За красной линией

Махиру не мог вспомнить, когда последнее предупреждение менеджера перестало казаться ему смешным. Слишком много странного происходило за последние дни — сообщения, которые всплывали в его директе и исчезали быстрее, чем он успевал сделать скрин: «Мы уже рядом». «Не задерживайся после мероприятия. Тебя ждут». Менеджер только отмахивался: боты, подростки, розыгрыш. Но Махиру всё равно чувствовал, будто кто-то следит за ним вне толпы фанатов — особенно сегодня. Перед выходом на красную дорожку они успели поссориться. Пустяк, мелочь, но неприятные слова зависли между ними тяжёлым воздухом. Менеджер раздражённо бросил, что «если бы Махиру хотя бы раз вовремя слушал советы, всё шло бы проще». Махиру сжал зубы, промолчал. Он ещё не знал, что эти фразы станут последними, которые он услышит от него в более менее спокойной обстановке. Когда они подошли к минивэну, всё выглядело как обычно. Тот же цвет, та же марка, тот же наклеенный номер агентства на стекле. Фанаты кричали так, что закладывало уши, вспышки слепили, охрана торопила. И всё равно что-то было не так. Менеджер сел на место штурмана рядом с водителем, а Махиру под вопли фанатов забрался в салон. Там его встретили двое громил европейской внешности в чёрных строгих костюмах – телохранители. Этим составом они отправились в аэропорт. Они сели, дверь захлопнулась, машина плавно тронулась с места. Через минуту начались первые несостыковки. Водитель объявил, что они сворачивают, чтобы «объехать пробку», хотя менеджер знал маршрут наизусть: пробок там быть не могло. Потом в телефон менеджера пришло сообщение от настоящего водителя минивэна, который всё ещё ждал их у входа. Менеджер побледнел, посмотрел на Махиру — и в этот момент водитель достал оружие. — Что происходит? — поздно возник Махиру, но мужчины попросили его успокоиться и сидеть тихо. Водитель, более хрупкого телосложения, чем эти два бугая, не шутил и сказал не делать глупостей. Он приказал менеджеру отдать телефон и выйти из машины, закрыв за собой дверь, после чего резко газанул, оставив мужчину без связи. Одним движением водитель нажал на кнопку, и минивэн поменял номера. Даже если менеджер что-то запомнил, смысла уже в этом не было... Парень с ужасом понял одно: планировали это давно. И очень профессионально. Через несколько минут они оказались далеко от города, окружённые полем и редкими строениями. Его пугали этим, ради безопасности. Менеджер вдалбливал в голову много вещей - не ходить лишний раз по клубам, особенно по ночам. Не есть еду, подаренную фанатами, не брать игрушки, вещи в руки. Не садиться в незнакомые авто – этого правила не было в списке Махиру, потому что это не зависело от него. Часто довозил его кто-то из состава, либо менеджер ехал с ним на какие-нибудь мероприятия или показы.

***

— Пустите! Прошу! Хватит! — с того самого момента, когда красноволосый осознал, что произошло, он сопротивлялся, пинался ногами, но бугаи легко справлялись с хрупким артистом, посмеиваясь и забавляясь в процессе. — Азиатская сучка, сиди смирно, веди себя хорошо. Тогда, наверное, больно не будет. — У вас ускоглазых члены маленькие, интересно, дырки в жопе тоже маленькие? Ха-ха. На Махиру была майка с белой кофтой поверх и спортивные штаны. Кофту с него уже сорвали. Один держал его за локти, а другой пытался обуздать ноги парниши. Под рукой у них была верёвка. — Парни, утихомирьте его уже, — раздражённо бросил водитель и нашёл в бардачке припасённый для операции кляп, которым заткнули рот Махиру. По его щекам текли слёзы, он мычал и продолжал дёргаться, но несмотря на это похитителям удалось стянуть с него штаны с боксерами до щиколоток, которые были связаны. Второй похититель достал нож, и Махиру, дрожа всем телом, немного успокоился. Он, мыча – умолял не убивать его через кляп и плакал, мотал головой. — Вы что, хотите прям здесь? Клиф, не могли подождать до дома? — раздражённо гаркнул водитель. Они общались на английском, поэтому Махиру мог всё понимать и сделал вывод о том, что с ним собираются сделать нечто плохое. — Неа, я хочу эту птичку здесь и сейчас, - облизнулся Клиф. Гейб, который всё ещё держал красноволосого, приподнял его и прижал к себе сильнее. - Милый, раздвигай ножки по-хорошему. Мужчина улыбнулся с оскалом, когда угрозы ножом сработали, и парень неохотно раздвинул колени. Он чувствовал, что стояк Гейба упирался ему в поясницу, и по щекам лилась новая порция слёз. Клиф же отложил нож и взял тюбик смазки, чтобы выдавить себе на пальцы, а потом немедленно протолкнуть один в узкий, девственный проход Махиру. Тот взмолился сильнее, тяжело дыша — больно. Палец входил и выходил, к нему добавлялся второй, его явно растягивает наспех. — Неужели тебя не ебет твой продюсер? Неужели ты настолько драгоценный? — Мужчина добавил ещё смазки, распределил по члену, вытащенному из расстегнутой ширинки,  и протолкнул головку внутрь. Махиру даже не мог кричать — такой огромный размер заставлял его только кряхтеть от боли. Похитителю, когда он вошёл до конца, даже не надо было двигаться: узость парня, к тому же их иногда подбрасывало на кочках. Клиф держал его за плечи и трахал, общая параллельно своему товарищу, что сейчас и он к ним присоединится. — Мы почти приехали. — Вот блять... — Клиф опустил голову и заметил, что член его, пропадающий в дырочке парня, пачкается в крови, а сам артист еле держится в сознании. Кажется он его порвал.       

***

Когда всё наконец закончилось, а фургон резко свернул, Махиру уже не понимал, где они находятся. Голова пульсировала, во рту застоялся вкус крови, он тяжело дышал, не различая голосов похитителей. Светлые штаны – вновь натянутые на него, пропитаны его собственной кровью. В какой-то момент машина вновь попала на кочку, водитель чертыхнулся, а другой — тот, что сидел сбоку — выругался, смотря вниз. Махиру ничего не видел, но услышал: — Мы почти на месте. Ему стало ещё хуже. Махиру понял: если довезут — он может оттуда уже не выйти. Инстинкт вспыхнул так ярко, что заслонил боль, страх, слабость. Он должен бежать. Сейчас. И Махиру решился. Дверь сзади была закрыта наспех — Махиру видел щель, маленькую, но достаточную. Машину тряхнуло на повороте, и дверь едва заметно дёрнулась. Он не пытался выбивать ремень — просто, когда "охранник" рядом отвернулся к рации, Махиру медленно, пальцами нащупал кнопку замка. Кликом ремень освободился. Машина снова подпрыгнула на выбоине — и Махиру, вложив всё отчаяние, дёрнул дверь на себя, используя инерцию автомобиля. Поток воздуха распахнул её полностью, и его вышвырнуло наружу, как тряпичную куклу. Машина резко сбавила скорость — не остановилась полностью, но замедлилась достаточно, чтобы удар о землю не убил его мгновенно. Он перекатился, пытаясь вдохнуть — и почувствовал резкую боль где-то в боку. Возможно, сломано ребро. Или рука. Он не знал. Главное — встать, пока они бегут за ним. Позади послышался вопль: — Чёрт, он ушёл! Лови его! Махиру, пошатываясь, побрёл вперёд, потом перешёл в бег. Лес был впереди — густой, чёрный, неровный. И у него был только один шанс. Он плюнул на боль и прыгнул в темноту леса.

***

Он не знал, сколько прошло времени. Минута? Десять? Час? Он бежал, спотыкался и падал, снова поднимался. Шум погони то приближался, то исчезал — возможно, они расходились в стороны. Где-то между бесконечных деревьев он окончательно рухнул, свернувшись калачиком, тяжело дыша. Сознание уходило, перед глазами всё мелькало — как плохо настроенный светильник. Последнее, что он помнил — свет фонаря. Дрожащий. Чьи-то руки, обеспокоенные слова: — Стой… стой, ты в порядке? Господи… кто тебя так?..

***

Очнулся Махиру уже в больнице, под кислородной маской, окутанный запахом антисептика. Менеджер сидел рядом, бледный, с красными глазами. Он не упрекал — только повторял, что всё хорошо, что он в безопасности. Но Махиру почти не слышал. Каждый раз, когда мимо проезжала каталка или хлопала дверь, он вздрагивал. А ночью просыпался от гула воображаемого двигателя — того самого, который преследовал его в темноте. Он не знал, вернётся ли на сцену. Он не знал, смогут ли поймать всех похитителей — один погиб при столкновении, остальные разбежались. Он не знал, узнает ли мир правду — агентство уже пыталось замять детали, называя всё «инцидентом», чтобы избежать шума в прессе. Он знал только одно: его жизнь больше никогда не станет прежней. И каждый вечер, когда он слышит шум машин под окном, сердце всё ещё замирает — на долю секунды. Этого достаточно, чтобы понять: страх не проходит. Он просто затаивается рядом. Затягивается как петля на шее.