Игра в разделение

Сон Ки Хун одёргивает рукава рубашки, прячет руки под стол, однако Ин Хо всё равно видит, что его пальцы сплошь заклеены пластырями. И знает, что к концу дня они будут сорваны, а поверх заживающих царапин безжалостно нанесены новые: его «внутренний» весьма упрямый и не склонный жалеть ни себя, ни «внешнего». «Внутренний» Ки Хуна уже с неделю пытается послать весточку наружу, нанося себе мелкие повреждения — решил, что это доходчивей, чем записки, которые система контроля на выходе всё равно не пропустила бы. Он бился, как зверь, с рождения загнанный в клетку — и не желающий в ней же и помирать, паша как лошадь на компанию, работать в которой не соглашался. Ин Хо пришлось лично взять ситуацию под контроль, чтобы отчаяние одного «внутреннего» не переросло в массовый бунт — и чтобы рабочий 456, несмотря на постоянную фрустрацию, продолжал заниматься проектом, который необходимо завершить до конца квартала. — Вас что-нибудь беспокоит? — спрашивает он, вкладывая в голос ровно столько участия, чтобы одновременно вызвать у Ки Хуна доверие к начальству и при этом удерживать между ними почтительную дистанцию. — Да, немного… — сутулясь, нерешительно кивает тот. — Скажите, в последнее время… не поступало никаких жалоб от моего «рабочего»? Жалобы рабочий 456 прекратил писать ещё две недели назад, поняв, что они совершенно бесполезны. Ин Хо, тем не менее, бережно хранил оригиналы в нижнем ящике стола — «внутренний» Ки Хуна обнаружил невиданное для своей «внешней» версии красноречие, описывая ужасы пребывания в лабиринте помещений Lumon. «Скоротечная жизнь в вечном страхе, что следующий день станет последним для одного из тех немногих, кого ты знаешь, — и нет никакой возможности на это повлиять». Ему бы книги сочинять — не самые духоподъёмные, зато чрезвычайно искренние и пронзительные. — Нет, ни одной. — Просто эти… производственные травмы… Вот они меня беспокоят, да, — Ки Хун всё же выкладывает на стол перемотанные руки и с лёгкой тревогой уточняет: — С ним же всё хорошо там, правда? — Компания делает всё возможное, чтобы обеспечить «рабочим» комфортные условия труда, — монотонно произносит заученную формулировку Ин Хо. Знает, как фальшиво она звучит для Ки Хуна в текущих обстоятельствах — однако в ней нет и грамма лжи. Компания и правда заботится об этом — Ин Хо собственной персоной заботится о комфорте рабочего 456 больше, чем кто-либо ещё в Lumon. Не его вина, что 456-й не заботится ни о себе, ни о «внешнем». Ки Хун мнётся, прежде чем озвучить то, ради чего он наверняка и попросил аудиенции с боссом этажа: — Можно мне взять отпуск? Неоплачиваемый, на день. — Конечно, — Ин Хо складывает перед ним заранее подготовленный бланк, однако Ки Хун неожиданно останавливает его: — Только не для меня отпуск, я, в сущности, и не работаю ведь… Для моего «рабочего». Так ведь можно? — Я не совсем вас понимаю, — после небольшой паузы отвечает Ин Хо. Сцепив пальцы в замок — и едва заметно поморщившись при этом, — Ки Хун объясняет: — Мне кажется, он такой неловкий, потому что устал от бесконечной работы. — У «рабочих» выделены часы для обеда и отдыха. Кроме того, в их распоряжении есть широкий спектр разного рода развлечений, а за успешно выполненные задачи они получают щедрое вознаграждение. — И всё же, хотя бы один день отгула ему явно не повредит, — внезапно Ки Хун проявляет невиданное — по крайней мере, для этого «себя» — упрямство. Выходит, в рабочем 456 оно всё-таки не с пустого места взялось. И какая трогательная жалость по отношению к «внутреннему», от которого ему доставались пока что только порезы на руках и… кое-что ещё. — Вы должны понимать, что на этот день полностью выпадете из жизни, — предупреждает Ин Хо. Ки Хун с готовностью кивает: — Я уже думал об этом, да. Без проблем. Я и так выпадаю из жизни на девять часов в сутки… Не страшно. Ин Хо забирает у него заявление. — В таком случае мы предложим ему рассмотреть ваше предложение, — скользит по чужому лицу внимательным взглядом; в глазах Ки Хуна — явное облегчение, однако вопрос с отпуском для «рабочего» явно не всё, что его гложет. — Что-нибудь ещё? — А? Нет, ничего, спасибо вам большое, — он поспешно поднимается со стула, однако не выходит из кабинета. Медлит — и непроизвольно поправляет ворот наглухо застёгнутой рубашки. — Просто иногда думаю, что он там, внутри, проводит время куда интереснее меня. Ин Хо знает, что он скрывает под тканью. Пристально вглядывается в его чуть отвёрнутое лицо. Интересно, когда Ки Хун впервые, раздевшись после работы, увидел алую метку чуть пониже ключицы, он запаниковал? Смутился? Или же правда от души позавидовал «рабочему»? Что бы он сказал, если бы знал, что стоит напротив того, кто эту метку оставил? — Мы делаем всё возможное, чтобы скрасить будни «внутренних», — вместо признания многозначительно говорит Ин Хо. Ки Хун, сбивчиво прощаясь, уходит, и он выжидает четверть часа, прежде чем тоже покинуть кабинет. Подходит к проходной перед разделённым этажом, оставляет в специальном ящичке все вещи, которые могли бы идентифицировать его настоящую личность. В раздевалке меняет деловой костюм на форму «рабочих». Кивает охраннику и вызывает лифт. Тихий сигнал возвещает о прибытии кабины, створки с шорохом раскрываются. Ин Хо ступает внутрь, двери смыкаются за ним, кабина приходит в движение, и… Ничего не происходит. Ин Хо не разделённый. Однако ему ничего не стоит притвориться одним из них. Он выходит на разделённом этаже, сразу же попадая в лиминальное, сбивающее с толку переплетение белых коридоров. Его это не смущает — он легко ориентируется здесь, словно бы смотрит на лабиринт сверху вниз. Безошибочно доходит до отдела макроданных, здоровается с коллегами, однако не видит того единственного, ради которого затеял весь этот маскарад. Наугад заглядывает на кухню, в кладовку и наконец — в уборную. Сон Ки Хун — вернее, рабочий 456, — стоит над раковиной, устало сгорбившись; оторванные пластыри разбросаны по полу вокруг него, а по белому кафелю яркими, неуместными в стерильно-чистом помещении пятнами размазана кровь — он уже расчесал успевшие затянуться коросты. От звука захлопнувшейся двери он настороженно поднимает голову и через зеркало видит Ин Хо — вздыхает с облегчением, но не двигается с места. Тот подходит сзади, так близко, что почти приникает к спине; кладёт подбородок на плечо 456-го, тоже разглядывая его отражение. Поразительно, как переключение личности меняет Ки Хуна и внешне — черты лица заостряются, между бровей залегает складка, и даже волосы он зачёсывает иначе. Совсем не похож на очаровательное, не отягчённое мрачными мыслями создание, которое только что сидело в кабинете Ин Хо. Если бы там сидел 456-й, он бы с яростью набросился на «босса», желая если не придушить, то хотя бы призвать к ответу. — Тебя что-нибудь беспокоит? — спрашивает Ин Хо, проводя ладонью по его спине в ободряющем жесте. Ки Хун судорожно вздыхает и издаёт нервный смешок. — То, что ничего не меняется, — интонации у него тоже другие. Более злые, более решительные — более сломленные и измотанные. — Неужели он настолько идиот? — А было бы лучше, если бы он испугался и подал в отставку? — замечает Ин Хо и, подцепив пальцем, тянет ворот чужой футболки вниз, приоткрывая ключицу. Любуется на аккуратный засос, который за ночь не стал незаметнее. Ки Хун прикусывает губу и шепчет: — Зря мы это сделали… — Кто знает, может, это окажется эффективнее твоей нездоровой тяги к самоистязанию, — хмыкает Ин Хо и мимолётно прикасается губами к его шее, чтобы тут же отпустить и отстраниться. Он здесь, чтобы поддерживать Ки Хуна в его бессмысленном бунте — и каждый раз мягко уводить в сторону, напоминая об осторожности и важности тщательного планирования. Он здесь, чтобы знать о каждом шаге рабочего 456, каждой мысли, что тревожит его, и каждой идее, что посещает его разум. Он здесь, чтобы внести в его жизнь достаточно разнообразия — отвлечённых разговоров, коротких свиданий вдали от прочих коллег и прогулок по белым коридорам, где Ки Хун пытается запомнить каждый поворот, а Ин Хо — держать его подальше от действительно важных мест. Он здесь, чтобы у рабочего 456 был маленький служебный роман, который неплохо отвлекает его от основной миссии — выбраться с разделённого этажа без переключения личности. Они возвращаются к рабочим местам порознь, хотя все в отделе и так наверняка догадываются о том, какие их связывают отношения. Ин Хо присаживается за стол, включает компьютер и, пока тот загружается, глядит поверх перегородки на сосредоточенное лицо Ки Хуна, который уже приступил к работе — они сошлись на том, что нужно выполнять хотя бы часть задач, чтобы не давать управляющим, которые присматривают за ними через камеры, повода подозревать их в готовящемся мятеже. Белая дверь отъезжает, и в помещение входит знакомое Ин Хо лицо. Рабочие, обернувшись, тоже признают его — для них он лишь безымянный Рекрутер, который встречает новых «внутренних» после первого их пробуждения. Не заботясь о том, что привлекает к себе внимание всего отдела, он подходит к столу 456-го, который единственный, бросив в его сторону лишь косой взгляд, продолжает сидеть, упрямо уткнувшись в монитор и периодически щёлкая мышкой. На стол рядом с ним ложится бланк. — Ваш «внешний» согласовал передачу вам части его отпуска, — сообщает Рекрутер. Это заставляет Ки Хуна хотя бы посмотреть на листок бумаги. Затем он задирает голову, чтобы встретиться взглядом с вошедшим, и скептически приподнимает бровь. — Издеваетесь? «Рабочим» же запрещено покидать этаж. Что я буду делать с этим отпуском? — По такому случаю в качестве исключения вам будет позволено провести выходной вне этажа, — растягивая корпоративно-фальшивую улыбку, отвечает Рекрутер. Ки Хун верит ему не сразу. Берёт бланк и внимательно вчитывается в текст заявления. Затем снова смотрит на Рекрутера — и читает снова, переворачивает лист и даже один раз глядит на просвет. Остальные рабочие наблюдают за ним, затаив дыхание — свершается маленькое чудо, на которое ни один из них даже не надеялся. Ин Хо тоже пристально следит за малейшими переменами на лице 456-го. Гадает, примет ли он то решение, которое от него ожидается — или же выкинет нечто, что вновь смешает все карты. — Здесь написано, что со мной будет сопровождающий, — наконец озвучивает Ки Хун. — Кого вы приставите ко мне? — О, вы можете выбрать кого-нибудь из числа коллег, — Рекрутер почти что жмурится от предвкушения — ему тоже интересно, сыграет ли ставка босса. Рабочий 456 оглядывается, ловя на себе загоревшиеся надеждой взгляды коллег, а затем останавливает взор на Ин Хо. Тот глядит уверенно, чуть поджимает губы, едва заметно кивает. Мол, гляди. Это же наш шанс. Неужели упустишь его? Ки Хун берёт ручку и говорит: — Со мной пойдёт рабочий 390. Ин Хо не меняется в лице, однако внутри что-то обрывается. Вероятно, та ниточка, за которую он, как полагал, уже успел порядком привязать к себе 456-го, чтобы у того и мысли не было сделать иной выбор. Однако Ки Хун вновь его удивляет — разочаровывает. Ин Хо уже во всех подробностях спланировал, как они могли бы провести этот отпуск вместе — поменьше бунта против компании, побольше служебного романа. А вместе с рабочим 390 они наверняка захотят претворить в жизнь один из сценариев побега, который Ки Хун не раз обсуждал с ним. И этого нельзя допустить. Если 390-й не выйдет в назначенный день, то не отпустят ведь 456-го одного. Найдётся другой кандидат для сопровождения. А экстренно уволить «рабочего» никогда не было для Lumon проблемой.