История одной души

      Альфиния покидает автобус и оглядывается. Остановка небольшая, ничего примечательного вокруг не наблюдается: небольшие дома, чуть в стороне — высотные, деревья, листва на которых уже частично пожухлая, метрах в ста вывеска магазинчика. Самая окраина города, в который она только приехала. И чего ее сюда принесло? Она вздыхает и идет просто по дороге. Как минимум, надо осмотреться.       Двор возле одного высотного здания открытый. Есть проезд для транспорта, но и небольшая детская площадка в стороне тоже есть. И даже автомат с водой стоит гордо у полуразрушенных каменных ступенек. Альфиния колеблется мгновение, но в итоге подходит и берет себе стаканчик газировки. Жара еще держится, хотя лето уже заканчивается, и выпить что-то прохладное — это кажется привлекательной идеей.       Газировка даже не прохладная, она ледяная. Альфиния пьет маленькими глотками, подходит ближе к дому. Возле одного из подъездов симпатичная клумба. Да, простенькая, без безупречного изящества или восхитительных растений, но ухоженная и аккуратная. И в этом чувствуется душа, что делает клумбу красивее многих ей подобных, которые выглядят идеально.       Нет никакого знака или особой мысли, просто сознание вдруг утягивает в себя воспоминание. Миг, и она словно в другом месте и времени.              Равнолучевой крест вообще-то каменный, она уверена. Но даже сквозь камень, хотя верно просто через щели, умудрилось пробиться немало растений. И теперь могущественный вечный символ похож на маленький цветник. Впрочем, это не помеха и вызывает улыбку: жизни стоит радоваться всегда, в любых ее проявлениях.       Ветер усиливается вокруг них. Она бросает взгляд на Верию, но ничего не говорит о том, что сестра, которая взяла на себя сегодня стихию Воздух, уже начала что-то делать. Что же, иногда ветер — это просто ветер. Или же это благоприятный знак.       Лицо Эйви, еще одной ее сестры, выражает напряжение и сосредоточенность. И пусть Ромб стихий они уже реализовывали, но это все равно волнительно. Это она может понять. Более потерянным и напряженным выглядит только брат.       — Эй, — она окликает Клепа и трогает его за плечо. — Мы справимся, все будет отлично.       — Мне бы твою уверенность, — тот ворчит в ответ, но заметно расслабляется и даже расправляет сведенные ранее плечи.       — Начинаем, — она говорит громко.       На ее ладонях вспыхивает пламя. Как ответ или отражение пламя вспыхивает небольшим язычком и в центре креста. Через миг рядом с ним появляется завихрение воздуха, еще через долгое мгновение — большая капля воды. Она бросает взгляд на брата, ибо он остается последним. Клеп бледен, но явно старается. Рядом с лепестком пламени, маленьким вихрем и каплей воды на кресте появляется небольшой побег растения, который тянется вверх прямо на глазах.       — Стихии, мы взываем к вам! — она перекрикивает сильно усилившийся ветер, мельком отмечает, что вокруг Верии крутится воздушный вихрь, вокруг Эйви — водяная воронка, а Клепа оплетает что-то похожее на лиану. — Примите нашу покорность и даруйте нам свою!              — Вы заходите? — мелодичный голос, принадлежащий, похоже, совсем юной девушке, внезапно возвращает в реальность.       Альфиния моргает, понимает, что полностью провалилась в воспоминание, неизвестно почему накрывшее именно сейчас, и ищет взглядом источник звука. Стройная, невысокая, но очень миловидная блондинка смотрит на нее открыто, с легкой улыбкой. Дружелюбие расходится в пространстве вокруг них так явно, что нет сомнений в том, что оно искреннее.       — Я… — она вдруг чувствует растерянность, что бывает крайне редко. А еще в груди медленно, но уверенно и ярко разгорается особое тепло, которое не имеет ничего общего с окружающей жарой. Альфиния сглатывает. Неужели девушка может быть одной из тех, кого она ищет? Это кажется немного невероятным, но здорово объясняет, с чего вдруг она сорвалась в незнакомый ранее город, а оказавшись в нем, поехала на конкретном маршруте неизвестно куда, полагаясь исключительно на наитие. Во взгляде девушки проступает вопрос. Нужно что-то отвечать, так или иначе. Альфиния улыбается так искренне, как только умеет. — Нет, я… просто гуляю. Сегодня приехала в город, и знаешь, просто села на автобус… Как-то потянуло, показалось, что будет интересно исследовать все на практике. И оказалась здесь. Тут не особо есть, куда пойти, или я пока недостаточно сориентировалась. Дошла вот только до вашего двора.       Это слишком много информации за один раз, и звучит несколько странновато, и только после своей короткой, но эмоциональной речи, она понимает, что пренебрегла вежливостью и обратилась к девушке на «ты», но Альфиния не жалеет. Наитие продолжает вести и подсказывает, что все правильно.       — О, — девушка то ли удивляется, то ли радуется, что выглядит немного странно. — Это так здорово звучит: просто взять и поехать куда-то без плана и цели. Очень… свободно? — она будто не уверена, что собеседница согласится, и фразу окрашивает вопросительная интонация.       — Пожалуй, можно сказать и так, — соглашается Альфиния. В голове странно переплетаются мысли о том, что она всегда свободна, и о том, что никогда свободна она и не была. Разве что в том воспоминании, которое пожелало явиться ей почему-то именно здесь, и которое даже нет времени осмыслить. — Ну, или просто странно, — она коротко смеется, не желая утяжелять атмосферу.       — Мне так не кажется, — девушка не прекращает улыбаться. Неожиданно представляется: — Я Элинья. Можно Эли, или Ния, или вообще как угодно.       — Альфиния, — она представляется в ответ и думает, что такая схожесть имен не совпадение. — Все обычно зовут меня Альфи, но можешь звать как угодно.       — Тебе идет имя, хотя… — Элинья обрывает себя как человек, который вдруг понял, что собирается сказать что-то лишнее. Это разжигает любопытство. — Слушай, мы едва знакомы, и это, наверное, прозвучит на самом деле странно, но… Я шла в магазин, — Элинья даже машет рукой в сторону остановки, словно пытается подтвердить свои слова. — Но после мне надо погулять с собакой. У нас тут не особо есть, на что посмотреть, но вот там, — еще один взмах рукой, на этот раз в другую сторону, — есть поле. Просто много растений, ничего примечательного, но мне и Баксу нравится там гулять. Если хочешь… То есть ты вряд ли хочешь, это правда странно, наверное, но мы могли бы прогуляться вместе. Я могу рассказать об истории города, или…       — Я с удовольствием, — Альфиния перебивает, пользуясь паузой, которую Элинья берет то ли от неуверенности, то ли потому, что выдыхается. — Благодарю за предложение.       — О, отлично, — Элинья выдыхает с непонятным облегчением и сияет так, словно сбылась какая-то ее маленькая мечта. — Тогда я просто… схожу в магазин позже. Сейчас возьму Бакса и можем идти. Это недолго, мне только подняться на третий этаж.       — Но мы можем сходить в магазин вместе, — предлагает Альфиния, одним глотком допивает газировку и показывает пустой стаканчик. — С удовольствием возьму воды. На прогулке она не помешает.       — Ладно. Отлично, — Элинья соглашается сразу и словно боится, что она, Альфиния, сбежит.       Она ничего не говорит вслух, но сама мысль попрощаться с Элиньей вызывает яркий протест. Напротив, Элинью не хочется не то что выпускать из поля зрения, но даже отпускать от себя. И это странно тоже, но зато объясняет, почему тепло в груди только усиливается.       Магазин оказывается совсем небольшим, но в нем находится и вода, и освежающие салфетки, и даже питательные батончики, которые отлично подходят для легкого перекуса в жару. Альфиния, не раздумывая, покупает все нужное на двоих. Элинья, кажется, хочет возразить, но в итоге не делает этого, зато покупает им обеим мороженое. И это, вероятно, необычное поведение для тех, кто познакомился только что, но Альфиния ничего не может сделать с крепнущей уверенностью, что они были знакомы всегда. И единственная фраза, которую с каждым мгновением хочется все больше сказать Элинье:              «Я знаю тебя».       Однако Альфиния воздерживается. У странностей тоже есть пределы, и она не готова их проверять прямо сейчас. Может, если они проведут еще немного времени вместе, что-то прояснится.       Бакс оказывается очаровательным, добрым и дружелюбным терьером, который почти сразу кидается знакомиться, едва Элинья выпускает его из подъезда. Альфиния коротко смеется, когда Бакс облизывает ей руки, а потом кладет в них лапы. Это слегка необычное, но невероятно милое на собачьем языке: «Будем знакомы». По крайней мере, Альфиния воспринимает это именно так.       — О, ты ему понравилась, — выдает Элинья так, будто и не сомневалась, что так и будет. — Вообще-то обычно Бакс настороженно относится к незнакомым людям.       — Тогда я польщена, — она тоном дает понять, что шутит, но добавляет искреннюю улыбку. — Идем?       Элинья кивает и жестом предлагает идти за ней.       Поле оказывается совсем близко. Оно кажется бескрайним. В глаза сразу бросается изобилие полевых цветов, высокая, густая трава, какие-то отдельные деревья. Они идут по протоптанной дорожке и на ходу едят мороженое. Бакс радостно носится, периодически полностью скрывается от взгляда в траве, но неизменно возвращается к Элинье. А показавшись ей на глаза, уносится снова.       Что-то мелькает, бродит по краю сознания. Альфиния пытается поймать, чувствует, что это еще одно воспоминание, но оно слишком нечеткое.       — Тут действительно не особо есть, на что посмотреть, — Элинья привлекает внимание. Воспоминание окончательно отдаляется, но в целом даже не жаль. Реальность кажется куда важнее. — Но в плане природы тут здорово. Тут много полезных или просто красивых растений. Есть мята, чабрец, лаванда, улунух, фабри, васильки…       — Ты любишь травы, да? — Альфиния перебивает, и это невежливо, и они так и не договорились обращаться друг к другу на «ты», но все это так неважно.       Воспоминание неожиданно ловится, будто только и ждало правильного слова или нужного мгновения.              — Верия, — она зовет сестру раньше, чем доходит до двери, поскольку замечает открытые окна. В целом она может просто постучать, или даже зайти без стука, но вдруг сестра услышит и выйдет сама. — Верия!       — Входи, — доносится из дома ответный крик. — Я не могу бросить отвар.       Она вздыхает, принимая тот факт, что спонтанное воплощение ее идеи чуть-чуть затягивается, но послушно идет в дом. Верия находится на кухне. Светлые кудри стянуты косынкой, а лицо раскраснелось. Очевидно, из-за горячего пара, который поднимается над котлом на плите. Верия сосредоточенно мешает его содержимое. Она наблюдает и быстро улавливает последовательность: семь помешиваний по кругу в одну сторону, восемь — в другую.       — Прости, я, наверное, помешала, — она извиняется искренне, сообразив, что могла сбить сестре настрой.       — Дайна, прекрати, я всегда тебе рада, — Верия дает интонацией понять, что все в полном порядке. — Я закончу через три полных круга помешиваний, и мое внимание будет полностью принадлежать тебе. Но если тебе есть, что рассказать или спросить, ты можешь делать это прямо сейчас, мне ты ничем не помешаешь.       — В целом нет, — она обозначает отсутствие срочности или важности, но продолжает, так как разрешение получено: — Просто одна идея. Мне кажется, я нашла интересный способ взаимодействовать со стихией Воды. Хотела проверить это на практике. Но мне не помешает страховка, и я подумала, что ты не откажешься искупаться со мной в океане. И я просто была бы рада провести время вместе, у нас нечасто в последнее время это получается.       — Я буду только рада, — искренне отзывается Верия. — К тому же мне интересно, что такое ты придумала. Я сейчас закончу с отваром, надену что-нибудь подходящее для купания, и можем идти.       — Лететь, — она поправляет с улыбкой. — Так быстрее, а тебе нужна практика с освоенными возможностями стихии Воздух.       — Согласна, — выдает Верия после минутного колебания, снимает котел с печи и с хитринкой улыбается: — Но если что-то пойдет не так, ловить меня будешь ты.       — Всегда, — она дает обещание легко, искренне и не задумываясь, потому что иначе и быть не может.              — Альфиния, — чей-то голос зовет настойчиво, и в голове мгновенно возникает мысль, что он уже звал ее сегодня.       Она мотает головой, фокусирует взгляд и смотрит на Элинью. Та кажется встревоженной.       — Прости, я задумалась, — она пытается улыбнуться, но в мыслях хаос, эмоций слишком много, и получается плохо. Ее сестра когда-то? Не может быть. Или может? У нее вообще была сестра? Ответов нет, а в затылке зарождается боль. Но диалог надо поддерживать. — Что ты говорила?       — Я сказала, что действительно люблю травы, очень, а ты… Так странно застыла, будто ушла в себя или была где-то совсем не здесь.       — И всегда любила, — фраза вырывается, слишком громко внутри бьет в набат наитие. — Верия…       Элинья бледнеет. Это особенно заметно на фоне яркого румянца, который до этого украшал ее щеки, очевидно, из-за жары.       — Почему ты это сказала? — голос Элиньи дрожит, и кажется, что и она сама вдруг тоже.       — Я просто… Это сложно объяснить, — Альфиния не понимает, с чего начать, и что прозвучит наименее странно в и без того весьма странной ситуации. — Я…       — Иногда у меня бывают сны. Короткие, но очень яркие и… я не знаю, очень настоящие? В них меня часто называют Верией. Но я никогда не понимала, почему именно такое обращение. И сейчас, когда ты его употребила, я… Прости, это все какая-то чушь. Я не знаю…       — О Боже! — она выдыхает восклицание слишком громко, но в голове столько всего становится на свои места, что все привычное восприятие делает кульбит, чтобы осветить все ее знания и понимания с нового угла. — Ты действительно моя сестра. Точнее была когда-то. В каком-то другом воплощении… Эмм, а ты вообще веришь… во что-нибудь? Ну там религия, или… Или уже поздно задавать такие вопросы.       — Сестрой? — у Элиньи непонятный тон, непонятный взгляд, а еще она выглядит так, словно не прочь упасть в обморок.       — Да. Я сама не знаю точно, как так вышло, я помню мало, но… Я помню тебя. Отдельные кусочки, они даже не всегда похожи на полноценные воспоминания, просто… Во многих была ты. Другая ты, но твои волосы… Они почти везде светло-золотистые. И я понимаю, это странно, даже, наверное, дико. Но не странно ли, что я по наитию еду в незнакомый город, приезжаю именно сюда, и оказываюсь возле твоего дома именно тогда, когда ты спускаешься? И ты сразу проявила такое расположение ко мне, как будто…       — Мы всегда были знакомы. Или знаем друг друга давным-давно, — Элинья заканчивает фразу за нее. Ее бледность потихоньку отступает. — У меня было именно такое чувство, когда я тебя увидела под подъездом. Словно ко мне приехала в гости старая подруга, которую я очень люблю, или… сестра. Но это… это же безумие какое-то?       — Да. Или нет. Можем попытаться проверить, — Альфиния сдается наитию окончательно, признавая, что оно уже привело ее, так или иначе, куда нужно. — Давай попробуем… не знаю, взяться за руки, к примеру, и вспомнить что-то вместе. А вдруг получится? Тогда мы точно будем знать, что это странно, но не безумно, потому что одинаковых галлюцинаций не бывает, как и групповой шизофрении, и…       — Я поняла. — Элинья кивает и протягивает к ней руки. — Мы можем попробовать.       Она сжимает нежные девичьи ладошки и прикрывает глаза. Не нужен даже миг. Воспоминание обрушивается сразу.              Она срывает цветок очень аккуратно. Вообще-то как раз такие развлечения — плести венки, она обычно приветствует не особо. Но чувствовать, когда природа сама хочет их одарить, она способна тоже. Гея где-то довольна в своем чутком сне, она чувствует ее, и этого более чем достаточно, чтобы продолжать прогулку с сестрами.       Луг невероятно красив. Множество мелких полевых цветов навевают что-то нежное, легкое, теплое до умиления. Она плетет венок дальше, аккуратно выбирая только те цветы, которые растения сами хотят отдать. Получается на удивление красиво, учитывая, что практики в подобном у нее ничтожно мало.       Красивейший венок Верии уже сплетен и украшает ее свободно струящиеся золотистые волосы. Эйви, похоже, вообще плести что-то желанием не горит, но общий настрой поддерживает и старательно пытается. Она крепит концы, когда видит и чувствует, что достаточно, и думает, что они могут сойти за нимф. Красотка Верия в светлом свободном платье, которое подчеркивает хрупкую восхитительную фигуру. Она, к собственному удивлению тоже выбравшая для прогулки платье, слишком нежное и летящее для нее в сравнении с теми, что она носила обычно. И даже Эйви, которая всячески избегает платьев, надела что-то… Она задумчиво разглядывает сестру. Припоминает, что видела похожие наряды на големах где-то в Африкании. Туника, но нет. Платье, но не совсем. Юбка, но слишком длинная. Однако сестре очень идет.       Заканчивает венок и Эйви. Он слегка своеобразен, но определенно красив. Она улыбается, когда сестра ворчит, что понятия не имеет, как должна это скрепить. Хочет помочь, но Верия успевает раньше. Улыбка становится теплее, когда она наблюдает как ловко ее вторая сестра закрепляет творение Эйви небольшим цветком. Верия вообще всегда все делала легко, и часто казалось, что для нее ничто и не является проблемой. Но, конечно, это было не так.       Она осторожно устраивается на траве, следя за тем, чтобы не примять лишний раз цветы. Скоро закат. Они смогут им полюбоваться. Мысль нравится. У них нечасто выдаются абсолютно беззаботные дни.              Воспоминание обрывается так же резко, как началось. Альфиния понимает, что Элинья выдернула ладони. Возможно, разорванный контакт и сбил настрой, хотя не факт, что это так.       — Ты что-то видела? — осторожно спрашивает Альфиния, игнорируя боль, которая из затылка переместилась в виски.       — Мы были на лугу, плели венки. Ты, я и… еще одна наша сестра вроде бы. Но я не уверена…       — Эйви.       — Эйви, — Элинья соглашается эхом, смотрит почти со страхом, но, по факту, его сильно меньше, чем могло бы или должно было бы быть.       — Похоже, мы не так уж и безумны, — Альфиния выдавливает улыбку, даже не пытается упорядочить хаос в мыслях, но пытается сообразить, что делать дальше. — Я… Ладно, страннее это станет вряд ли, так что… Я уже несколько лет живу с навязчивой мыслью, что у меня есть семья. То есть не… Как бы это объяснить. Словно когда-то, раньше, в другой жизни я была частью… Не знаю, духовной семьи, чего-то большего. Я не знаю, откуда эта мысль взялась, по-моему, появилась после какого-то сна, который я не запомнила по событиям, но который запомнила эмоционально. И я… Я не могу с этим бороться. Или не хочу. Я постоянно ищу. Сама не знаю, кого или что, но в голове всегда на это есть только одна мысль. Она о том, что я ищу своих. И я понимаю, как это звучит, но мне кажется… Что только что я нашла. Тебя. И это… Я даже поверить до конца не могу, но я безумно рада.       — Семья… — Элинья вновь повторяет эхом, а ее взгляд устремлен куда-то вдаль. — Нас было тринадцать. И мы были одним целым.       — Что? — дыханье перехватывает, а в горле разом становится сухо.       — Я… — Элинья моргает, словно приходит в себя и смотрит почти беспомощно. — Я не знаю, откуда я это знаю. Просто… знаю?       — Да. Знакомо. А я тебе просто верю, — Альфиния отвечает, не задумываясь, отпивает воды, так удачно прихваченной на прогулку. — А еще я верю, что мы можем. Можем найти других, вспомнить больше, и… И я не знаю, куда это нас приведет, но знаю, что я не могу просто… забыть об этом, оставить эти мысли, отказаться от ощущений. Это что-то важное. И я уверена, что за это важное стоит бороться.       — Я помогу, — Элинья смотрит ей в глаза. Она ощущается напряженной, но и решительной. — Я помогу тебе всем, чем смогу, потому что… Я тоже знаю, что это очень важно. Не знаю, откуда я это знаю, но… просто знаю.       Ладони сплетаются будто и без их участия, сами по себе. Под ногами вертится радостный Бакс. Вокруг естественный шум: пение птиц, стрекот насекомых. Все еще очень жарко, солнце высоко и почти жжется. И именно в этот миг приходит какое-то внутреннее спокойствие.       Альфиния вдруг понимает, что чувствует это на самом глубинном уровне: она больше не одна. И она точно не безумна, как нередко подозревала о себе. А это значит, что у нее… нет, у них есть цель. И они обязательно ее достигнут. Немного робкая и нежная улыбка Элиньи, почти такая же, какую она видела во всех воспоминаниях у Верии, только подкрепляет эту уверенность.