Цена спасения.

Глава 54 Солнце стояло высоко, заливая двор Пристани Лотоса привычным полуденным светом. Где-то вдалеке слышались крики учеников на тренировочной площадке, плескалась вода в озере, ветер шелестел листьями лотосов — всё было как всегда. Кроме того, что происходило в маленькой комнате в северном крыле. — Ещё раз, — сказала Вэнь Цин, поправляя на столе несколько деревянных моделей человеческого тела. — Вы должны запомнить не только расположение меридианов, но и то, как ведёт себя тело, когда... — Когда имеешь дело с тем, кто так много тёмной энергии в себя впустил, — перебил Цзян Чэн. Голос его прозвучал ровно, но Лань Ванцзи, сидящий рядом, заметил, как на мгновение дрогнули пальцы, сжимающие край стола. Вэнь Цин замерла. Она смотрела на Цзян Чэна долго — слишком долго для простой паузы. В её глазах мелькнуло что-то... понимание? Вопрос? Но она ничего не спросила. Только кивнула. — Да. Когда имеешь дело с ним. Лань Ванцзи перевёл взгляд с одного на другую. — О чём вы? — спросил он тихо. Вэнь Цин и Цзян Чэн переглянулись. Коротко. Почти неуловимо. — О том, — осторожно начала Вэнь Цин, — что Вэй Усянь... не такой, как все заклинатели. — Я знаю, — Лань Ванцзи смотрел на неё в упор. — Он идёт тёмным путём. — Не только. — Вэнь Цин опустила взгляд на деревянные модели. Пальцы её чуть дрогнули, переставляя одну из них. — Дело в том, что он слишком глубоко... слился с Инь. С тёмной энергией. В некоторые моменты она становится частью его самого. И если попытаться влить в него светлую энергию... Она замолчала, подбирая слова. — Что? — спросил Лань Ванцзи. В его голосе впервые за всё время прозвучало что-то, похожее на нетерпение. — Это всё равно что лить воду в бездонный колодец, — тихо сказала Вэнь Цин. Лань Ванцзи замер. Сердце, которое всегда билось ровно, пропустило удар. Он не подал виду — ни один мускул не дрогнул на его лице. Но внутри что-то сжалось. Холодно. Болезненно. Бездонный колодец. — Я успела осмотреть его. Под разными предлогами, конечно. Светлая энергия не задержится в нём, — продолжила Вэнь Цин, не глядя на него. — Она будет уходить, рассеиваться, утекать, как вода сквозь пальцы. Бесполезно. Бессмысленно. Лань Ванцзи напрягся: - Его Золотое ... - не договорил. Не смог. Тишина. И в этой тишине Цзян Чэн замер — так, будто всё его тело превратилось в камень. Вэнь Цин перевела взгляд на него — и тоже замерла. Что-то в лице Цзян Чэна заставило её забыть, что она хотела сказать. Что-то страшное. Что-то, чего она не видела в нём раньше. Пустота. Абсолютная, мёртвая пустота. — Глава Цзян? — тихо позвала она. Он не ответил. Лань Ванцзи смотрел на него. В золотых глазах медленно проступало понимание — и страх. Не за себя. За то, что Цзян Чэн сейчас скажет. Цзян Чэн медленно перевёл взгляд на Вэнь Цин. Их глаза встретились. Секунда. Две. Три. Вэнь Цин смотрела в эти с фиолетовым отливом глаза и чувствовала, как холод ползёт по позвоночнику. Еще раньше она только догадывалась, но сейчас она поняла, он знает. Всё. До конца. Ей захотелось отвернуться. Оправдаться. Объяснить, что это был не её выбор, что Вэй Усянь сам... что иначе было нельзя... Но она не сказала ничего. Потому что в его глазах не было обвинения. Там вообще ничего не было. — Продолжаем, — сказал Цзян Чэн. Голос его был ровным. Пустым. Таким же мёртвым, как взгляд. Он смотрел прямо перед собой, но при этом в никуда. Перед его внутренним взором стояло другое. Крик. Тот самый крик, который он услышал, едва вернувшись в прошлое. Крик Вэй Усяня — у которого вырезали Золотое ядро. Наживую. Крик, который Цзян Чэн будет помнить до конца своих дней. Крик, который он не имеет права никому описать. Крик, после которого он обещал всё исправить. Вэнь Цин смотрела на него. Дрожащими пальцами поправила модели на столе. Хотела что-то сказать — и не могла. Лань Ванцзи переводил взгляд с одного на другую. В груди разрастался холод. Он не понимал, что происходит. Но знал одно: здесь, в этой комнате, только что случилось что-то важное. Что-то, во что его не пускают. — О чём вы молчите? — тихо спросил он. Цзян Чэн не ответил. Вэнь Цин не ответила. Тишина казалась длилась вечность. А потом Вэнь Цин медленно кивнула. Один раз. Коротко. Сама не зная — ему или себе. — Продолжаем, — эхом повторила она. Голос её дрогнул. Всего раз. Но Лань Ванцзи услышал. Он ничего не сказал. Только перевёл взгляд на модели и приготовился слушать — То, что я увидела... он пережил множественные переломы. Множественные. Как после такого он вообще жив... Кости срослись, но... Лань Ванцзи побелел. — Сейчас они держатся благодаря тёмной энергии, — продолжила Вэнь Цин. — Ровно в том количестве, которое есть в нём сейчас. Это как... как если бы нитки держали разорванную ткань. Если количество Инь изменится — если он потратит слишком много во время ритуала, или если мы по глупости попробуем влить слишком много Янь... Она не договорила. Но это было и не нужно. — Откроются, — закончил за неё Цзян Чэн. Голос его был пустым. — Старые переломы откроются. Вэнь Цин кивнула. — И тогда никакое лечение не поможет, останется только молиться. Если кости, которые держали его, перестанут держать... — она развела руками. — Я должна понять, как их укрепить. Без вмешательства извне. Только тем, что есть в нём самом. - последнее она проговорила скорее для себя. Лань Ванцзи смотрел на связку бамбуковых стволов, но не видел их. Перед глазами стояло другое — Вэй Ин, улыбающийся, живой, тёплый. Вэй Ин, который всегда шутил, всегда смеялся, всегда был там, где опасно. Вэй Ин, внутри которого теперь только тьма. Цзян Чэн сидел, не шевелясь. Его лицо было бесстрастным, но Лань Ванцзи, если бы посмотрел, увидел бы в его глазах ту же боль. То же знание. — Поэтому нам нужны другие методы, — Вэнь Цин взяла себя в руки, голос её снова стал ровным, профессиональным. — Не заклинательские. Человеческие. И учиться им нужно на том, что не жалко сломать. Она помолчала, собираясь с мыслями. Вэнь Цин высыпала на стол связку бамбуковых стволов — разной толщины, от тонких, с палец, до толстых, в запястье. — Прежде чем трогать человека, — сказала она, глядя на Цзян Чэна и Лань Ванцзи, — научитесь чувствовать грань. Она взяла тонкий ствол, сжала — бамбук хрустнул, сломался. — Слишком сильно. Для человека это сломанные рёбра. — Она отбросила обломок, взяла следующий, надавила ровно, без рывка. Бамбук прогнулся, но устоял. — В самый раз. Кровообращение восстановится, рёбра целы. Цзян Чэн смотрел на обломки. Потом взял ствол средней толщины, сжал. Бамбук затрещал, лопнул. — Ещё, — холодно сказала Вэнь Цин. Он взял следующий. Сильнее, чем надо. Снова хруст. — Ты воин, — голос Вэнь Цин был ровным, без осуждения. — Ты привык прикладывать силу, чтобы убивать. Здесь нужно прикладывать силу, чтобы спасать. Это разные вещи. Цзян Чэн сжал челюсть. Взял новый ствол. Лань Ванцзи сидел рядом, молча наблюдая. Потом, когда Вэнь Цин кивнула ему, взял самый тонкий ствол. Надавил. Бамбук даже не прогнулся. — Слишком слабо, — сказала Вэнь Цин. — Если сердце остановилось, ты должен продавить грудную клетку. Достаточно, чтобы запустить его снова, но не сломать ребра. Не бойся. Но будь аккуратен. Лань Ванцзи кивнул. Взял ствол по толще. Надавил сильнее. Бамбук прогнулся, хрустнул, но не сломался. — Хорошо, — Вэнь Цин чуть заметно улыбнулась. — Запомни это усилие. Цзян Чэн, покосившись на него, сжал свой ствол чуть слабее. Тот выдержал. — Хорошо, — повторила Вэнь Цин. — Ещё. Пока руки не запомнят. Они сидели, обложенные бамбуковыми обломками, и учились не убивать того, кого хотели спасти. Через некоторое время в дверь постучали и Вень Цин позвала: — Вэнь Нин, заходи. Тот появился мгновенно — тихий, как тень, с неизменной готовностью в глазах. — Ты просила прийти. — Да, ложись, — кивнула она на пол. — Мне нужен помощник. Вэнь Нин послушно опустился на циновку, лёг на спину. — Смотрите, — сказала Вэнь Цин, опускаясь рядом с братом на колени. — Если человек без сознания, но дышит — ему нужно просто помочь оставаться в этом положении. — Она осторожно запрокинула голову Вэнь Нина, приоткрыла ему рот. — Голова должна быть запрокинута. Вот так. Под этим углом. Язык не западает, дыхание не перекрыто. Она показала, как проверять пульс на шее, как следить за дыханием, приложив руку к груди. — Всё это вы должны делать, даже если просто ждёте помощи. Не оставляйте его одного. Не давайте захлебнуться слюной или запасть языку. Вэнь Нин лежал неподвижно, позволяя делать с собой всё, что нужно. — А теперь самое важное, — Вэнь Цин поднялась и взяла со стола тонкую бамбуковую трубку, заранее подготовленную и гладко обструганную. — Если дыхание остановилось — нужно вдувать воздух. Она показала трубку. — В древних книгах это описано. Через такую трубку воздух идёт прямо в лёгкие, не тратится попусту. — Она приставила трубку к губам Вэнь Нина, чуть приоткрыла ему рот. — Трубка вставляется вот так. Неглубоко. Достаточно, чтобы кончик был за зубами, но не касался гортани. — Она показала угол, наклон. — Зажать нос, плотно прижать губы к трубке и вдуть. Она не дула. Только показала движение. — Два раза. Потом смотрим, поднялась ли грудь. Если нет — значит, трубка стоит неправильно или дыхательные пути забиты. Вэнь Нин лежал, глядя в потолок, и терпеливо ждал, пока сестра закончит. — Это вы должны уметь делать вслепую, в темноте, в грязи, в панике. — Вэнь Цин убрала трубку. — Поэтому смотрите внимательно. Сейчас каждый из вас подойдёт и просто повторит положение головы, положение трубки. Без вдувания. Просто руками запомнить. Цзян Чэн подошёл первым. Опустился на колени. Запрокинул голову Вэнь Нина, приоткрыл ему рот, приставил трубку. — Так? — Чуть выше подбородок, — поправила Вэнь Цин. — И рот открыт ровно настолько, чтобы трубка прошла. Не шире. Цзян Чэн поправил. — Хорошо. Запомни это положение. Лань Ванцзи повторил за ним. Его движения были точными, выверенными — он делал всё так же идеально, как рубил мечом. — Достаточно, — кивнула Вэнь Цин, снова опускаясь на колени. — Следующее... Если остановится сердце — надо давить здесь. — Вэнь Цин показала точку на груди брата. — Тридцать нажатий. Два вдоха. Тридцать на два. И не останавливаться, пока не забьётся снова, так же как вы тренировались на бамбуке. Даже если кажется, что уже поздно. Иногда поздно — это только кажется. запомните количество. Цзян Чэн смотрел на Вэнь Нина, лежащего на полу, с руками сестры на его груди, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Она поднялась и сказала Вэнь Нину: — Принеси тушу. Вэнь Нин молча поднялся и вышел. Вернулся через несколько мгновений, неся на плечах чисто вымытую тушу свиньи. Цзян Чэн уставился на неё. — Это... — начал он. — Это свинья, — спокойно сказала Вэнь Цин. — У неё грудная клетка похожа на человеческую. Рёбра ломаются примерно с таким же усилием. — Она жестом велела Вэнь Нину положить тушу на циновку. — Бамбук вы уже сломали достаточно. Теперь будете учиться на том, что ближе к настоящему телу. Давление. Ритм. Сила. — Она нажала несколько раз, показывая. — Вот так. Ровно столько, сколько вы учили на бамбуке. Ни больше, ни меньше. Лань Ванцзи смотрел на тушу без всякого выражения.  Цзян Чэн перевёл дыхание. — Давите сюда, — Вэнь Цин показала точку. — Прямо на грудину. С той же силой, что запомнили на бамбуке. Тридцать раз. Потом остановка. Снова тридцать. Она отошла, наблюдая. Цзян Чэн опустился на колени рядом с тушей. Положил руки. Раз. Два. Три. Четыре... Рёбра хрустнули под нажатием. — Слишком сильно, — констатировала Вэнь Цин. — Ещё. Он продолжил. Лань Ванцзи стоял рядом, ждал своей очереди, и в золотых глазах горело что-то — то, что Цзян Чэн узнал бы, если бы посмотрел. Решимость. Страх. Любовь. Ради Вэй Ина. Они учились до вечера. Вэнь Цин гоняла их без жалости — то на свиной туше, то снова на бамбуке, то заставляла повторять положение головы Вэнь Нина, угол наклона, глубину вставленной трубки. — Запомните руками, — повторяла она. — Когда придёт время, думать будет некогда. Цзян Чэн сбил ладони в кровь. Лань Ванцзи молчал и делал снова. — Достаточно, — сказала наконец Вэнь Цин, когда солнце начало клониться к закату. — На сегодня хватит. Вэнь Нин унёс тушу. На его лице не было ни тени неудовольствия — только спокойная готовность помочь снова, если понадобится. — Завтра в то же время, — сказала Вэнь Цин. — Будем учить останавливать кровь. Руками. Цзян Чэн кивнул. Лань Ванцзи кивнул. Они вышли в коридор — молча, не глядя друг на друга. Каждый думал о своём. Но думали они об одном. *** Солнце снова стояло высоко, когда они вошли в ту же маленькую комнату в северном крыле. Вэнь Цин уже ждала. На столе, помимо деревянных моделей, лежали чистые тряпицы, мотки верёвок, несколько ножей разной величины и ступка с какими-то травами. — Садитесь, — кивнула она. — Повторим то, что вы должны знать. Цзян Чэн опустился на циновку. Лань Ванцзи замер рядом. — Кровотечения бывают разными, — начала Вэнь Цин. — Венозное и артериальное. Запомните раз и навсегда. Она взяла одну из деревянных моделей, провела пальцем по красной линии. — Венозная кровь — тёмная, течёт ровно, без рывков. Если порезана вена, можно не спешить, но останавливать нужно правильно — давящая повязка, возвышенное положение. Она перешла к другой линии, ярко-алой. — Артериальная — алая, бьёт толчками, в такт сердцу. Здесь каждая секунда на счету. Человек может умереть за минуты, если не пережать. Вэнь Цин показала на модели ключевые точки — на шее, в паху, под коленом, на запястьях. — Точки давления. Запоминайте. Если прижать здесь — кровоток в конечности останавливается. Если здесь — можно пережать шею, но осторожно, не передавите дыхание. Лань Ванцзи слушал, не шевелясь. Его взгляд скользил по красным линиям, запоминая каждую. Цзян Чэн сидел, сцепив руки в замок. Пальцы ещё болели после вчерашнего. — А теперь, — Вэнь Цин отложила модели и взяла со стола несколько кусков плотной ткани, сшитых в форме рук и ног. Внутри, судя по всему, была какая-то набивка. — Будем учиться на том, что не жалко порезать. Она протянула Цзян Чэну один из муляжей. — Ткань, внутри — пакля, пропитанная красным соком. Сделайте разрез. Увидите, как течёт. Пробуйте пережимать. Цзян Чэн взял муляж, покрутил в руках. Выглядело грубо, но для тренировки сойдёт. Он взял нож, полоснул. Из разреза потекла густая красная жидкость. — Жми, — коротко сказала Вэнь Цин. — В точку давления. Цзян Чэн надавил пальцем выше разреза. Жидкость перестала течь. — Хорошо. Теперь давящая повязка. Он накладывал, перематывал, снова резал, снова жал. Лань Ванцзи делал то же рядом — молча, сосредоточенно, идеально. — Достаточно, — сказала наконец Вэнь Цин. — Муляжи вы освоили. Теперь... — она помолчала, — теперь будете учиться на себе. Цзян Чэн замер. — На себе? — А на ком ещё? — Вэнь Цин смотрела на него без тени улыбки. — Вы знаете, как течёт кровь. Вы знаете, как резать. Вы знаете, как это может быть больно. Всё это вы видели и знаете. С той стороны. — Она чуть склонила голову. — Теперь вам нужно узнать это с другой. Чтобы спасти.Она протянула ему нож. — Режь. Неглубоко. Предплечье. Цзян Чэн взял нож. Посмотрел на свою руку. Потом на Лань Ванцзи. Тот уже закатал рукав и ждал своей очереди с каменным лицом. — Золотое ядро затянет за пару часов, — добавила Вэнь Цин. — Не бойся. Цзян Чэн полоснул. Кровь выступила мгновенно — алая, яркая. Он зажал точку давления, как учили. Через несколько секунд кровь перестала течь. — Хорошо. Теперь давящая повязка. Сам себе. Он накладывал, морщась, но не останавливаясь. Лань Ванцзи повторил за ним — разрезал предплечье, пережал, перевязал. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только когда повязка легла ровно, он чуть заметно кивнул сам себе. — Ещё, — сказала Вэнь Цин. — Пока не запомните намертво. Они резали себя снова и снова. Лань Ванцзи — молча, с каменным лицом. Цзян Чэн — злясь, но с каждым разом всё увереннее. Вэнь Цин смотрела на них и чувствовала то же, что вчера — уважение. И боль. И надежду. Они не заметили, как пролетело время. В какой-то момент, когда Цзян Чэн перематывал очередной порез, краем глаза он уловил движение в окне. Там, во дворе, Вэй Усянь нёс на руках А-Юаня, скорее всего после занятий с ребятнёй. Мальчик что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, а Вэй Усянь смеялся — легко, беззаботно, как будто не было ни войны, ни кошмаров, ни этой проклятой комнаты, где его брат и Лань Ванцзи учились его спасать. Цзян Чэн замер. Лань Ванцзи тоже увидел. Его рука, перематывающая повязку, на мгновение остановилась. Вэй Усянь прошёл мимо, даже не взглянув в их сторону. А-Юань что-то крикнул, показывая на птиц, и Вэй Усянь подбросил его вверх, поймал, закружил. Смех мальчика долетел даже сюда. Цзян Чэн сглотнул. Отвёл взгляд. Снова взялся за нож. Лань Ванцзи сделал то же самое. — Продолжаем, — тихо сказал он. Вэнь Цин кивнула. — Теперь прижигание, — сказала она, пододвигая ступку с травами. — Когда крови много и повязка не помогает — нужны травы. Давление, пепел, специальные смеси. Она показала, как растирать листья в кашицу, как накладывать прямо на рану, как сверху давить тканью. — Это останавливает даже сильное кровотечение. Но рана потом заживает дольше. Выбирать не приходится. Цзян Чэн слушал, запоминал, пробовал сам. Лань Ванцзи повторял за ним. На их руках уже не осталось живого места — одни порезы и повязки. Но золотые ядра работали: края ран стягивались, боль уходила, через час останутся только розовые полоски. — Хватит, — сказала наконец Вэнь Цин, когда солнце начало клониться к закату. — На сегодня достаточно. Цзян Чэн выдохнул. Откинулся назад, прислонился спиной к стене. Лань Ванцзи аккуратно сложил испачканные тряпицы и поднялся. — Завтра, — сказала Вэнь Цин, — будем учиться иглоукалыванию. Цзян Чэн кивнул. Они вышли в коридор. Во дворе уже никого не было. Но перед глазами всё ещё стояло: Вэй Усянь, кружащий А-Юаня на руках. Живой. Счастливый. Ради этого стоило резать себя. *** День выдался таким же ясным, как вчера. Таким же тихим. Таким же обманчиво спокойным. Цзян Чэн толкнул дверь знакомой комнаты — и снова увидел Вэнь Цин, уже готовую к уроку. На столе, помимо деревянных моделей, лежали разложенные по порядку тонкие иглы, ступка с травами и чистые тряпицы. — Приступим, — кивнула она. Цзян Чэн опустился на циновку. Лань Ванцзи замер рядом. — Сегодня будем говорить, — сказала Вэнь Цин. — Не про раны. А про то, как обездвижить человека, не убивая. Акупунктура. Иглы. Нужно знать точки, которые временно парализуют тело. Обездвиживают, но не убивают. Дают время, пока он не придёт в себя, это так же может помочь при сильных болях. Вэнь Цин разложила перед ними несколько игл — разной длины, разной толщины. — Смотрите, — сказала она, беря самую тонкую. — Это для обычных точек. Тонкая, гибкая. Входит легко, не травмирует ткани. — Она отложила её, взяла другую, потолще, с трёхгранным остриём. — А это для кровопускания. Если нужно снять жар или давление. Ею не лечат — ею выпускают "дурную кровь". Она взяла третью — с тупым концом. — Это вообще не для уколов. Для надавливания. В древних книгах описаны девять видов игл. Сейчас большинство не используют. Но вы должны знать: для каждой точки — своя игла. Для каждого эффекта — своя глубина. Цзян Чэн смотрел на иглы. Тонкие, почти невесомые. Такими можно убить. Или спасти. — Материал тоже важен, — продолжала Вэнь Цин. — Золото и серебро — для благородных пациентов, для долгого ношения. Они не окисляются. Но они мягкие. Для глубокого введения не годятся. — Она взяла стальную иглу. — А это — лучший выбор. Прочная, тонкая, не ржавеет. Такими пользуются настоящие лекари. Она помолчала, давая словам опуститься. — Вэй Усянь силён. Очень силён. Если тёмная энергия возьмёт верх — если он войдёт в неистовство — вы не сможете его удержать, не убив. Но возможно этим получится. Если придётся его обездвиживать, игла должна войти ровно на нужную глубину. Ни на волосок больше. Ни на волосок меньше. Иначе... — она не договорила. Лань Ванцзи взял одну из игл, поднёс к свету. Золотые глаза смотрели на тонкое остриё. — Мы научимся, — тихо сказал он. Лань Ванцзи смотрел на иглу. В его золотых глазах мелькнуло что-то — надежда? Страх? Она развернула одну из деревянных моделей, испещрённую тонкими линиями и точками. — Меридианы. Энергетические каналы. В традиционной медицине считается, что по ним движется ци — жизненная сила. Заболевание возникает из-за неправильного потока ци по меридианам . — Она провела пальцем по красной линии. — Но те же точки можно использовать, чтобы заблокировать этот поток. Временно. Частично. Она указала на несколько точек на модели. — Запоминайте. Это те места, куда нужно вводить иглу, чтобы обездвижить конечность. Рука перестанет слушаться, – она показала на внутренней стороне предплечья, выше запястья на 3 цуня между сухожилиями - но кровь будет идти, сердце будет биться. Человек останется жив. Цзян Чэн смотрел на точки, пытаясь запомнить каждую. — А если нужно обездвижить всего человека? — спросил он. Вэнь Цин помедлила. — Есть точки на шее. На затылке. На позвоночнике. — Она показала на ямку под затылочной костью, между двумя вертикальными мышцами шеи — Если ввести иглу сюда, человек потеряет сознание. Если сюда — показала сбоку на шее (в районе сонной артерии) - перестанет двигаться, но будет в сознании. — Она убрала руку. Лань Ванцзи кивнул. — Теперь практика, — Вэнь Цин взяла подушку для игл и положила перед собой. — Сначала научитесь держать иглу. Правильно. Без дрожи. Она протянула им по игле. — Тренируйтесь на подушке. Втыкать, вынимать, снова втыкать. Руки должны запомнить движение. Цзян Чэн взял иглу. Тонкая, гибкая, совсем не похожая на меч. Он воткнул её в подушку. Вынул. Воткнул снова. Лань Ванцзи делал то же рядом — молча, сосредоточенно, идеально. Через некоторое время постучались, Вэнь Цин позвала: — А теперь практика, — Вэнь Цин убрала модели и повернулась к двери. — Заходи. Вень Нин принес несколько свиных окороков — с кожей, с жиром, с мясом. Аккуратно разложил их на циновке. Цзян Чэн уставился на них. — Это... мясо? — Это окорока, — спокойно сказала Вэнь Цин. — У них та же структура, что у человеческой руки или ноги. Кожа, мышцы, жир. Глубина введения иглы должна быть такой же. Она взяла один окорок, показала. — Смотрите. Вот здесь — кожа. Она даёт сопротивление. Здесь — жир, здесь — мясо. Игла должна войти на глубину фаланги пальца, не глубже. Если переборщить — заденете кость или важный сосуд. Она взяла иглу, ловко воткнула в окорок под нужным углом. — Видите? Так. Теперь вы. Цзян Чэн взял иглу, подошёл к окороку. Воткнул. Криво. — Ещё, — сказала Вэнь Цин. Он пробовал снова. Лань Ванцзи делал то же рядом. Так они учились до вечера. Точка за точкой. Игла за иглой. Окорока покрывались десятками проколов, но это было не жалко — мясо останется мясом. — Достаточно, — сказала наконец Вэнь Цин, когда солнце начало клониться к закату. — На сегодня хватит. Вэнь Нин унёс окорока. — Когда руки запомнят движение настолько, что смогут работать вслепую, — сказала Вэнь Цин, — тогда перейдём к живому человеку. Цзян Чэн замер. — К живому? — Ко мне, — тихо сказал Вэнь Нин, вернувшись. — Когда будете готовы. Цзян Чэн смотрел на него. На его спокойное, доброе лицо. На готовность терпеть боль ради Вэй Усяня. — Завтра продолжим, — сказала Вэнь Цин. — Есть ещё точки на ногах. На спине. На голове. Цзян Чэн кивнул. Лань Ванцзи кивнул. Они вышли в коридор — молча, не глядя друг на друга. Каждый думал о своём. Во дворе, уходя, Цзян Чэн краем глаза увидел Вэй Усяня. Тот сидел на скамье, А-Юань крутился рядом, что-то увлечённо рассказывая. Вэй Усянь смеялся. Цзян Чэн отвёл взгляд и пошёл дальше. *** В первую очередь спасибо за информацию об ошибках, к сожалению после исправления не смогла посмотреть кто указал на них, но надеюсь это не слишком помешало вам при чтении. Эта глава далась легче и быстрее просто потому, что еще месяц назад была практически написана. Но я не помню Темная энергия это Янь или Инь, и не помню праверяла ли по новелле, поэтому прошу прощения, если неправильно указала. Предупреждаю я не медик и самое близкое к медицине что я делала - это пила противоаллергическое и противовирусное, так что все описанное это информация из интернета, надеюсь вам понравится.