Что, черт возьми, с тобой не так?

Хозяин проснулся от лёгкого толчка в плечо. Резко открыл глаза и увидел над собой Чувака с дредами и того парня... с дырками вокруг рта. «Разве у него не был зашит рот? Кто-то помог ему за это утро? Сколько я вообще проспал?» — Стрёмно как-то, бро, — прямолинейно сказал Чувак. — Я уж подумал, ты того... сдох. А этот вообще какой-то дебил. То ли иностранец, то ли на солях. Я ему помог, конечно, с нитками, но разговорить не вышло. И, скажу тебе, на синеволосую в ванне не ругайся, я тебя умоляю. Эти слова заставили протагониста подняться и двинуться к указанной комнате. Едва он открыл дверь, как в нос ударил запах, идеально дополнявший духоту в доме. Вдова смотрела на него, словно ожидая негативной реакции. — Ты что, блять, больная? — вырвалось у него. — Ты этим его не вернёшь! Какой смысл травить себя и причинять дискомфорт другим? Это же даже не твой дом! Тело гниёт, ты сама от этого страдаешь — не надо нам такого. Зажав нос рукой, он подошёл к ней, присел на корточки и подхватил тело. Девушка слабо сопротивлялась, но вскоре сдалась. Тащить ношу было тяжело — его собственное тело было уставшим и слабым. Но кому, как не ему, разбираться с этими причудами? Ни она, ни другие на это никогда бы не решились. Вдову усадили на диван рядом с дочерью соседа, которая сидела тихо, впитывая каждый звук. Мужчина снова присел перед синеволосой. В дверях стоял иностранец, с немым интересом наблюдая за разворачивающейся драмой. — Слушай, пойми меня правильно, — начал протагонист. — Держать труп дома мы не можем, а на улице он... сгорит. Так нельзя. Я предлагаю его.. похоронить? Или кремировать. Он посмотрел девушке в глаза — красные, пустые, смотрящие куда-то сквозь него. Сначала это насторожило его, но, подумав, он решил, что в такой ситуации это норма. — Я хочу быть с ним. Если избавитесь от него — избавляйтесь и от меня. Мужчина громко вздохнул. Сильно же её задело. — Нельзя так. Если мы его кремируем, ты будешь рядом с ним. И потом... он наверняка хотел бы видеть тебя счастливой, а не в таком состоянии. Сам удивляясь себе, он говорил это без обычной для него чёрствости. Неужели его собственная потеря заставляла его тянуться к чужой боли? На глазах у вдовы навернулись слёзы. То же самое произошло и с ним — отголоски старой раны, от слов, которые он говорил, от этой странной синхронности переживаний. — А что ты знаешь о кремации? Как ты это сделаешь? — спросила она. Она была права. Он не был специалистом, как его дед, но тот в своё время многое ему рассказывал. Знаний было достаточно. Он мог. — У меня есть кое-какая информация в этой сфере. Я думаю, лучше попробовать, чем ничего, верно? Девушка кивнула с тихой благодарностью. Её не выгнали, не накричали на неё — нашли выход. Ей стало чуть легче. Как будто она была здесь нужной. Тут раздался новый голос, заставивший повернуться в одну точку. Даже девочка, которая всё это время слушала разговоры про кремацию, повернула голову. Все взгляды обратились к двери, где стоял иностранец. — Dzalian vts’ukhvar, rom shegishalet kheli, magram dghes t’elevizors vuq’urebdi da mnishvnelovani inpormatsia iq’o. Gtkhovt, dghes sakhlidan ar gakhvidet da sasurvelia, aravin shemoushvat. Никто ничего не понял. Лишь вдова тихо прошептала: —Я поняла только то, что сегодня в новостях была важная информация. Хозяина кольнула дурная мысль. Чёрт, он действительно пропустил новости. А вдруг там и вправду было что-то важное? —Каким обра... — начал он, да не закончил. —Муж учил меня грузинскому. Немного, но что-то да понимаю, — спокойно пояснила вдова. Протагонист махнул рукой. «Меньше знаешь — крепче спишь». Но так ли это сегодня? С пистолетом в кармане он отправился проверять новых людей. Вдову он пока оставил в покое — она казалась слишком человекоподобной. Он хотел зайти в гостиную, поболтать с Есениным, как он делал это раньше, но вспомнил о вчерашнем дне. Перед глазами появились отрывки того дня, сердце заколотилось, и он решил не усугублять своё состояние, отрывая руку от ручки. На кухне сидел Чувак с дредами, жуя бутерброд. Хозяин взял из холодильника пиво и сел напротив. — Покажи-ка глаза, — потребовал он. Те были красными. Рука потянулась к пистолету в кармане, но парень с дредами опередил его, швырнув на стол объяснение — целлофановый пакетик с белым кристаллическим порошком. Скорее всего, кокаин. Вместо того чтобы хвататься за оружие, мужчина открыл пиво и сделал глоток. «Как же задолбали эти нарколыги. Ей-богу, пусть живёт». Усталость накатила быстро, и, решив не трогать иностранца, оставить его на потом, он отправился спать. Проснулся ближе к вечеру. Зашёл в ванную, поморщился от запаха и, зажав нос, наконец вытащил тело из дома. Предварительно собрав всё необходимое — дрова, горючее, не забыв и об оружии, — он двинулся в поле. Солнце уже достаточно склонилось к горизонту, чтобы не сжечь его дотла. Тащить тело было тяжело даже обеими руками. Костёр он сложил «перекрещивающимися решётками», с плоским верхом — как когда-то учил дед, объясняя всё заумными терминами, которые за двадцать лет успели забыться. Положил подстилку, тело и поджёг. Все это он делал в поле, так что сомневался что его кто либо потревожит. Отошёл на метров 5 и сел на траву. Пламя пожирало останки, и время от времени он помогал ему горелкой. Сидел в паре метров от костра, тягал сигареты со своего кармана и время от времени чувствовал на себе чей-то неотступный взгляд, но так и не смог найти виновника торжества. Процесс занял два-три часа. Прах он собрал в нечто, напоминающее погребальную урну. «Откуда эта штука вообще взялась в кладовке?» Прижимая сосуд к груди, он уже собрался идти домой, как перед ним возник Он. Бледный. Протагонист чуть не выронил урну, инстинктивно хватая рукоять дробовика за спиной. Он попытался двинуться с места, но тело не слушалось, будто приросло к земле, пока мертвец приближался. Сердце сжалось, забилось в животной панике. Глаза расширились от ужаса. Гость был близко, слишком. Ростом он намного превосходил мужчину — тот едва ли доставал бы ему до груди. Бледный наклонился, и протагониста поразила ещё одна деталь — левый глаз, в который он выстрелил вчера, был теперь не коричневым, а голубым, светлым будто его поменяли на новый. Его передёрнуло, когда представлял данную картину. Он, вырывает глазное яблоко у какого-то трупа, вставляя себе. Ургх.. Хорошо хоть улыбка не была столь же жуткой, как обычно. Высокое существо осторожно взяло урну, открыло её и заглянуло внутрь с интересом. — Не трогай!.. — вырвалось у мужчины. —И какой смысл сидеть несколько часов у огня ради горстки пепла? — голос звучал спокойно, почти насмешливо. Его снова передёрнуло. С каждым разом это существо раздражало его всё больше. Или...нет? Гость продолжил: —Но раз уж вы, люди, так делаете... я тоже хочу. Только внутри хочу твой пепел. Каждое слово усиливало страх. Существо отставило урну в сторону и толкнуло протагониста на землю. Тот зажмурился, чувствуя, как холодная земля вдавливается в спину, а рукоять дробовика больно упирается в лопатку. Открыв глаза, он увидел Бледного, нависающего над ним. На лице снова была та самая улыбка, а новый глаз делал её ещё ужаснее. Он почувствовал этот страх — настоящий, первобытный. — Прости. Не хотел пугать, — произнёс Бледный. «И так пугаешь...» — мысль промелькнула, но сказать он ничего не успел. Гость взял его лицо в свои холодные руки, большими пальцами растягивая его кожу в подобии улыбки, потом сжимая губы в «бантик». —Пфекфати... — бормотал он, глядя на собеседника, что улыбался как-то по-детски, тепло. — Ты меня сфыфыф? Наконец он остановился. Вместо этого его голова склонилась к шее мужчины, ближе к ключице. В нос ударил лёгкий запах гнили, трупизны, к которому лежащий уже со временем привык.. но не к тому, что последовало дальше. Укус в шею. Резкий и сильный. Словно он хотел перегрызть глотку. Мужчина вскрикнул и начал бить Бледного в грудь. Тот мгновенно отстранился. Его глаза слегка закатились, а улыбка снова поползла по лицу, становясь невыносимо жуткой. — Отпусти, мне домой пора, нужно... — попытался возразить протагонист. Бледный не дал ему договорить. —Глупые вы, однако, существа. Думаешь, я сделаю что-то по твоей прихоти? И потом, тебе незачем идти. — У меня там люди... и было бы хорошо ещё кого-то впустить... —Хе-хе... Ты ещё глупее, чем я думал. Вроде бы, по новостям должны были говорить об этом... — снова перебил он. Мужчина насторожился. Слишком много намёков крутилось вокруг сегодняшних новостей. Гость посмотрел в небо. — При полной луне не стоит ни открывать двери, ни выходить из дома... Хе-хе... «Блять, так грузин был прав», — с ужасом осознал протагонист. Это и вправду было важно. Сердце забилось ещё сильнее. Он не мог ни отбиться, ни сопротивляться — оружие прижато к спине, да и вряд ли оно помогло бы против этой силы. Он чувствовал себя обречённым. — Не отпустишь? —Не отпущу. По крайней мере, пока. «А? Разве он не хочет меня убить?» — мелькнула мысль. Бледный,словно прочитав её, ответил: —Не хочу. Твоя смерть — не моя цель. Пока что. Мужчина выдохнул, но расслабляться не стал. Наконец Гость слез с него и уселся рядом. Домовладелец, опираясь на локти, с опаской смотрел на него, боясь пошевелиться. Что делать дальше? — Садись. Давай поговорим. Или что там делают люди, когда им скучно? Он послушался и сел. Одна фраза заинтересовала его. —А ты... разве не был человеком? Мертвец, вздохнув, снова посмотрел на полную луну. —Насколько я помню — нет. Я не осознаю ни себя, ни то, что чувствую. По крайней мере, не осознавал. «Он умеет чувствовать?» Как часто он произносил это «по крайней мере, пока что», придавая своим словам зловещую загадочность. Или, может, эти слова просто точно описывали его сущность. Воцарилась неловкая пауза. Протагонист смотрел куда угодно, только не на гостя, а тот, в свою очередь, не отрывал взгляда от луны. Вдруг взгляд Бледного скользнул обратно к мужчине, и он заметил его сонливость — тот едва держал глаза открытыми. Большая, почти костлявая рука успела подхватить его, прежде чем тело бессознательно рухнуло на землю. Вторая рука помогла устроить его поудобнее, усадив на его же собственные колени. Теперь Гость смотрел не на луну, а на его лицо — слегка вытянутое, с горбинкой на носе, с волосами, падающими на лоб. Внешность, хоть и грубоватая, была приятной для его взгляда — по крайней мере, для Него. Он снова коснулся его лица своей фарфорово-холодной кожей, и на лице Бледного снова расплылась улыбка. Затем он поднялся, бережно взял мужчину на руки вместе с его вещами, донёс до его дома, безошибочно нашёл его комнату, открыл окно, вошёл и уложил на кровать. Постоял над ним ещё мгновение, всматриваясь, а потом бесшумно исчез.