Безымянный август

      Кто бы мог подумать, что свой 23 день рождения можно встречать в таких условиях? Вокруг лежат полуразложившиеся трупы, кто-то ещё имеет силы стонать, а тебе ничего не остаётся кроме как молча наблюдать за всем этим, потому что ты не можешь ничем им помочь. Вода кончилась ещё вчера, как и медикаменты, большая часть жгутов порвалась, они не рассчитаны на такое количество использований, боезапаса максимум на пару часов боя, а в живых человек 15. Ничего не остаётся кроме как молится и вспоминать былые гражданские времена. И ведь никто из родственников не знает что я здесь, сказал что уеду на вахту и связи там почти не будет. Не соврал почти — Мужики, сука, к бою, пидорасы ползут! — Слова, как кувалда, ударили по голове       Рука бессознательно снимает автомат с предохранителя и взводит затвор, а тело само несёт к огневой точке, меня поставили в центре, рядом ещё несколько человек, но связи с ними нет, потому что раций нет. «Сука, у нас даже раций нет. Мы тут уже неделю без связи хуяримся, к нам иногда долбаёбы выходят, которые также рацию проебали, мы за счёт них и живём» — Из моих мыслей меня достал звук автоматной очереди — «Пидорасы близко» — Я вложился в прицел и был готов убить ещё несколько человек, чтобы выжить. Дальше всё как в тумане, силуэт — очередь — трава шевелится — ещё одна очередь. Отступили. — Пацаны, мы дали этим пидорам отсосать, молодцы! Продолжаем их ебать в том же темпе! Потому что мы... — Не успел он договорить. Разрыв. 120ка. Контузия. Крики. Чья-то рука пролетела. Рядом упала голова с застывшим страхом на лице. Слух вернулся. Стоны. Много стонов. Птичка прилетела. «Корректировщик ебанный» — подумал я про себя и принял решение немедленно возвращаться в блиндаж, он конечно от прямого не спасёт, но мне ничего не остаётся. Судя по крикам снаружи, я ещё не один. По крайней мере, пока. Ещё прилёт. И ещё. «Да чтоб ты сдох, ты и все такие как ты "Боги войны"» — мне ничего не оставалось кроме как молится       В блиндаж залетел зелёный — Ты хули по позиции шароёбишься? — Выбираться надо, товарищ старлей! — Приказа уходить не было. Да и как ты мне это предлагаешь? — Да мне похуй как, съебывать надо и съебывать срочно! — Я тебе щас въебу, девчонку вырубаем и пизди нормально — Да как вырубить-то?! Нас тут двое осталось, всем пизда! — Запомни, салага, и один в поле воин, Алеша это доказал! — Встал я с кровати и взял автомат — Так что делать будем, братух? — Прорываться к своим, если мы не в котле давно, карту дай. — Он протянул мне бумажную карту с некоторыми насечками. — Смотри, если карта не пиздит, то в двух километрах отсюда ПВД — Там птичка, мы не пройдём столько — Других вариантов нет, бери автомат и попиздовали, попробуем сбить эту хуету — Господи, дай Бог вернуться       Они вернулись. Как и просил молодой у Бога. Только вернулись в цинковых гробах перебитые в фарш военным грузом. Грузом 200. Опознали их по отлетевшим от кровавого месева головам. А дома офицера ждала вдова, двое детей-сирот и седая мать. И всех погибших в роте также ждали дома, но они больше никогда не дождутся. А солдаты мирно лягут на кладбище раз в год напоминая о своём существовании.       И главным гостем на кладбище каждого паренька будет только мать. Друзья все лежат рядом. А девушка? А девушка резвиться в кровати с другим       «Ну что, ребята, нальем бокалы за тех парней,       Кто отдал жизни свои за счастье других людей.       Кто не увидит за цинком гроба родную мать.       За тех, ребята, кому досталось в земле лежать»