mimic

Резкий рывок отозвался у Докча в ребрах, ощущаясь скорее как скрежет по костям, чем как толчок. Он падал. Куда? Он сам не знает. Он слышит лишь голос, пробирающийся под корку сознания и паразитирующий на каждой клетке разума. Его собственный голос отзывался противным скрежетом, будто голосовые связки больше не были его. Но лишь одно имя звучало на устах, отчаянно, словно тянулось к чему-то, внушая надежду. Голос в голове не замолкал. Имитировал, притворялся тем, кем не был. «Докча.» Притворялся его сердцем, его душой. Тем, чем никто больше не сможет стать для Докча. Голос в ушах был знакомым, но слишком механическим. Не тем, кого он знал. Даже имитация его лёгкого выдоха перед словами казалась фальшивой. — Прекрати. Он с трудом говорил, почти выдыхая каждую букву. — Ты не он. Ответ был замедленным, мучительным. Это сводило с ума, заставляя думать, что мир вокруг остановился, а пропасть, в которую он падает, только углубляется. Докча больше не был уверен в реальности. «Почему ты так уверен, что знаешь, какой я на самом деле?» Докча усмехнулся, хотя движение даже кончиком губ давалось с трудом, треская не только кожу, но и сознание. Голос звучал раздражённо, но не как Джунхёк. Слишком резво. — Я знаю, что ты не Джунхёк. Покажись. Темнота за стеклом скафандра вспыхнула бледным отражением — силуэт, знакомый до боли. Линия плеч, профиль шлема, привычный поворот головы. Его. Точный. Рука Докча метнулась вверх, медленно, почти безжизненно, будто проверяя, сон ли это. И отражение подняло руку на долю секунды раньше. Холод пробежал по нему — от разгерметизации или от понимания, что голос не просто повторяет Джунхёка. Голос не имитировал. Он учился. Становился им. Металл за спиной дрогнул, словно кто-то провёл ладонью по обломку. «Это я, Докча.» Тон стал мягче. Почти человеческим. Почти его. Докча почти поддался. Он уже не знал, где заканчивается станция и начинается невесомость космоса. Далеко вдалеке гудели двигатели коррекции орбиты — прерывисто, отчаянно. И знакомый крик грохотом разносился по пространству, будто шел от сердца, пытаясь достучаться до другого. — Что ты хочешь? Тень в стекле приблизилась. Совсем близко, несоответственно нежно. Ответ был уже не шёпотом. Он был внутри. Касался перепонок ушей, проникал в мысли. «Чтобы ты не уходил.» Станция не просто падала, она разваливалась, стонала, словно пытаясь дышать так же отчаянно, как сам Докча, изо всех сил пытающийся встать. — Ю Джунхек… пожалуйста… — он не знал, слышит ли кто-то. — Скажи, что ты сбежал в капсулу. Пожалуйста. «Докча.» Он вздрогнул, но не остановился, хотя тело удерживала невесомость, пытаясь затянуть обратно. Голос стал тише, медленнее, постепенно приобретая оттенок собственного голоса, не имитации. — Отпусти. Докча просил, не останавливаясь, со рваными вздохами ползя к концу коридора. «Нет.» Перед ним снова оказался силуэт. Высокий, родной. На секунду Докча захотел поверить, что это действительно Джунхёк. Лишь на секунду. Докча остановился. Не потому что хотел, а потому что не смог сделать шаг. Силуэт приблизился, и в аварийном свете вспыхнули черты — не до конца сложившиеся, неправильные. Память пыталась дорисовать их, но что-то всегда смещалось: угол челюсти, тень под скулами, изгиб губ, разрез глаз. — Ты не он. «Но я учился.» Стены затрепетали оглушительным громом. Вдали вспыхнуло предупреждение, которое Докча не успел рассмотреть. Он попытался шагнуть в сторону — и тень повторила движение на долю секунды раньше, перекрыв путь, будто знала каждый его шаг. «Останься. Со мной.» — Я не могу. Я дал обещание. Быть с ним. Силуэт наклонил голову. Голос дрогнул, выдавая нерешительность. «Он умер.» Холод в груди стал ощутимым, почти физическим. — Ты лжёшь. «Нет.» Тишина ударила сильнее любого сигнала тревоги. Даже разрушения вокруг словно замолчали. Докча почувствовал, как что-то внутри него тянется вниз, словно увядая. Он давно это подозревал. Станция рванулась вниз. Панель сорвалась, датчики, провода и металлические крепления полетели. «Я остался один.» Голос стал почти детским. Силуэт больше не был похож на Джунхёка. Он стал уязвимым, больше не устрашающим, будто умолял. «Мы ведь похожи, правда? Так останься. Не делай меня снова одиноким.» Докча лишь взглянул на него, слегка отступая. — Прости. Я не могу. Свет погас полностью. Докча оказался в тьме, подсвечиваемой лишь искрами огня и жаркими потоками света сверху. Силуэт перестал держать форму. Часть, что подражала человеку, не выдержала и снова превратилась в пустую массу. «Не уходи.» «Иначе я снова буду один.» Докча дотронулся до пульта. Ручная блокировка открылась. Капсула ожила, приглашая. Он оглянулся. Силуэт пытался схватиться за него, но хватка ослабевала. Тень дрожала, словно голограмма. Докча знал, что существо напротив лишь пустота, но видел очертания лица, а главное, глаза, умоляющие, безумные. Наверное, это лишь иллюзия его уставшего разума...но он видел его. Если бы у него были ноги, оно бы подошло ближе. Если бы у него были руки, оно бы тянулось. Если бы у него было сердце… Тень медленно исчезала, превращаясь в густой пар. Докча чувствовал металл капсулы. Двигатели загудели. Крышка открылась, вот вот и свобода, но он не смог оторвать взгляд. Перед ним снова появился силуэт Джунхёка. Более реальный, более настоящий. Докча знал, этот упрямец ведь не может так просто умереть. Он не нажал на кнопку запуска. Ноги потянули его вперёд, руки поднялись, чтобы обнять человека напротив. Он был теплым. Он был Джунхёком. На мгновение пространство вокруг превратилось в улицу Сеула, знакомую реку. Он чувствовал тепло человека, которого так отчаянно обнимал. Глаза закрылись. Он не был уверен, реальность ли это, спаслись ли они, или обоих затянуло в дыру, в бездну иллюзий и грёз, но… Джунхёк стоял перед ним. Твердо. И отвечал на объятие. Даже сквозь обжигающий холод, который казался нереально сильным и жестоким. — Мы ведь обещали друг другу, Ю Джунхёк.