Возвращение к себе

      Вечер и ночь братья провели за анализом расписания, пытаясь воплотить в жизнь замысел Доктора. В итоге студентов пришлось разделить по курсам, но не так радикально, как изначально. К утру они нашли несколько общих окон в течение недели. С рассветом братья вышли на пробежку, а после, прилетев в город, разошлись каждый по своим делам.       Несмотря на то что Доктор пришёл за полчаса до начала занятий, в аудитории уже собралось человек тридцать, которые бурно обсуждали предстоящий матч между университетами. Ровно в назначенное время Доктор объявил: — Всем доброе утро. Я понимаю ваше волнение по поводу матча, но давайте проведём время с пользой. И начнём с азов. Первое, что вы должны усвоить: математика — это язык. Инструмент для записи законов вселенной. И вместе мы научимся её читать.       Следующие три часа Доктор и студенты работали сообща. Абстрактные формулы обретали смысл, функции находили практическое применение, а самые сложные вопросы наконец получали ответы. — На этом предлагаю закончить, пока вы не перегорели. С некоторыми из нас мы увидимся завтра. Всем хорошего дня. — Спасибо! — искренне, почти хором ответили студенты.       Доктор собрал вещи и уже собирался уходить, когда к нему подошёл Стивен с первого курса. — Сегодня у нас тренировка. Не хотите посмотреть? — Почему бы и нет. Веди.       Спортивный зал находился в соседнем корпусе. Команда разминалась, на трибунах сидело несколько зрителей. Среди них Доктор заметил Шеннон в первом ряду и решил сесть рядом. — Здравствуй, Шеннон. Какими судьбами? — Здравствуйте, мистер Тайлер. Я пишу для университетской газеты статью о команде и турнире. А вы? — Ребята перед парой так бурно обсуждали матч, что заинтриговали. — А вы когда-нибудь играли в баскетбол? — Знаком с правилами, но в матчах участвовать не доводилось. — Вы ведь и здесь углядели математику в действии? — Конечно. Она везде, буквально в каждом движении... — Слова Доктора прервал свисток тренера, который быстро разделил игроков на команды. Зал наполнился скрипом кроссовок и ритмичными ударами мяча об паркет.       Доктор и Шеннон сидели в относительной тишине. Относительной — потому что Джеймс не переставал бубнить под нос о недочётах в тактике и технике, а Шеннон, делая заметки, время от времени искоса на него поглядывала. Так прошло минут десять, пока один из игроков, ошибившись при броске, не послал мяч по траектории, ведущей прямиком в голову Шеннон. Доктор поймал его одним резким движением, а тренер тут же дал сигнал к перерыву. — Простите, сэр! Никто не пострадал? — к ним подбежал взволнованный парень. — Всё в порядке. А можно мне попробовать? — Доктор указал на корзину на противоположном конце зала.       Парень удивлённо поднял брови: Доктор собирался бросать не с центра, а сбоку, под очень большим углом. Тренер с интересом наблюдал за происходящим. — Попробуйте, — просто сказал парень.       Сняв пиджак и закатав рукава, он обнажил предплечья, на которых под кожей, тонкой и бледной после месяцев забвения, всё же угадывалась упругая сила прожилок и мышц. Казалось, сама память тела напоминала о том, что оно создано для действия, а не для угасания. Доктор несколько раз ударил мяч об пол, оценивая его отскок, и затем одним точным движением отправил его в полёт. Мяч описал в воздухе длинную, идеальную параболу и, почти не задев сетки, опустился в корзину на другом конце зала. На секунду воцарилась абсолютная тишина, взорвавшаяся затем оглушительными овациями и смехом.       Тренер, до этого наблюдавший со скрещёнными на груди руками, медленно опустил их и почесал затылок. Он впервые разглядел не просто стройного профессора в пиджаке, а сильное собранное тело, где каждый мускул был подчинён ясной и точной цели. — Эй, Тайлер! — крикнул он через всю площадку. — Вы точно никогда не играли?!       Джеймс поймал мяч и с лёгкой, почти виноватой улыбкой пожал плечами. — Теоретически был знаком с траекторией. Практика... оказалась несложной.       Шеннон, оторвав взгляд от блокнота, смотрела на него с новым, смешанным чувством — между журналистским интересом и чистым изумлением. — Вы... вы просто посчитали это? Прямо сейчас? — Ну, — протянул Доктор, — угловая скорость, начальная сила броска, сопротивление воздуха, гравитация... Всё вместе образует довольно простую систему уравнений. Гораздо проще, чем термодинамика плазменного ускорителя. Хотите, научу? Вашим читателям, думаю, понравится статья о том, как математика помогает улучшать спортивные результаты.       В этот момент к ним подошёл Стивен, всё ещё красный от смущения и восторга. — Сэр, это было невероятно! Тренер спрашивает, не хотите ли провести для команды разовую лекцию о... э-э-э... геометрии броска?       Доктор посмотрел на собравшихся вокруг баскетболистов, на их заинтересованные лица. Он видел не просто спортсменов — он видел живые, любопытные умы, которые только что наглядно убедились в силе знаний. — Думаю, это можно устроить, — он улыбнулся, на этот раз широко и открыто. — В конце концов, капитан корабля должен знать не только куда лететь, но и как эффективнее всего туда добраться. Даже если этот корабль — баскетбольный мяч.       Он оглядел зал, чувствуя, как ещё один мост между, казалось бы, разными мирами — спортом и наукой — был построен. И для Доктора, вечного странника, нет большего счастья, чем возводить такие мосты.       С большим энтузиазмом он объяснял инженерам-баскетболистам основы баллистики, рассказывал, как рукой задавать мячу нужное направление. Чего он не знал, так это того, что Джессика Норт наблюдала за ним из-за дверей зала и не могла отвести взгляд от его рук. Мало кто мог ожидать, что под безупречным костюмом скрывается тело атлета с чётко очерченными мышцами.       С разрешения тренера Доктор даже принял участие в тренировочном матче, где удивил всех своей игрой. Собираясь уходить после окончания занятия, он заметил приближающуюся Джессику. — Мистер Тайлер... — Прости, в другой раз, — бросил он, накидывая на плечи пиджак, но не застёгивая его. — Мне нужно бежать, меня ждут.       Он не увидел тоскливого взгляда, которым она проводила его до выхода. Несколько минут назад Доктор заметил сообщение от брата, отправленное почти час назад. Дэн писал, что ТАРДИС кое-что для него подготовила. Он даже назвал это подарком. Доктору оставалось лишь гадать, что бы это могло быть.       Дорога до площадки и сам полёт пролетели как одно мгновение, и вот он уже входил в консольную своего корабля. Дэн стоял спиной к нему, изучая что-то на панели управления. — В чём дело? — окликнул его Доктор. — А, ты пришёл. Долго же ты собирался. — Неожиданно сыграл в баскетбол. Так что там у тебя? — Баскетбол? Ладно, потом расскажешь. А на эту коробку тебе лучше взглянуть самому.       Доктор принял из рук брата небольшой деревянный ящик, разделённый на две секции. Он был полон фотографий.       Это были не просто снимки. На них он был запечатлен с разными спутниками. Быстро просмотрев первую секцию и мысленно перебрав всех, кто когда-либо ступал на борт, он понял, что не хватает ещё одного человека. Ответ ждал его во второй секции.       Сначала он увидел себя в предыдущем теле — и Роуз рядом. На некоторых кадрах мелькали Микки, Джек, даже Джеки. Его кожаная куртка и большие уши… Но больше всего было тех, где он был в своём коричневом костюме. Это были тихие, почти домашние моменты жизни в ТАРДИС: чтение в библиотеке, попытки готовить вместе, прогулки по улицам неизвестных городов, где они шли, держась за руки, и о чём-то разговаривали. — Спасибо, — тихо сказал он кораблю. Рубку наполнил гул, полный теплоты и заботы. — Ты тоже по ней скучаешь. — Это было утверждением, а не вопросом.       Неосознанно Доктор вышел из корабля и поднялся в свою комнату. Ещё раз перебрав фотографии, он выбрал несколько и разместил их в виде коллажа на пробковой доске, соединив тонкой сине-золотой нитью. Он стоял перед этим импровизированным алтарём памяти, и тишина комнаты была густой. Не пугающей пустотой, что жила в нём после потери Роуз, а насыщенной, значимой тишиной собора.       На снимках она смеялась, кривила губу в насмешливом «а?», смотрела на него с безграничным доверием. Он видел не призрак, а живого человека, который навсегда изменил его.       Рука сама потянулась к одному из снимков — тому, где они оба, мокрые под дождём на какой-то чужой планете, сияли счастливыми улыбками. Он провёл пальцем по её изображению, словно пытаясь ощутить ту каплю дождя, что скатилась с её щеки. — Я пытаюсь, — прошептал он в тишину, обращаясь и к ней, и к самому себе. — Я пытаюсь жить так, как ты бы хотела. Не бежать. Строить. Помогать. — Его голос дрогнул. — Это так... медленно. И так больно. Но это не бегство. Обещаю.       Он не плакал. Слёзы высохли за те месяцы апатии, что последовали за потерей. Но в его глазах стояла целая вселенная — вселенная принятия и горько-сладкой благодарности. Спускаясь вниз, он застал Дэна, молча заваривающего чай. Тот бросил на него быстрый взгляд, ничего не спрашивая, но всё понимая. — Баскетбол, говоришь? — просто произнёс Дэн, протягивая ему кружку. — Должно быть, зрелище было то ещё. — Можно сказать и так, — Доктор принял чай, и его пальцы сомкнулись на тёплом фарфоре, находя в нём опору. — Не удивлюсь, если завтра меня пригласят в команду. Или в тренеры — не знаю, что хуже.       Дэн кивнул, не настаивая. Они сидели в гостиной, пили чай, и тишина между ними была самой красноречивой беседой. Боль больше не была стеной. Она стала мостом между прошлым, которое он чтил, и будущим, которое он наконец-то учился строить. И первый камень в этот мост был заложен из сине-золотой нити и улыбки на пожелтевшей от времени фотографии.       Позже вечером Доктор рассказал Дэну историю с баскетболом, и они долго смеялись.