Человек, за которого ты готов принять пулю, сам держит курок.

– Чарльз, хватит! Эрик резко ударил кулаком по столу, рассерженный тем, что его супруг продолжал настаивать в этом вопросе. Подняв взгляд, он увидел шокированное выражение лица Чарльза, заставившее его прорычать от недовольства. – Мы уже это обсуждали, не делай вид, что удивлён. — Эрик... — Нет, Чарльз, мне нужно, чтобы ты поверил мне в этом. Я знаю, что делаю, — сказал Эрик, фыркая, скрещивая руки и отворачиваясь. — Эрик... — повторил его имя Чарльз тихим, страдающим шепотом. — Мне нужно, чтобы ты взглянул на меня, пожалуйста. — Что? — сердито выпалил Эрик, теперь раздраженный тем, что кажется, Чарльз играет роль жертвы. Его следующие слова умерли у него на губах. Столовый нож Эрика торчал из плеча Чарльза. Эрика охватил ужас, когда он увидел, как багровое пятно распространялось вокруг лезвия по белоснежной рубашке Чарльза. Эрик бросился к аптечке первой помощи, попутно почти опрокинув стул. Его руки дрожали, пока он возвращался к столу, роясь в коробке в поисках физраствора, бинтов и стерильной иглы с ниткой. Взгляд Чарльза был расфокусирован, однако он предусмотрительно прижимал салфетку к плечу, удерживая давление на рану. При виде крови Эрик подавил рвотный позыв. Из-за него Чарльз опять истекает кровью. Но он глубоко вздохнул, очищая разум, пытаясь оценить повреждения с точки зрения медицины. Он ощущал металл ножа, определяя местоположение лезвия. Им повезло. Нож попал в мышцу над ключицей Чарльза, достаточно далеко от шеи, чтобы избежать серьезных артерий. Они узнают наверняка, когда вытащат нож. — Чарльз, мне придется вынуть нож, хорошо? Чарльз кивнул, сделав неуверенный вдох. Давай. Одной рукой держась за рукоятку, Эрик использовал свою способность управлять металлом, чтобы извлечь нож как можно аккуратнее. Освобожденные руки Чарльза тут же принялись расстегивать рубашку сверху вниз, позволяя Эрику лучше видеть рану. Эрик придвинул кресло ближе, садясь рядом с Чарльзом и помогая ему снять запятнанную кровью рубашку. — Нам надо промыть рану, — пробормотал Эрик виноватым тоном. Он схватил пластиковую бутылку с изогнутым носиком и наполнил её физраствором. — Хорошо? — спросил он. Он понимал, что с Чарльзом всё не хорошо, и это будет больно, и он хотел убедиться, что тот осознаёт происходящее. Чарльз кивнул, и Эрик начал сжимать бутылку, направляя раствор струёй прямо на рану. Как только соляной раствор коснулся раны, Чарльз жалобно всхлипнул, рука судорожно схватилась за бедро Эрика. Эрик чувствовал, что захват настолько крепкий, что у него будет синяк, но ему было плевать. Он это заслужил. Когда бутылка опустела, а Эрик убедился, что порез промыт достаточно чисто, он приложил чистый кусочек марли к пораженному участку, надавливая довольно крепко, отчего зубы Чарльза сжались. Когда он убрал марлю, облегчение наполнило его грудь при виде лишь незначительных следов крови на белых волокнах ткани. Выдохнув напряженно, но облегченно, Эрик понял, что Чарльз не истечет кровью перед ним. — Ты можешь подержать это здесь? — Чарльз кивнул, подняв вторую руку, чтобы удерживать марлю на плече, в то время как первая рука оставалась на ноге Эрика. — Ладно, теперь швы, — объявил Эрик, обработав руки антисептиком, открыв стерильную иглу и нить и протянув нить сквозь ушко. Сам он всегда пользовался своими способностями, чтобы зашивать собственные раны. Но дело касалось Чарльза. Он хотел прикасаться к нему, чувствовать тепло мышц и кожи под пальцами, слышать биение сердца. Наклоняясь вперед, одной рукой прижимаясь к коже Чарльза, второй Эрик приступил к долгому процессу наложения швов. Чарльз смотрел в сторону, пока Эрик работал, и Эрик старался игнорировать каждый нервный сбой дыхания, вызванный проколом кожи. После пяти швов Эрик потянулся за антибактериальной мазью, осторожно смазывая ею края раны. – Почти готово, – прошептал он. Без ясного осознания реакции Чарльза он накрыл мазь свежим куском марли, плотно обмотав вокруг руки. Откинувшись назад, Эрик потерял дар речи. Он посмотрел на свои руки и слезы навернулись на глазах. Руки были в крови. В крови Чарльза. И это окончательно сломало его самообладание. Тело начало трястись, слёзы катились по щекам, он уткнулся головой в ладони. Между приступами горьких рыданий он почувствовал руку в волосах. — Со мной всё нормально, Эрик. Я здесь, — тихо проговорил Чарльз, нежно поглаживая волосы Эрика. — Я тебя не достоин, — прохрипел Эрик. Чарльз грустно улыбнулся. — Возможно, это правда. А возможно, и нет. Не имеет значения. Я выбрал тебя. — Тебе нужен кто-то другой, Чарльз. Кто-нибудь получше. Я не понимаю, почему ты продолжаешь доверять мне, — пауза, и взгляд Эрика упал на руки. — Я причиняю боль всему, что люблю. Чарльз печально улыбнулся. — Ты не одинок в этом, мой любимый. — Это другое. — Эрик, моя сестра мертва. Я видел, как человек, которая была мне как дочь, сгорела заживо. Поверь мне, когда говорю, что понимаю, — вздохнул Чарльз, поднимая руку к щеке Эрика. — Мы оба стараемся изо всех сил. Эрик прижался лицом к руке, закрывая глаза, наслаждаясь близостью. — Прости, — прошептал он. — Не только за то, что причинил тебе боль. Прости за крик. Прости за ссору дома. — Да, мы должны бы понимать, что нельзя ругаться за обеденным столом, — задумчиво заметил Чарльз, и Эрик невольно засмеялся. — И ты тоже прости меня, — продолжил Чарльз. — Я не осознавал, насколько важен этот вопрос для тебя. Постараюсь лучше прислушиваться в будущем. — Это не последний раз, когда мы ссоримся, — тяжело выдохнул Эрик. — Боюсь, что так, — согласился Чарльз. — Но думаю, мы можем договориться избегать ссор в присутствии ножей. — Обещаю, — Эрик повернул голову, целуя ладонь Чарльза. — Как ты себя чувствуешь? Чарльз слегка покрутил плечами, морщась от ощущения натяжения швов. — Нормально, жить буду. — Хочешь посидеть остаток вечера на веранде? Могу заварить чай и принести наши книги. — Это, — улыбнулся Чарльз, — просто отличная идея.