Один день из жизни

Макс всегда знал: жить с человеком, который привык держать эмоции внутри, — сложная дисциплина, почти как гонка под дождём. Когда спокойный, ласковый Шарль взрывался, это всегда случалось неожиданно, как молния среди ясного неба. Но сегодня… Сегодня это было даже для него чересчур. Они только что вернулись из командного центра после рекламных съёмок. Ничего особенного, обычный день межсезонья. Макс, по привычке, что-то обсуждал с механиком Риком, смеялся, трогал его плечо — он так делает со всеми, не замечая. А Шарль стоял рядом, молчал, но взгляд у него постепенно темнел. Макс это заметил слишком поздно. Дверь в их апартаменты закрылась, и тишину разрезал голос Шарля: — Тебе обязательно было… так к нему прижиматься? Макс моргнул. — Что? Шарль, он друг. Мы просто разговаривали. — Просто разговаривали… — передразнил тот, бросая перчатки на стол. — Конечно. С твоей очаровательной улыбочкой. И рукой на его плече. Случайно, да? Макс нахмурился. — Ты ревнуешь к Рику? — А почему нет? — резко бросил Шарль. — Ты же вел себя так, будто забыл, что я вообще рядом! Макс вздохнул и прошёл в гостиную, надеясь, что тот успокоится. Но Шарль последовал за ним, кипя изнутри. — Может, я вообще лишний? — продолжал он, будто сам не замечая, как делает больно. — Может, тебе с ним веселее? У вас там свои шутки, свои взгляды… — Шарль, хватит, — строго сказал Макс. — Ты сейчас несёшь ерунду. — Конечно! — вспыхнул Шарль. — Я всегда «несу ерунду», когда говорю то, что ты не хочешь слушать! Он проходил по комнате, как буря, то размахивал руками, то останавливался, то снова начинал ходить. На Макса он почти не смотрел — будто боялся, что если встретится взглядом, то сорвётся ещё больше. И всё же Макс смотрел на него с растущим беспокойством. Это был не просто каприз. Не просто ревность. Это было что-то, что Шарль слишком долго держал в себе. — Ты злишься не из-за Рика, — тихо сказал Макс. — А из-за чего же, ты думаешь? — сорвался Шарль. — Просвети меня, раз ты у нас такой наблюдательный. Макс подошёл ближе. — Из-за того, что я слишком часто там, где меня нет рядом с тобой. Из-за того, что весь месяц ты видишь меня мельком. Из-за того, что тебе страшно, что я… отдаляюсь. Шарль замер на секунду, но тут же оттолкнул: — Глупости. Не пытайся делать вид, что знаешь меня лучше, чем я сам. — Но я знаю, — спокойно ответил Макс. Эта спокойствие Шарля бесило. Потому что сам он внутри был как стекло — хрупкий, натянутый, дрожащий. — Если ты такой умный, — выпалил он, — скажи ещё, почему я чувствовал себя сегодня… невидимым, пока ты там флиртовал на глазах у всех? Макс наконец потерял терпение. — Я не флиртовал! — повысил он голос. — Шарль, это уже абсурд. Шарль прикусил губу, но продолжил: — А если бы ты видел, как кто-то смотрит на меня так, как он смотрел на тебя? Ты бы тоже стоял спокойно? — Да, если бы знал, что ты меня любишь, — твёрдо сказал Макс. Шарль фыркнул, отвёл взгляд. Макс сделал шаг. Потом ещё. Схватил его за руку, не сильно, но так, чтобы тот не вывернулся. — Смотри на меня, — сказал он. Шарль попытался вырваться, но Макс держал крепко. — Смотри. И Шарль поднял глаза — дерзкие, упрямые, но такие ранимые, что у Макса внутри что-то сжалось. — Ты ведёшь себя грубо, — сказал Макс. — Ты несправедлив. И ты прекрасно это знаешь. Шарль сжал челюсть. — Может быть, — тихо бросил он. — Но это потому, что я… боюсь. — Кого? Рика? — Макс не удержался от лёгкой усмешки. — Тебя, — прошептал Шарль. Пауза упала между ними тяжёлая, как снег со скатной крыши. — Я боюсь тебя потерять, понял? — голос сорвался. — Боюсь, что однажды ты проснёшься и поймёшь, что я… недостаточно. Что кто-то проще, спокойнее, смешнее… кто-то, кто не устраивает сцен, кто не злится из-за пустяков… — он замолчал, будто слова удушили его. — Что кто-то лучше меня займёт моё место. Макс отпустил его руку, но только для того, чтобы обнять. Резко, сильно, почти болезненно. — Никто не займёт твоё место, — сказал он в его волосы. — Никто. Ты слышишь? Шарль стоял напряжённо, будто не верил. Макс отстранился и взял его лицо ладонями. — Ты можешь злиться. Можешь ревновать. Можешь вести себя… — он усмехнулся, — очень нехорошо. Но это ничего не меняет. Я не уйду. И не собираюсь никого искать. — Но ты ведь… — начал Шарль. — Я ведь что? Шарль посмотрел ему в глаза. — Ты ведь не принадлежишь мне. Макс улыбнулся уголком губ. — А ты хочешь, чтобы принадлежал? Шарль замялся. — Это эгоистично. — А я не против, — сказал Макс, наклоняясь ближе. — Мне нравится, когда ты немного эгоистичный. Шарль тихо рассмеялся — нервно, но искренне. Только тогда Макс понял, насколько сильно он был напуган — не ситуацией, а собой. Макс провёл большим пальцем по его щеке. — Но если тебе что-то не нравится, говори, — мягко сказал он. — Не делай из этого бурю. — Я не хотел устраивать сцену… — пробормотал Шарль. — Хотел, — рассмеялся Макс. — И устроил. Ты прямо сиял злостью. — Не помогай, — пробурчал Шарль, уткнувшись лбом ему в грудь. — Но ты чертовски красивый, когда злишься. — Макс! — Правда. Шарль толкнул его, но уже без злости. Макс поймал его руку и притянул обратно. — Только пообещай, — сказал он, — что не будешь придумывать себе поводы ревновать. И не будешь считать, будто я могу тебя променять. Окей? Шарль кивнул, хотя в глазах ещё оставалось сомнение. — Иди сюда, — сказал Макс и обнял крепче. — Ты мой. И точка. — Тогда… — Шарль поднял голову, — не разговаривай с Риком так близко. Макс рассмеялся. — Так вот куда мы пришли. — Это требование, — хмуро сказал Шарль. — Ничего сложного. Макс чмокнул его в нос. — Хорошо. Только если ты пообещаешь не устраивать мне сцену каждый раз, когда я улыбаюсь кому-то. — Посмотрим, — многозначительно ответил Шарль. Макс покачал головой. — Ты невозможный. — Но твой, — спокойно сказал Шарль, уже совершенно другим тоном — уверенным, теплым, наполненным тем, что он редко произносил словами, но всегда передавал взглядом. Макс провёл пальцами по его волосам. — Да. Мой. И когда он поцеловал его — мягко, долго, — в Шарле наконец-то что-то расслабилось, будто лёд треснул и вода потекла свободно. Его ревность, его страхи, его резкие слова — всё растворилось в этом поцелуе. Они стояли так долго, будто вокруг не существовало больше ничего. И впервые за весь день тишина стала не напряжённой, а уютной. Шарль прижался ближе. — Я люблю тебя, — тихо сказал он. — Даже когда веду себя… не идеально. — А я люблю тебя всегда, — ответил Макс. — Даже когда ты устраиваешь маленькие катастрофы. Шарль улыбнулся. — Маленькие? — Ну… — Макс оглядел комнату. — Ладно, большие. Но зато ты потом становишься очень милым, чтобы загладить вину. — Это неправда! — возмутился Шарль. — Правда, правда, — дразня его, ответил Макс. — Ты становишься мягким, как котёнок. — Перестань! Макс лишь рассмеялся и снова притянул его к себе. И в этот момент Шарль понял: даже если он иногда слишком острый, слишком ревнивый, слишком эмоциональный — Макс всё равно его выбирает. Каждый раз. Без колебаний. Без сомнений.