Перекрестки

Рокэ судорожно выдохнул и стукнул кулаком по столу, давая волю накопившимся за день эмоциям. Из головы все не выходил диалог герцога и короля. Конечно, в Кэналлоа многие шептались, что возможно юного соберано Карлоса убили, а не сам он подставился под пулю. Но то был только шепот. А теперь выходило, что не только. Вон даже специальный указ написали, чтобы разобраться. «Даже если в результате их расследования окажется так, что это не просто шальная пуля, а приказ устранить Карлоса Алву отдал я, я пойду в Занху.» По этим словам выходило, что ни герцог Окделл, ни Ракан к смерти Карлоса не имеют никакого отношения. Впрочем, это еще ничего не значило. Это могла быть искусная игра. Разрешили же ему пройти, для чего-то. Спросить бы кого, да только кого. Первого маршала отвлекать было бы сверх наглости, к супрему он не знал как подойти. Больше в столице он никого не знал, кроме Лионеля, но тот был таким же оруженосцем, вчерашним унаром. Вот если бы в Кабитэле был кто-то с полуострова или хотя бы с Марикьяры. Старый Диего Салина, которого назначили регентом до совершеннолетия Карлоса, еще после смерти Алваро из-за ослабленного здоровья перестал выходить за пределы Марикьяры, отправляя на все важные даты либо младшего брата, либо сына, чаще, конечно, сына. Адмирал Альберто Салина представлял на дне святого Фабиана не только своего отца, но и всех кэналлийцев. Единственное, что его смущало, так это то что маркиз Салина судя по всему учился с герцогом Окделлом в Лаик, а потом и вовсе они сделались друзьями. Оживив в голове воспоминания фабианового дня, он вспомнил еще одного кэналлийца за спиной у маркиза. Паоло Куньо, рея Кальявэра. Быстро зажечь свечу не получилось, руки тряслись, а пальцы скрючивало от эмоций. Одного огонька он посчитал достаточным. Чистой бумаги на столе было предостаточно, перо слуги герцога затачивали каждый день, чернила разводили тоже. Первые несколько строк легли на бумагу легко, но как только он дошел до основного вопроса, слова перестали складываться в предложения, а буквы в слова. Все же поставив пару клякс на бумаге, он закончил письмо и запечатал его личной печатью. Оставалось только узнать, как отправить его во владения рея Карьяверра. Что удивительно, этот завтрак герцог решил провести дома. Рокэ с интересом смотрел, как герцог неловко пытался отбиться от собственной кухарки. — Гретхен, если я вдруг проголодаюсь, после такого-то завтрака, — Монсеньор тяжело вздохнул и попытался отодвинуть тарелку с оладьями, — Я пойду в гости к Арно или Валентину. В отличие от поваров дворца, ты, дорогая моя, им же доверяешь. — Куда там. — Гретхен грустно посмотрела на Рокэ. — Их господа тоже почти не едят. Мариса и Клара постоянно на базаре жалуются. Скоро будем связывать вас, тан, и кормить с ложки. Вон даже оруженосец, у вас бледный весь. — Это заговор кухарок против маршалов королевства. — Окделл покачал головой, но все же оставил тарелку с оладьями и начал разрезать один из них. — Я обязательно доложу об этом Первому маршалу. — Докладывайте. Авось начнет за здоровьем своим следить. — Я бы не надеялся. — Монсеньор поднял голову от тарелки. — Это ему не удалось привить даже графине Арлетте. Гретхен еще несколько минут поохала возле своего тана, подкладывая ему в тарелку то один кусок, то второй, что удивительно перепадало даже Рокэ, но вскоре ушла кормить домашнюю челядь. — Молодой человек, вы наелись, я надеюсь. — Окделл отодвинул фарфор подальше от края стола. Рокэ что-то утвердительно хмыкнул, на пару мгновений забыв, что герцог не видит его лица. — В таком случае предлагаю нам передислоцироваться в кабинет, пока нас не закормили до смерти. — Это стратегическое отступление, монсеньор? — Рокэ хитро блеснул глазами. — Оно самое. — Герцог отодвинул стул. — Иначе скоро придется перешивать все колеты и мундиры. За мной, Алва. Рокэ подобрал с тарелки пару клюквенных печений, чтобы погрызть их в дороге. — Если вам так понравились печенья, то скажите об этом Гретхен, она будет в восторге. — Герцог легко взбежал по лестнице и прошел к кабинету. — Даже соберет вам провиант на день в седельную сумку, что бы не пришлось вылавливать крошки из карманов. Рокэ попытался было возмутиться, но герцог не стал его дожидаться и скрылся за дверью. В кабинете Рокэ был нечасто. Обычно монсеньор выносил подписанные письма и отдавал их Рокэ или это делал Олаф. Сейчас же он с интересом рассматривал убранство кабинета. На стенах, обитых красным шелком, были развешаны карты различных территорий Золотых Земель, неизвестные Рокэ сабли стояли на подставках. Он бы с большим удовольствием потрогал бы эти клинки и даже бы научился ими фехтовать, но никто не предлагал. Пара шкафов, которые стояли в самом дальнем углу, были полностью забиты книгами и картами, свернутыми в рулоны. Руки чесались прошерстить эти книги. — Можете взять любую и устроиться в кресле. — Окделл махнул рукой в сторону пустого кресла около камина. — Только не шумите ближайшие восемь минут. А потом мы с вами поговорим Рокэ, практически, подлетел к книжному шкафу, взял первую попавшуюся книгу и устроился в кресле, чуть ли не с ногами. Сам герцог сел за дубовый стол, подтянул стопку чистых листов и наложил на них трафарет. Рокэ впервые видел, как слепой пишет, но у монсеньора это получалось довольно споро. Повелитель Скал писал, ставил подпись и печать, после же раскладывал бумаги в одном ему ведомому порядке. Рокэ поймал себя на том, что он так и не прочитал не строчки, только смотрел как работает Окделл. В голове крутилось несколько совершенно некуртуазных вопросов. — Нет, я не вижу, что пишу, но я знаю и помню, как писать. — Окделл поднял голову от письма и отложил перо. — Имея трафарет и стандартные листы это легко, если привыкнуть. Да, почти все документы подписываются в этом кабинете, либо в Торке. Иногда в кабинетах людей, которым я доверяю. И да, я знаю, что вы догадались, вполне возможно, что в первый же день. Рокэ подобрался, ощущая, что этот разговор пройдет продуктивнее, чем тот что произошел в его первый день и те их короткие взаимодействия, когда маршал отдавал приказы. — А теперь, когда я удовлетворил ваше сиюминутное любопытство, хочу услышать ваше мнение. — Мнение о чем, монсеньор? — Рокэ отложил так и неначатую книгу. — О ваших буднях оруженосца, о чем же еще. — Окделл хмыкнул и откинулся на спинку кресла. — Людях, которых вы встретили, может о разговорах, которые слышали. — Хотите, что бы я пересказывал вам сплетни? — Четверо упасите, если я захочу послушать сплетни, схожу в гости к графу Штанцлеру. До сих пор не понимаю, как они у него оказываются раньше, чем у придворных девиц. Вот вам и первый человек для обсуждения. Вечер у Ариго, на котором вы впервые встретились с графом. — Вечер был вполне приятен. — Рокэ замялся, ища подходящие слова. — Хозяева вечера были, на мой взгляд, приятны, а виновница торжества весьма хороша собой. — Я слышу «но» в ваших словах. — Монсеньор поднял одну бровь. — С позволения скажу, что вечер был пресным. — Рокэ пожал плечами. — А вывод птицы показался излишним. Возможно, в пику вам? — Возможно. — Окделл тоже пожал плечами. — Когда-то у одного моего друга тоже был ворон. Он подобрал его еще птенцом с переломанным крылом, вырастил, а после выпустил. — Что случилось с птицей? — Пока не знаю. Давно не видел. — Герцог покачал головой. — Что еще скажете? — У вас хорошие друзья, монсеньор. Первый маршал и господин супрем. — Рокэ поднял глаза на маршала и не уверенно продолжил. — Его Величество. — Вас так впечатлила сцена в покоях короля? — Она не очень вписывается в мои представления о вас. То что сказал Его Величество… — Конечно взгляды, которые Рокэ кидал на маршала, тому были безразличны, но от вызова он отказаться не мог. — Вы, как Человек Чести, не производите впечатление человека подверженного гайифскому греху. — Это еще самые поверхностные сплетни, которые вы можете услышать. — Окделл позвонил в колокольчик, который стоял на столе. — По молодости и не такие безумства совершали. Бывало и вшестером на одной кровати засыпали и просыпались, нередко в таком состоянии нас находили слуги, не всегда полностью преданные нам. Вот вроде и ответил и совсем не ответил. Рокэ определенно хочет этому научиться. Олаф вошел в кабинет, держа в руках серебряный поднос. Поставил на стол две фарфоровые чашки и начал разливать шадди. — Ваша Светлость предпочитает со сливками, сахаром или без ничего? — Домоправитель поднял взгляд на Рокэ. — Так же могу попробовать в следующий раз приготовить на песке, но идеальный результат обещать не могу. — Ну это совершенно никуда не годится. — Окделл пригубил шадди. — В конце концов в этом доме на следующие три года живет соберано Кэналлоа и родич морисских шадов. Придется тебе, Олаф, освоить и этот метод варки. — Тан разрешит пригласить в дом знатока такого метода, чтобы я смог перенять опыт? — Конечно. — Ричард кивнул, разрешая слуге действовать по своему усмотрению. — Со сливками. — Рокэ смотрел, как темный напиток приобретает приятный ореховый оттенок. — Итак продолжим. — Ричард Окделл поставил локти на стол. — Вас только эти слова в покоях короля удивили? Рокэ позволил себе сделать четыре глотка приятного напитка, собираясь с мыслями. — Ваш последующий разговор и приказ, что Его Величество передал вам. — Рокэ надеялся, что голос его не подведет. — Вы правда думаете… — Нет, договорить он не смог. — Что смерть вашего брата не случайность? — Голос у маршала был тих. — Признайте, довольно интересно выходит. Вашему брату этим летом должно было исполнится двадцать лет, полное совершеннолетие, когда он стал бы полноправным правителем своих земель. Уж очень удобно для некоторых складываются события. А я редко верю в такие совпадения, впрочем, как и адмирал Салина. Возможно, именно поэтому Альдо и не назначил на расследование ни меня, ни Альберто. — То что вы сказали королю. Это правда? — Что если Катершванцы найдут что-то, что приведёт ко мне, то я отвечу по всей строгости закона? — Окделл выжидательно посмотрел? на него, дождался утвердительного мяуканья, Рокэ и сам бы не назвал свое восклицание по другому. — Правда, Алва. Близнецы сделают все возможное чтобы добраться до правды. Можете спросить о них маркиза Салину или тех же Савиньяка и Придда. Если не верите моим словам. Или любого другого офицера, который служил на севере лет пятнадцать назад. — Я бы хотел написать письмо рею Кальявэрра. — Рокэ решил, что это замечательная возможность спросить про письма. — Пишите, кто вам запрещает. — Монсеньор пожал плечами. — Можете смело ставить на них свою печать. Почти вся корреспонденция проходит через руки Олафа, он не станет смотреть и другому никому не даст. Тайна вашей переписки останется тайной. — В таком случае, как передать письмо? — Рокэ подалася вперед. — Даже если слуги вашего дома не будут досматривать мои письма, я не могу с такой же уверенностью говорить о посыльных. — Предадите письмо с моими людьми. Из ваших рук в руки нужного вам рэя. — Монсеньор постучал пальцами по столу. — Осмелюсь предположить, что мои гонцы одни из самых быстрых в стране. Быстрее только у Савиньяка. Но ему по должности положено. Они еще несколько минут просидели, пока Окделл аккуратно на ощупь закрывал конверты. Делал он это медленнее, чем писал, поэтому Рокэ в один момент встал с кресла и подошел к столу. Он начал сам заворачивать конверты. — С вами дело идет быстрее. Надо было давно поддаться на уговоры и завести оруженосца. — Повелитель Скал неопределённо хмыкнул и передал Рокэ одну из стопок с кабитэльскими адресами. — Как вы потеряли зрение? — Рокэ сам замер от того вопроса. — А эту тему мы, пожалуй, оставим на какой-нибудь другой раз. — Окделл встал, тут же возвышаясь над Алвой. — Передадите письма адресатам, потом можете быть свободны. Я бы советовал оставить господина супрема на конец, он немного нервный после вчерашнего вечера. Скорее всего у вашего приятеля Лионеля вторая половина дня тоже будет свободна. Но вернуться нужно будет до полуночи. Олаф говорит, вы не высыпаетесь.