Светский вечер

Теплый летний вечер, конец августа. В столице Франции, как и всегда, шумно, громко и празднично, но сегодня по-особенному. В ”сердце империи“ — Париже, великолепный светский вечер, впрочем, других там не бывает. Зал, где, словно в сказке оживают мечты любой маленькой принцессы. Всё вокруг в позолоте, всё мерцает и переливается в ярком блеске. Отовсюду слышны разговоры, смех, а на фоне играют неповторимые шедевры музыки. Знатные дамы кружаться вокруг кавалеров, танцуют, смеются, впрочем, наслаждаются всеми прелестьями своего знатного происхождения. А их нарядам стоит только завидовать, невероятной красоты фасоны, пышные юбки и аккуратные шляпки. Но ярче всех сияет только сам Париж. Пьер никогда не отказался от подобного рода мероприятий и ни один светский вечер не проходил без него. Послушать последнии сплетни, поговорить с дамами и, конечно же, покорить всех своей красотой, обаянием и харизмой, де Сенье особенно любил. Впрочем, и в этот раз он себе изменять не стал. Правда, признаться честно, именно сегодня вечер был особенно скучным, несмотря на его масштаб. С каждым новым диалогом, с каждой светской улыбкой, Пьеру становилось всё скучнее и скучнее. Хотелось найти достойного собеседника и кажется Париж с этим справился. Он ещё ранее заметил в толпе знакомый силуэт, а теперь направлялся именно к нему. Пьер легко парировал между гостями и наконец добрался до своей цели, хотя скорее жертве. Конечно же, этой ”целью“ был никто иной, а Лондон — Уильям Виндзор-Темзенд. Пьер не совсем ожидал увидеть британца, но был даже рад, что у него появилась достойная компания. Уильям, же, не сильно был в восторге от подобного собеседника. Но разговор у них завязался, впрочем, он не был каким-то исключением и совершенно не отличался от их обычных разговоров. Пьер неоднократно замечал, что именно с Уильямом было приятнее беседовать, комфортнее, даже если это какой-то спор. С британцем хотелось говорит, хотелось видеться чаще, возможно даже, чтобы он остался насовсем, хоть порой и появлялось желание придушить его. Хотелось касаться его, даже самое простое и невинное прикосновение, но оно пренадлежало Уильяму. Когда он был рядом ничего больше не волновало, Пьер был сосредоточен лишь на британце, исключительно на нём. Пьер всегда пытался отрицать эти чувства и ощущение, но долго ли это ещё сможет продлится. Они могли бы стать прекрасной пассией. Хотя может уже ей являлись? Этого мы к сожалению не узнаем, можем лишь предполагать. Хотя.. Зачем они,такда уединились после, столь прекрасного вечера?