Офисная фея для босса

***

Гул офисных высоток приносил мне, как ни странно, спокойствие. Этажи с первого по сотый словно улей кипели жизнью маленьких и средних по статусу сотрудников. Вечные звонки, вечные разговоры, кто-то заваривает кофе, у кого-то неуклюже роняются стопки бумаг. Вся эта суета дает мне ощущение жизни, которая не замирает ни на момент, ровно до той минуты, когда последний сотрудник покинул здание в 19:00. — Ким Тэхён? Вас вызывает директор. – Молоденькая секретарша Рони, находящаяся на восьмом месяце беременности, еле протиснулась между рядами офисных столиков. — Ну что ему опять нужно? – Я поднял голову и мысленно взмолился Богу. Рядом сидевший мой друг и коллега Чон Хосок, не отрываясь от бумаг, хмыкнул: — А я тебе говорил, что будет непросто. — Ты говорил это про работу, а не про начальника, который вечно гоняет меня за кофе и пончиками с дырочками! Хоби хохотнул. — Скажи спасибо, что он гетеро, а то фраза про пончики с дырочкой звучит двусмысленно. — Да иди ты. – Бурчу и вешаю пропуск на шею, а затем покидаю помещение. Как назло три лифта на этаже заняты. «Да твою ж мать», мысленно представляю как меня снова отчитывают. Но самое странное, что на этот строгий взгляд и голос меня ведёт. И конкретно так. Не знаю когда это началось, возможно даже со времени собеседования...

***

Flashback

Конец августа в Сеуле был по-летнему жарким, но воздух в холле головного офиса «House of Aurora» был прохладен и наполнен едва уловимым ароматом дорогого парфюма, новых тканей и старого дерева. Я, сжимая в слегка потных ладонях папку с резюме, чувствовал, как у меня подкашиваются ноги. Собеседование на позицию младшего менеджера по закупкам в одном из самых перспективных домов моды Южной Кореи - это был шанс, о котором мог мечтать каждый. И мне повезло. Невероятно, безумно повезло. Ведущий менеджер, строгая женщина в очках в тонкой оправе, в конце разговора позволила себе небольшую улыбку. — Ваше видение трендов впечатляет, мистер Ким. Мы вышлем вам ответ в течение двух дней, - сказала она, но по блеску в её глазах я уже понял всё. Я вышел из кабинета, пытаясь сохранить деловую невозмутимость, но стоило тяжелой двери закрыться за моей спиной, как по телу разлилась пьянящая волна облегчения и восторга. Я сделал это! Чертовски хорошо сделал. Чуть улыбнувшись и почти не глядя по сторонам, ускорил шаг, направляясь к лифтам. Нужно было выйти на улицу, вдохнуть полной грудью, закричать от счастья, сделать что угодно, чтобы выпустить этот комок ликующих эмоций. Моё радостное шествие прервал низкий, спокойный голос: — Вас только что приняли? Я замер и обернулся. Возле одного из кабинетов, прислонившись к косяку, стоял мужчина. Нет, не мужчина, а само воплощение дзен-спокойствия и скрытой силы. Он был одет в идеально сидящий темно-серый костюм, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей подчеркивала его спортивное телосложение. Черные волосы были аккуратно уложены, а в большой, изящной руке он держал бумажный стаканчик с кофе. Но больше всего меня поразили его глаза: большие, темные, внимательные. В них читался не праздный интерес, а легкая, почти незаметная заинтересованность. — Я… Ну, почти. Кажется, да, — выдавил я, чувствуя, как жарко становится щекам, тут же пожалев, что звучу так неуверенно. Мужчина кивнул, и его взгляд скользнул по мне: быстрый, оценивающий, но не оскорбительный. — Поздравляю. Удачи. С этими словами он оттолкнулся от косяка и направился к тому же лифту, что и я, опешив от неожиданной встречи, машинально последовал за ним. В голове пронеслось: «Кто это? Выглядит как топ-модель, но ведет себя как хозяин всего здесь». Лифт, шикарный и бесшумный, прибыл мгновенно, мы зашли внутрь. Незнакомец нажал кнопку этажа, а я паркинга. Двери закрылись и воздух наполнился напряжением. Я стоял, уставившись в металлическую стенку, чувствуя спиной присутствие этого человека. Он пах кофе, хвоей и чем-то еще, холодным и чистым как горный воздух. Я нервно поправил свой шарф, длинный, шелковый, цвета хаки, подарок от бывшего парня, единственный, что не решился выбросить и который всегда носил на удачу. Лифт плавно тронулся вниз. И в этот момент все пошло наперекосяк: я, пытаясь отодвинуться и дать больше пространства своему спутнику, неловко дернулся. Конец моего шарфа, развевающийся от движения, поймал в воздушную петлю пуговицу на рукаве рубашки незнакомца. — Ой! - вырвалось у меня и инстинктивно рванулся назад, чтобы освободиться, но только сильнее затянул узел. Резкое движение заставило меня споткнуться и отлететь к стене лифта. Цепкая ткань шарфа потянула за собой руку мужчины. А в этой руке был кофе. Чтобы сохранить равновесие и не расплескать горячий напиток, незнакомец сделал молниеносный шаг вперед. Его свободная рука метнулась ко мне, не чтобы оттолкнуть, а чтобы поймать. Сильная ладонь обхватила предплечье, стабилизируя, прижимая лопатками к прохладной стенке лифта. Время остановилось. Я замер, широко раскрыв глаза и чувствовал каждым нервом тепло той руки, что держала меня. Видел, как близко оказалось это лицо: идеальные брови, длинные ресницы, собранные губы, слышал его ровное дыхание и запах кофе. От меня же, наверное, пахло паникой. — Не двигайтесь, - тихо сказал мужчина. Его голос был низким и твердым, без тени раздражения. Он не отпускал меня, а его другая рука, все еще сжимающая кофе, оставалась неподвижной и ни капли не пролилось. Затем он медленно, аккуратно, одной рукой начал распутывать узел из шарфа и пуговицы, его пальцы работали ловко и точно, изредка касаясь моей шеи. Каждое прикосновение было как крошечный удар током, заставляющий сердце бешено колотиться в груди. Я не дышал и мог только смотреть в эти глаза так близко, но в их глубине увидел не гнев, а… любопытство? Увлеченность? Что-то глубокое и незнакомое. Щелчок. Шарф освободился. Мужчина не сразу отстранился, на мгновение его взгляд задержался на моем лице, на растерянных, полных смущения глазах и чуть приоткрытых губах. Он чуть улыбнулся. — Вам стоит быть осторожнее, мистер Ким Тэхен, - произнес он наконец, отпуская мою руку, от прикосновения которой осталось ощущение жара. Я отшатнулся, как ошпаренный. — Простите! Мне так жаль, я… я не знаю, как это вышло… — Выходите, - мягко прервал меня мужчина, лифт как раз остановился на паркинге, и двери с тихим шипением разъехались. - И поздравляю с новой должностью. Я, не в силах вымолвить ни слова, кивнул и почти выпрыгнул из кабины, шел по подземной стоянке, не видя ничего перед собой, прижимая к груди смятый шарф. Пульс все еще отчаянно стучал в висках и я чувствовал на коже жгучее прикосновение тех пальцев, и слышал в ушах тот низкий, спокойный голос. Только спустя полчаса, сидя в такси и глядя в пустоту, я осознал две вещи. Первая: этот мужчина назвал меня по имени, хотя я не представлялся. И вторая: на его идеально белой рубашке, прямо на рукаве, осталось маленькое пятнышко от помады. Еле заметное. Помады, которую я в порыве смелости нанес сегодня утром. И пока я выходил из здания, не знал, что наверху, в своем кабинете на последнем этаже, генеральный директор «House of Aurora» Чон Чонгук стоял у панорамного окна и смотрел на растекающийся за стеклом город. В руке он все так же держал остывающий кофе. Он поднес рукав к лицу, разглядывая небольшое алое пятно. Его выразительные губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Было в этом хаотичном, нелепом знакомстве что-то тревожное и… интересное. Что-то, что нарушало идеальный порядок его мира. И, к его собственному удивлению, ему это не показалось неприятным.

***

... А потом я узнал, что он женат и более того, у них есть годовалый ребенок. Вздыхаю, возвращаясь к реальности. Подхожу к кабинету директора, секретарша Рони устало кивает мне и я открываю дверь... Внутри как всегда пахнет хвоей, табаком и дорогим парфюмом, солнечный свет мягко рассеивается сквозь затемнённые окна и везде царит порядок. За своим столом, в кресле спиной ко мне сидит Чон Чонгук. В тишине. Я кашляю, напоминая о себе, он медленно поворачивается и я не узнаю его: вопреки моим ожиданиям, его лицо выглядит уставшим, синяки пролегли под глазами, а его всегда уложенные волосы... волосы торчали во все стороны как у Джима Кэрри в фильме «Лжец». Я удивлённо открываю рот, что-то промычав. Чонгук поднял на меня взгляд. — Вы что-то хотели? – Спросил он меня ровным голосом. Я опешил. В смысле, блять, я хотел? — Ээээ, вы вызвали меня, Рони сообщила... – я остановился, потом мягко тихо спросил, – С Вами всё в порядке? Он колебался несколько секунд и потом, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Я ждал ответа в тишине и когда думал, что он про меня забыл и надо как-то сваливать отсюда, Чонгук глубоко вздохнул: — Моя жена... Бывшая жена. Она изменяла мне всё это время с нашего знакомства и в браке, а сейчас сбежала с любовником, написав, что подала на развод. — Оу. – Я помолчал, а потом спросил. – А Ваш сын с ней? — Нет, он... – тут будто бы озарение пронзило его. Он вскочил и посмотрел на меня. – Он... Дома? Один?! Она его бросила одного и мне не сказала? Боже! – он засобирался. – Так, Ким, идёшь со мной. — Я?! - Мои брови изумлённо поползли вверх, вся ситуация выглядела с моей стороны драматично и комично одновременно. — Да, вы! — его голос прозвучал резко, но в нем слышалось не раздражение, а паника. Он уже был у двери, когда его взгляд упал на фотографию в серебряной рамке. Он замер на секунду, а затем, одним резким движением, швырнул ее в мусорное ведро. Звон разбившегося стекла прозвучал как принятие решения. Я стоял, не в силах пошевелиться, наблюдая, как этот всегда собранный, безупречный человек переживает утрату на моих глазах. И в глубине души, сквозь шок и сочувствие, шевельнулось что-то запретное, тревожное... и безумно желанное: он был свободен. Но эта свобода пришла к нему с болью и предательством, и я понимал, что сейчас нужен ему не как сотрудник, а как... как кто? Свидетель? Поддержка? Я не знал. Но я уже был замешан в этой истории, хотел того или нет.

***

Мысли в моей голове путались, подпрыгивая на ритмичных ударах сердца. Я сидел в салоне его роскошного автомобиля, пахнущего кожей и его парфюмом, и пытался не смотреть на его руки, вцепившиеся в руль. Мы мчались по фешенебельному пригороду, и за каждым поворотом открывались все более внушительные особняки. Наконец, мы свернули к кованым воротам, которые бесшумно распахнулись, пропуская нас на территорию. Мой внутренний голос зашептал: «Так, Тэхён, ты всего лишь младший менеджер в гостях у генерального директора. Да, в его особняке. Но лишь потому что его жена сбежала, а ребенок, возможно, один в доме. Ничего особенного». Дом был… сногсшибательным. Современная архитектура, стекло и бетон, кое-где кустарники и многолетние цветы, но при этом уютный и явно жилой. Вся эта красота померкла, едва Чонгук распахнул тяжелую входную дверь: нас встретил оглушительный, надрывный плач. Не просто хныканье, а полномасштабная детская истерика. — Сохэ! - крикнул Чонгук, срываясь с места. Я последовал за ним, и картина, открывшаяся мне в гостиной, навсегда врезалась в память: посередине огромного серого ковра, заливаясь слезами, сидел тот самый малыш с фотографии. Вокруг него были разбросаны игрушки. А рядом, вытянувшись в струнку и испуганно поджав хвост, сидел золотистый ретривер. И самое сюрреалистичное, что прямо перед ребенком стояла миска с собачьим кормом, будто пес в отчаянии принес ему самое ценное, что у него было, лишь бы маленький хозяин не плакал. — О Боже, - выдохнул Чонгук, бледнея еще больше. - Я… я не знал, что она уже ушла. Она не брала трубку и… Эта сука даже не удосужилась вызвать няню! Он метнулся к сыну, но его резкие движения только напугали ребенка, и тот зашелся в еще более громком реве. Чонгук замер в полной растерянности, его уставшее лицо исказилось от беспомощности. Он был акулой в мире бизнеса и моды, но здесь, перед своим собственным сыном, он был бессилен. Что-то во мне дрогнуло и отбросив все мысли о субординации, я осторожно приблизился. — Позвольте мне, - тихо сказал я и, не дожидаясь ответа, медленно опустился на ковер рядом с малышом. Пес настороженно ткнулся носом в мою руку, но не зарычал и я мягко заговорил с ребенком, бессмысленными успокаивающими словами, и осторожно, очень бережно, взял его на руки. Он был таким крошечным, теплым и мокрым от слез. И случилось чудо: его рыдания стали тише, превратились в всхлипы, а затем и вовсе прекратились. Большие, темные, точь-в-точь отцовские глаза уставились на меня с любопытством. Он агукнул, и его маленькая пухлая ручка потянулась к моему лицу, тыча пальчиком в щеку, потом в губы, исследуя меня как незнакомца. Я не мог сдержать улыбки. — Привет, красавчик, - прошептал я. - Все хорошо, все хорошо. Я поднял взгляд на Чонгука. Он стоял и смотрел на нас, и на его лице было написано столько изумления, что я чуть не рассмеялся. Его брови почти уползли в волосы, а рот был приоткрыт. — Он… он обычно никогда так быстро не успокаивается, - проговорил Чонгук, и в его голосе слышалось неподдельное потрясение. - Даже у няни уходит полчаса. Я пожал плечами и хмыкнул, пока малыш пытался засунуть мне в рот свой кулачок. — Видимо, у меня есть талант, сэр. Не только к закупкам тканей, но и к успокоению младенцев. Чонгук медленно опустился в кресло напротив, не отрывая от нас взгляда. В его глазах читалась буря: облегчение, усталость, и то самое невысказанное, о чем он умолчал в кабинете. А я сидел на полу в его огромном доме, с его сыном на руках, под охраной преданного пса, и понимал, что мой строгий начальник вдруг стал каким-то… очень человечным что ли. — Ой, я забыл Вам купить утром пончики с кофе, - вдруг вырвалось у меня виновато. Я вспомнил его указания последних двух недель, когда он гонял меня как мальчика на побегушках, но из-за всей этой ситуации я не вспомнил ровным счётом ничего из своих обязанностей. Чонгук, все еще не отрывая от нас зачарованного взгляда, медленно моргнул, словно возвращаясь из другого измерения. — Пончики? - переспросил он, и он улыбнулся краешком рта. - Серьёзно, Ким Тэхён? Сейчас? Когда мой сын впервые за примерно три часа перестал реветь как сирена, а вы сидите на полу моего дома в костюме, покрытом собачьей шерстью и слезами младенца, вы думаете о пончиках? - Его голос не звучал сердитым. Скорее... усталым с ноткой теплого юмора. Малыш на моих руках выбрал этот момент, чтобы счастливо агукнуть и схватить меня за нос. — Ну, я... - я попытался сохранить остатки профессионального достоинства, но это было безнадежно. - Это входит в список моих обязанностей, сэр. Кофе, пончики с дырочкой... Чонгук вдруг рассмеялся: это был короткий, хриплый, но искренний звук. — Забудьте о пончиках, - он провел рукой по лицу. - Сегодня вы... - он запнулся, глядя на то, как его сын доверчиво уткнулся щекой в мое плечо, - ...выполнили куда более важное дело. Он помолчал, а потом добавил тише, почти про себя: — И, кажется, сделали это куда лучше, чем я мог ожидать. В этот момент пес, видимо решив, что кризис миновал, подошел и лизнул сначала ребенка по ноге, а потом мою руку, а я сидел на полу в особняке моего босса, с его спящим сыном на руках, под одобрительным взглядом золотистого ретривера, и понимал, что впервые мой рабочий день явно пошел не по плану. Но почему-то этот беспорядок казался мне гораздо ценнее, чем все идеально выполненные поручения в мире. — Кажется, он голоден, - тихо сказал я, чувствуя, как малыш начинает беспокойно поводить головкой в поисках чего-то у моей груди. - У вас есть смесь? Надо подогреть, но минимально тёпленько. - В памяти всплыли навыки ухода за племянницей, дочерью моей сестры, в те проведенные дни в гостях у них, полных суеты и счастливого смеха. Чонгук замер с таким видом, будто я спросил его о запуске ракеты в космос. — Смесь? - он повторил, и на его лице отразилась полная растерянность. - Я... я не знаю. Возможно, няня оставляла... Он встал и направился к кухне, движения его были неуверенными, будто он впервые в этом доме. Я осторожно поднялся с пола, неся маленького Сохэ, который начал похныкивать, и последовал за ним. Кухня была стерильно-чистой и похожей на выставочный образец, Чонгук беспомощно открывал шкафы один за другим. — Здесь только посуда... Здесь кофе, чай... - его голос звучал все более напряженно. — Попробуйте проверить шкаф возле раковины, - предложил я, покачивая малыша на руках. - Обычно там хранят. Он послушно открыл указанный шкаф, и его лицо осветилось коротким облегчением. Там стояли несколько банок с детской смесью. — Нашел! - он достал одну, держа ее так, будто это хрупкая археологическая находка. - Теперь... подогреть? — Да, но не в микроволновке, - быстро сказал я, видя, как его рука потянулась к технике. - Она греет неравномерно. Лучше на водяной бане. Чонгук посмотрел на меня с таким восхищением и недоумением, будто я только что раскрыл ему великую тайну мироздания, я мысленно фыркнул. — Вы... вы знаете об этом больше, чем я, - тихо признался он, наполняя кастрюлю водой. — У меня есть племянница, - объяснил я, пока он ставил кастрюлю на плиту. - Иногда сижу с ней. - Малыш на моих руках затих, убаюканный моим голосом и покачиванием. Когда бутылочка была готова, я капнул немного смеси на запястье, чтобы проверить температуру. — Идеально, - кивнул я и пройдя в гостиную, устроился с ребенком на роскошном диване, бережно прикладывая бутылочку к его губам. Чонгук стоял и смотрел, как его сын жадно пьет, а я тихо напеваю какую-то глупую песенку. В его глазах читалась странная смесь стыда, благодарности и чего-то еще, чего я не мог понять. — Знаете, Ким Тэхён, - наконец сказал он, и его голос прозвучал непривычно мягко, - возможно, пончики и работа могут подождать. А вот это... - он кивнул в нашу сторону, - это было действительно важно. Спасибо. - Он улыбнулся, а я кивнул, принимая благодарность, однако его глаза сузились. - Напомните, чем вы занимаетесь по работе? - спросил он, наблюдая, как его сын засыпает у меня на руках, довольный и сытый. Вопрос застал меня врасплох. Неужели он действительно забыл? Или это какой-то тест? — Эм, я младший менеджер по закупкам тканей, сэр, - ответил я, стараясь сохранить профессиональный тон, несмотря на абсурдность ситуации. - Отвечаю за поставки шифона и кашемира для весенней коллекции, да и по мелкой фурнитуре. Чонгук медленно кивнул, его взгляд скользнул по моим рукам, осторожно поддерживающим спящего ребенка, затем по моему лицу. — Шифон и кашемир, - повторил он задумчиво. - А оказывается, вы еще и специалист по экстренной детской психологии, приготовлению смеси и нейтрализации собачьей паники. - В углу его глаз появились лучики морщинок вместе с улыбкой. - В вашем резюме явно не хватает пары пунктов. Я чувствовал, как краснею. Не знал, как реагировать, то ли смеяться, оправдываться или просто принять это как странный комплимент. — Это... не совсем те навыки, которые обычно указывают в разделе «О себе», сэр. - в конце концов улыбнулся я в ответ. — Жаль, - он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал серьезнее. - Потому что сегодня они оказались бесценнее любого кашемира. Спасибо, Ким Тэхён. Забыть о пончиках простительно, когда вы... - он сделал легкий жест в сторону сына, будто говоря «...спасаете самое важное». В тишине огромной гостиной его слова прозвучали как признание, и я понял, что сегодняшний день, вопреки всей его хаотичности, возможно, стал поворотным не только для него, но и для меня. Я тихо засмеялся: — Видимо так. - И не заметил как мальчик перестал есть и сонный, уютно устроившись на моих руках, прерывисто вздохнул и засопел. Чонгук странно посмотрел на меня и на сына, а я прошептал, - Вы позвонили няне? Нам надо возвращаться в офис. Его лицо снова стало напряженным. Он провел рукой по волосам, которые все еще торчали в разные стороны. — Няня... - он заколебался. - Она уволилась. Вчера. Жена... бывшая жена... перед отъездом успела ее рассчитать. Видимо, чтобы окончательно усложнить мне жизнь. Он посмотрел на спящего сына, потом на меня. В его взгляде читалась беспомощность, которую он пытался скрыть за маской решимости. — В офис я сегодня не вернусь, - твердо сказал он. - И вы... - он сделал паузу, обдумывая слова, - Ким Тэхён, считайте, что я назначаю вас на временную должность. Я поднял брови, предчувствуя нечто абсурдное. — Какую еще должность? — Ответственного за... кризисное управление в непредвиденных обстоятельствах, - он произнес это с невозмутимым видом, но в его глазах мелькнула искорка смеха. - А если проще, то помогите мне сегодня разобраться с этим. Один я не справлюсь. Я посмотрел на спящего малыша, на этого могущественного человека, растерявшегося перед лицом отцовства, на преданного пса, устроившегося у моих ног и понял, что мой рабочий день окончательно пошел под откос. Но почему-то мысль о том, чтобы оставить их одних, казалась сейчас совершенно неправильной. — Ладно, — вздохнул я, осторожно передавая ему сонного малыша. — Но это явно выходит за рамки моих обязанностей, потребуются компенсационные пончики вместо доставки боссу. С двойной порцией глазури. Впервые за весь день я увидел как он засмеялся, а я шикнул на него, показав на ребенка. — Договорились. - Уже шепотом сказал он. - Идем, я покажу где спальня Сохэ и переоденусь. Поднявшись наверх, мы прошли по прямой, он указал на дверь вправо, а сам вошел в левую. Я тихо прошел в детскую, аккуратно уложил сонного Сохэ в кроватку, негромко напевая ту самую колыбельную, которую всегда пел для племянницы. Малыш лишь чмокнул губками во сне, устроившись поудобнее. Вернувшись в гостиную, я с легкой улыбкой осмотрел «поле боя»: разбросанные игрушки, пустую бутылочку, миску с собачьим кормом. Присев на корточки, я почесал за ухом золотистого ретривера. — Молодец, дружок, - прошептал я, глядя в его преданные глаза. - Пытался накормить и успокоить младшего хозяина. Умный пёс. Собака блаженно вздохнула и лизнула мне руку в знак благодарности. Именно в этот момент я заметил молчаливую фигуру в дверном проеме. Чонгук стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, наблюдая за нами. Он переоделся в свободные серые спортивные штаны и простую черную футболку, которая подчеркивала рельеф его плеч и груди. Без строгого костюма он выглядел моложе, хотя был на пять лет старше меня, уязвимее, и от этого мое сердце пропустило удар в груди. Я замер, не зная, сколько он простоял там и что видел. Его выражение лица было сложным, усталая задумчивость, тень былой боли, но также и какое-то новое, незнакомая мягкость в глазах. — Вы... - я сглотнул, медленно поднимаясь. - Всё в порядке? С Сохэ всё хорошо? Он кивнул, не меняя позы. — Спит как убитый. Спасибо тебе. Он сказал «тебе», а не «Вам». Это простое слово повисло в воздухе между нами, теплое и неформальное, смывая на мгновение все границы начальника и подчиненного. В тишине огромного дома, в лучах заходящего солнца, мы были просто двумя людьми, которых судьба столкнула в самый неожиданный момент их жизни. Я отвернулся и продолжил убирать разбросанные игрушки, стараясь производить как можно меньше шума. Пес неотступно следовал за мной, как будто помогая или проверяя качество уборки. И боковым зрением я видел, как Чонгук медленно подошел к дивану и опустился на него, он закрыл глаза и запрокинул голову на спинку. В свете заката его профиль казался особенно четким и уставшим. «Он сейчас выглядит действительно моложе, чем на работе», промелькнула у меня мысль. Без галстука и пиджака, без всех этих атрибутов власти, он был просто человеком. Человеком, переживающим тяжелый период. Внезапно он заговорил, не открывая глаз: — Ее любовником оказался мой бывший партнер по бизнесу, тот, с кем я начинал это дело десять лет назад. Я замер с плюшевым мишкой в руках, это была не просто история об измене, это было предательство в квадрате. — Я подозревал, что что-то не так, - продолжал он тихо. - Но думал, что это просто кризис в отношениях, что со временем всё наладится. А они... они смеялись надо мной всё это время. Я молча положил игрушку в корзину, подошел к мини-бару, нашел и налил два стакана воды. Поднес один ему. — Вот, - просто сказал я. Он открыл глаза, посмотрел на стакан, потом на меня. Принял его. — Спасибо, - он сделал небольшой глоток. - Знаешь, что самое ироничное? Мы с ней практически не были близки с тех пор, как... - Он запнулся, и его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно. - ...с тех пор, как ты начал работать в компании, - закончил он, отводя глаза. В воздухе повисло не произнесенное признание. Тяжелое, неудобное, но от этого не менее реальное. Я сел в кресло напротив, чувствуя, как учащенно бьется сердце. — Босс, я... — Чонгук, - мягко поправил он. - Можешь называть меня Чонгук. Мы сидели в тишине, пока за окном гас закат: двое мужчин, разделенных социальным статусом и обстоятельствами, но на мгновение соединенных странной, хрупкой связью. И где-то в другом конце дома спал ребенок, чье рождение, возможно, было не случайностью, а попыткой спасти разваливающийся брак, но так и не ставшей ею. Чонгук наконец нарушил молчание: — Останься сегодня. Просто... на всякий случай. И в его голосе слышалась не просьба начальника, а искренняя, человеческая неуверенность. — Это... как-то неправильно, - я мило сморщил нос, чувствуя всю нелепость ситуации. Чонгук подавил улыбку, но глаза его выдавали, они слегка прищурились, а в уголках заплясали морщинки, он не подал виду, сохраняя серьезное выражение лица. — То есть мы с вами... с тобой не знакомы близко, - поправился я, всё ещё чувствуя неловкость от такой фамильярности. - И у меня семья... Я имел в виду своего капризного черного кота по имени Яго, который наверняка уже разгромил квартиру в отместку за моё долгое отсутствие, и младшего брата, который на прошлой неделе напросился пожить у меня «всего пару деньков» после ссоры с родителями. Но эти подробности я Чонгуку не сказал, позволив ему сделать свои выводы. Он внимательно посмотрел на меня, его взгляд стал более пристальным. — Семья? - переспросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нота разочарования. - Я не знал, что ты женат. Я почувствовал, как по шее разливается предательский жар, ситуация становилась всё более неловкой. — Нет, я не... то есть не в том смысле, - замялся я, понимая, что теперь объяснение про кота и брата прозвучит ещё глупее. - Просто есть обязательства перед домашними. Чонгук медленно кивнул, его взгляд скользнул по моим рукам, по моему лицу, будто пытаясь прочитать между строк. — Понимаю, - сказал он наконец, и в его голосе снова появились начальственные нотки. - Тогда хотя бы помоги дождаться ночной няни. Я уже договорился, она должна быть здесь через пару часов. Он встал и подошёл к окну, глядя на тёмное небо. — И... спасибо, что не стал задавать лишних вопросов. О бизнес-партнере и жене. О том, почему я не заметил, что происходит у меня под носом. В его голосе снова послышалась уязвимость, и все мои возражения мгновенно испарились. Как я мог отказать человеку, который впервые за весь день позволил себе показать, что ему больно? — Хорошо, - тихо согласился я. - Останусь до прихода няни. Чонгук не обернулся, но я увидел, как его плечи слегка расслабились. — Хорошо. — Может, тогда в карты? - улыбнулся я, заметив на журнальном столике шикарную колоду в бархатном футляре. Если бы я знал, к чему приведет эта игра… Чонгук повернулся от окна, один уголок его губ дрогнул в слабой, но настоящей улыбке. Хитрой улыбке. — В карты? - он медленно подошел к столу и взял футляр, вскрыл коробку, и карты с позолотой по краям мягко зашуршали в его пальцах. - Во что сыграем? - спросил он, и в его глазах внезапно вспыхнул озорной огонек, которого я раньше никогда не видел. — В «Пьяницу»? - предложил я, чувствуя, как атмосфера в комнате меняется, становится более легкой, почти интимной. Мы устроились на полу у журнального столика, как два студента в общежитии, а не как генеральный директор и его подчиненный. Первые несколько раундов прошли в смешках и шутках. Он оказался ужасным игроком, слишком азартным, постоянно шел ва-банк и проигрывал. — Ты жульничаешь! - театрально обвинил он меня после того, как я в очередной раз забрал его стопку карт. — Это называется стратегия, - парировал я с ухмылкой. - В бизнесе вы бы оценили. Он фыркнул, но его глаза смеялись. Мы продолжали играть, и с каждым проигранным раундом он снимал с себя еще один кусочек брони: он рассказывал забавные истории из университета, о первых провальных бизнес-идеях, и я вдруг увидел перед собой не того сурового директора, а просто Чонгука, человека, стремившегося к целям и добившегося своей мечты. — Так, последний раунд, - объявил он, когда до прихода няни оставалось около пятнадцати минут. - На желание. Мои карты были беспроигрышными, я выложил короля, забрав его последнюю карту, однако у него был… туз. — Ну вот, - я сложил руки на груди. - Говорите свое желание, победивший. Он откинулся на руки, его взгляд внезапно стал серьезным, шутливая атмосфера испарилась в одно мгновение. — Правда, - тихо сказал он. - Хочу правды. Я почувствовал, как у меня зашевелились волосы на затылке. — О какой правде вы... ты говоришь? — Ты знаешь, о чем, Тэхён. - Его голос стал низким и мягким, но в нем чувствовалась сталь. - С того дня в лифте, с помады на моем рукаве, с того, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. Я замер, сердце бешено заколотилось в груди, воздух стал густым, его почти невозможно было вдыхать. — Я хочу знать, почему ты каждый раз поправляешь галстук, прежде чем зайти в мой кабинет. Почему ты запомнил, что я люблю пончики именно с вишневой начинкой и ненавижу лимонные. И почему сегодня, когда ты мог просто вызвать такси и уехать, ты остался. - Он медленно наклонился через стол, сокращая дистанцию между нами до опасной. - Так что, Тэхён? Готов исполнить желание победителя? Я смотрел в его большие, темные глаза, в которых теперь плясали отблески карточного золота и чего-то еще, чего-то настоящего и пугающего одновременно. Если бы я знал, что одна игра в карты может разрушить все стены, которые мы так тщательно строили... но было уже поздно. Правда висела в воздухе между нами, тяжелая и сладкая, как вишневая начинка и от нее уже нельзя было отвернуться. Я пожал плечами, пытаясь сохранить остатки невозмутимости под его пристальным взглядом: — Я лишь подчиненный, который должен знать всю информацию о предпочтениях начальства. Чонгук тихо хмыкнул, его пальцы все еще перебирали карты: — Да, но ты не мой личный секретарь. Кстати об этом... - он отложил колоду и посмотрел на меня с новым, деловым выражением, - зайди завтра в мой кабинет утром, мы поговорим. Я нахмурился, чувствуя легкую тревогу: — О чем? Его губы дрогнули в коварной улыбке, пока он проверял сообщения на телефоне: — Завтра, Ким Тэхен. Всё завтра. Он плавно поднялся с пола, потягиваясь так, что ткань футболки натянулась на торсе. В этом движении была непринужденная грация и сила, за которой я невольно проследил. — А сейчас тебе пора, - ответил он, - няня уже приехала. Я отвезу тебя. Я опешил, мысленно представив, как мы едем через весь город в его роскошной машине, и что подумают соседи, увидев меня выходящим из нее в десять вечера. — Не... не надо, я на такси. Но он уже открывал няне дверь, поднимая руку в успокаивающем жесте. — Не спорь. После всего, что ты сегодня сделал... это меньшее, что я могу сделать в благодарность. Его тон не оставлял пространства для возражений. Взяв ключи со столика, он бросил на меня быстрый взгляд, теплый, но с хитринкой. — И приготовься. Завтрашний разговор может... изменить твои серые будни. - Он направился к выходу, оставив меня стоять посреди гостиной с тремя мыслями одновременно: о спящем ребенке за стеной, о загадочном "завтрашнем разговоре" и о том, что поездка домой с боссом в ночи чувствовалась подозрительно как свидание. И вот через несколько минут после объяснения пожилой женщине ее обязанностей, мы катили по шоссе под тихую, меланхоличную музыку из автомобильной акустической системы. Чонгук профессионально вёл машину. Его движения были уверенными и спокойными, руки лежали на руле расслабленно, но крепко. Я невольно завис на них взглядом: широкие ладони, проступающие вены, сильные пальцы, способные и бизнес-план утвердить, и штангу тяжелую ушатать в каком-нибудь спортивном зале. Мои собственные руки, лежащие на коленях, вдруг показались мне какими-то тонкими, почти хрупкими. «Женскими», с легкой горечью промелькнула у меня мысль. Я всегда был стройным парнем, не обладал такой грубой, мужской силой, исходившей от обычных ребят. А Чонгук был воплощением мечты любой девушки… да и парней таких как я. Это осознание заставило меня грустно отвести взгляд в темноту за окном, в проплывающие огни ночного города. — О чем задумался? - его голос прозвучал тихо, почти растворяясь в музыке. Я молчал, не в силах подобрать слов, которые не выдадут всю ту смесь восхищения и неуверенности, что клокотала внутри. Он заметил как я смотрю на него? — Да так, ни о чем, - наконец выдохнул я, чувствуя, как слабо звучит это оправдание. - Сегодня, кстати, очень тепло. Он коротко усмехнулся, и я почувствовал, как его взгляд скользнул по моему профилю. — Да, - согласился он, и в его голосе появились новые, теплые нотки. - Неожиданно тепло для этого времени суток. Машина плавно остановилась на красный свет. Он повернулся ко мне, и в полумраке салона его лицо казалось особенно выразительным. — Спасибо, что откликнулся и поддержал, а не сбежал, - его голос прозвучал тише музыки, но от этого слова стали только весомее. - Сегодня... я бы не справился один. - Он ненадолго отвел взгляд от дороги, чтобы встретиться с моим. В его глазах не было ни тени привычной строгости, только усталая, чистая благодарность. - В резюме такого не напишешь, - он снова сосредоточился на дороге, но я заметил как он ухмыльнулся. - «Специалист по спасению дней». Довольно редкий навык. Машина плавно подъехала к моему дому. Он поставил ее на нейтралку и повернулся ко мне. — Спокойной ночи, Тэхён. И... да. До завтра.

***

Следующим утром я заварил кофе, позавтракал и поехал на работу как всегда на автобусе. Всю дорогу меня не отпускало странное ощущение, будто вчерашний вечер был сном, но запах его парфюма, прилипший к моей одежде, напоминал, что всё было наяву. В офисе меня уже ждали друзья, окружив моё рабочее место плотным кольцом. — Ну, и где ты пропадал вчера? - тут же начал Хосок, сверкая любопытными глазами. — Весь отдел видел, как ты уезжал с самим директором в его машине в разгар рабочего дня! — Да просто по рабочим вопросам, - отмахивался я, стараясь сохранять невозмутимость. — Почти в семь вечера? - не отставал другой коллега. Я увиливал как мог, чувствуя, как краснею. К счастью, меня спас звонок с отдела кадров. — Ким Тэхён, вас вызывает директор. Сердце заколотилось с новой силой когда я шел в лифт и ехал на верхние этажи. Войдя в кабинет, я увидел его за столом: Чонгук выглядел собраннее, чем вчера, но в его глазах читалась легкая рассеянность, он отложил папку и жестом предложил мне сесть. — Я обдумал вчерашнее, - начал он без предисловий. - И решил, что нам будет эффективнее работать в более тесном контакте. Он сделал паузу, глядя на меня оценивающе. — С сегодняшнего дня ты утвержден на должности моего личного секретаря. Временно, пока Рони будет в декрете, а это несколько лет минимум. В кабинете повисла тишина. Я сидел, не в силах вымолвить ни слова, обрабатывая эту информацию. Повышение. Невероятное повышение. Близость к нему каждый день. Но вместе с восторгом накатила и тревога. — Босс, я... конечно, благодарен за доверие, - осторожно начал я. - Но я не уверен, что обладаю достаточной квалификацией именно для должности личного секретаря. Моя специализация — это закупки тканей... — Я видел твои навыки вчера, - мягко, но твердо прервал он. - Умение сохранять спокойствие в кризисной ситуации, находить нестандартные решения... Это важнее любого опыта. Решение принято и не обсуждается. Он протянул мне новую служебную инструкцию, его пальцы слегка коснулись моих, и по руке пробежал знакомый разряд. — Приступай к обязанностям с сегодняшнего дня, - сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое: не просто деловая уверенность, а нечто более личное. - Твой новый рабочий стол будет расположен в моём приёмном кабинете где была Рони. Выйдя из кабинета, я прислонился к прохладной стене, пытаясь перевести дух. Голова шла кругом от смеси радости и беспокойства. Это повышение было моей мечтой, но что-то подсказывало, причины его были куда глубже простой служебной необходимости. И этот намёк одновременно пугал и заставлял сердце биться чаще. Если бы я только знал, что должность «личного секретаря» будет включать в себя не только работу с документами, но и экстренные вызовы в кабинет директора по вопросам, далеким от деловых. Буквально на следующий день, едва я успел разобрать бумаги на своем новом столе, раздался его звонок. Не обычный деловой тон, а сдавленный, почти панический: — Тэхён, срочно ко мне. Немедленно. Я сорвался с места, в голове пронеслись самые страшные мысли: крах сделки, пожар, что-то с его здоровьем. Ворвавшись в кабинет, я замер на пороге. Картина была сюрреалистичной: посреди строгого стола из темного дерева, рядом с дорогим ноутбуком, стояла детская переноска. А внутри, укутанный в мягкий плед, сидел маленький Сохэ. Увидев меня, он радостно агукнул и потянул ко мне ручки, словно узнавая. Чонгук стоял рядом. Его идеально уложенные волосы снова были слегка взъерошены, а в глазах читалась беспомощность, смешанная с надеждой. — Прошлая няня... - он сглотнул, нервно проводя рукой по шее. - Сегодня она сказала, что уезжает к родным в другой город. Больше никто не может выйти за такое короткое время, а у меня через час совещание с инвесторами… - Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое уязвимое, что мое сердце сжалось. - Тэхён, ты не мог бы... просто посидеть с ним здесь, пока я на совещании? Пару часов, не больше. Я уже ищу замену, обещаю. Я медленно подошел к столу. Малыш улыбнулся мне во всю свою беззубую улыбку, и его маленькие пальчики схватили мой протянутый палец. Как я мог отказать? — Конечно, - выдохнул я, играя с Сохэ и чувствуя, как мои губы сами собой расплываются в улыбке. - Я останусь. Идите покоряйте этих человеков, пока мы будем ждать папочку. Чонгук застыл на мгновение, затем закрыл глаза на секунду, и по его лицу разлилось такое облегчение, будто ему утвердили многомиллионный проект. — Спасибо, - он прошептал, и его рука на мгновение легла мне на плечо. - Я... я твой должник. Он быстро вышел, оставив меня наедине с ребенком и с мыслью, что моя карьера приняла самый неожиданный, но, черт возьми, самый трогательный поворот. А маленький Сохэ, тем временем, довольно залопотал, явно одобряя такое развитие событий. И надеюсь, что Чонгук не заметил, как я вздрогнул от мурашек, когда его рука легла мне на плечо. Мы прекрасно провели время с Сохэ. Пару раз я прерывался, чтобы созвониться с партнерами и внести в расписание Чонгука новую встречу, прижимая телефон ухом к плечу, пока малыш пытался снять с меня галстук. А потом, когда я сидел на кожаном диване и показывал Сохэ как шелестят страницы отчета, изображая птичек, дверь открылась. Вошел Чонгук. Выглядел он помятым, но довольным, совещание, видимо, прошло удачно. — Ну как вы тут? - начал он, но его радушие померкло, когда Сохэ, увидев отца, не потянулся к нему, а наоборот, крепче вцепился в мой пиджак и недовольно хмыкнул. Чонгук замер с протянутой рукой. — Серьёзно? - он театрально фыркнул и поднял брови, глядя на сына. - Я твой отец. Я ночи не спал, когда у тебя резались зубки. А ты предпочитаешь того, кто носит галстук с зайчиками? — Это ромбики — насупился я и попытался отцепить маленькие пальчики от своей одежды. - Сохэ, папа пришел, - уговаривал я его, но малыш лишь громче заагукал и прильнул ко мне. Чонгук фыркнул, скрестив руки на груди. — Ладно, ладно. Похоже, я тебя усыновляю, Тэхён, раз уж мой собственный сын голосует за тебя. Я ничего не ответил, но покраснел. Пришло время переодеть малыша: уложил его на стол рядом со шкафом с документами. — Дай-ка я, - вызвался Чонгук, подходя с видом эксперта. - Я вчера смотрел три видеоурока, я теперь профессионал. Он уверенно взял свежий подгузник. Я отошел на шаг, наблюдая. Чонгук сосредоточенно расправил липучки, его движения были точными и знающими... до определенного момента. В ту самую секунду, когда он приподнял ножки сына, чтобы подсунуть подгузник, Сохэ, словно дождавшись своего звездного часа, бодро поднял ножки повыше и выдал аккуратную, но весьма внушительную струйку прямо на отцовскую белую, явно дорогую, рубашку. Наступила секунда оглушительной тишины: Чонгук стоял с застывшим выражением лица, весь напрягшись, а я изо всех сил старался не смеяться, кусая губу до боли. — Ну что ж, - наконец произнес он, глядя на мокрое пятно, медленно расползающееся по его груди. - Похоже, урок №4 был о том, как всегда держать наготове салфетку. Или щит. Я не выдержал и засмеялся, а потом, схватив упаковку влажных салфеток, бросился ему на помощь. Малыш тем временем довольно и беззаботно агукал, явно довольный своей маленькой победой над отцом. В этот момент я понял, что ни одна должность в мире не могла бы быть лучше этой даже если в обязанности входило отмывать самого генерального директора. — Да ничего страшного, - отнекивался Чонгук, пытаясь мягко остановить меня и его пальцы обхватили моё запястье. Время замедлилось. Наши взгляды встретились, и впервые я разглядел крошечную родинку прямо под его нижней губой, такую незаметную и такую... отвлекающую. Сердце провалилось куда-то в пятки, а по спине пробежали мурашки. Я дернулся, высвобождая руку, будто обжегшись. — Ваши чистые запасные рубашки как раз доставили сегодня утром, - проговорил я деловым тоном, уставившись в пол. - Я сейчас... Спокойными движениями, которым я сам себе удивлялся, я допеленал малыша и ухватился за телефон как за спасательный круг. — Извините, директор, мне нужно срочно написать поставщикам и работникам. А у вас сегодня назначены ещё две встречи: в 11:00 и в 16:00 с председателем. - Не дожидаясь ответа, я почти бегом ретировался из кабинета, чувствуя его взгляд на своей спине. «Нельзя, нельзя, нельзя, Тэхен», зазвучал в голове навязчивый внутренний монолог, пока я опускался в кресло на месте Рони. «Он гетеро. У него есть ребёнок от женщины. Что будет, если он узнает, что тебе нравятся парни? И что он сам... нравится тебе? Тебя выгонят с работы с волчьим билетом. Всё, чего ты добивался, пойдет прахом. Держи дистанцию. Просто работа». Я с головой ушёл в бумаги и звонки, стараясь заглушить голос паники и возбуждения монотонным перечислением факсов и электронных писем. Через десять минут в приёмную вошла опрятная женщина, представившись новой няней. Мое сердце сжалось от странного чувства потери, но я лишь кивнул и проводил её в кабинет. Вскоре она вышла с собранной переноской, и дверь за ними закрылась. Я проработал допоздна, загружая себя до тех пор, пока буквы не поплыли перед глазами. Но даже сквозь горы бумаг и бесконечные звонки воспоминание о тепле его пальцев на запястье и той точки под губой преследовало меня упрямым, назойливым призраком, отвлекая внимание на себя.

***

Так прошел год. Моя жизнь превратилась в странный, но уютный хаос, где деловые встречи соседствовали с изучением ассортимента детского питания, а строгие костюмы пахли не только парфюмом, но и детской присыпкой. Я и правда часто заменял няню: бегал в супермаркет за подгузниками, скрупулезно выбирал смеси и, не удержавшись, поддавался соблазну купить очередную развивающую игрушку, на что Чонгук лишь качал головой, но улыбался. Я привязался к Сохэ, и он ко мне. Его беззубая улыбка, которую он дарил мне каждый раз, когда я забегал к ним в дом, стала лучшей наградой за любой, даже самый напряженный день. Чонгук же… Он за это время встречался с несколькими разными девушками. Вроде все было обычно как и должно быть, но неприятное, свербящее чувство на подкорке сознания делало это знание очень неприятным. Я знал о них всё, потому что вносил их имена в его расписание, заказывал столики в ресторанах, покупал цветы и подарки. И каждый раз, спустя месяц или даже несколько недель, всё шло по одной схеме: он становился угрюмым, запирался в кабинете и пил виски со льдом. Один. Много. Именно этого напитка, выдержанного шотландского виски снова не оказалось в баре, когда я пополнял запасы перед его важной встречей с японскими инвесторами. Ворча себе под нос, я отправился в его кабинет, возможно, он взял бутылку туда. Дверь была приоткрыта. Я заглянул и замер: он сидел за столом, но не работал, просто смотрел в окно, медленно вращая в пальцах полу пустой бокал и позвякивая почти растаявшим льдом в нем. А потом он повернулся и его взгляд упал на меня. И это был не просто взгляд, в нем читалась какая-то сложная, тяжелая смесь тоски, досады и чего-то еще, чего я не мог понять. — Виски, - выдавил я, чувствуя, как горло перехватывает. - Для встречи. В баре нет. Он медленно кивнул, не отводя глаз. — Да, я взял. Там другое в нижнем ящике, ключ под ковриком. Я наклонился, чтобы достать ключ, чувствуя его взгляд на себе. Он прожигал меня насквозь. — Тэхён, - тихо позвал он, когда я уже взялся за ручку двери, чтобы уйти. Я обернулся. Он смотрел на меня с таким потерянным выражением, что у меня сжалось сердце. — Вы… вам помочь с чем-то, директор? - спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем устало вздохнул, покачал головой и снова повернулся к окну. — Нет. Ничего. Иди. Я вышел, прислонился к стене и закрыл глаза. Эти странные взгляды, это молчаливое напряжение… Он был как книга на незнакомом языке: я видел обложку, чувствовал ее вес, но не мог прочитать ни строчки. И эта недосказанность сводила с ума сильнее, чем любая ясность. Я понимал: что-то вновь случилось, но в этот раз было что-то совсем не так. Я не мог понять, в чем дело, но всё чаще, за работой или во время коротких визитов к нему домой, когда я возился с Сохэ, то ловил на себе его странный, задумчивый взгляд. Он был тяжёлым, загруженным какими-то невысказанными мыслями, и от этого у меня внутри всё сжималось в тугой узел. Я чувствовал, что что-то назревает, но что именно — не знал, и эта неопределенность меня пугала.

***

Однажды одним осенним вечером случилась поистине комичная, если бы не её душераздирающие последствия, ситуация. Я отпросился пораньше с работы (да-да, я наконец-то собрался на свидание с тем самым другом друга, о котором все твердили мне последние полгода). За окном шуршали листьями красные клены и обманчиво светило солнышко. Няня, как на зло, примчалась с малышом, чтобы передать его Чонгуку, а сама умчалась по срочным семейным делам и поэтому Чонгук как раз собирался домой, чтобы провести вечер с сыном. Я зашёл в его кабинет, чтобы отдать подписанные бумаги и попрощаться. Естественно, не удержался и присел на корточки перед коляской, чтобы потягать за щёчку маленького Сохэ. — Пока, малыш, - сказал я ему. - Веди себя хорошо с папочкой. Он сияющей улыбкой озарил всё пространство вокруг, потянул ко мне ручки, радостно агукнул... и вдруг, совершенно чётко и ясно, произнёс: — Па-па. Время остановилось, воздух застыл за долю секунды. Моё сердце провалилось куда-то в область сапог, а затем выпрыгнуло в горло, я тоже застыл, не в силах пошевелиться, чувствуя, как горит всё лицо. Из-за моего плеча раздался тихий, прерывистый вздох. Я медленно повернул голову: Чонгук стоял у своего стола, остановившись с ключами в руке. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но глаза... его глаза горели каким-то странным, сложным огнём: в нём было и изумление, и уязвлённая гордость, и что-то ещё, тёплое и щемящее, от чего мне стало невыносимо тепло. — Я... - мой голос сорвался на шепот. - Он... это не... Но слова застряли в горле. Что я мог сказать? Что его сын, его плоть и кровь, только что назвал меня своим отцом? При нём? Чонгук медленно опустил ключи на стол, звон металла о дерево прозвучал оглушительно громко в давящей тишине. — Так, - тихо произнёс он, и это одно слово было тяжелее молчания. - Значит, так. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к сыну, который, довольный своим достижением, снова протянул ко мне руки. — Па-па! - повторил малыш, уже веселее. Я отшатнулся, как от удара током, и поднялся на ноги. В воздухе повисла напряженная тишина. Я замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Мне... мне пора, - просипел я, чувствуя, как комок стыда и паники перекрывает горло. - Надо идти. — Па-па, - четко и ясно снова произнес Сохэ, протягивая ручки ко мне. Но прежде чем я смог что-то пролепетать, Сохэ, словно почувствовав напряжение, повернул головку к отцу и так же радостно протянул к нему руки: — Па-па! А затем, с беззаботным лепетом, снова потянулся ко мне, явно желая, чтобы его держали на руках оба его «папы» в эту минуту. Напряжение в кабинете сменилось чем-то другим: сложным, теплым и щемящим. Чонгук медленно подошел, его взгляд скользнул с сына на меня. В его глазах уже не было изумления, скорее какая-то глубокая, усталая нежность и понимание. Он взял Сохэ на руки, и малыш счастливо ухватился за его рубашку. — Кажется, у него их двое, - тихо сказал Чонгук, и уголок его губ приподнялся в подобии улыбки. Его взгляд был прикован ко мне, тяжелый и полный какого-то немого вопроса. — Я... мне пора, - прошептал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног в этой двусмысленной ситуации. - С-с-свидание. Я почти бегом вылетел из кабинета, не оглядываясь. Подошел к лифтам и стал тыкать все кнопки, вспоминая, что оставил у Хосока свое пальто и шарф, как- то не хотелось в это время года свалиться с простудой. — Свидание? - Чонгук вышел вслед за мной в приёмную, не выпуская сына из рук. Малыш уютно устроился у него на плече, но его взгляд был серьёзным, даже нахмуренным. - Какое ещё свидание? Я замер у лифта, чувствуя, как подкашиваются ноги. Его голос прозвучал не как вопрос начальника, а с какой-то новой, резкой ноткой, которую я раньше не слышал. В нём слышалось не просто любопытство, а что-то глубже, недоумение, смешанное с... раздражением? Этот вечер окончательно выбил меня из колеи: сначала «па-па», а теперь этот допрос. Я, не глядя, схватил мобильный, делая вид, что проверяю время, лишь бы не встречаться с его глазами. — Извините, босс, мне надо... - я мотнул головой в сторону лифта, запинаясь. - Я договорился. Встретиться. С человеком. «Человеком». Слово прозвучало глупо и уклончиво, и я тут же это понял. Чонгук не двигался с места, его взгляд стал пристальным, изучающим. Он медленно покачивал Сохэ на руке, но всё его внимание было приковано ко мне. — С человеком. - Повторил он без всякой интонации. Пауза затянулась, стала тяжёлой, не комфортной. - На свидание. Он сделал шаг вперёд, и теперь нас разделяло всего пару метров. Воздух, казалось, сгустился, наполнившись невысказанными вопросами. — Тэхён, - его голос смягчился, но в нём появилась новая, опасная напряжённость. - Это... та самая «семья», о которой ты говорил? — Ммм, нет, это друг друга… не важно. Мне нужно идти. - Я яростно тыкал в кнопку вызова лифта, которая уже давно зажглась. Твою ж мать, чё он такой медленный, а? И тут я услышал слова, которые меньше всего ожидал в этой жизни. — Отмени его. Я замер, пальцы застыли в сантиметре от панели. Медленно, не веря своим ушам, повернулся к нему. — Простите? Чонгук стоял всё с тем же нахмуренным выражением, но в его глазах горел уже совсем другой огонь. Решительный и почти вызывающий. Малыш на его руке удивлённо смотрел то на него, то на меня. — Я сказал, отмени свидание, - повторил он, и его голос прозвучал твёрже, чем на любом совещании акционеров. - Сейчас же. В приёмной повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом компьютера и кондиционеров, подающих тепло этими холодными осенними вечерами. Я не мог вымолвить ни слова, полностью ошеломлённый. Это был уже не начальник, отдающий распоряжение, это было что-то другое, нечто личное, ревнивое и совершенно иррациональное. — Вы не можете просто… - начал я, но он перебил меня, сделав ещё один шаг вперёд. — Могу. Я твой директор. И я приказываю тебе отменить твои личные планы. Сейчас. Потому что… — он запнулся, его взгляд скользнул по моему лицу, по моим губам, - …потому что у нас срочная работа. Семейного характера. Лифт наконец-то с тихим щелчком открыл свои двери. Пустой и ярко освещённый, он казался сейчас порталом в другую, нормальную реальность, куда мне внезапно перекрыли доступ. Я смотрел на него, на его сжатый кулак, на упрямый взгляд и на маленького Сохэ, который мирно сосал свой кулачок, совершенно не подозревая, что его отец только что пересёк все возможные границы. И я понял, что ничего не понимаю. Абсолютно. — Но с Сохэ всё в порядке, я Вам не нужен, - фыркнул я, пытаясь выдать хоть какую-то уверенность, которой не было внутри. Его взгляд стал еще тяжелее, почти пригвождающим. — Ты ошибаешься, - он произнес это тихо, но так, что каждое слово отозвалось во мне гулким эхом. - Ты нужен. Прямо сейчас. И дело не в Сохэ. Он переложил сонного малыша на другое плечо, и его движение было каким-то уязвимым, разрушающим весь его начальственный напор. — Год, Тэхён, - его голос снова смягчился, в нем появилась хриплая нота. - Целый год я смотрю, как ты заботишься о моем сыне лучше, чем его родная мать. Год я вижу, как ты вкладываешь душу в работу, которую никто не просил тебя делать. Год... - он сделал паузу, и его взгляд упал на мои губы, а затем снова встретился с моим, - ...я пытаюсь встречаться с кем-то еще. И это, твою мать, не работает. Лифт, прождав слишком долго, с тихим шипением закрыл двери и уехал вниз. Мы остались одни в пустой, залитой светом приёмной. Тишина стала оглушительной. — Почему это не работает, Тэхён? - он спросил почти шепотом, и в его глазах читалась такая мучительная, невысказанная ясность, что у меня перехватило дыхание. Я не мог ответить. Я мог только стоять и чувствовать, как рушится стена, которую я так тщательно выстраивал все эти месяцы. И за ней оставался только он. С его усталым взглядом, его сыном на руках и вопросом, который висел в воздухе между нами, тяжелый и неизбежный, как приговор. — Что Вы имеете в виду? - выдохнул я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Да Боже, перестань выкать, - он провёл свободной рукой по волосам, и в его голосе прорвалось отчаяние. - Я… всё, о чём я думаю, сводится к тебе, Тэхён. И я нихрена ничего не понимаю. Чонгук прямо смотрел в мои глаза, и в этом взгляде не осталось ни начальника, ни защитных стен, только оголённая растерянность и… нежность. Он стоял с ребёнком на руке, признаваясь в чём-то таком, что, казалось, пугало его самого. — Эти дурацкие свидания, - продолжил он тише, - я понял, что пытаюсь убежать. От мыслей. От того, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу. От того, как мой собственный сын тянется к тебе, как к... - он сглотнул, не в силах договорить. Малыш на его руке тихо завозился, и Чонгук машинально, почти на ощупь, начал его укачивать, не отрывая от меня взгляда. — Я не знаю, что это, - прошептал он. - И не знаю, что с этим делать. Но я не хочу, чтобы ты шёл сегодня ни на какое свидание. Потому что единственный человек, с которым я хочу, чтобы ты встречался... пока что стоит перед тобой и чувствует себя полным идиотом, говоря все это. В тишине приёмной его слова повисли между нами, хрупкие и необратимые. И все мои страхи, все запреты вдруг показались такими мелкими перед этой простой, пугающей правдой. — Я не… - я не успел ничего сказать и понять, как его свободная рука обвила мою талию, притягивая ближе. И он поцеловал меня. От неожиданности я поддался, инстинктивно раскрывая губы под натиском его мягких, но настойчивых губ. Поцелуй был не таким, как я мог бы предположить в своих фантазиях: в нём не было грубой страсти или доминирования. Он был мягким, нежным, почти вопрошающим, таким тщательным и бережным, что я буквально начал таять, теряя опору под ногами. Я чувствовал только тепло его ладони на моей спине, вкус кофе и чего-то неуловимого, от чего услышал тихий прерывистый вздох, который вырвался у меня самого. Между нами, прижатый к его груди, малыш радостно агукнул, словно одобряя происходящее. Чонгук медленно оторвался, его дыхание было сбившимся, а глаза тёмными, почти чёрными от переполнявших их эмоций. Он не отпускал меня, продолжая держать за талию, а его большой палец бессознательно проводил по моему боку через ткань рубашки. — Вот, - прошептал он хрипло, его лоб касался моего. - Теперь ты знаешь. И я… кажется, тоже. — Это невозможно, - я шептал, глядя в его глаза и не в силах поверить. - Вы… ты же не гей, у тебя же были женщины… - Мои слова повисли в воздухе, слабые и неубедительные. Чонгук не отпускал меня, его рука всё так же плотно обхватывала талию, а взгляд был тёплым и бездонным. — Я не знаю, кто я, - тихо признался он, и в его голосе слышалась растерянность, смешанная с облегчением. - Может гей, может би, я не знаю никаких этих ярлыков. Знаю только, что все эти месяцы ты был единственным, кто заставлял меня чувствовать… - Он сделал паузу, словно подбирая слова. - Эти женщины… я пытался. Пытался вернуть то, что считал нормой. Но с ними было пусто, а с тобой… - его взгляд скользнул по моему лицу, - с тобой даже в тишине ярко. Малыш на его руке что-то весело пробормотал, разрывая напряжённость момента. Чонгук наконец рассмеялся, коротко, с облегчением. — Даже он согласен. - Он снова прикоснулся своим лбом ко мне, и это простое движение было яснее любого поцелуя. - Может, дело не в том, кто ты, а в том, кто заставляет тебя чувствовать себя живым. И для меня это ты. Мой мобильный невовремя ожил, подсветив тишину приёмной назойливой вибрацией. На экране ярко горело имя: «Соджун, свидание». Прежде чем я успел сообразить что-либо, Чонгук ловко выхватил аппарат из моих оцепеневших пальцев. — Он не придёт, - произнёс он твёрдым, не терпящим возражений голосом в трубку, смотря мне в глаза. - Потому что занят. Мной. Он сбросил вызов даже не дослушав ответ, и протянул телефон обратно. Его пальцы слегка коснулись моих, и по коже снова пробежали мурашки. Затем он развернулся и направился обратно в кабинет, бросив через плечо: — Идём. Нам нужно многое обсудить, а Сохэ пора кормить. Я не сдвинулся с места, прикованный к полу, голова шла кругом, сердце колотилось где-то в горле. Слишком много. Слишком много всего за один вечер: ребенок, признание, поцелуй, этот дерзкий звонок... А теперь «многое обсудить»? Что это значит? Что мы будем обсуждать? Его чувства? Мои? Наши будущие рабочие отношения? Или что-то совсем другое? Чонгук остановился в дверях кабинета, обернулся. Увидев моё застывшее лицо, его выражение смягчилось. — Тэхён, - позвал он тише. - Иди. Пожалуйста. В его голосе снова появилась та самая уязвимость, что заставила меня согласиться пойти к нему и остаться тогда год назад в его доме. И так же, как тогда, я понял, что не могу отказать, собрав всю свою волю, я заставил ноги подчиниться и сделал первый шаг в сторону кабинета. В сторону неизвестности, которая пугала и манила сильнее любого свидания. Зайдя в кабинет, я увидел, как он аккуратно уложил сонного Сохэ в коляску, стоявшую рядом с его рабочим столом. — Достань бутылочку из сумки няни, - тихо сказал он, не оборачиваясь. Я повиновался на автомате, всё ещё находясь под действием шока. В большой сумке с уточками я быстро нашёл термос с тёплой водой и контейнер со смесью. Мои руки сами помнили правильную последовательность: отмерить, насыпать, взболтать. Мысли в голове метались, но пальцы работали чётко. Я протянул ему приготовленную бутылочку. Чонгук взял её, и его пальцы снова ненадолго коснулись моих. Он устроился в кресле рядом с коляской, дал сыну бутылочку, и малыш принялся сосать, глядя на отца большими, доверчивыми глазами. Я стоял рядом, наблюдая за этой мирной сценой, и чувствовал, как внутри меня всё сжимается от тревожного ожидания. Воздух в кабинете снова стал густым и напряжённым. Когда Сохэ начал засыпать, обхватив бутылочку маленькими ручками, Чонгук аккуратно забрал её и поставил на стол. Затем он медленно поднялся и развернулся ко мне. Он не говорил ни слова. Просто смотрел. Его взгляд был тяжёлым, полным невысказанных мыслей и того самого признания, которое всё ещё висело между нами. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Мой взгляд непроизвольно скользнул по его губам, я прикусил губу и сглотнул, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. — Теперь, - тихо начал он, и его голос был низким и хриплым, - давай разберёмся с нами. — Что ты хочешь от меня услышать, Чонгук? - я впервые обратился к нему как к равному, хотя он был не только начальником, но и старше меня на пять лет. И я пятился, пока он приближался, но наконец спина уперлась в прохладную стену. Он остановился в сантиметре от меня, его тепло смешивалось с моим учащённым дыханием. Ладонь он упёр в стену рядом с моей головой, замыкая меня в пространстве между своим телом и стеной. — Правду, - прошептал он, и его дыхание коснулось моих губ. - Только её. Ты чувствуешь то же, что и я? Этот... хаос внутри, каждый раз, когда мы рядом, это притяжение? - Его свободная рука медленно поднялась и коснулась моего виска, пальцы нежно провели по коже, заставляя меня содрогнуться. - Эти полгода я сходил с ума, Тэхён. Смотрел, как ты играешь с моим сыном, и представлял... - он замолчал, его взгляд упал на мои губы, а затем снова встретился с моим. - Представлял, что это наша семья. Настоящая. Он сказал это так просто, так прямо, что у меня перехватило дыхание. Все мои страхи, все «нельзя» и «невозможно» рассыпались в прах под тяжестью его слов. — Я не знаю, что правильно, а что нет, - продолжал он тише. - Знаю только, что хочу, чтобы ты остался. Не как секретарь, не как няня. А как... ты. И в этот раз, когда он наклонился, я не отстранился. Я встретил его поцелуй, наконец-то позволив себе перестать бороться с тем, что было сильнее меня. Что было сильнее всех правил. Мои руки, наконец сбросив оковы страха, поднялись по его мускулистой груди, ощущая под тонкой тканью рубашки твёрдый рельеф. Они обвили его шею, а пальцы впились в жестковатые волосы, к которым я так долго боялся коснуться. Я чувствовал его. Настоящего. Вкус табака, хвои и дорогих духов, тот самый пьянящий аромат, от которого я сходил с ума ещё с первых минут собеседования и с того самого дня в лифте. Этот запах стал символом всего запретного и желанного, и теперь он был... моим. Его язык ласкал мой с терпением и нежностью, которые сводили с ума. Я невольно застонал, звук был приглушённым, рвущимся из самой глубины груди. Моё тело, больше не слушаясь голоса разума, прильнуло к нему, отчаянно ища точек соприкосновения: бёдрами, грудью, всем, чем могло. Он ответил глухим стоном, его руки скользнули ниже, обхватив мои бёдра и прижимая к себе ещё теснее, стирая последние следы дистанции. Вокруг не существовало ничего за закрытыми веками, только вкус его поцелуя, тепло его тела и тихое, ровное дыхание спящего неподалёку малыша, самого хрупкого и важного свидетеля того, как рушились все наши стены и рождалось что-то новое. Он еле оторвался от меня, его дыхание было тяжёлым и неровным, как и моё. Лоб прислонился к моему, а большие тёмные глаза, подёрнутые дымкой желания, смотрели прямо в душу, выискивая ответ ещё до того, как я успею его озвучить. — Я хочу, чтобы ты стал моим мужчиной. Что ты думаешь? - прошептал он, и его голос был низким, хриплым от нахлынувших чувств. Вопрос повис в воздухе, простой и одновременно невероятно сложный. Он не спрашивал «хочешь ли ты этого?». Он спрашивал, что я думаю. Признавая всей тяжестью этого слова, что одного желания недостаточно, что за этим последует лавина сложностей, вопросов и, возможно, боли. Но также, и это читалось в его взгляде, возможного счастья, на которое он, кажется, был готов отважиться. Я видел его уязвимость, видел тень страха, не перед обществом или сплетнями, а перед моим отказом. И в этом моменте вся моя защита, все рациональные доводы рухнули, сметённые простой, неопровержимой правдой. Я любил его. Мои пальцы всё ещё впивались в его волосы, я не отпускал его. — Я думаю... - мой голос прозвучал тихо, но твёрдо, - что я и так уже твой. С того самого дня, когда мой шарф зацепился за твою пуговицу. Лёгкая, счастливая улыбка тронула его губы, он снова закрыл глаза, словно с облегчением, и прошептал: — Значит, не показалось. - Нежно улыбнулся Чонгук.

***

Пять лет спустя

Субботнее утро в их доме напоминало хорошо отрежиссированный хаос. Посреди прихожей, заваленной рюкзаками, корзинами для пикника и спальными мешками, Тэхен пытался поймать уползающую в сторону прихожей двухлетнюю Гихё. — Нет, нет, малышка, туда нельзя, - он подхватил её на руки, и девочка рассмеялась, уцепившись ручонками за его нос. Чонгук в это время завязывал шнурки семилетнему Сохэ, который непоседливо ёрзал. — Сиди спокойно, командир, - с улыбкой в голосе сказал он, завязывая последний бантик. - Иначе мы никогда не соберёмся. — Отец! Папа! - Сохэ поднял на них сияющие глаза, точно такие же, как у Чонгука. - А когда мы сядем в машину, вы расскажете? Ту самую сказку? Тэхен и Чонгук переглянулись через голову ребёнка, и в их взглядах вспыхнула одна и та же тёплая, привычная нежность. Это была традиция: ни одна поездка не обходилась без этой истории. — Конечно, расскажем, - пообещал Чонгук, подхватывая сумку с провизией. - Самую лучшую сказку на свете. Через полчаса, когда их внедорожник уже мчался по загородному шоссе, а маленькая Гихё мирно посапывала в своём автокресле, Сохэ снова нетерпеливо запросил: — Сказка? Про лифт и шарф! Тэхен, сидевший на пассажирском сиденье, обернулся к нему с улыбкой, он всё так же любил эту историю, как и его сын. — Ну вот, жил-был один очень строгий и важный босс… - начал он. — Это ты, отец Гук! - тут же воскликнул Сохэ. — …и однажды прекрасным осенним днём пришёл к нему на работу один очень красивый, стеснительный и неуклюжий молодой человек, - продолжил Чонгук, бросая Тэхёну лукавый взгляд. — Это ты, папа Тэ! Они по очереди рассказывали знакомую до мелочей историю, будто читали книгу: о растерянном секретаре, о капризном малыше, который не хотел ни с кем дружить, кроме папы Тэ, о пончиках, которые так и не купили, и о том, как два сердца, вопреки всем правилам, нашли друг друга. — …и тогда директор понял, что не может больше без него жить, - Чонгук на мгновение встретился взглядом с Тэхёном, и в его глазах всё ещё читалась та самая, немеркнущая нежность, что была шесть лет назад. - И они прожили долго и счастливо. — И до сих пор живут! - радостно заключил Сохэ, полностью удовлетворённый. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора и сопением Гихё. Чонгук одной рукой на руле, другой нашёл руку Тэхёна и переплел с ней пальцы. — Да. И это самая правдивая сказка из всех, - тихо сказал Тэхён, глядя в окно на мелькающие сосны. — Единственная, которая имеет значение, - так же тихо ответил Чонгук, пожимая его ладонь. И в этом простом, суетливом семейном дне, с детьми на заднем сиденье и дорогой впереди, была вся их история: странная, непредсказуемая и абсолютно идеальная. Имеющая значение только для них.