Stay on the line/Оставайся на линии

      Перед тем, как он успеет пожалеть об этом, юноша поднимает телефон и набирает последовательность цифр, напечатанных на визитке. Каждое нажатие оставляет мокрое касание на экране, которое он не спешит стирать — знает, что это только усугубит ситуацию. Как только он завершает набор последней цифры номера и нажимает кнопку вызова, замечает, что рука дрожит сильнее обычного.       Он пытается успокоить дыхание, слушая телефонный сигнал рядом с ухом, но услышав гудок, тут же думает повесить трубку и сделать вид, что ничего не произошло. Быстренько броситься на пол, утопая в растекающейся луже воды — и тишина комнаты станет его единственным спутником, как и каждую ночь до.       Юноша даже не знает, зачем взял эту визитку. Вечером он завершил смену Водобоя — пытался спасти кота, застрявшего на дереве, но как только он приблизился к нему, вода с рук брызнула на животное. Всё, что последовало далее, — это мяуканье кота в попытках поцарапать обидчика, прежде чем к ним подбежала девчушка-хозяйка. Она лишь высунула язык, убежав прочь.       Он шёл домой с опущенной головой и руками, повисшими без сил, не находя в себе мотивации поднять их. Вдруг юноша услышал позади крик и резкий удар — тот самый звук, который он уже слышал множество раз до этого, и точно знал, что он означает. Быстро обернувшись, парень уже обдумывал тысячу способов извиниться — пока не услышал женщину, благодарящую его.       Юноша распахнул глаза, даже не помня, когда успел их закрыть, и увидел мужчину, лежащего на земле, а перед ним — ту самую женщину, крепко державшую в руках кошелек и прижимавшую его к груди.       Он видел, как её губы раскрывались и снова смыкались, но не мог понять, что именно стоит ему сказать или сделать. Стоял, боясь предпринять какое-либо действие, которое могло бы с лёгкостью разрушить самый приятный разговор за весь день. Когда он всё же ничего не услышал, поднял голову, чтобы убедиться, — девушка ушла. Однако она всё ещё стояла там, с наклонённой головой, словно наблюдая за ним. Юноша видел, как она благодарно кивнула, достала что-то из кошелька и наклонилась, чтобы передать ему.       Не зная, что именно держит в руке, аккуратно взял предмет, стараясь не намочить его. Лишь после того, как понял, что это — бумага, осторожно принял её, пытаясь не испортить.       Она наклонилась ближе и что-то шепнула ему на ухо, но звон в ушах от её чрезмерной близости мешал расслышать какие-либо слова.       — Привет, милый, спасибо, что позвонил в Phoenix, — прозвучал женский голос, мгновенно вытащив его из раздумий. Юноша вдруг забыл, что ждал ответа на телефон, и задался вопросом: — О чём я вообще думал? — Не следовало звонить. Я даже не знаю, что сказать.       Он пытался открыть рот, чтобы произнести хоть что-то, но из горла вырывался только непонятный звук — очевидно, напоминающий стон.       — Ладно, слушай, придурок, — приятная, тёплая речь резко прерывается, — это так не работает. Ты должен заплатить за услугу. — Её голос становится твердым и раздраженно-строгим. — Удачи в следующий раз, приятель.       — П-постой! — быстро произносит он, в попытке остановить женщину. Волнение охватывает его, и парень сжимается, сгорая от сожалений. — Прости, это мой первый раз, я не знаю, что говорить… — Он заикается, произнося последующие слова с трудом.       На другом конце линии слышится вздох. Он сглатывает, ощущая знакомое чувство — вода поднимается к горлу. Юноша прижимается к кровати, закусывая нижнюю губу, пытаясь сдержать приступ; нутро сжималось, словно внутри него вырос шар с водой. В этот момент он слышит голос женщины, вновь звучащий в привычном тоне.       — Ладно, милый, — мягко говорит она, — только потому, что это — твой первый раз, я прощаю. — «Милый». Никогда раньше никто не называл его так, кроме бабушки, и то — когда он был маленьким. Он не должен думать о ней сейчас — особенно сейчас. Но это воспоминание всё же немного успокаивает его. — Не волнуйся, милый. Я помогу тебе сделать этот опыт максимально приятным.       Парень садится на кровати, чуть кривясь от ощущения собирающейся под ним воды: обычно он накрывал её клеёнкой перед сном, но сегодня решил снять.       — Сначала скажи: что тебе нравится? Ты предпочитаешь женщин… — она умолкает, а её голос становится ниже, вызывая у него дрожь. — Или мужчин?       Паника вновь сжала его сердце. Он не был готов к такому вопросу. Он должен был подготовиться.       Юноша съеживается, слыша, как по комнате разносится смех одноклассников, который становится ещё громче, когда они кричат «педик», тыча в него указательными пальцами. Он крепко зажмуривает глаза, чувствуя, как комната становится всё меньше. Возникает искушение ответить «женщины», только чтобы эти взгляды исчезли. Он подносит свободную руку к груди, чувствуя, как учащённо бьётся сердце.       — М-мужчины… — это едва похоже на шёпот. Голоса стихают в унисон, а юноша медленно открывает глаза и смотрит в пустоту комнаты.       — Ну что, милый, сегодня тебе повезло — у нас самые горячие участники Я-команды, — в конце её слова сопровождается тихим смехом, и он слышит звук нажатия клавиш. — Есть три парня. Расскажу кратко о каждом, чтобы ты смог выбрать того, кто понравится больше. Всё понятно?       — Д-да.       — Отлично. Первый — Сонар. Очень популярен среди женщин, но он не забывает и о своей мужской аудитории. Многие клиенты описывают его как… дикого, — говорит она тихо, почти мурлыча. — Но если хочешь чего-то более горячего, у нас есть Фламбе, с характерным акцентом, который точно сведёт тебя с ума.       Юноша скрещивает ноги, чувствуя себя одновременно неловко и жалко. Ещё ничего даже не началось, а он уже — полная катастрофа. Желание повесить трубку возвращается с удвоенной силой, но женский голос отсекает эту возможность.       — И наконец, у нас есть Мехамен — самый востребованный из наших операторов. И давай оставим это между нами, милый… — шепчет она, делая паузу, — но именно ему принадлежит рекорд по самому долгому удержанию клиента на линии.       Паренёк чувствует, как холодок пробегает по его телу, и он крепче сжимает телефон, боясь, что тот выскользнет из рук.       — Ну? — говорит она. — Кому ты дашь возможность залезть к тебе в штаны сегодня ночью?       Он совершенно не знает, что ответить. Вода снова начинает хлестать по телу, стекая вниз по коже. Юноша начинает трястись, боясь, что женщина сейчас повесит трубку, когда поймёт, какой он жалкий.       — Слушай, могу я дать тебе совет? — тихо произносит она, возвращая внимание к телефону. — Мехамен — обычно лучший вариант для новичков. Что думаешь?       — Х-хорошо… с-спасибо. — Он не уверен, благодарит ли он её за рекомендацию или за терпение, но надеется, что она поймёт.       — Не волнуйся, дорогой. Хорошо, стоимость звонка — пять долларов в минуту, минимум десять минут. Тебе подходит?       — Д-да, к-конечно.       — Идеально. Просто дай мне данные своей карты, чтобы я могла продолжить. — Он быстро встаёт с кровати, ища карту и, сбив по пути несколько вещей, всё же находит её. Дрожащим голосом повторяет номер, ожидая подтверждения. С каждой секундой он всё больше боится, что на карте закончились средства, хотя трижды проверил баланс перед звонком, — и что в итоге терпение женщины просто иссякнет.       — Хорошо, дорогой, всё в порядке. Оставайся на линии, пока я тебя переключаю. Тебе помогала Дива, и я надеюсь, обслуживание тебе понравится. — Не успев ответить, он слышит гудок, сообщающий о переадресации.       Не зная, что делать дальше, парень возвращается к кровати. Он кладёт телефон рядом с подушкой и убеждается, что громкая связь включена, чтобы вода не повредила устройство.       Юноша медленно выдыхает воздух, который так долго держал в себе, и пытается успокоиться, прежде чем снова начать паниковать. А нужно снимать костюм? Или лучше остаться в нём? Стоило бы продумать это ещё перед звонком.       В конце концов он решает снять его, чтобы не запутаться — как делал много раз до этого.       Расстёгивая костюм, он спешно стягивает его, как вдруг кто-то отвечает на звонок. Но, как всегда, с удачей ему не везёт — именно тогда, когда он окончательно собирается стянуть его, юноша внезапно осознаёт, что телефон перестаёт издавать гудки.       О чём он думал? Он не готов. Он не готов! Он не готов!       И, запихивая костюм под кровать и, приложившись к углу по пути, бежит ложиться.       Говорить что-нибудь или просто ждать? — вздыхает он; его тревога нарастает. Кого он обманывает? Она никуда не уходила. Нет, ты справишься, Герми. Просто сделай глубокий вдох перед тем, как говорить.       — П-привет?       — Привет. — Почему его сердце так быстро бьётся? Боже, как простое приветствие может заставить дрожать всё тело? Голос мужчины звучит глубоко, уверенно и хрипло. Он чувствует, как щеки горят, словно из них сейчас пойдёт пар. — Дива сказала мне позаботиться о тебе, потому что ты у нас впервые.       — Д-да! Я-я никогда раньше этого не делал. — Он сожалеет о своих словах, как только они слетают с языка. Ему следовало соврать с самого начала. Теперь мужчина наверняка считает его жалким, бесполезным, куском дерьма…       — Тогда я рад быть твоим первым. Как тебя зовут, милый? — прозвище снова невольно вызывает дрожь. Если он продолжит говорить с ним таким низким голосом, тот не продержится и пяти минут.       — Гер-Герман, — тянет юноша. — Ты можешь звать меня Герми… Но моя бабушка зовёт меня Герм. — Только когда он произносит последние слова, понимает, что он вообще сказал. Парень тянет себя за волосы, думая, что всё испортил, — но смех в голосе незнакомца заставляет его повернуться к телефону. В этом смехе не было и тени насмешки: он слишком часто слышал подобные усмешки, чтобы точно знать, как они звучат. Нет, этот смех тихий и каким-то образом тёплый.       — Хорошо, Герми. — Парень поджимает ноги, когда слышит своё имя, произнесённое таким голосом, и чувствует, как возбуждение пробегает по телу. Ему не нужно опускать глаза, чтобы увидеть, что его член уже стоит. — Что здесь делает такой милый мальчик?       — Н-ну, я, н-не… я н-не милый.       — Да ладно тебе, дорогой, — говорит мягко мужчина, — мне не нужно тебя видеть, чтобы понять, с какой милашкой я разговариваю. Скажи мне, Герм, что на тебе сегодня надето?       — Я-я не надел… Разве я должен был что-то надеть? О, нет… Я-я знал, что должен был остаться в костюме! Просто п-позволь мне… — он уже собирается вставать и искать костюм, когда его прерывает голос собеседника:       — Расслабься, Герми. Ты идеален такой, какой ты есть. — Услышав эти слова, юноша жалобно стонет. — Тебе это нравится, правда, детка? Быть моим идеальным мальчиком?       — Д-да, — неловко пробормотал он.       — Ммм, ты уже возбудился, Герми? Ты уже трогаешь себя?       — Н-нет… я, д-да… ах, у меня стоит, н-но я себя не трогал.       — О… Ты ждал, что я скажу тебе, Герми? Похоже, я нашёл хорошего мальчика. — Он слишком сильно прикусывает губу, пытаясь сдержать стон. — Хорошо, детка. Я хочу, чтобы ты медленно опустил руки. Представь, что мои руки ласкают твою грудь, а кончики пальцев касаются твоих сосков.       Герман жалобно стонет, выполняя приказы оператора, не зная, как представить себе мужчину за линией, но это и неважно: одного его голоса достаточно, чтобы так его возбудить.       — Как ощущения, Герми? Тебе нравится? Мне кажется, ты уже влажный. Ты уже хочешь меня, Герми?       Да, он чувствует мокрую кровать под собой. Его тело немного утопает в матрасе, и ему это нравится. Он не помнит, когда в последний раз спал без защитной клеёнки.       — Ответь мне, Герман. — Голос на этот раз тихий, но властный.       — Д-да! Я очень мокрый.       — Хотел бы я тебя видеть, Герми. Ты не представляешь, как мне хочется быть тем, кто будет тебя ласкать.       — Тебе бы это понравилось? — Герман знает, что мужчина несерьёзен, что он просто выполняет свою работу, но всё равно спрашивает, особо не надеясь — что кто-то может желать его таким. — Безусловно, дорогой, как я могу не захотеть быть с тобой, таким сладким и прекрасным? — Он чувствует, как голова пульсирует так же сильно, как и его сердце. Парень опускает руку, желая потрогать себя, но не делает этого, пока мужчина не прикажет ему.       — Скажи, Герми, хочешь прикоснуться к себе?       — Д-да, сэр.       — Тогда сделай это, милый. Сделай это для меня. Прикоснись к себе.       Выполнив приказ, парень опускает руку к члену, обхватывая пальцами основание и чувствуя, как по телу пробегает ток.       — М-Мехамен! — в телефоне он слышит громкий выдох; Герман медленно поднимает и опускает руку, смачивая член водой.       — Чёрт, детка, ты издаёшь такие сладкие звуки. Раздвинь ножки, Герми. Покажи мне, какой беспорядок ты можешь натворить. — Он раздвигает ноги, выполняя приказ оператора. Представляет, как Мехамен стоит у изножья кровати, наблюдая и улыбаясь, — как он доводит Герми до такого состояния всего лишь парой слов.       Юноша ведёт большим пальцем по головке, медленно, круговыми движениями — и издаёт томный стон, отчаянно желая, чтобы это были руки незнакомца, а не его собственные.       Этих мыслей достаточно, чтобы практически довести его до оргазма. Он сдерживал своё желание с тех пор, как впервые услышал этот голос.       — Остановись, дорогой. — Едва Герман задумывается о приказе, как его рука сама по себе убирается с члена.       — Можешь сделать мне одолжение, Герми?       — Д-да! — отвечает парень, — всё, что угодно.       Его должно было бы обеспокоить то, как быстро он отвечает, но когда рука ласкает чувствительную точку на члене, он вздрагивает и понимает: он говорит всерьёз. Он позволит этому незнакомцу сделать со своим телом всё, что угодно, лишь бы привлечь его внимание и услышать комплименты.       — Всё, что угодно? — голос звучит ниже обычного. Он должен бояться, что это — угроза, а на самом деле чувствует лишь пульсацию члена и жар, разливающийся по всему телу. — Будь осторожен со словами, Герми.       — М-мне- мне всё равно, если это ты. — Герман слышит в динамике то, что ему кажется стоном: низким и глубоким.       — Даже если я попрошу — трахнуть тебя? — выдыхает мужчина от своего вопроса. — Ты бы позволил мне? Я обещаю, что не выпущу тебя из постели, пока не сотру все следы, оставленные на тебе другими.       — Д-да! Но я н-не…       — Ты «не» что, милый?       — У меня н-никогда не было секса.       Внезапно слышится щёлчок. Всё стихает. Он слышит только своё дыхание, и в конце концов ощущает, как внутри скручивается узел. Понимает — Мехамен, вероятно, повесил трубку. Чувствуя себя жалким, юноша поднимает руку, которой не касался члена, чтобы выключить телефон, — и вдруг слышит звуковой сигнал.       — Ты девственник, Герман? — Он затаил дыхание, снова услышав голос, такой же глубокий и мрачный, как тогда, когда он обещал ему заняться сексом.       — Я-я… — Скажи мне правду, детка.       — Я девственник. — Он слышит череду ругательств и снова чувствует, как в груди растёт ком воды. — П-прости, я п-положу трубку.       — Немедленно остановись, Герман! — Крик пугает, но его тело, кажется, уже распознает Мехамена как своего нового хозяина, и парень остается совершенно неподвижным. — Дай мне минутку.       — Я тебя разочаровал? — шепчет юноша, не понимая, сказал ли он это вслух или только подумал.       — Разочаровал? — спокойно говорит голос. — Нет, дорогой, ты никогда меня не разочаруешь. Ты просто застал меня врасплох.       — Я-я понимаю, — тихо шепчет Герман, чувствуя слёзы в уголках глаз.       — Не думаю, что ты понимаешь, милый, — голос оператора звучит нежно и одновременно опасно. — Не понимаешь, какое желание я сейчас испытываю… Как бы мне хотелось услышать твои стоны, когда ты вставляешь в себя пальцы, представляя, что это мой член.       Юноша чувствует, как возбуждение возвращается с большей силой, каждая часть его тела дрожит при каждом слове, слетающем с губ Мехамена.       — Я-я смогу! — шепчет он. — Позволь мне, я-я не знаю, как, но если скажешь, я справлюсь…       — Нет, Герми, — голос тихий, — я не хочу, чтобы твой первый раз был таким. Ты заслуживаешь лучшего.       — Я даже не уверен, что это когда либо произойдёт. Пожалуйста, обещаю, что выполню всё.       — Нет, Герми, прости. Не настаивай.       Он всхлипывает, слёзы наворачиваются.       — Нет, дорогой, — мягко говорит голос, — не плачь. Кто-нибудь появится и заставит тебя чувствовать себя лучше, чем сейчас.       Он не уверен, разыгралось ли у него воображение, но ему кажется, что голос Мехамена звучит саркастично, когда тот говорит, что Герман найдёт кого-то, кто его полюбит.       — Я-я так не думаю.       После короткой паузы он слышит голос оператора:       — Появится, дорогой. Я уверен, найдется тот, кто полюбит тебя. Я говорил с тобой всего несколько минут, а ты уже покорил меня. — За этими словами следует беззвучный смешок. Он чувствует, как на секунду его дыхание останавливается, и юноша изо всех сил желает, чтобы слова этого человека оказались правдой, но понимает, что им никогда не сбыться. Если бы Мехамен увидел его вживую, то уверен, что тот взял бы свои слова обратно, глядя на него с отвращением, как и все остальные смотрели на него всю его жизнь. — Позволь мне искупить вину за ту ужасную ночь.       Он удивленно открывает глаза, желая поспешить сказать, что всё не так ужасно, что никто в жизни не доставлял ему таких приятных ощущений, но это, вероятно, прозвучало бы жалко, поэтому парень держит свои слова при себе.       — Не помню, когда в последний раз у меня был такой стояк, — он почти чувствует улыбку в этих словах.       — Т-ты… — сглатывает Герман, перед тем как закончить вопрос. — У тебя стоит?       — Да, тебя это беспокоит?       — Н-нет! — Вот и я так подумал.       — М-можно мне ещё раз потрогать себя? — Он слышит тяжелое дыхание Мехамена, а затем — «Продолжай».       Юноша снова опускает руку к члену, чувствуя, как он дергается, когда его пальцы касаются чувствительной точки.       — Давай, детка, — говорит Мехамен, — у тебя отлично получается, молодец.       Герман проводит языком по губам, ускоряет движения рукой, стонет всё громче. Его тело течёт и тает, словно кусок льда летом. Он представляет, как Мехамен облизывает этот лёд, как его язык скользит по телу, стараясь вылизать каждую каплю, выделяемую телом Герми.       — Чёрт, Герми, — шепчет мужчина, — ты так идеален, мой сладкий мальчик. — юноша чувствует, как к нему снова подступают слёзы, но на этот раз это не слёзы грусти. Он чувствует себя совершенно разбитым. Он никогда ещё не хотел кого-то так сильно. Никто никогда не заставлял его чувствовать себя так.       — Я очень близко, — шепчет Герман. — Позволь мне кончить, Мехамен, пожалуйста.       У него кружится голова. Он подтягивает колени ближе к груди и начинает быстрее мастурбировать, приближаясь к кульминации.       — Роберт, — имя вырывается с рычанием, — давай, Герми, я хочу, чтобы ты кончил, пока кричишь моё имя.       Парень не понимает, почему не кончает сразу же, услышав настоящее имя обладателя голоса, от которого он тает в постели. Он чувствует себя настолько близко к разрядке, что это даже причиняет боль.       — М-могу я кончить, Р-Роберт? — тихо спрашивает юноша, слыша стон.       — Да, Герми, кончи для меня, — отвечает Роберт с рычанием.       Его имя, произнесённое вслух с такой страстью и нежностью, толкает его к финалу наслаждения. Герман выгибается на кровати, чувствуя, как холод поднимается от ног к голове. Всё тело дрожит, когда из его члена вырываются струйки спермы, пачкая всё вокруг. Он пытается медленно вдыхать и выдыхать, стараясь успокоиться.       — Ты был великолепен, Герми, — голос Роберта звучит взволнованно, как и его дыхание.       Юноша медленно открывает глаза, позволяя холоду комнаты соприкоснуться с теплом его тела. Переводит взгляд на телефон — единственный источник света в комнате.       — Спасибо, Роберт, — шепчет он, надеясь, что его голос слышен. Надеясь, что Роберт понимает, что сейчас его благодарят не просто за то, что тот подарил ему лучшую ночь в жизни.       — Прощай, Герми.       Разговор заканчивается гудком. Парень смотрит в потолок, гадая, каково было бы ощущать тело Роберта рядом с собой, шепча ему на ухо все эти слова.       Он обнимает себя руками, представляя, что это руки Роберта, и засыпает с улыбкой на губах.