Я тебе верю

Переезд занимает неделю. Ровно через семь дней Макс и Ники стоят в холле над кучей коробок, которую пацаны из курьерской службы любезно помогли занести. Коробки повсюду, не все из них подписаны, их просто дохуя, и Мак, объективно, в душе не ебёт, откуда начинать. Только второй час дня, но за окнами настолько пасмурно, что в доме почти темно. Ник хмыкает, переводит вопросительный взгляд на Максима и, пожав плечами, тянется к верхней коробке с надписью «Мама». — Что будем делать, Макс? — спрашивает мелкий, а Макс понятия не имеет, что ему отвечать, потому отвечает очевидное: — С чего-то начинать. Давай ты найдёшь коробки с надписью «Кухня» и те, что собраны из твоей спальни. Я пока уберу коробки из маминой комнаты в гараж, заодно посмотрю, что там делается, есть ли куда загнать машину и что там за генератор. Скоро стемнеет, надо подготовиться. Разбери то, что понадобится тебе в комнате, — Мак умолкает ненадолго и кивает самому себе. — Завтра у тебя первый день в школе, тебе надо отдохнуть и приготовить всё необходимое, чтобы утром не было плана эвакуации. — Погоди, — недовольно хмурится Ники, надувая и без того пухлые губы. — Это что получается? Я уеду в школу и на целый день оставлю тебя одного? Я не… — Мне тридцать три, Никита, — перебивает Козырь, потому что фонтан мелкого надобно заткнуть, пока он не превратился в бушующее море. — Уж поверь мне, я как-то справлюсь здесь один, пока ты будешь в школе. Если что, у меня целая гора коробок и конструктор из мебели, которую нужно собрать. Заняться явно будет чем. — Именно это мне и не нравится, — хмуро замечает мелкий, скрещивая руки на груди. — Ты не умеешь сидеть на месте, а перенапрягаться тебе нельзя. У тебя нога. — У меня их две, не поверишь, — улыбается Максим, разводя руками. — И я буду делать перерывы на покурить. — Я предпочел бы онлайн, — упрямо чеканит малый. — Ты будешь ходить в школу, Никита, — так же упрямо отбивает Максим, — и это не обсуждается. Я не прикован к постели, мне можно поднимать больше одного килограмма, я справлюсь, и к твоему возвращению это место будет уже похоже на дом, а не на почтовый склад. — Ты упёртый, как ишак, — ворчит Ник, начиная потрошить первую попавшуюся коробку, с остервенением сдирая с неё оранжевый скотч. — Это наша семейная черта, — улыбается Мак, тоже принимаясь за дело. К моменту, когда совсем темнеет, они успевают разгрести коробки настолько, что кухня становится похожей на их прежнюю, а в спальне Никиты на кровати появляется постельное бельё. Свет вырубается как раз тогда, когда Максим щёлкает электрочайником. Светодиод вспыхивает и гаснет. — Это экстренное, или по графику? — хмурится Козырь, щёлкая выключателем. Лампа в кухне, конечно, не светится. — Ща глянем, — Ник устраивается в дальнем углу за столом и тянется за телефоном. Максим ставит чайник на плиту. Плита добротная, но старая и грязная. Её помыть бы. Да вообще, объективно, весь дом помыть бы. — В группе ничего нет, — оповещает Никита, а до Макса доходит: — Пробки, наверное, выбило. Коля предупреждал, что здесь с электрикой паршиво. Пока Макс проверяет щиток, убеждаясь, что пробки действительно выбило, Никита, стоя на стремянке с налобным фонариком, хреначит степлером гирлянды на батарейках к арке между кухней и столовой. Следующее, что делает ребёнок — лепит ночники с датчиками везде, где это нужно, можно и нельзя. — Я подготовился, — гордо сообщает он. — Я заебался, — не менее гордо отвечает Максим, плюхаясь на стул в кухне и прикрывая глаза. — Надо приготовить еды? В город надо? — Ты в город хочешь? — с заметной долей скепсиса вопрошает Ник, включает газ и набирает в кастрюлю воду. Такой кастрюли у них Максим не помнит, но вопросов не задаёт. Старые трубы отзываются жалобным воем на действия малого. Ники весь скукоживается и хмурится. — Знаешь, в этом доме одному и обосраться можно, — замечает он тихо, после вроде расслабляется, ставит воду на плиту и лезет в пакеты. — Я приготовлю фунчозу с овощами. Ты такое есть будешь? — Что ты приготовишь? — хмурится Мак. — Рисовую лапшу, — обречённо закатывает глаза Никита. — Говори, пожалуйста, так, чтобы я тебя понимал, — просит Макс и уходит немного разгрести коробки. Уснуть Максим не может долго. Ворочается, катается, пихает подушку под пульсирующую болью ногу. Слушает. Слушает новый дом. Вернее, старый. Флюгер скрипит, в водосточных трубах завывает ветер, и Маку кажется на грани сна и яви, что кто-то стонет. Дрёму снимает моментально. Козырь накидывает флиску, впихивается в ботинки и идёт искать источник звука. Ступеньки скрипят. Под лестницей, в подвале, явно обитает крыса. Возможно, не одна. Надо с этим что-то сделать, но днём. Никита обнаруживается в кухне, чистящим гранат. На часах половина второго ночи. — Ты почему не спишь ещё? — интересуется Макс, закуривает, ставит чайник. — Не спится, — пожимает плечами малый. — У тебя завтра первый день в новой школе, — Максим колотит кофе столовой ложкой, потому что чайные все ещё хрен знает где. — Волноваться — это нормально. — Я не волнуюсь, — пожимает плечами Ники. — Просто меня разбудило что-то. Или кто-то. Окно в коридоре на втором этаже открылось и скрипело на ветру. — Я завтра посмотрю щеколду, — обещает Максим. — Щеколда там нормальная, — невесело усмехается Никита, забирает свой гранат и уходит в комнату. Мак встаёт в пять пятьдесят семь, за три минуты до звонка будильника, принимает душ, одевается и идёт готовить завтрак. Продуктов в доме нет. Только те, что они забрали с собой, выезжая из квартиры. Здесь до продуктового Козырь пока не добрался. Малому он запаривает овсянку и варит кофе. Ступеньки негромко скрипят, и Макс усмехается, бросая через плечо: — Ты будешь кофе с сахаром или со сгущёнкой? Ник не отвечает, но бодро проносится в зал. — Никита? — Максим выглядывает из кухни как раз в тот момент, когда со стопки коробок падает верхняя. Блядские чайные ложки со звоном рассыпаются по паркету. Мак, прикусив губу, присаживается, чтобы собрать их, в этот самый момент в кухне с шипением убегает кофе, а уже полностью одетый Ник замирает на ступеньках и, склонившись через перила, интересуется: — Ты чего буянишь? Максим не отвечает. А ещё — не хочет верить, что посттравм догнал его здесь со своими мультиками и глюками. Только глючится обычно другое. Точно не племянник, пронесшийся через зал. Видать, недоумение по этому поводу проступает у Козыря на роже слишком явно, потому что малый хмурится, медленно спускается вниз и присаживается на корточки рядом. — Мак, — зовёт тихо, отбирает букет из ложек, бросает обратно в коробку, ловит лицо Максима в ладони и заглядывает в глаза. — Плохо? Голова кружится? Я могу не пойти в школу. — Всё нормально, — чеканит Макс, выпрямляясь. — Ты идёшь в школу — это не обсуждается. В кухне воняет горелым кофе, пока Никита завтракает овсянкой, а Максим моет плиту. — Давай повторим всё ещё раз, — говорит малый в коридоре, впихиваясь в белые «найки» и накидывая такую же белую дутую куртку — аж глаза слепит. — Ты будешь осторожным, не будешь перенапрягаться, не станешь скакать по стремянкам и табуреткам — так? — Так, — нехотя отвечает Максим. Потому что это, бля, детский сад какой-то, чесслово! — Ты обязательно примешь свои таблетки днём, а потом немного отдохнёшь, — продолжает мелкий. — И, если вдруг что-то случится, если почувствуешь, что тебе плохо, ты обязательно напишешь мне — понял? На холодильнике я оставил номера телефонов на всякий случай. — Ты издеваешься? — очень тихо, вкрадчиво интересуется Максим, склоняя голову набок. — Мне тридцать с хером лет. Кто здесь из нас двоих ответственный взрослый? — Я уже оставил одну ответственную взрослую на пару дней в пустой квартире, — заметно мрачнеет Никита, подхватывая бледно-жёлтый рюкзак, обвешанный значками с какими-то длинноволосыми рисованными девочками. — Она умерла, Мак, — припечатывает глухо, хлёстко, больно — и делает это специально. — Ты не… — пытается Максим, но куда там. — Не надо, — обрывает мелкий — и это ещё больнее. — Поехали. Ник настаивает, и Мак высаживает его за квартал от школы, не найдя аргументов на «Мне семнадцать! Ещё родители меня в школу, бля, за ручку не водили! Позорище!» В городе Максим ещё толком не ориентируется, в верхнем правом углу экрана телефона настойчиво светится ешка, связь толком не ловит. На то, чтобы найти магазин, требуется минут двадцать. По характерному тарахтению генераторов становится ясно, что свет в этой части города отрубился. Нет света — нет интернета. Волшебные места. Тихий маленький городок. Что может в нём не нравиться? Но Маку эта тенденция, определённо, не нравится.