Запретная ставка

Воздух в холле регистрации был густым от смешения запахов соленого моря, дорогих духов и всеобщего предвкушения. Кэтрин, сжимая в руке пластиковую карту-ключ, с улыбкой вошла в обещанную каюту «люкс с видом на океан». Улыбка медленно сползла с ее лица. Каюта и правда была большой. Панорамное окно открывало шикарный вид на уходящий в бесконечность аквамариновый горизонт. Вот только посреди комнаты стояли не одна, а две двуспальные кровати. А на одной из них уже лежал раскрытый дорожный чемодан, из которого торчала пара белых кроссовок. — Э-э? — выдавила она, оглядываясь. Из двери ванной комнаты, распахнувшейся с легким паром, вышел парень. Высокий, с торсом, прорисованным регулярными тренировками, в одних лишь низко сидящих спортивных штанах. Его светлые, почти белые волосы были коротко стрижены, а загорелая кожа блестела от капель воды. Увидев ее, он замер, удивленно подняв брови. —Опа, — произнес он, и в его голосе послышалась улыбка. — Похоже, «люкс» решил, что нам вдвоем будет не скскучно. Меня зовут Элай. Кэтрин, все еще пытаясь переварить ситуацию, машинально ответила: —Кэтрин. Но здесь явно какая-то ошибка. Мне обещали одиночную каюту. — Мне, не поверишь, тоже. Еще и в другом крыле , — парировал Элай, широко ухмыляясь. Он был явно не из робкого десятка. — Похоже, круизная компания решила сыграть в сваху. Кэтрин нахмурилась. Ее мечты об уединенном отдыхе с книгой на балконе таяли на глазах. —Это не смешно. Я пойду разбираться в службу размещения. — Удачи, — Элай развалился на своей кровати, закинув руки за голову. — Там очередь человек двадцать, и все с претензиями. Говорю тебе как опытный крикун. Уже сходил. Она вздохнула, чувствуя, как настроение падает. Оставить вещи здесь и идти выяснять отношения... Перспектива так себе. — Слушай, — голос Элая стал чуть мягче. — Каюта большая. Места хватит на двоих даже более чем. Давай заключим перемирие. Я не маньяк, не вор и не храплю. Ну, почти не храплю. Клянусь своими самыми белыми кедами. Он указал на свои кроссовки в чемодане. Глупая шутка, но она заставила Кэтрин невольно улыбнуться. — Ладно, — сдалась она, ставя свой чемодан у второй кровати. — Но только до завтра. Завтра я все же пойду и добью себе отдельную каюту. — Идет, — Элай подмигнул ей. — А пока что — добро пожаловать в наш общий дом, соседка. Первые пару часов прошли в неловком молчании. Кэтрин разбирала вещи, пытаясь не смотреть в сторону Элая, который устроился с ноутбуком. Потом он включил музыку — что-то ненавязчивое, джазовое. — Не мешает? — спросил он. — Нет, нормально, — ответила она. К вечеру лед начал таять. Он предложил ей банку колы из своего мини-бара. Она, в ответ, поделилась привезенным из дома печеньем. Они разговорились. Оказалось, он архитектор, едет на этот круиз за вдохновением и чтобы отдохнуть от бесконечных проектов. Она — художница-график. Обнаружилось, что они оба обожают старые фильмы и терпеть не могут оливки в пицце. — Так значит, завтра все же уходишь? — с наигранной грустью спросил Элай, когда за окном уже стемнело и зажегся свет на палубах. Кэтрин, устроившись на своей кровати с книгой, посмотрела на него. Он был дерзким, немного самоуверенным, но в его компании не было ничего неприятного. Напротив, было... весело. — Не знаю, — честно сказала она, откладывая книгу. — Может, и не буду никуда уходить. Если, конечно, ты и правда не храпишь. Элай рассмеялся, и его смех был заразительным. —Это надо проверить эмпирическим путем. Что скажешь насчет ужина? Я столик в ресторане забронировал на одного, но, думаю, нас там впихнут. — Только если ты платишь, — парировала Кэтрин, поднимаясь. — В качестве компенсации за моральный ущерб. — Идет, — снова сказал он, и в его глазах вспыхнул озорной огонеогонек. Они вышли из каюты уже не враждующими незнакомцами, а скорее... странными, но забавными попутчиками, которых свела вместе судьба в виде ошибки бронирования. Кэтрин и подумать не могла, что эта случайность — лишь первая ниточка, которая завяжет куда более сложный и страстный узел. Элай привык быть тем, кто контролирует ситуацию. На работе, в спортзале, в жизни. Но эта вынужденная близость с Кэтрин выбивала его из колеи с самого начала. Сначала это была просто досада, смешанная с любопытством. Потом — искренняя симпатия. Она оказалась острой на язык, умной и, черт возьми, смешной. Их пари в казино, где она с невозмутимым видом обыграла его в блэкджек; совместные тренировки в спортзале, где он невольно следил за тем, как напрягаются мышцы на ее спине, когда она тянется; беззаботные часы у бассейна, где ее кудри цвета спелого граната раскидывались по шезлонгу, а капли воды скатывались по стройным ногам — все это медленно, но верно сводило его с ума. Он убеждал себя, что они просто друзья. Отличные напарники по этому случайному круизному приключению. Но его тело отказывалось верить в эту удобную ложь. Переломный момент наступил глубокой ночью. Элай проснулся от жажды. Луна заливала каюту серебристым светом, пробивавшимся сквозь панорамное окно. Он повернулся, чтобы встать, и его дыхание перехватило. Кэтрин спала на боку, повернувшись к нему. Ее одеяло сползло, обнажив тонкое плечо и часть спины. На ней была лишь короткая шелковая ночнушка цвета слоновой кости. Ткань была тонкой, и в лунном свете он видел каждый изгиб ее тела. Ночнушка задралась почти до самых бедер, открывая длинные, стройные ноги. А самое порочное — ткань на груди растянулась, и он ясно видел контур одной груди, мягкой и упругой, и темный ореол соска, проступающий сквозь шелк. Она была потрясающей. Как картина, которую он боялся потревожить. Элай замер, чувствуя, как по всему телу разливается волна адского жара. Кровь с грохотом прилила к паху, и его член, будто живого существа, мгновенно напрягся, превратившись в твердый, болезненный камень, который бешено пульсировал, упираясь в простыню. Он сглотнул. Горло было сухим, но уже не от жажды. Его рука сама потянулась вниз, к тому месту, где его тело кричало о своей потребности. Ему стоило невероятных усилий остановить себя. «Блять. Черт, нет. Она же спит...». Но образ был выжжен в его мозгу. Изгиб ее талии. Тень между грудями. Мягкая линия бедра. Он представлял, как прикасается к ней, как его пальцы скользят под эту проклятую ночнушку, как его губы находят ее сосок, как она просыпается от его прикосновений... От этой мысли его член дернулся так сильно, что Элай чуть не застонал. Он не мог оставаться здесь. Не сейчас. Сдерживая дыхание, он медленно, с кошачьей осторожностью, поднялся с кровати. Казалось, его сердцебиение оглушительно громкое в ночной тишине. Он крадучись прошел в ванную комнату, запер дверь и прислонился к ней лбом, пытаясь унять дрожь. Включив свет, он увидел свое отражение — взгляд, полный дикого голода, напряженные мышцы. Его рука наконец обхватила его член. Он был обжигающе горячим и твердым, как сталь. Он начал двигать рукой, быстро, почти яростно, закрыв глаза, но не в силах выкинуть ее образ. Он представлял ее здесь, в этой самой ванной, прижатой к стене, с ним внутри. Ее стоны. Ее шепот его имени. Это не заняло много времени. Сдавленный стон вырвался из его груди, когда оргазм прокатился по нему, выжимая из него все напряжение, оставляя после себя лишь липкое удовлетворение и горьковатый привкус стыда. Он убрал за собой, спустил воду и снова посмотрел на свое отражение. Теперь в его глазах была не только усталость, но и тяжелое осознание. Дружба была иллюзией. Он хочет ее. Хочет так сильно, что это граничило с болью. И эта ночь, эта тихая, постыдная разрядка в туалете, была лишь первым актом. Он знал, что не сможет долго сдерживаться. Рано или поздно его контроль даст трещину. И он сгорал от любопытства — что будет тогда. Кэтрин не спала. Ее дыхание было ровным и глубоким, идеальной имитацией сна, но под сомкнутыми веками ее сознание работало с лихорадочной скоростью. Она чувствовала на себе его взгляд еще до того, как он проснулся — тяжелый, изучающий, сгущавшийся в лунном свете. И когда он замер, она сквозь узкую щель ресниц увидела все: как остановился его вздох, как напряглось все его тело. Ее маленький, продуманный спектакль сработал безупречно. Шелковая ночнушка, скользящая по коже, была выбрана не случайно. Поза, в которой она лежала, обнажающая ровно столько, чтобы возбудить, но не испугать, была отрепетирована. Она знала, что делает. Знакомство, дружба, совместное времяпрепровождение — все это было прелюдией. Она чувствовала исходящее от него напряжение, видела, как его взгляд задерживается на ней на секунду дольше положенного, и это заводило ее так, как ничто другое. И вот теперь, наблюдая за его внутренней борьбой, за тем, как его рука непроизвольно дернулась к паху, а потом с силой сжалась в кулак, она почувствовала прилив власти, опьяняющий и сладкий. Ее собственная кровь загудела горячее. Между ее ног возникла легкая, но настойчивая пульсация. «Да, смотри. Хочешь меня», — пронеслось в ее голове. Он встал с кровати, и каждый его осторожный шаг отдавался в ней эхом собственного возбуждения. Она слышала, как щелкнула защелка в ванной, и только тогда позволила себе выдохнуть. Ее рука скользнула под одеяло, и кончики пальцев легонько провели по собственному животу, чуть ниже пупка. Кожа горела. Она представляла его там. Стоящего в свете тусклой лампы, с его взъерошенными светлыми волосами и глазами, полными похоти. Она слышала в своем воображении его сдавленное дыхание, его стон. От этой мысли ее пальцы сами потянулись ниже, к горячей, набухающей плоти. Она была мокрой. Из-за него. Из-за этой игры, из-за его немого обожания и его потери контроля. Она ласкала себя легко, почти неслышно, все еще притворяясь спящей, на случай если он вернется. Каждое движение ее пальцев подкреплялось образом его страдания. Это было извращенно, порочно и невероятно возбуждающе. Она довела себя до самого края, до той тонкой грани, где тело готово взорваться, но не стала переступать ее. Этого маленького, тайного самоудовлетворения ей хватило, чтобы сбить самое острое напряжение. Когда дверь ванной снова открылась, ее рука уже лежала на месте. Она снова замерла, изображая глубокий сон. Она чувствовала, как он крадется обратно к своей кровати, слышала, как он тяжело опускается на матрас, и ощущала исходящую от него волну опустошенного желания. Уголки ее губ дрогнули в едва заметной, торжествующей улыбке. Она выиграла этот ночной раунд. Он был в ее сетях, и он даже не подозревал, насколько глубоко. И самое приятное было в том, что она могла продолжать эту игру сколь угодно долго, наслаждаясь каждой секундой его мучений, прежде чем решит, когда и как дать ему то, чего он так отчаянно хочет. А может, и не дать. Неопределенность была самой вкусной частью.

***

Бар тонул в теплом вечернем свете и мягких джазовых мелодиях. Кэтрин и Элай сидели за высоким столиком, обсуждая прошедший день. Элай был расслаблен, его рука лежала рядом с ее бокалом, почти касаясь. Он все еще находился под впечатлением от их ночной «близости», даже не подозревая, насколько она была иллюзорной. Именно в этот момент ее взгляд зацепился за фигуру за стойкой. Новый бармен. Тот, которого они не видели раньше. Он двигался с гибкой, почти хищной грацией. Длинные, смоляные волосы были собраны в низкий хвост, открывая бледную, почти фарфоровую кожу и острые скулы. Но больше всего Кэтрин поразили его руки. Длинные, с изящными, но сильными пальцами, они с гипнотической ловкостью жонглировали шейкерами, разливали жидкости, как алхимик, творящий зелье. Каждое движение было выверенным, лишенным суеты. — Прошу прощения, — его голос, низкий, бархатный, с легкой, сводящей с ума хрипотцой, прозвучал прямо над ее ухом. Он поставил перед ней свежий коктейль, которого она не заказывала. — Комплимент от заведения. Вы выглядите так, будто оцениваете не напиток, а произведение искусства. Меня зовут Ноил. Кэтрин почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его манеры были безупречны, даже немного аристократичны, что резко контрастировало с расслабленной атмосферой лайнера. — Кэтрин, — улыбнулась она, чувствуя внезапный прилив азарта. — А это Элай, мой... случайный сосед по каюте. Она с легким смешком рассказала абсурдную историю их заселения. Ноил слушал, его темные, проницательные глаза переходили с нее на Элая и обратно. На его губах играла легкая, загадочная улыбка. Элай, в свою очередь, изо всех сил пытался сохранить на лице непринужденную улыбку. Он видел, как взгляд Кэтрин оживилась, как она вся обратилась в слух, и в его груди заныла знакомая, едкая ревность. — Знаете, — продолжила Кэтрин, ее палец водил по краю бокала, — мы тут с Элаем вспоминали, как обожаем настольные игры. Шахматы, «Монополию»... Классику. Было бы здорово как-нибудь вечерком собраться. У нас каюта просторная. Она произнесла это невзначай, но ее взгляд, устремленный на Ноила, был полным вызовом и интересом. Ноил медленно кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, потом перешел на напряженную фигуру Элая. — Звучит заманчиво, — его бархатный голос прозвучал многозначительно. Он повернулся к Элаю, и его взгляд стал оценивающим, будто он взвешивал их обоих на невидимых весах. — Если, конечно, твой сосед не против, что я составлю вам компанию. Элай почувствовал, как сжимаются его кулаки под столом. Он хотел сказать «против», но не мог, не выглядя полным идиотом. — Конечно, нет, — выдавил он, и его улыбка стала деревянной. — Чем больше, тем веселее. Ноил задержал на нем взгляд на секунду дольше необходимого, и в уголках его глаз заплясали чертики. — Рад это слышать. Вы, кстати, очень интересно смотритесь вместе. Очень... гармоничная пара. Эта фраза, произнесенная с легкой, почти неощутимой иронией, повисла в воздухе. Для Кэтрин это была искра, разжигающая азарт. Для Элая — беззвучный вызов. А для Ноила — лишь начало интересной игры, в которую он, похоже, решил ввязаться с самого начала. Возвращаясь в каюту после бара, Кэтрин едва могла скрыть лихорадочный блеск в глазах. Ее ум, всегда такой острый и расчетливый, теперь был целиком занят одной пьянящей, запретной мыслью. Она вспоминала горящий, ревнивый взгляд Элая, когда она флиртовала с Ноилом. И этот взгляд не злил ее — он заводил. Заводил так, что ноги становились ватными, а между бедер возникала знакомая, влажная теплота. Она закрыла глаза, стоя под струями душа, и представила это. Двух мужчин. Две пары сильных рук на ее теле. Два разных, но одинаково желанных запаха — солнечный и дерзкий, как у Элая, и темный, пряный, как у Ноила. Два голоса — один срывающийся от страсти, другой — низкий, бархатный, шепчущий ей на ухо развратные слова. Она часто ласкала себя под такие фантазии, смотря откровенные видео, но всегда это оставалось лишь игрой воображения. Безопасной и далекой. Но сейчас... сейчас все было иначе. Это был не экран. Это была реальность. Всего в метре от нее, за тонкой стенкой, был Элай — красивый, атлетичный, уже пойманный в сети ее очарования. А там, в баре, был Ноил — загадочный, элегантный, с руками, которые, ей казалось, могли творить чудеса. И они оба были здесь, на этом корабле, в этом море бесконечных возможностей. «А что если...» — эта мысль ударила в виски, как удар молнии. Что если это не просто фантазия? Что если это единственный, подаренный судьбой шанс? Шанс ощутить то, о чем она лишь смела мечтать в самые темные и постыдные ночи. Когда ближе к ночи в дверь их каюты постучали, ее сердце не просто забилось — оно запрыгало в груди, как сумасшедшее. Она сидела на своей кровати, делая вид, что читает, но каждым нервом чувствуя напряжение, исходящее от Элая. Он встал, чтобы открыть. В проеме двери, освещенный мягким светом коридора, стоял Ноил. В его длинных пальцах он держал изящный графин с темно-янтарной жидкостью. — Надеюсь, не опоздал, — произнес Ноил своим бархатным голосом, и его взгляд скользнул по Элаю, а затем нашел Кэтрин, будто ища ее одобрения. — Вовремя, — ответил Элай, пропуская его внутрь. Его голос прозвучал немного натянуто. — Проходи. — Принес кое-что согревающее, — Ноил поставил графин на столик. — Выдержанный бренди. Думаю, для вечерней игры в самое раз. Его присутствие заполнило каюту, сделав ее вдруг меньше, теснее. Воздух стал густым, наэлектризованным невысказанными словами и тремя парами глаз, которые избегали прямого контакта, но жадно ловили малейшие движения друг друга. Игра еще не началась, но самые главные фигуры уже были расставлены на доске. И Кэтрин, с трепещущим от предвкушения сердцем, знала, что это будет не шахматы и не «Монополия». Это будет нечто неизмеримо более опасное и захватывающее. Атмосфера в каюте преобразилась. Теплый, выдержанный бренди делал свое дело, разливая по жилам приятную тяжесть и растворяя остатки неловкости. Даже Элай, сначала напряженный, как струна, постепенно расслабился. Смех над провалами в «Монополии» становился все громче и искреннее. В какой-то момент, отхлебнув из бокала, он с искренним, чуть подпитым восхищением посмотрел на Ноила. — Знаешь, а волосы у тебя, черт возьми, шикарные, — выпалил Элай. — Ни разу не видел, чтобы у парня такая грива смотрелась так... мужественно. Ноил лишь слегка склонил голову, и в его глазах мелькнула улыбка — не насмешливая, а скорее благодарная. —Спасибо, Элай. Ценю комплимент от человека с таким безупречным вкусом на соседей по каюте. — Его взгляд на секунду задержался на Кэтрин, и она почувствовала, как кровь приливает к щекам. Когда «Монополия» закончилась и фишки были убраны, Ноил с театральным жестом достал из внутреннего кармана пиджака колоду карт в темном, бархатном чехле. — Ой! — вскрикнула Кэтрин, хлопая в ладоши с детской непосредственностью, которая была тщательно спланирована. — Давайте сыграем на желания! И никаких секретов, никаких рамок! Никакого стеснения! Элай поднял бровь, но бренди и расслабленная атмосфера сделали его менее осторожным. — На желания? Это как? — спросил он. — Все просто, — тут же вступил Ноил, его бархатный голос завораживал. Его взгляд скользнул по лицу Элая, изучая, оценивая. — Проигравший выполняет желание победителей. Одно желание на всех. Без ограничений. — Он медленно перетасовал колоду, длинные пальцы ловко перебирали карты. — Если, конечно, все согласны на такие правила. Внутри Ноила что-то щелкнуло. Он видел горящие глаза Кэтрин, ее возбуждение, которое она едва прикрывала игривостью. Он читал ее как открытую книгу — она жаждала приключения, чего-то запретного. Но его взгляд снова и снова возвращался к Элаю. К его сильным рукам, упертым в стол, к открытому, но все еще немного наивному выражению лица. Ноила привлекали оба, но в Элае он видел вызов. Спортивного, прямолинейного парня, которого можно было вывести за границы его привычного мира. Раскрепостить его, сломать его защиту и увидеть, что скрывается за этой улыбкой, — это желание для Ноила было почти сильнее, чем влечение к Кэтрин. — Я согласна! — сразу же откликнулась Кэтрин, ее сердце колотилось где-то в горле. Это был ее шанс. Прямо сейчас. Элай посмотрел на ее сияющее лицо, на спокойную, но полную скрытого смысла улыбку Ноила. Осторожность боролась в нем с любопытством и темной, томящей тягой, которую он чувствовал ко всему, что происходило этим вечером. — Ладно, — наконец сказал он, разбивая свою карту о стол. — Я в игре. Но только если желания будут... адекватные. — О, не сомневайся, — мягко произнес Ноил, раздавая карты. Его глаза встретились с взглядом Кэтрин, и в этом молчаливом контакте было заключено все понимание. Игра началась. И ставки в ней были куда выше, чем просто карты. Карты легли на стол. Выигрышная комбинация была на руках у Кэтрин. Она аж подпрыгнула на своем месте, ее бордовые кудры раскачивались в такт движению. От бренди щеки ее пылали румянцем, а в глазах стоял тот самый, опасный и манящий блеск — смесь опьянения, азарта и проснувшейся откровенности. — Та-а-ак... — протянула она, обводя обоих парней томным, немного заплетающимся взглядом. — Парни, вы оба мне ой как по душе. И раз уж я выиграла... я хочууу... поцеловать каждого из вас. Воздух в каюте застыл. Музыка из динамиков внезапно показалась оглушительно громкой. В голове у Элая все сначала оборвалось. Белая, оглушающая пустота. Потом мысли понеслись вихрем, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга. «Она хочет... нас обоих? Сразу?» Ревность,острая и едкая, кольнула его под ложечкой. Он представлял ее поцелуй только своим. Но тут же, следом, накатила другая волна — темная, порочная, возбуждающая. Образ Кэтрин, целующей другого мужчину, другого красивого, харизматичного мужчину... и он будет видеть это в сантиметрах от себя... От этой мысли его член предательски дрогнул, посылая по телу горячую волну. Он посмотрел на Ноила, ища в его глазах насмешку или вызов, но увидел лишь спокойное, заинтересованное ожидание. И это смутило его еще больше. Он был на распутье: отступить и выглядеть трусом или шагнуть в эту пугающую, но манящую бездну. Ноил не удивился. Он ожидал чего-то подобного. Его тонкие губы тронула едва заметная улыбка. Это был даже не ход, а целая стратегия, и Кэтрин играла блестяще. «Прекрасно, — пронеслось в его голове. — Начинаем с малого. С самого интимного и невинного жеста, который может стать ключом ко всему». Его аналитический ум уже оценивал ситуацию: Кэтрин использует ситуацию, чтобы реализовать свою фантазию. А Элай... Он наблюдал за Элаем — за его расширенными зрачками, за напряженной шеей, за тем, как тот сглотнул. Это был вид человека, чьи границы вот-вот рухнут. И Ноилу страстно захотелось быть тем, кто поможет им рухнуть. Мысль о том, чтобы поцеловать Кэтрин, была приятной. Но мысль о том, чтобы увидеть, как Элай целует ее, а потом... возможно, наблюдать за его реакцией, когда он, Ноил, подойдет ближе... это было в тысячу раз интереснее. Он ловил каждый оттенок смущения и возбуждения на лице светловолосого парня, и это зрелище было для него лучшим аперитивом. Кэтрин, видя их замешательство, хихикнула и, покачиваясь, поднялась с места. —Ну что, джентельмены? — прошептала она, подходя сначала к Элаю. — Правила есть правила. Она наклонилась к нему, и ее губы, мягкие и пахнущие бренди, прикоснулись к его. Поцелуй был нежным, Поцелуй был нежным, но уверенным. Элай ответил почти машинально, его разум все еще бушевал, но тело уже откликалось на знакомую нежность. Затем Кэтрин повернулась к Ноилу. Тот встретил ее взгляд, полный понимания и одобрения. Их поцелуй был другим — более медленным, исследующим, почти интеллектуальным. В нем была обещанная страсть, но и некая договоренность. Когда она отстранилась, в каюте повисло новое, еще более густое напряжение. Барьер был пройден. Игра перешла на новый, неизведанный и пугающе желанный уровень. И все трое понимали, что назад дороги нет. Карты на этот раз благоволили Элаю. Он посмотрел на выигрышную комбинацию, и его пальцы слегка задрожали. Адреналин, бренди и остаточное ощущение поцелуя Кэтрин смешались в голове в один оглушительный гул. Он чувствовал на себе взгляды — пламенный и ободряющий Кэтрин, и спокойный, изучающий Ноила. — Ну... — Элай сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Все его привычные «адекватные» желания казались сейчас невероятно бледными и неуместными. Он хотел чего-то большего, чего-то, что соответствовало бы наэлектризованной атмосфере в комнате, но язык не поворачивался выговорить это вслух. Кэтрин, видя его замешательство, улыбнулась — улыбкой соблазнительной русалки, читающей его как открытую книгу. Она медленно облизнула губу, все еще влажную от его поцелуя, и наклонилась к нему, ее голос прозвучал как соблазнительный шепот: — Хочешь, чтобы я разделась и осталась в одном белье? Слова повисли в воздухе, горячие и неоспоримые. Они были не вопросом, а констатацией. Она просто озвучила то, о чем он боялся даже подумать. В его голове что-то щелкнуло. «Да. Черт возьми, да!» — кричало все его естество. Стыд и возбуждение вели яростную войну. Он чувствовал, как по его лицу разливается жар. Он провел ладонью по лицу, смахивая несуществующую влагу, в жесте, полном обреченности и предвкушения. Это был знак капитуляции. Знак того, что он принимает правила этой безумной игры. — Х... хочу, — выдавил он, и его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине комнаты. Улыбка на лице Кэтрин стала еще шире и торжествующее. Не вставая с места, она начала медленное, театральное стриптиз. Сначала она сняла кофточку, потом — штаны. Каждое движение было плавным, выверенным, будто отрепетированным. И вот она стояла перед ними, залитая мягким светом каюты, в красивом черно-бежевом кружевном белье, которое облегало ее стройное тело, как вторая кожа. Лифчик подчеркивал упругую грудь, а трусики, сидевшие так низко, что это сводило с ума, выгодно оттеняли линию ее бедер и плоский живот. Элай не дышал. Его взгляд прилип к ней. Он видел ее каждый день, но никогда — такой. Откровенной, доступной и невероятно желанной. Его член, и так находившийся в состоянии боевой готовности, напрягся до боли, яростно пульсируя в тесных джинсах. Он хотел прикоснуться. Хотел сорвать с нее эту проклятую, прекрасную ткань. Стыд был сметен мощной волной чистейшего, животного вожделения. Ноил наблюдал, откинувшись на спинку стула, с бокалом бренди в руке. Его выражение лица было невозмутимым, но в глубине темных глаз бушевал адский огонь. Он смотрел не только на Кэтрин — он смотрел на Элая. И вид того, как спортивный, уверенный в себе парень полностью теряет самообладание от зрелища обнаженной женщины, был для Ноила самым сильным афродизиаком. Он видел, как сжаты кулаки Элая, как напряжены его плечи, как горят его глаза. «Прекрасно, — думал Ноил. — Он на крючке. Полностью. И теперь он принадлежит не только ей, но и этой ситуации. И, возможно... мне». Ноил медленно отхлебнул бренди, наслаждаясь зрелищем и предвкушая, какой будет его ход, когда карты снова окажутся в его руках. Игра только начиналась, и ставки росли с каждой минутой. Карты легли в безупречную комбинацию в руках Ноила. Он не улыбнулся, лишь медленно поднял взгляд, сначала на Кэтрин, сидящую напротив на диване, а затем перевел его на Элая. Воздух стал густым, как мед, и каждый вздох отдавался эхом в тишине. — Моя очередь, — произнес Ноил, и его бархатный голос прозвучал как приговор, но приговор желанный. Он отставил бокал и встал, его движения были плавными и неотвратимыми, как течение глубокой реки. Он подошел к Элаю, но не прикоснулся к нему, а остановился рядом, его темный взгляд буравил светловолосого парня. — Я вижу, ты очень напряжен, — тихо сказал Ноил, и в его голосе не было насмешки, лишь понимание и легкая досада. — Позволь я угадаю твои мысли. Ты хочешь подойти к Кэтрин и сделать вот так? Ноил думал: «Он на грани. Он хочет ее, но боится. Боится себя, боится нас, боится этого желания. Ему нужен толчок. Нужно показать ему, что его фантазии не так уж и невозможны. И что в них есть место не только для нее». Не дожидаясь ответа, Ноил обошел диван и встал за спиной Кэтрин. Она сидела, затаив дыхание, ее тело было струной, готовой сорваться. Одним точным движением он спустил тонкую лямку ее бюстгалтера. Его ладонь, прохладная и уверенная, легла на ее обнаженную грудь, сжимая ее. Кэтрин невольно выдохнула резкий, прерывистый стон, ее глаза закрылись. Затем его пальцы вцепились в ее бордовые кудри и с силой, но не больно, потянули, запрокидывая ее голову на спинку дивана. Он наклонился, и его губы прижались к ее губам, пока его пальцы, все еще сжимавшие грудь, начали медленное, неумолимое путешествие вниз по ее животу, пока не скрылись под тканью трусиков. Кэтрин резко раздвинула ноги, ее бедра сами просились навстречу прикосновению. Еще один, уже громкий, похотливый стон вырвался из ее губ. Ноил отстранился так же внезапно, как и начал. Его взгляд, горящий и требовательный, был прикован к Элаю. Элай сидел, парализованный. Его челюсть была сжата до боли. Он видел, как ее тело выгибается под чужими руками, слышал ее стоны, и это зрелище поджигало его изнутри. Его член был каменным, пульсируя в такт ее дыханию, и ему пришлось скрестить ноги, пытаясь скрыть свою очевидную реакцию. «Это абсурд. Это неправильно... Но, черт возьми, почему я так хочу смотреть? Почему я хочу, чтобы это продолжалось?» Ревность отступила, смытая мощной волной чего-то нового, темного и порочного — возбуждения от наблюдения, от разделенного желания. — Господи... что вы творите... — прошептал он, пытаясь отвернуться, но не в силах оторвать взгляд. И тут Ноил подошел к нему. Не спереди, а сзади. Его руки легли на напряженные плечи Элая и начали их разминать с неожиданной силой. — Элай... — его шепот был обжигающе горячим прямо в ухе парня. — Я даю тебе выбор. Пальцы Ноила впивались в мышцы, заставляя того вздрогнуть. — Ты можешь взять Кэтрин... — Ноил наклонился ниже, и его губы коснулись шеи Элая. Сначала просто легкий, почти невесомый поцелуй. Потом влажный, медленный провод языком. А затем — резкое, болезненно-сладостное сжатие зубов, оставляющее темный засос. Элай аж дёрнулся от неожиданности, но не оттолкнул его. — ...а можешь поучаствовать в куда более интересном моменте, — закончил Ноил, его губы все еще были у самого уха Элая. «Его... Меня... Обоих...» Слова кружились в голове Элая, лишая его последних остатков воли. Он чувствовал жгучую влажность между ног Кэтрин, видел ее помутневший взгляд, и теперь чувствовал на своей коже губы и зубы другого мужчины. И самое ужасное было в том, что он не мог выбрать. Он хотел всего и сразу. — Кого ты хочешь больше? — шептал Ноил, и его голос был как яд, проникающий в самое нутро. — Ее? Меня? Или... обоих? Вопрос повис в воздухе, и ответа на него не было. Потому что ответ был в бешено стучащем сердце Элая, в его напряженном теле и в его глазах, в которых читался уже не страх, а жадное, всепоглощающее любопытство и готовность принять все, что предложит эта безумная ночь. Кэтрин наблюдала за ними, и ее тело было одним сплошным нервом. Вид того, как Ноил, само воплощение холодной уверенности, с таким хищным вниманием сосредоточился на Элае, заставлял ее кровь гореть. Да, она хотела их обоих. Но в этот момент она хотела чего-то большего — видеть, как рушатся последние барьеры. Видеть, как Элай, этот солнечный, прямолинейный парень, тонет в пучине желания, которое ему подбрасывает Ноил. Ее собственная фантазия о сексе втроем отошла на второй план, уступив место более изощренному, более властному удовольствию — быть режиссером этой сцены, зрителем и участником одновременно. Она медленно поднялась с дивана. Ее белье теперь казалось не защитой, а лишь дразнящим препятствием. Она подошла к Элаю, все еще сидящему в кресле, зажатому между ее телом и Ноилом. Его глаза были полны бури — страха, стыда и невыносимого возбуждения. — Решайся, Элай, — прошептала она, и ее голос был ласковым, но неумолимым, как прилив. Ее обнаженная нога скользнула по его голени, поднялась выше, по бедру, ощущая напряжение его мускулов сквозь ткань джинсов. Затем она аккуратно, но уверенно надавила подъемом стопы на его вздыбленный, твердый член. Он резко вдохнул, и его глаза закатились. — Когда тебе еще выдастся такое попробовать... — добавила она, и в этих словах был заключен весь смысл этой ночи: мимолетность, анонимность моря и разрешение на все. Это был последний толчок,который снес все дамбы. Ее прикосновение, ее слова — они были не искушением, а освобождением. «Никогда. Больше никогда такого не будет», — пронеслось в голове Элая. Страх испарился, сгорел в огне этого осознания. Он не думал о последствиях, о морали, о завтрашнем дне. Он думал только о «сейчас». О ее коже под своей ладонью. О губах Ноила, которые только что обжигали его шею. И он решился. Его правая рука поднялась и легла на бедро Кэтрин, ладонь прижалась к кружеву и горячей коже, гладя ее с новообретенной жадностью. А левая рука, сильная и решительная, потянулась к Ноилу, все еще стоявшему над ним. Он вцепился ему в затылок, в темные шелковистые волосы, и с силой, не оставляющей сомнений, притянул его к себе. Их поцелуй не был нежным. Это было столкновение. Борьба за доминирование и капитуляция одновременно. Губы Ноила были прохладными, а его ответный напор — мгновенным и яростным. Элай чувствовал вкус его, вкус бренди и вкус собственного безумия. Он отстранился, его грудь тяжело вздымалась. Глаза встретились с горящим взглядом Ноила, полным одобрения и нового, жгучего интереса. — На кровати... — выдохнул Элай, его голос был хриплым и чужим. — Будет удобнее. В тот миг,когда Элай потянул его за волосы, в Ноиле что-то взорвалось. Это была не просто победа. Это было триумф. «Вот он. Настоящий. Без масок». Поцелуй был клятвой, грубой и прекрасной. И когда Элай произнес эти слова, Ноил понял — игра окончена. Начинается нечто настоящее. Он выпрямился, его темные глаза блестели в полумраке. Он посмотрел на Кэтрин, на ее торжествующую улыбку, и на Элая, который уже поднимался с кресла, его тело больше не скрывало своего желания. — Не могу не согласиться, — сказал Ноил, и в его голосе впервые прозвучало низкое, животное обещание. Они двигались к большой кровати, как три части одного целого, наконец-то нашедшие друг друга в водовороте этой безумной ночи. И в воздухе витало лишь одно — предвкушение того, что вот-вот начнется. Все происходило именно так,как Кэтрин и мечтала в своих самых смелых фантазиях, но в тысячу раз интенсивнее. Рухнув на мягкий матрас, она чувствовала, как её белье стало влажным от ее собственного возбуждения. Это было не просто желание, это была жажда — жажда быть центром их всеобщего внимания, тем связующим звеном, которое сведет их воедино. Она потянула за собой Ноила и Элая, и в этом жесте была не просьба, а требование. Когда она приподнялась, чтобы Ноил расстегнул ей бюстгалтер, ее взгляд встретился с взглядом Элая. Она видела в его глазах бурю, и это заставляло ее трепетать. «Смотри, — думала она, пока прохладные пальцы Ноила освобождали ее грудь. — Смотри, как другой мужчина касается меня. И тебе это нравится». Падение на спину, грубые, влажные поцелуи Ноила на ее коже, его зубы, сжимающие сосок — все это было прелюдией. Но когда его голова опустилась между ее ног, и его язык, точный и безжалостный, нашел ее клитор, она издала стон, в котором было все — и благодарность, и торжество. Она чувствовала, как ее тело теряет контроль, как волны удовольствия накатывают одна за другой. И в этот момент ее рука потянулась к Элаю. Не потому, что Ноил был недостаточно хорош. А потому, что ей нужно было видеть его, Элая, сломленного, нуждающегося, готового взорваться от одного лишь зрелища. Элай стоял как вкопанный,его разум был парализован, но тело горело адским огнем. Вид того, как Ноил, этот аристократичный и сдержанный мужчина, с такой животной яростью предается ей, был самым порнографическим и возбуждающим зрелищем в его жизни. Его собственный член пульсировал и ныл, влага с его головки проступала через джинсы, и он сжимал кулаки, пытаясь сдержать рык. И когда Кэтрин протянула к нему руку, что-то в нем окончательно сорвалось. Он сбросил с себя одежду одним резким движением, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей потребности. Он двинулся к ней, намереваясь занять свое место рядом с Ноилом, но она опередила его. Она сама притянула его так, что его член оказался в сантиметрах от ее лица. Ее пальцы обхватили его, размазали его же смазку по напряженному стволу, и этот жест был настолько интимным и властным, что у него перехватило дыхание. А потом ее язык — горячий, влажный, проворный — коснулся его. Он простонал, и его рука сама впилась в ее волосы, притягивая ее ближе. «Да, вот так...» — было единственной мыслью в его горящем мозгу. Она взяла его в рот, и ее умение, ее полное отсутствие стеснения сводили его с ума. Она делала такое, от чего его позвоночник наполнялся огнем, а яйца сжимались в предвкушении. Он был на самой грани, готовый извергнуться ей в рот, потерять контроль, как мальчишка. И в этот самый пиковый момент, когда все его тело свело от надвигающегося оргазма, она... остановилась. Она отпустила его член с легким, влажным звуком и откинулась назад, ее губы блестели, а в глазах стояла смесь невинности и дьявольской усмешки. Она оставила его висеть в пустоте, на самой острой кромке наслаждения и муки. И в этой пытке был странный, извращенный восторг. Он тяжело дышал, глядя на нее, и понимал, что полностью в ее власти. И в власти этого безумного треугольника, который они создали. Мир сузился до точки. До влажного жара рта Кэтрин и до пронзительного, унизительного наслаждения, которое она ему подарила и так жестоко оборвала. Он сидел на коленях, его тело дрожало от неудовлетворенного желания, а разум был пуст, кроме одного жгучего стыда и азарта. И тут его взгляд упал на Ноила. Тот приподнялся, оторвавшись от Кэтрин, и Элай увидел. Увидел, как ткань штанов Ноила отчаянно натянута на мощную, отчетливую выпуклость. Размер был... пугающим. И от этого страха по спине пробежали не мурашки, а волна такого дикого, запретного возбуждения, что его рука потянулась сама. «Блять... что я делаю...» — билось в висках, пока его пальцы, неуверенные и дрожащие, расстегивали пуговицу, стягивали штаны и трусы. Он никогда. Никогда даже не думал об этом. Но сейчас это было единственно возможным продолжением. Это было падение в бездну, и он не мог остановиться. Когда член Ноила, огромный, с легким изгибом и проступающими венами, освободился и шлепнулся о его живот, Элай замер. Он боялся дотронуться. Боялся этого воплощенного запрета. Ноил был поражен.Он рассчитывал на сопротивление, на нерешительность, на то, что ему самому придется вести Элая за собой, шаг за шагом. Но то, что этот прямой, солнечный парень сам потянулся к нему... это было больше, чем победа. Это был дар. Чувство освобождения Элая от его штанов было самым интимным жестом за весь вечер. Ноил видел страх и трепет в его глазах, и это зрелище заставляло его член пульсировать с невероятной силой. Он двинулся на кровать, его голос, хриплый от желания, был тише шепота, но звучал как приказ: —Элай... ближе... И Элай послушался. Ноил поцеловал его — сначала осторожно, давая тому привыкнуть, а потом с нарастающей страстью, вкладывая в этот поцелуй все свое одобрение и жажду. Он обхватил его талию, притянул, усадил так, чтобы их члены соприкоснулись. Кожа к коже. Горячая, пульсирующая плоть. И когда он начал двигаться, создавая трение, Элай застонал. Настоящим, сдавленным, потерянным стоном. Кэтрин наблюдала,закусив губу до боли, ее пальцы яростно работали между ее собственных ног. Но это было не для того, чтобы кончить. Это было чтобы усилить наслаждение от зрелища. Вид того, как Элай, этот воплощенный мачо, полностью сдается Ноилу, был для нее кульминацией всего. Его нерешительные руки, его смущенный, но полный желания взгляд, его стон... это было прекраснее любого порно. Она была режиссером, зрителем и главной героиней одновременно, и ее власть над ситуацией и обоими мужчинами сводила ее с ума. Трение их членов было невыносимым.Каждое движение Ноила, каждый его сдавленный стон в его ухо подбрасывал дров в костер. Его собственная рука вцепилась в темные волосы Ноила, он уткнулся лицом в его шею, вдыхая его запах — кожи, пота и чего-то темного, мужского. — Блять... — прохрипел он, его голос был полон отчаяния и мольбы. — Я хочу кончить прямо сейчас... пожалуйста... Он был на грани. И он больше не мог терпеть. Ноил посмотрел на Кэтрин. Она, поймав его взгляд, медленно и властно кивнула. Разрешая. Благословляя. И Ноил обхватил их члены одной большой, сильной ладонью. Его хватка была твердой, влажной от их общей смазки. Он начал двигать рукой в едином, мощном ритме. Для Элая это было слишком. Сдавленный крик, вырвался из его груди. Его тело выгнулось, и горячие струи спермы выплеснулись на живот Ноила, на его собственную кожу, на простыни. Спазмы были такими сильными, что у него потемнело в глазах. Ноил кончил почти сразу за ним, с низким, победным рыком, его семя смешавшись с семенем Элая. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием. Но возбуждение в воздухе не стихло. Оно лишь изменилось, стало более густым, более осознанным. Первый барьер был пройден. И все трое понимали, что это был только началo. Настоящая ночь была еще впереди. Отдышавшись, Ноил наблюдал, как Кэтрин усаживается на бедра Элая. Ее движения были плавными, соблазнительными, но в его голове уже зрела следующая, более сложная комбинация. Он пристроился сзади, его губы нашли ее шею, а рука опустилась к ее клитору, подхватывая и усиливая ритм, который она задавала. Он видел, как Элай снова теряет контроль, как его бедра непроизвольно дергаются, и это зрелище было для Ноила мощнейшим афродизиаком. Но ему было мало просто наблюдать. Мысль о том, чтобы пойти дальше, витала в воздухе с самого начала. Его пальцы нащупали в кармане штанов маленький флакон с смазкой — его «на всякий случай» превратился в «сейчас». Когда он приставил смазанные пальцы к ее анальному отверстию, и она замерла, он понял, что пересекает последнюю границу. — Позволишь? — его голос был низким, но в нем не было давления, лишь вопрос. Ее сбивчивое «д...да, можно попробовать» и признание, что это впервые, зажгло в нем новую волну возбуждения. «Она доверяет мне. Нам обоим». Он действовал с хирургической точностью и нежностью, чувствуя, как ее тело сопротивляется, а затем постепенно открывается ему. — Потерпи немного, я вхожу — он говорил это так же для себя, сдерживая собственную ярость желания. И когда он вошел, и они начали двигаться втроем, его мир сузился до двух ощущений: тугой, обжигающей влажности Кэтрин и... Элая. Он чувствовал его. Через тонкую перегородку он ощущал каждый толчок Элая, его ритм, его мощь. Это было не просто трение, это было слияние. Их взгляды встретились над плечом Кэтрин, и в них не было ни стыда, ни удивления — лишь общее, яростное осознание этого невероятного соединения. Элай лежал,все еще опьяненный предыдущей разрядкой, но его тело уже снова было охвачено пламенем. Вид Кэтрин над ним, ее стоны, ее тело, принимающее его — все это было блаженством. Но когда Ноил присоединился, все изменилось. Сначала это была настороженность, ревнивый укол. Но потом... потом он почувствовал это. Сквозь тело Кэтрин он ощущал присутствие Ноила. Каждое его движение, каждый его толчок отзывался внутри него самого. Это было странно, непривычно, порочно до мурашек. И чертовски возбуждающе. Он не просто занимался сексом с женщиной, пока другой мужчина делал то же самое. Они занимались этим вместе. Их движения синхронизировались, их дыхание сливалось. Когда Кэтрин попросила ускориться, и они оба послушались, Элай почувствовал невыразимую близость с Ноилом — близость в желании, в наслаждении, в этой общей, безумной ситуации. Кэтрин была центром бури.Сначала это было приятное, знакомое заполнение от Элая. Потом — неожиданное, непривычное вторжение Ноила. Первые мгновения были дискомфортными, и она готова была отказаться. Но Ноил был так осторожен, так терпелив. А Элай замер, давая ей время, и в этой заботе было столько нежности, что она расслабилась. И тогда все изменилось. Неприятные ощущения сменились нарастающей, глубокой волной нового, незнакомого удовольствия. Два ритма, два мужчины внутри нее, снаружи... Она чувствовала, как они движутся в унисон, как их тела общаются через нее. Это было подавляюще, интенсивно и невероятно. Она выгибалась, ее стоны становились все громче, ее сознание плавилось от переизбытка ощущений. Когда оргазм накатил на нее, это был не просто пик, это был взрыв. Крик вырвался из ее горла непроизвольно, и она на мгновение полностью потеряла связь с реальностью. Отдышавшись, она медленно соскользнула с Элая. Ее тело дрожало от пережитого, но ее ум был ясен. Она увидела их — Элая, залитого потом, с разгоряченным взглядом, и Ноила, все еще напряженного, его темные глаза горели. И ее озарило. Самое сильное, самое запретное наслаждение лежало не в том, чтобы быть участницей, а в том, чтобы быть зрительницей. Свидетельницей того, что она сама инициировала. — Я хочу, чтобы вы вдвоем... продолжили, — выдохнула она, ее голос был хриплым, но твердым. Она отползла на край кровати, устроившись поудобнее, ее взгляд был одновременно уставшим и полным хищного любопытства. — Я хочу смотреть. Ее слова повисли в воздухе, снимая последние запреты и открывая дверь в ту самую бездну, о которой они все, в глубине души, мечтали. Слова,которые сорвались с губ Элая, были выжжены в его сознании самим пережитым моментом. «...Я не против почувствовать тебя и внутри себя…» Сказав это, он тут же уткнулся лицом в ладони, сгорая от стыда и невероятного облегчения. Это была правда, голая и пугающая. Ощущение Ноила через тело Кэтрин было не просто возбуждающим — оно было откровением. Оно пробудило в нем любопытство, темное и непреодолимое. Прикосновение Ноила, убирающего его руки от лица, было нежным, но властным. — Ты никогда не был с мужчинами?— вопрос прозвучал не как насмешка, а как констатация факта, за которым следовало предложение. — Н…нет, — прошептал Элай, и в этом признании была его полная капитуляция. Услышав это, Ноил почувствовал не триумф, а странную, почти нежную ответственность. Его обещание «Я сделаю все аккуратно» было искренним. Он хотел не просто взять, а открыть для него что-то новое. Подарить ему то же освобождение, что почувствовал сам. Когда его палец, скользкий и настойчивый, нашел ту самую точку внутри Элая, и все тело парня выгнулось в немом, шокированном экстазе, Ноил понял, что достиг цели. Шепот «что… это было» был полон такого изумленного восторга, что у Ноила сердце екнуло. — Расслабься, — снова прошептал он, входя в него. Это было медленно, миллиметр за миллиметром, сквозь сопротивление и напряжение. Ноил чувствовал каждое сжатие его мышц, каждый его сдавленный вздох. Он видел, как лицо Элая искажается от непривычных, возможно, даже неприятных ощущений, но в его глазах горел огонь — огонь того самого любопытства, желания вновь испытать тот шок. Для Элая первые толчки были странными.Чужими. Но где-то глубоко внутри, сквозь дискомфорт, он ждал. Ждал того самого удара, того разряда. И когда Ноил, сменив позу, сместившись на бок и приподняв его бедро, вошел под новым углом и снова попал точно в цель, Элай взвыл. Это было похоже на мощный электрический разряд, который бил прямо в мозг, выжигая все мысли, оставляя только чистое, животное ощущение. Вид того,как Элай теряет контроль, его стоны, его тело, открытое и уязвимое, — это сводило Ноила с ума. А когда Кэтрин присоединилась, взяв член Элая в рот, зрелище стало просто запредельным. Он видел, как глаза Элая закатываются, как его тело бьется в конвульсиях между двумя источниками наслаждения. Это была самая эротичная картина, которую Ноил когда-либо видел. Элай падал. Падал в бездну ощущений. Глубокие, точные толчки Ноила, выжимающие из него немые крики удовольствия. Горячий, умелый рот Кэтрин. Слишком много. Слишком сильно. Он чувствовал, как сходит с ума, как его разум растворяется в этом физическом безумии. Слезы выступили на глазах — не от боли, а от переизбытка, от невозможности вместить в себя все это блаженство. — Ноил... еще... быстрее! — его крик был полон отчаяния и мольбы. Он был на грани, и он хотел, чтобы его разорвало на части. Этот крик сорвал Ноилу последние тормоза.Его ярость, его желание, вся его сдержанность выплеснулись в яростных, мощных толчках. Он долбил его, чувствуя, как его собственное тело приближается к краю. — Кэтрин... я сейчас... — начал Элай, но не успел договорить. Оргазм накрыл его с такой сокрушительной силой,что мир взорвался в ослепительной вспышке. Его крик был оглушительным. Его тело выгнулось, и он излился Кэтрин в рот мощными, пульсирующими толчками, которые, казалось, выжимали из него всю жизнь. Внутренние мышцы судорожно сжались вокруг Ноила, и в этом последнем, непроизвольном жесте была полная отдача. Сжатие вокруг его члена было таким внезапным и сильным,что Ноил не сдержался. Глухой, хриплый рык вырвался из его груди. Он вогнал себя в Элая в последний раз, впиваясь пальцами в его ягодицы, и его семя горячим потоком хлынуло внутрь. Спазмы были такими мощными, что его тело на мгновение обмякло на спине Элая. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь хриплым, прерывистым дыханием троих людей, чьи миры только что перевернулись и навсегда переплелись в этой точке невозврата. Тишину, густую и тяжелую, как свинец, разорвал голос Кэтрин. Она медленно отстранилась, ее губы блестели, а в глазах стояла смесь шока, триумфа и животной усталости. — Охренеть, — выдохнула она, и это прозвучало не как ругательство, а как констатация неоспоримого факта. — Охренеть! Это точно незабываемое путешествие. В ее голове проносились обрывки воспоминаний: напряжение в баре, дрожь в руках Элая, когда он тянулся к Ноилу, его потерянный, исступленный крик... И она, наблюдающая за всем этим, будучи и причиной, и зрителем, и участницей. Это было больше, чем просто секс. Это было завоевание, исследование и абсолютная, тотальная свобода. Чувство выполненного долга смешивалось с легкой, щекочущей нервы пустотой. «Такого больше никогда не повторится, наверное», — пронеслось у нее в голове, и в этом осознании была и горечь, и странное спокойствие. Она получила все, что хотела, и даже больше. Ноил, все еще лежа на Элае и пытаясь отдышаться, тихо усмехнулся. Его грудь вибрировала, прижимаясь к спине Элая. Его усмешка была тихой,внутренней, полной глубокого, мрачного удовлетворения. Он смотрел на затылок Элая, чувствуя под своей ладонью бешеный стук его сердца. Путешествие? Нет. Это было посвящение. Он не просто получил удовольствие. Он раскрыл что-то. В Элае. И, возможно, в себе самом. Видеть, как этот сильный, прямой человек растворяется, ломается и вновь собирается уже в новом качестве под его руками... это был мощнейший наркотик. Его усмешка была ответом Кэтрин — да, это было нечто незабываемое. Но для него это было еще и начало. Начало чего-то нового, сложного и безумно притягательного. Элай не говорил ничего. Он лежал, уткнувшись лицом в простыню, его тело было полностью расслаблено, тяжелое и разбитое. Дыхание все еще срывалось. В его голове была полная,блаженная пустота. Все мысли, все страхи, все сомнения были выжжены тем финальным, сокрушительным оргазмом. Он чувствовал на своей спине вес Ноила, его тепло, и это не вызывало отторжения. Напротив, это было... безопасно. Он слышал слова Кэтрин и усмешку Ноила, но они доносились до него как сквозь толщу воды. «Незабываемое...» — эхом отозвалось в нем. Да. Он переступил через себя, через все свои представления о норме, и обнаружил по ту сторону не тьму и стыд, а ослепительный, шокирующий свет чистейшего наслаждения. Стыд придет позже, наверное. Но не сейчас. Сейчас было только это — три сбившихся дыхания в одной каюте, три тела, пахнущие сексом и потом, и тихое, оглушительное эхо только что пережитой бури. Он закрыл глаза. Мир сузился до этого момента, до этого островка безумия в бескрайнем океане. И пока он лежал, придавленный телом другого мужчины, он понимал, что из этой каюты он выйдет уже другим человеком.