Когда демон дышит рядом

— Благословенна ночь! Эхо. Оно прокатилось по каменным стенам церкви, словно раскалывая пространство изнутри. Я не знала, чей это голос, хотя он наводил меня на панику и ужас. Я всматривалась во мрак, как внезапный поток жесткого белого света осветил меня. Его источник мне был непонятен, но что точно, так это не свет из окна. Помимо кроваво красного витража за моей спиной их вообще не было. Я стояла за кафедрой и осматривалась по сторонам, не совсем понимая, что я здесь делаю. Я была одета в свою уже привычную церковную мантию. Разве сегодня день службы? Или… она уже закончилась? Особое поручение Шепфамалума? Где Малек и прихожане? Парней тоже не наблюдалось. Внезапно кто–то ударил по клавишам. Орган. Минорные аккорды били по вискам, и создавали совершенно не спокойную атмосферу. Посыпались неразборчивые шепоты, которые доносились эхом. Тут все же кто-то есть? — Одри… Одри… Одри… Я испуганно вглядывалась в темноту, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь. Прежде мне не доводилось проводить службу в одиночестве. Воспоминания из детства просто не пускали меня в церкви саму. Казалось, они меня преследовали всю жизнь, и даже после смерти. — Отпусти этот свет! Пальцы сжимали края кафедры, я пыталась устоять на месте, ведь, казалось, земля уходила из-под ног. Сердцебиение участилось. Слуха касались вопли и возмущенные крики: — К чему это лицемерие? Узри истину во тьме! Она вернула тебя к жизни, а свет загубил! Голосов было не несколько, а даже не десять. Их было больше. А вокруг никого. Раздался фанатический смех. – Где же твоя проповедь? Укажи нам путь к Нему! Стоило мне опустить взгляд, как по кафедре поползли десятки рук, осыпавшихся пеплом. Я в ужасе убрала руки, отходя дальше. — Он разболтался о моей тайне! Разве он заслуживал жить? — Приведи меня к Нему! Я принес ему в жертву своего котенка Никки! — Приведи, приведи, приведи…. Голоса настигли меня и с этой стороны. Я в ловушке. Мне некуда деваться. Крики, вопли, истерический смех окружал со всех сторон. — Так ничему и не научилась. Нет. Нет, нет, нет… Только не это. Вот этот голос я точно знаю. Обернувшись, я встретилась лицом к лицу со своим покойным отцом. Тем, кем я стала сейчас. — Тебе дали второй шанс. — Сказал он твердо. — Шанс на исправление. Даровали такую мощную роль, — я застыла в оцепенении, — нужно было тебя убить. Я пошатнулась, будто бы не знала что он мечтал об этом. – Но я-то умею исправлять ошибки, — он прищурился, как будто готовясь к нападению, — и сделать это во Имя Его, честь для меня. В руке блеснул атам — ритуальный нож. Руки из теней и пепла окружили меня, не давая сделать и шагу. Я хотела закричать, но в легких закончился воздух. Мое горло крепко сжимали чужие руки, и получалось только хрипеть. Отец шёл ко мне, как хищник, приближающийся к раненой лани. Какофония вокруг оглушала, давя на перепонки, и я почувствовала как они лопаются, и по шее течет кровь. Как она наполняет мои легкие из-за удушья. Как она течет вместо слез. Она была везде. Силуэт моего отца передо мной занес руку, целясь в меня ножом. — Я исполню Его волю. Воздух. Прохладный чистый воздух. Я могла дышать. Меня по-прежнему держали за плечи, но это были не те руки. Эти держали меня крепко, но осторожно, заботливо. Обеспокоенные голубые глаза. Пирсинг в носу. Темные кудри. Давид. За его спиной — наша спальня. Ночь. Снежная Долина. Я облегченно выдохнула. Это был кошмар. Отец мертв. Службы не было. — Одри, что с тобой? Тебе плохо? Голос был полон беспокойства, даже немного страха. Я обвила руками его шею и прижалась, прячась от всех и всего. Он сразу же обнял меня в ответ, поглаживая мою спину. — Кошмар приснился, — получилось хрипло, в горле будто пустыня, — все в порядке. — И часто они тебе снятся? — с тех пор как мы съехались, Давиду еще не доводилось увидеть моих ночных метаний по кровати. Искренне надеялась, что и не придется. Впрочем, рано или поздно он все равно бы застал. Совместное проживание понизило вероятность кошмаров, но не исключило. — Они и раньше мне снились, время от времени, до того как я… — Я не осмелилась это озвучивать, ведь и так ясно, что я имела в виду. Давид прижал меня сильнее, — а после воскрешения все чаще и чаще. Он отстранился от меня, и с сочувствующим взглядом заправил мне влажную от пота прядь за ушко. В этом простом жесте было достаточно заботы, чтобы мое безумное сердцебиение выровнялось. — Ты мне не рассказывала, — немного с упреком сказал это. Я отвела взгляд, ведь так и было. Не считала это важным рассказывать, по сколько это ничего не изменит — кошмары не исчезнут. — Это не то о чем бы мне хотелось с тобой говорить, — я поджала губы. Демон тяжело выдохнул, большим пальцем поглаживая мою щеку: — Я думал, что дал тебе понять, что готов выслушать и решить твои проблемы. Я виновато взглянула в его глаза. Он был серьезен. Я знала, что он всегда готов меня поддержать, но на фоне остальных проблем, мои кошмары казались сущим пустяком. — Прости, — пробормотала я ему в шею. Он ласково гладил меня по волосам. Еще недавняя дрожь вовсе прошла в теплых руках Давида. После того как меня воскресили, меня все чаще преследовали сны, вот только к отцу прибавились еще и фанатики Шепфамалума. Казалось, что это он посылает их мне. Чтобы не противилась. Преклонилась перед ним. Поверила. — Что тебе снилось? Ты кричала, — голос мужчины был тихим, одновременно ласковым и серьезным. Я не сильно горела желанием рассказывать подробности сна, но и скрывать от него что-то тоже посчитала бегством, на которое больше не имею права. — Мой отец, как и обычно. Еще это была моя служба. Я там была сама. Без всех вас точнее. Я снова поёжилась, пытаясь отогнать воспоминания о кошмаре. Они липли к сознанию, как густой туман, не желая рассеиваться. Он лишь молча прижал меня к себе сильнее, обнимая так, будто мог удержать меня от возвращения в тот мрак. Его ладони мягко скользили по моей спине, по волосам, будто вычёсывая из них остатки страха. И я была благодарна ему за это. Говорить дальше — значило бы вновь погрузиться в сон, шагнуть обратно в ту церковь, в кровь, в кольцо чужих рук, что сжимают мое горло. Я не хотела туда возвращаться. Какое то время мы еще сидели так. Может десять минут, может час. Время текло незаметно. Я слушала его сердцебиение, что отбивалось во мне успокаивающим эхом. Его пальцы медленно перебирали мои пряди, иногда задерживаясь у виска, иногда проводя по шее. Уже родное тепло заставило страх и всю остальную тревогу исчезнуть. Вместо них я ощутила затянувшийся узел внизу. Его присутствие опьяняло не хуже красного вина или виски. В эту ночь все, что мне было нужно — он. Тонкими пальчиками начала я вырисовывать узоры на его груди и проводить ниже, отчего его дыхание стало глубже и частым. Я же знаю, что он ждал этой близости, но давал мне время. Порой я замечала его осторожность с оттенком вины. Прежней вальяжности и уверенности в действиях не осталось и следа. Я поцеловала его в шею. Аккуратно. Почти невесомо. Но этого хватило, чтобы он отстранился и прижался к моим губам. Я позволила углубить поцелуй, положив ладони на его лицо. Мы целовались, изредка отстраняясь набрать воздух, которого так не хватало. Мужские руки заскользили по моему телу, вверх поднимая ночнушку, а потом и вовсе сняв через голову. Оголенной грудью я ощутила холодный металл пирсинга мужчины. Как же он мне нравился. Мои пальцы дошли до резинки мужских штанов, раздевая его. Давид помог мне в этом, немного отстранившись, и вскоре прижал меня к себе, без преграды в виде одежды. Наши тела прижимались друг к другу , словно сливались в одно. Внутри меня всё бурлило и горело, вырываясь в моем сбитом и частом дыхании. Мои чувства, моя любовь к нему, осыпались поцелуями на его лицо, шею, губы. Становились касаниями рук, что блуждали по всему мужскому телу. Мне было мало, от чего в горле застрял ком, а глаза защипало. Я сходила с ума. Я хотела большего. Это не было похотью. Мне хотелось почувствовать, как наши тела переплетаются, как мы становимся одним целым. Разве такое бывает? Бывает, чтобы кто-нибудь так сильно любил, и нуждался в ком-то? Взглянув на мужчину перед собой, ответ на этот вопрос сам пришел. Да. Можно. И даже взаимно. Я нуждалась в нем. Скучала. Каждую секунду. Каждой частичкой своей души и тела. Мир слишком яростно восставал против наших отношений, подбрасывая всё новые испытания — Сомнуса, апокалипсис, мою смерть. Но сейчас нашу историю пишем только мы. И она ещё далека от завершения. Мы лишь сделали первые шаги. Четыре года разлуки не разрушили наши чувства — наоборот, они лишь усилили нашу потребность друг в друге. Я зарылась пальцами в мягкие кудри демона, оттягивая их назад. Мне так этого не хватало. Там. Где темно и пусто. Где одиноко и тихо. Я теперь не сама. Давид бережно опустил меня спиной на кровать, нависая сверху. В голубых глазах уже не было привычного желания. В них светилась нежность и светлая грусть, тоска по совместному прошлому. Прошлому, что у нас нагло отобрали. Мужчина улыбнулся, не ухмыльнулся. Это была искренняя улыбка, которую я видела в последний раз, пожалуй, до своей смерти. — Одри…– он потёрся носом о мою щеку, задевая холодным пирсингом — ведьмочка, — прозвище, которое, казалось, вернуло меня назад в агентство, — эти четыре года, — он медленно спускался вниз поцелуями по моей шее, — были сущим кошмаром без тебя… –Я не позволю кому–то снова нас разлучить, — горячие губы касались меня тихими признаниями, зубами покусывая тонкую кожу на ключицах, зализывая языком укусы. Одна его рука сжимала мою грудь, пока другая нежно поглаживала бедро. Я ловила воздух ртом, казалось — в легких его не осталось, а перед глазами все плыло. Тонкие пальцы сжимали простыни, а ноги дрожали от предвкушения. Мой демон опускался все ниже, остановился на животе, рисуя языком узоры понятные только ему. Огонь между нами разгорался все больше и больше, но не давая сгореть в нем, скорее — поддерживать его пламя. Давид поднял на меня взгляд, и в ту же секунду вернулся к моим губам жадным поцелуем. Его пальцы нашли мои, и переплел между собой, размещая наши руки у моей головы. Этот поцелуй был полон совсем не нежности и тоски как до этого, а жажды. Я закинула на него свои ноги, прижав к себе ближе, призывая к действию. Я почувствовала как он усмехнулся сквозь поцелуй, и оторвавшись от меня приподнял мои бедра медленно вошел. Я шумно выдохнула, ощутив его в себе. Дыхание демона стало глубоким и редким, пока он давал мне привыкнуть к нему. Но видимо его выдержка закончилась, и он почти сразу же начал двигаться. Толчки были неспешными, но глубокими. Я знала, что он сдерживает себя. Ради меня и моего комфорта. Все казалось уже таким знакомым, родным. Я притянула его шею для поцелуя, но его рука пролезла под мою спину, подхватив меня, чтобы сесть на кровать самому и усадить меня на него. Руки легли на мужские плечи, а бедра инстинктивно подниматься и опускаться. Я двигалась быстрее, чем Давид до этого. Одной рукой он опёрся о кровать, другой держал меня за ягодицы, помогая двигаться. Комнату залили наши тихие стоны и шумное дыхание. Даже в этом ледяном царстве нам удалось разжечь целый пожар, наши тела горели от страсти накрывшей нас. Я царапала плечи и спину демона из-за нарастающего темпа и резких движений. Удовольствие уносило меня куда-то далеко отсюда, ибо я не видела ничего перед собой. Оргазм медленно подкрадывался, но Давид замедлил темп, опаляя своим горячим и тяжелым дыханием мою шею. Когда казалось, что я вот-вот настигну пика, я впилась поцелуем в губы мужчины, заглушая стоны, когда приятная дрожь накрыла нас одновременно. Он обнял меня за талию двумя руками, прижимая к себе. Я уткнулась в его плечо, приходя в себя. Когда у обоих дыхание восстановилось, он пересадил меня к себе на колени поудобнее, раскрыв красные перепончатые крылья. Давид окутал ими нас, создав кокон, закрывая от этого ледяного мрака спальни. Мне невольно вспомнились стены, увы, уже разрушенной «Астреи», которые успели стать мне домом и теплыми воспоминаниями за время работы там. Я восхищенно посмотрела на крылья, осознавая, что этот демон мой. Я протянула руку, чтобы потрогать пальцем их тонкую кожу, но даже едва ощутимого касания Давид вздрогнул, но их не спрятал. — Балуешься? — На его губах дрогнула усмешка, с хищным взглядом наблюдая за мной. — Не думала, что демоны такие чувствительные, — фыркнула я. Мужчина продолжал рассматривать меня, но уже, с какой-то лаской и спокойствием. — Демоны — нет, а вот их крылья — весьма, — он заправил мне за ухо прядь волос, — как минимум мы не чувствительные пока нас не коснется любимая ведьма. Боже, ну что за романтик. Я театрально закатила глаза, но всё же не смогла сдержать улыбки. Если бы могла, я провела бы с ним каждый момент. С тем, рядом с кем всегда тепло и спокойно. С кем не страшно глубокой ночью, чьи руки всегда будут тебя крепко держать. С тем, рядом с кем легко смеяться и просто быть собой. Для нас больше не существовало ни правил, ни законов — по крайней мере, не здесь, не в этой комнате. В этой тихой, почти хрупкой близости сонливость быстро накрыла меня, и я положила голову на плечо Давида, прикрывая глаза. Он сразу заметил это и, не разжимая объятий, осторожно лёг на кровать, устраивая меня у себя под боком, будто защищая от всего мира. — Засыпай, Одри, — прошептал он, укрывая нас двоих одеялом, — твой сон под надежной защитой. И я заснула — под тёплые пальцы, бережно скользившие по моим волосам, под крепкие и надёжные объятия. Под мерцание далёких звёзд, под глубокую, спокойную ночь. И под тихие, искренние признания, которые она хранила в своей темноте.