Following you

Это проклятье во всех мирах и во всех вселенных. Единство чертовых противоположностей или просто попытка быть ближе и не теряться. Он просмотрел все вариации, но везде они по разные стороны. Везде, где есть магия, клан, обязанности воина. Было несколько миров где они не совместимы: ненавидят друг друга. А ещё были миры, где один вечно погибает, перерождаясь в сатанинское отродье, а второй плачет над могилой, желая отдать последнее чтобы вернуть родную душу назад. Куай Лян смотрел в пески времени, понимая, что единственное место, куда он мог бы попасть для того, чтобы быть с НИМ рядом пренадлежит другому Титану. Проникнуть туда незамеченным возможно, но это нарушает правила приличия, божественной вежливости и этики. Куай Лян не был бы самим собой если бы не рискнул. И вот они встречаются. Уже не родственники. И он смотрит в карие глаза, и не знает что сказать — тело берёт непривычная оторопь. - Чего уставился?! Женщина грубо отталкивает его, словно невзрачную помеху, с рыком бормочет про себя обидное «придурок» и уходит из зала. А он стоит как идиот и не может пошевелиться. В этой вселенной его брат не убийца, не лучший криомант, даже не мужчина… - Простите. - Тихим голосом запоздало извиняется Куай Лян, отвешивая стандартный поклон, чем ещё больше заставляет людей вокруг считать его полным придурком. Ох, эти телесные заученные паттерны старого мира! В этом мире никто не кланяется. Не говорит высокопарными фразочками, не ищет повода показать разницу силы и потенциалов. Здесь люди просто живут. Титан Джонни Кейдж не мог создать другого мира — не умел. Куай Лян долго ждёт её у выхода. Ему неловко, он понимает, что ведёт себя как типичный сталкер. И когда она выходит с большой сумкой наперевес, он каменеет от её строго сведённых тёмных бровей. - Опять ты? Чего надо? Она воплощение всего того, что было в Би-Хане: его альтер-эго, его женская версия, но всё с теми же нотками презрения и высокомерия в каждой интонации. - Поговорить, - чувства душат. Куай Лян борется с желанием подойти к ней и обнять, невзирая на агрессивный протест. Но не решается, так как она уже слегка наклонила голову, как это всегда делал Би-Хан, чтобы сказать что-то саркастическое и колючее. - Да неужели? И о чём же? Видела как ты тренируешься. Не впечатлило. Би-Хан всегда со всеми соревновался, словно проверял себя самого на прочность или словно бы его самоценность измерялась в этих победах, о которых знал только он. Эта привычка была вбита с детсва отцом, для которого он никогда не был достаточно хорош. И раз за разом принимая отцовский вызов, брат погружался в оттачивание себя до совершества такого уровня, что становилось страшно. - Понимаю. Вот почему я хотел бы взять пару уроков. Куай нагло лжёт. Он знает, что его опыт давно перешёл грани братского мастерства. Он его перерос, дважды заткнул за пояс. Но стоило в Додзё показаться неловким, нескладным и не сосредоточенным, как он легко привлёк внимание молодого Мастера. - Да-да, конечно, очередной подкат. Дальше будет фраза про уроки у меня или у тебя дома. Катись, приятель. У меня дел по горло, - она резким движением уверенно направляется к своей машине. - Я не хотел вас оскорбить. Мне правда нужны эти уроки, - в голосе Куая пробивается настоящее отчание, он понимает, что времени у него не так много, чтобы побыть с живой душой брата хотя ещё немного. - Твою мать, - неслышно ругается женщина, а после машет ему рукой. - Ладно, садись. Только я голодная, так что сперва поедим. Ты платишь. Мужчина в синей куртке даже не удивлён, он просто пожимает плечами и позволяет себе лёгкий смешок. - Договорились! В забегаловке, куда она его привела, почти нет людей, но запахи здесь неплохие. Она заказывает тоже что и всегда — это понятно по недовольному лицу официантки, которая не спрашивает, просто вырывает из рук меню. - Тебе, красавчик, тоже самое или что-нибудь другое закажешь? Официантке в принципе всё равно, но по её едкой ухмылке видно, что Би-Хан здесь завсегдатая, и почему-то сегодня впервые она привела кого-то с собой. Впервые за семь лет. - Мне тоже самое. Я доверяю вашему выбору, - неотрывно смотрит в глаза проекции брата Куай, мягко улыбаясь. Она фыркает, уголок рта дёргается в кривой улыбке. Даже здесь Би-Хан борется с эмоциями как с самым злейшим врагом. - Ну, так какого чёрта ушуиста припёрло в жёсткие боевые стили? Она не спрашивает — констаирует. Куай слишком гибкий, как вода, мягкий, уступчивый, не стремящийся ударить прямо кулаком в лицо. Это стало понятно с первой стойки, с первых движений. Локти не так, слишком низкие и глубокие движения, нет усиления в конечной фазе. От опорной пятки до костяшек «сей-кен» всё не так. - Я попался, да? - рассеянно посмеивается Куай Лян. - Что ж, просто хотелось попробовать для себя что-нибудь более… жесткое. Вы правы, с моим ХунГар и Багуа Чжань я долго не протяну. Да и спаррингов у нас, как таковых, нет. - Знаю. Она отвечет с таким же изяществом как айсберг расколовший Титаник — неумолимо и бесповоротно. Она не заигрывает и рубит с плеча. Брат так делал потому, что не терпел этого момента сближения, не знал что с этим делать. - Поможете, Сенсей? - Посмотрим. Она всё ещё не доверяет, хмурится. Но из-за чего-то её вдруг пробирает на разговор. - В тебе есть что-то до боли знакомое. И это безумно раздражает. Словно мы с тобой родственники, но ты меня бесишь просто тем, что ты существуешь и дышишь. Мы точно не были знакомы? Я вроде ранним Альцгеймером не страдаю. Ну, а вдруг? Куай застигнут врасплох. Он проглатывает грубость, списывая её на попытку заранее защитить свои границы, понимает, что к ней лезли через её интересы, скорее всего ломали и гадили в душу просто посмотреть как далеко можно с ней зайти. - Нет, клянусь, я впервые в этом городе. Я переехал недавно. Просто хотел попробовать что-то новое. Приносят еду и Куай не удивлён. Блюдо состоит только из полезных продуктов, словно она сама его составляла. Видимо так оно и было после длинной лекции поварам. Брат бы точно такое устроил. Молчаливое поедание куриной грудки и овощей на пару несколько раз прерывалось на малозначительное «подай соус». Женщина не спешила расточать себя на любезности и разговоры дальше, чем тренировки. Беседа прошла спокойно, без живости и интереса с её стороны. Куай Лян прикрыл веки, словно пытался вспомнить их молчаливые посиделки с братом в пределах их общей комнаты. Задумчивое лицо Би-Хана, который пытался притвориться, что еда ему вкусна. На самом деле он думал о том, чтобы просто не жить этой жизнью, где всё было безвкусно и однотипно. - Позволите угостить вас мороженным? - робко просит Куай Лян и с улыбкой отмечает смену реакции. Би-Хан делает удивленное лицо, после наигранно суровое, и несколькими секундами позже сдаётся на власть обещанной вкусняшки. - Ладно. Под мороженное она расслабляется и теперь её ответы не однотипные. Эмоции осторожно вплетаются в её мимику и речь. Она с жаром рассказывает о китайских копьях эпохи Мин, затем об использовании стремён как оружия для кулаков при Желтом Императоре и Куай слушает и кивает. Он иногда добавляет ей что-то от себя и в тандеме общей темы рождается симпатия. Она стесняется спросить его о том, когда он придёт, а он не торопится вызывать к себе интерес слишком интенсивно. Куай знал, брату нужно было подумать прежде, чем вовлекаться в новое. Даже если это был человек, который легко находил с ним общий язык. Они почти договорились просто посидеть к кафе на следующей неделе, поспорить на счёт правильной формы о-катаны и Окинавских стилей… Как вдруг перед её глазами всё померкло, когда в забегаловку зашёл человек с нелепо выкрашенными в платину волосами. Он был слегка неуклюж, тут же чуть не опрокинул вешалку с куртками, но Би-Хана было уже не оторвать. Куай Лян вздохнул, обречённо опуская глаза вниз в свою вазочку с мороженным. Он знал этот безумный взгляд Би-Хана, понимал и не вторгался в личное. Она приходила сюда из-за НЕГО. Того, с нелепыми волосами. Она следила за ним, потому что понимала — внутреняя потребность видеть Томаша была частью её души. - Знакомый? - Куай словно проклятье демона разбивает этим вопросом. Би-Хан моментально розовеет в щеках, надувается как шарик, чуть ли не выдавая своё смущение в позе оскорблённой сахарницы уперев руки в бока. - Бывший. Это звучит как выстрел. Куай Лян пропускает тревожный вздох. - Прости. Они уже на «ты». Но в молчании Би-Хана висит недосказанность длинною в несколько глав. - Идём, - внезапно говорит она, подхватывая Куая под локоть. От этого ещё более неловко — быть вот так использованным как щит, только ради того, чтобы не дать кому-то повода снова заговорить. Куай Лян останавливается возле её машины не особо веря в встречу ещё раз. Тренировки — да. Что-то большее, чтобы навсегда быть рядом с душой брата — нет. Они втроём повязаны так сильно, что мешают друг другу. Их нити судеб спутаны так жутко, что только ножом и резать. И Куай видел это миллионы раз в песочных часах. Куай Лян и Би-Хан. Томаш и Куай. Томаш и Би-Хан. Как бы они не хотели найти для себя личное счастье, их вечно полоскало в грязной воде событий в одном тазу судьбы. Куай мягко поймал её руку. Пожал. Она смутилась. Тревожно посмотрела через плечо Куая — видел ли Томаш? Понял ли, что она больше по нему не страдает? - До встречи? - вопрос Куая звучит глухо, растеряно, без прежней уверенности. - Да. До встречи и… спасибо. Мне сегодня было очень нужно чтобы кто-то был рядом. Заколебало ужинать в одиночестве. Это признание было куда сильнее ласковой улыбки, флирта, чего угодно, что говорило бы мужчине «я была счастлива с тобой сегодня». Это внушало Куай Ляну робкую надежду, что в этом мире у них с братом всё будет по-другому. Не важно — друзья, партнёры, любовники. Их души всегда притягивались.