Лес

В старом дремучем лесу пропадали дети. Родители находили их тела обросшими плющом, пронзенными корнями, а из сердец росли шиповники. Потом стали пропадать взрослые. Их же никто не искал. Лес звал Кая к себе еще прошлым летом, во сне называл его имя и переплетался с его мыслями во время бодрствования, как повилика обвивала деревья и высасывала из них жизнь. Осенью во время дождей под его ногтями росли аметистовые лаковицы, он срезал их ножницами, но на следующий день они прорастали вновь. Лес медленно пробирался ближе и ближе к мальчику, казалось, уже был внутри него. Он замечал, как его дом обрастали новые растения: вороний глаз (Каю казалось, он за ним наблюдает), болиголов пятнистый, вех ядовитый и разные виды кустарников. Бабка боролась с ними первое время, пока не наступила зима. Бабки не стало в декабре. Весной дом цвел. Мать никогда не боролась с растениями, она давно сдалась. Кай видел, как в ее глазах цвела бирючина, как они становились темнее и тускли. Ее больше ничего не радовало. Кай пытался. Летом отца словно одурманила белладонна. Он стал избивать жену, а потом и сына. Окна дома заросли плющом, который не пропускал дневной свет солнца. А солнца хотелось, хотелось видеть. Кай знал, что в лесу опасно, но дома было опаснее. Он выбежал из жилья одним вечером и направился прямо к темной роще. Его не пугали сказки о пропавших, может, ему самому хотелось пропасть. Он ступал уверенно по протоптанной дорожке, будто бывал тут уже сотни раз. Лес был таким же, как и во сне, все кусты и деревья казались знакомыми. Ему показалось, что летнее солнце куда-то пропало. Мальчик посмотрел в небо и увидел только высоченные заросли. Тут дышать было легко, здесь можно было кричать, бить деревья, потом извиняться и обнимать их, а они отдавали тепло, и, казалось, обнимали в ответ. Кай нашел болото, и что-то безобразное проскочило в его голове. Как под гипнозом мальчик разделся, его тянула тьма и вязкость торфа. Он ступил в болото, и оно медленно начало тянуть тело вниз, засасывая. Оно не могло быть таким глубоким, но Кай погряз. Он думал о матери, о бабке, об отце и о заросших окнах, сквозь которые ничего не было видно. Эти мысли давили на него, разрушали его и манили вниз, на дно. Мальчик даже не сопротивлялся. Он был лишь сыном, играл самую обычную роль. Он не был одаренным, полезным и нужным. Кай – просто сорняк, который бабка забыла вырвать. Лишь карканье ворон вывело мальчика из транса. Болото было везде – во рту, легких, животе. Он испугался, начал барахтаться, но ему не от чего было оттолкнуться – дна не существовало. Чудом, он смог вырваться из рук болота и вдохнуть. Дышать было так приятно. Лес вдруг показался ему страшным, он хотел убить его. На другой стороне болота стоял беловолосый голубоглазый мальчик, словно чистый подснежник, забытый весною. Кай остановился, весь грязный, измученный и голодный. Ему так хотелось есть. Беловолосый подошел ближе к Каю и протянул ему руку. Тот смутился своего вида, но все же подал ладонь в ответ. Касание другого человека пробудило что-то живое в мальчике, хотя он думал, что все хорошее забрало болото. Незнакомец не сказал ни слова, обнявши Кая. - Но твоя белая рубашка! – прокричал в замешательстве испачканный грязью мальчик. В ответ его обняли крепче. На секунду в его легких проросли подснежники. Когда Кай возвращался домой, он осознал, что говорил только он. Беловолосый никогда ничего не отвечал, просто махал головой, улыбался, зевал, подавал все признаки жизни. Только не говорил. Но это не пугало Кая. Он влюбился. В ванной он смыл грязь, его кожа казалась новой и чище, чем когда-либо. Кай уснул и снился ему лес. Как всегда, проснувшись, мальчик не знал, утро сейчас, или ночь. Только открыв глаза, он вскрикнул в ужасе от увиденного. К потолку его комнаты был приколочен его отец. Ветки и плющ обвивали его мертвое тело, а из глаз росли белладонны. Кай вылетел из дома, услышав в след только оглушающий крик матери. – Он хотел навредить тебе, – беловолосый мальчик впервые заговорил. – Ты убил его? – с ужасом в глазах спросил Кай. Ответом была тишина. Почему-то ему хотелось простить мальчика-подснежника, но разум запрещал ему это делать. Дома было тихо. Лес пробрался в кухню, ванную, спальню. В гостиной на веревке весела мать. Ее глаза были закрыты. Табуретка валялась у нее под ногами, но ее было еле видно за травой. Кай не помнил, как оказался в лесу, или это лес пришел к нему. Он помнил только бледную протянутую руку. Мальчик нежно скользнул пальцами по ней, почувствовав прожилки растений под тонкой кожей. Из-под рукава белой рубашки цвели подснежники. Лес звал его домой. Кай закрыл глаза и стал лесом.