем показалась фигура невысокого роста, которая с осторожностью заглядывала на кухню, желая узнать, есть ли там кто-нибудь —Что вы…       Слова парня в курточке не повлекли за собой ответа, даже было ощущение, что его проигнорировали, хотя на самом деле попросту не услышали, ведь в тот момент иностранец очень яро что-то доказывал своему новому собутыльнику —მე თვითონაც შოკირებული ვარ, რომ პირი დამიკერეს, რადგან ვერ გამიგეს! რუსულად ცუდად ვლაპარაკობდი, მაგრამ ვლაპარაკობდი! —Да-да чувак и я о том же, внатуре! О, эй там, чего стоишь, давай к нам, - в моменте к Жене даже обратились, что заставило парня немного нахмуриться —Нет уж, спасибо, - на отрез оказавшись, Ледышка сильнее ужался в курточку, переводя взгляд на иностранца, который в свою очередь уже успел свалиться на стол и бормотать себе что-то под нос —Блять, он серьёзно уснул? Если его заметят в таком виде, ох пиздец мне, ведь я споил его, - в панике парень вскочил со своего места и кинулся поднимать приятеля, попутно пытаясь разговорить его и привести в чувства, но все было тщетно —Сук…забери его а, мне нужно убрать пустые банки, что мы выпили и вернуться в комнату, пж, - получив отрицательный ответ на свою просьбу со стороны Жени, парень закатив глаза все же поднял иностранца под руку и поволок в сторону дверного проема, а после бесцеремонно перекинул тушу на руки Ледышки, от чего тот был в недоумении —Да блять, просто отведи его в соседнюю комнату и оставь отсыпаться, мне главное чтобы он не проблевался! Умеет он пить, конечно, - надув губы парень вернулся к столу и начал убираться, пытаясь скрыть улики недавней попойки, оставляя Женю с иностранцем на руках.       Тепло, исходящее от тела пьяного юноши тут же привлекло внимание вечно мёрзнущего Жени, который немного подняв тушу, обнял, начиная чувствовать больше тепла, что заставляло уже самого Ледышку почувствовать себя хоть немного «живым», но звуки шагов быстро привели брюнета в чувства. Из-за чего тот спохватился и не задумываясь потащился прочь, чтобы не попасться владельцу дома на глаза.

***

      В безопасности кладовой, где и обосновался иностранец, Женя снова прильнул к нему. Сначала это была лишь попытка согреться, но теперь в его движениях появилась иная потребность - потребность в близости. Он прижимался всем телом, будто хотел стереть любую дистанцию, а его руки медленно скользили по спине юноши, ощущая под пальцами жар кожи и ритм спокойного дыхания. Его собственное сердцебиение учащалось, сливаясь с размеренным стуком сердца другого. В тесном пространстве повисло новое, звенящее напряжение — тихое, трепетное и полное немых вопросов. Он прислушался к сонному сопению и почувствовал, как его ледяное одиночество начало таять, уступая место чему-то новому и пугающе желанному —Черт..почему ты настолько теплый, - почти беззвучно прошипел Женя, с трудом стягивая с фиолетововолосого сначала футболку, а затем оранжевую кофту и отбрасывая их прочь.       Прикоснувшись ладонью к груди, дыхание Ледышки участилось, а родинки, раскиданные по всему телу иностранца начали привлекать все больше и больше внимания.       Проскользнув обеими руками от рёбер к талии, Женя по-настоящему ощутил телосложение иностранца — податливое, мягкое, каждые изгибы, еле-еле заметные крохотные шрамы и маленькие горошинки-родинки подчеркивали красоту тела.       Секунда и фигура уже нависала сверху дремавшего, жадно всматриваясь в черты лица, а также так и манящие, ещё не окрепшие после ранений губы, из ранок которых местами просачивалась свежая кровь. Пальцы тут же невольно прижались к губам, намеренно надавливая, чтобы в конечном результате получить столь желаемую кровь, что и получилось. Она задержалась на мгновение, а затем устремилась вниз, оставляя за собой тонкий, блестящий след по губам, подбородку и далее - на шею.       Жажда была слишком невыносима, поэтому в мгновение, холодный язык тут же слизывая теплую жидкость, стараясь не потерять ни капли. Когда дело дошло к губам, Женя решил уделить им больше внимания, более старательно вылизывая и пуская в ход болезненные покусывания, что заставляли кровь вновь выступить.       Тихое, сонное мычание донеслось снизу, а затем ощущение чужого, теплого языка на собственном заставило Женю вздрогнуть. Он понял: хозяин тела проснулся. Пальцы иностранца обвили его шею и в следующее мгновение фиолетововолосый уже отвечал на этот странный, кровавый «поцелуй». Его движения были медленными, будто сквозь дремоту, он облизал посиневшие губы, смазывая их алой кровью.       Момент и губы парней в миг сплелись. Движения со стороны иностранца были немного неуклюжи и неопытны, но тем не менее, парень старательно углублял поцелуй, время от времени причмокивая и оттягивая нижнюю губу собеседника, а после вновь прижимаясь и продолжая свои грязные делишки, которые, к сожалению, длились не долго, ведь потребность в кислороде ещё не отменяли —Ащй… Зеня, - прошептал иностранец и в его спутанном, пьяном голосе слышалась целая буря: упрек, мольба, полная потерянность. — Я всё думал... будет ли мне тепло внутри тебя, - выдохнул Женя, больше обращаясь к самому себе, чем к собеседнику.       Ответа не последовало. Иностранец лишь вопросительно склонил голову, силясь разобрать незнакомые слова в полумраке. — Ты... хотеть сексь со мной? - переспросил Мэтт на ломаном языке и его прямота прозвучала как обухом по голове.       Щёки Жени мгновенно зарумянились. Он не ожидал, что всё будет названо своими именами так внезапно и неотвратимо. Слова застряли в горле и он, потупив взгляд, лишь коротко кивнул, давая своё молчаливое и смущённое согласие.       Не долго думая, Мэттью принялся торопливо расстёгивать брюки. Шорох ткани о кожу прозвучал невероятно громко в тишине кладовки. Слегка приспустив одежду вместе с бельём, он инстинктивно чуть раздвинул ляжки, в этом жесте была робость, доверие, и безмолвное приглашение. Воздух между ними сгустился, наполнившись дрожью ожидания и тягучим, пульсирующим молчанием, в котором бились два сердца. — Я думать... ты можесь, - тихо проговорил Мэтт, смущённо прикусывая губу. Он почувствовал, как его тело откликается на близость, а затем холодное прикосновение кожи к коже, когда Женя приблизился. Нетерпение взяло верх. В следующее мгновение острая, обжигающая боль пронзила его, заставив сжаться и глухо простонать. — Ты... немного... — Двифайся... я расслафлюсь, - прервал Мэттью, его ноги инстинктивно обвили спину Жени, притягивая того ближе, в попытке слиться с болью и самим моментом. Он выгнулся, это ощущение резкое и незнакомое, обещало ещё долго эхом отзываться в его теле. Несколько минут, что Женя подарил ему на привыкание, показались вечностью. Но когда ледяное оцепенение сменилось пульсирующим теплом, он сам начал движение. Сначала робкие, нерешительные толчки, будто боясь разрушить хрупкую грань. Но с каждой секундой ритм нарастал, обретал уверенность, превращаясь в неукротимый поток. Тишину кладовой разорвали сдавленные стоны, прерывистое дыхание и шепот, в котором тонули неразборчивые слова на чужом языке. В этом хаосе звуков и ощущений два тела, сплетённые воедино —Холосо..афх..холосф..ещсьо.. - прерывистый шёпот был больше похож на стон.       Внезапно прохладные ладони Жени впились в его бёдра и в следующее мгновение место прикосновения начало неистово гореть. Как оказалось, Женя, ослепленный порывом, не рассчитал силу и его пальцы оставили на коже несколько длинных, алых царапин.       Эта картина свела его с ума: лицо Мэттью, пылающее румянцем, было искажено наслаждением, он закусил указательный палец, пытаясь заглушить собственные звуки, капли крови выступали на свежих ссадинах, а по его напряжённому животу пробегали лёгкие судороги в такт каждому резкому, влажному толчку. — Тепло, - вырвалось у него срывающимся, хриплым шёпотом. - Очень тепло, чёрт…       Он говорил не о температуре тела. Он говорил о том всепоглощающем внутреннем огне, который пожирал их обоих, о жаре, что разливался из самого центра их соприкосновения, грозя спалить всё дотла.       Срываясь на бессвязный шёпот, брюнет прильнул к шее нижнего и без церемоний впился зубами в мягкую кожу. Острый укус оставил после себя глубокую ранку, тёплый металлический привкус мгновенно распространился у него во рту. В ответ он почувствовал не упрёк, а лишь глубокий, прерывистый вздох и нежные объятия от иностранца.       Его ладони вновь сомкнулись на бёдрах Мэттью, но теперь одна из них взметнулась в воздух и с гулким, звонким шлепком обрушилась вниз. Резкий звук вырвал у фиолетоволосого короткий, приглушённый вскрик, за которым последовала судорожная попытка закусить губу. Этого оказалось достаточно. Волна нарастающего напряжения достигла пика, и тёплая влага разлилась по его напряжённому животу.       Женя, почувствовав это, совершил последний, глубокий толчок, замирая в объятиях парня, излился внутрь. Он изо всех сил прижал к себе фиолетоволосого, в страхе, что это хрупкое, долгожданное тепло, которое он наконец обрёл, вот-вот растает, как только он отпустит. В тишине кладовки стоял лишь тяжёлый, учащённый ритм их дыхания, смешивающегося воедино. —Давай ещё немного так побудем. Мне все еще немного холодно. —Холосо, только бесь кусаний, мне жжёт шея и попа, сильна Нервно хихикнув, Женя прижался губами к губам Мэттью, на что последний отреагировал стоном и просьбой так часто это не делать, ведь губы все ещё адски ныли от ран, оставленными иглой и нитями.