Операция "Ё", Или Миссия невыполнима.

      Ночь.       Улица.       Фонарь.       Аптека.       Я покупаю вазелин.       Со мной ещё два человека,       Один — Намджун,       Другой — Сокджин…       — Забери этот колючий веник, засунь его себе в задницу и катись в синий туман к своим рогатым друзьям!!! — кричал очень, очень рассерженный омега.       — Ну, Тэхён-а, свет очей моих, жемчужинка моя драгоценная, арбузик мой… — не успел альфа договорить, как у него из рук вырвали букет из трёх сосновых веточек и с размаху отходили по его довольно-таки симпатичной альфьей моське.       — Ага-а! Я ещё и арбузик! А не по твоей ли прихоти я стал А-Р-Б-У-З-И-К-О-М?! Это я, по-твоему, не смог удержать свой член в штанах??? Напомнить, что ты мне тогда напевал?.. Миленький, любименький, ну давай хоть на полшишечки, если что я рукой придержу! Потом поженимся, в деревне домик купим, хозяйство держать будем… Да ты член в руках удержать не смог, не то чтобы хозяйство… — продолжал бушевать глубоко беременный Тэхён. — Я! У ТЕБЯ! ПОПРОСИЛ! ЁЛКУ! А ты мне что приволок? Новый год на носу, а у нас не дом, а берлога выхухолей. А ещё родители обещали приехать на Новогодние каникулы, помочь перед родами, а ТУТ такое… — всхлипнул омега, потом ещё раз, и ещё… И крокодильи слёзки полились в три ручья…       — Ну Тэ-э, ну маленький мой, ну солнышко моё пузатенькое, ну достану я тебе эту грёбанную ёлку…       — Не хочу грёбанную, хочу зелёную и пушистую красавицу, — в последний раз громко шмыгнул носом и икнул Тэхён. — И чем быстрее, тем лучше для тебя! Иначе, ты знаешь моих родителей, они тебя вместо ёлки поставят, звезду в одно место вставят и мигать заставят!       «О-о, эти точно могут», — альфе даже на секундочку не хотелось представлять сие мигающее зрелище.       Чонгук и знать не догадывался, что прибудут Его Высокоблагородие господин Ким Намджун и Великолепный Всемирный Красавчик господин Ким Сокджин…       «Это, товарищи, пиздец!!!» — Чонгук и на том, и на этом свете во век не забудет, что устроили родители Тэхёна, когда узнали, что их бусинка жемчужная, радость ненаглядная беременный.       — Катастрофа! — мысли судорожно заметались в его светлой головушке, вопя как пожарная сигнализация — alarm!!! — Надо срочно искать ёлку!       А где? Он её искал, честно-честно! Не успел! Новогодний ажиотаж, а он по иронии судьбы как раз и занимался доставкой этих самых ёлок нуждающимся. Думал, вот она, последняя ему останется. И Проблем нет… А тут малыш на ёлочном базаре кричит:       — Па-па, шмотР-Ри какая кР-Расивая! Это же нам Дедушка МоР-Роз ёлочку пРисРал!       Чонгук умилялся малышу, который с большим старанием выговаривал такую ненавистную всем детям буку Р. В детских восторженных глазах было столько радости и счастья, что Гук ничего не мог поделать с нахлынувшими на него чувствами, и он не смог устоять перед очаровательным маленьким омежкой, протягивая его папе свою ёлку…       Где-то в глубине души он отчетливо понимал, что этот волшебник, Дед дери его за ногу Мороз, не просто пРисРал, а подвалил ему огромную кучу дермица.       «Ну да ладно, надеюсь, Тэхён поймёт, он ведь скоро сам станет папой! Да и в ёлке ли счастье? Главное, мы любим друг друга! Главное, вместе! Очень скоро у нас появится сыночек, и это будет настоящее счастье», — размышлял альфа, осторожно подбирая обломившиеся веточки хвои.       Чонгук неторопливо брёл по заснеженным улицам, с сосредоточенным видом глядя себе под ноги, наслаждаясь хрустом пушистого снега под ногами.

***

      Ночь.       Улица.       Фонарь.       Аптека.       Я покупаю вазелин.       Со мной ещё два человека,       Один — Намджун,       Другой — Сокджин…       Каким бы ни было депрессивным это стихотворение, Чонгуку оно придавало сил…       — Юнги! Чимин-и! Я в жопе! — с отчаянием прокричал он в трубку и чуть не выронил из рук телефон, поскользнувшись на льду, припорошённым слоем искрящегося в ночном свете фонарей, снегом.       — Шо? Опять? — прохрипел в трубку Юнги, совершенно не удивившийся очередным жопным стенаниям друга. — Ты в последнее время оттуда не вылезаешь практически, — с сарказмом заметил он. — Шикарное ты себе местечко нашёл... Айщщщ! Чими, малыш, я совсем не о том, о чём ты сейчас себе накручиваешь, — зашипел Юнги, змеёй уворачиваясь от мокрой тряпки Чимина, которая надо сказать отлично прилипала к его голому торсу. — Твоя попка самая сладкая в мире! Ну просто пЭрсик!       Пока омега на секунду замешкался, думая о том, что вот от персиков он бы точно не оказался, Юнги бочком прошмыгнул в ванную и захлопнул за собой дверь, для верности закрывая её на щеколду.       — Ну, выкладывай, чего там у тебя стряслось? Чем смогу, помогу. Мы вроде как с тобой теперь братья по несчастью! — шептал Юнги другу в трубку, прикладывая ухо к двери и убеждаясь в том, что его не подслушивают. — Мой тоже на сносях, а такие кренделябры выписывает, сил нет!       — Родители Тэ приезжают, а я ёлку так и не достал на Новый год! — только и смог прошептать Чонгук расстроенно.       — Пиздец! — констатировал Юнги. Уж он-то знал, что это слово равно концу света.       Мин прошлой ночью в полной мере ощутил это на своей шкуре, когда в магазинчике у дома, у него из-под носа увели последнюю гроздь винограда, и ему пришлось битых два часа уговаривать беременного омегу пожевать изюма, потому что это тоже виноград, только сушёный, так продавец в магазине сказал. Мин тогда жирную галочку у себя в голове поставил, чтобы не забыть от души отблагодарить этого дюже предприимчивого альфу-продавца, явно тюркского засланца, за то, что втюхал ему целый килограмм усохшего напрочь киш-миша. А потом альфа ещё два часа икал без остановки, потому что этим изюмом ему пришлось давиться в одну харю, и это был полный ПИЗДЕЦ!       — Вот именно! Полный! Что делать, и куда бежать, не знаю.       — Дружище! У нас есть в запасе три дня и две ночи, что-нибудь придумаем! — предпринял попытку успокоить лучшего друга Юнги.       — Давай завтра встретимся и на трезвую голову обмозгуем, утро вечера мудренее…       …На трезвую? Ну да-а, свежо преданье, да верится с трудом.       — Спасибо, Юнги-я! — вздохнул Чонгук и нажал отбой. В его душе поселилась крохотная надежда, что ещё не всё потеряно, и новогоднюю звезду ему придётся вставлять на макушку ели, а не себе в жо… Ах…       Когда Чонгук вернулся домой, он осторожно разделся и, убедившись, что Тэхён крепко спит, тихонько забрался к нему под бочок, свернулся клубочком, словно большой и ласковый котёнок, и тут же уснул. Тэхён проснулся утром в объятиях своего любимого альфы и с отличным настроением, как ни в чём не бывало, чмокнул того в нос.       — Просыпайся, соня! — нежно прошептал омега, ласково касаясь мягкими губами его мускулистого плеча. — Давай чай пить. Вчера я испёк имбирное печенье. Хочешь?       — Хочу! — потягиваясь и не открывая глаз, промурлыкал Чонгук.       — Иди ко мне, я тебя поцелую, а потом и чай попьём! Мой маленький арбузик! — ласково шептал альфа, осторожно обнимая округлившийся животик, оставляя на нём нежные прикосновения губ.       Обижался ли Чонгук на своего мужа после вчерашнего скандала? Нет!!! Он прекрасно понимал, что это лишь временное явление, вызванное всплеском гормонов, ведь до этого они никогда не ссорились.       Как две части одного пазла, они идеально подходили друг другу. Однажды встретившись, и теперь навсегда вместе.       Обижался ли Тэхён на своего мужа? Вовсе нет! Он осознавал, что причиной их ссоры стали предновогодняя суматоха, доброе сердце Чонгука и, возможно, некоторые особенности его чуть-чуть беременного организма.       — Что будем делать, Чонгуки? — спросил Тэхён, отпивая ромашковый чай из большой кружки с изображением Куки и Тата.       — Пока не знаю. Скоро приедут твои родители, и тогда нам обоим — крышка! Знаю, плавали! — ответил Чонгук, вспомнив недавние события, связанные с их свадьбой, от которых у него по позвоночнику до самого копчика на сверхскоростях пронеслись мурашки, и он инстинктивно передернул плечами. Бр-р. — Юнги обещал мне помочь. Я встречаюсь с ним через час, — альфа глянул на часы и засуетился, закидывая печенье в рот и уже на ходу запивая его чаем.       — Смотрите, не переусердствуйте с соджу, иначе Чимин оторвёт ему член и прилепит на лоб, а я помогу! — со смехом крикнул вслед Тэхён, наблюдая, как альфа в прихожей прыгает на одной ноге, пытаясь попасть ногой в ботинок.       — Не-е, Юнги сказал: «На трезвую голову»! — хохотнул Чонгук, уже в красках представляя друга с членом на лбу. А что, у одного звезда в жопе, у другого — член на лбу, прикольная новогодняя сказочка получается. — Ну, я пошёл! Не жди меня, ложись спать. Не знаю, сколько времени займёт поиск этой грёб… зелёной красавицы. Но завтра я отпросился с работы и буду дома. Мы вместе украсим дом и ёлку к празднику. А потом поужинаем и будем смотреть весёлые рождественские комедии. Как тебе план? — с этими словами альфа нежно поцеловал своего любимого в носик.       — Я только за! Ты же знаешь, как я скучаю, когда ты на работе. А сейчас мне вдвойне грустно, — вздохнул омега. — Пожалуйста, не задерживайся надолго!       Чонгук прикрыл за собой дверь и бодренько поскакал по лестницам, тихонечко что-то насвистывая себе под нос, выбежал из подъезда дома. Они с Юнги договорились встретиться в кафе одного из супермаркетов.       — Ну что, придумал что-нибудь? — спросил Чонгук у Юнги, протягивая другу руку для приветствия.       — Откровенно говоря, нет! — честно признался Юнги. — Чимин весь вечер выносил мне мозг, ревнивый маленький поросёнок. Но когда он узнал о твоих проблемах, то его возмущениям, почему я до сих пор не помогаю своему лучшему другу, не было предела. Он чуть не выставил меня из дома посреди ночи на поиски твоей «грёбанной ёлки»! — закончил он, и они в один голос рассмеялись.        — А я всё же надеялся, что у тебя есть хоть какие-то идеи? — с надеждой в голосе сказал Чонгук. — У меня в голове не возникло ни одной стоящей мысли.       — Мы можем рассмотреть несколько вариантов, но не думаю, что они тебе понравятся.       Решив начать поиски лесной красавицы с ближайших точек продажи ёлок, альфы только сильнее расстроились. Оставшиеся деревца были то слишком маленькими, то слишком худенькими. А Чонгуку, чтобы не упасть в грязь лицом перед родителями омеги, нужна была шикарная ёлка.       Когда все магазины и рынки были оббеганы, а на улице уже начало смеркаться, друзья в отчаянии пытались найти выход из сложившейся ситуации, но безуспешно. Ну вот что им делать?       — Нет, здесь без бутылки не обойтись, — сказал Юнги. — Нужно смазать шестерёнки в мозгу, а то их скрип меня уже раздражает. А так и нам приятно, и мозги, глядишь, лучше думать начнут.       — Да ты никак с ума спятил? Чимин тебя сразу в тесто раскатает и рогаликов накрутит! — округлил и так большие глаза Чонгук. — Ты помнишь, как мы в последний раз решили выпить по бокалу шампанского на нашей с Техёном свадьбе? И к чему это привело? Не напомнишь мне, где мы с тобой оказались?       — Если бы я был трезв, мы бы никогда не смогли выбраться оттуда, — с улыбкой на губах вспомнил Юнги. — Поэтому немного пива нам точно не повредит!!!       Оглядевшись по сторонам, Мин заметил невдалеке небольшой бар и потащил друга туда. Уже сидя за столиком, они обсуждали план, который созрел в голове Юнги, потягивая при этом пиво, обильно сдобренное соджу. Правильно, пиво без соджу — деньги на ветер!       — Да не ссы, ты! Всё будет в ажуре! — заверял захмелевший Юнги пьяненького Чонгука. — Хосок, мой шеф, уезжает на праздники в Штаты. У него роскошный дом — настоящие хоромы! Во! — Юнги широко развёл руки, чтобы показать, насколько большим он может быть. — Я несколько раз бывал у него по делам. Во дворе этих ёлок, хоть пруд пруди! И пруд, кстати, тоже есть, с рыбками! Ты мне веришь? — обдавая младшего выхлопом свежего перегара, спросил он.       — Да верю я тебе, верю! Только, Юнги-я, нас ведь и поймать могут, и тогда…       Не-е, вы только не подумайте, Чонгук трусом никогда не был и на различные авантюры подписывался на раз, но вот сегодня полупопия начали предательски сокращаться, стоило ему об этом подумать…       — И тогда точно на рогалики, или ещё хуже — на ремни порежет! — сделал последнюю попытку отговорить друга от сомнительной затеи Чонгук.       — Он подтяжки носит! — раздражённо воскликнул Юнги, видя сомнения в глазах друга. — Мы же её не украдём, а только позаимствуем. На праздник. А потом вернём на место, никто и не заметит! — развивал он свою идею «фикс». — Хо отпустил охрану и прислугу, нам никто не помешает. Папой клянусь!       — Папой — это хорошо! А камеры на доме для чего? Для красоты, что ли? Ведь если нас заснимут, то прощай, свобода! И вместо Happy New Year нас ждёт небо в клеточку и друзья в полосочку! — всё ещё сомневался Чонгук, приводя другу доводы, что это не очень, чтобы очень хорошая идея.       Бар, в котором друзья обсуждали план «Миссия невыполнима», находился рядом с небольшой площадью, где возвышалась она — новогодняя ель, украшенная к празднику хрупкими стеклянными шарами, мерцающими всеми цветами радуги в свете гирлянд, вся увитая лентами и тонкими нитями серебрянного дождя. Главным украшением зелёной красавицы была большая звезда, сияющая на её макушке и переливающаяся яркими бликами, вызывая восторг у малышни и тихое восхищение у взрослых.       Вокруг главной новогодней ели уже выросли ледяные горки, а вдоль площади раскинулись пестрые палатки, маня ароматами уличной еды и напитков на любой вкус. Фотозоны, населенные любимыми сказочными персонажами, словно магнитом притягивали желающих сохранить в памяти мгновение зимнего волшебства. Среди пестрой толпы прохожих вихрем носились два молодых рождественских оленя. За скромную плату они катали на санках восторженных малышей, озорно флиртовали с девушками, задорно подшучивали над аджуммами в торговых палатках и позировали для памятных снимков с туристами. В общем, студенты-аниматоры зарабатывали на жизнь, как могли, выкладываясь на полную. И время от времени, спасаясь от промозглого холода, они забегали в тот самый бар, где за столиком выпивали Чонгук и Юнги, чтобы затем вновь умчаться в морозную дымку, озаряя праздничное гулянье своим безудержным весельем…       — Идея!!! — как пожарная сирена завопил Юнги. — У нас обязательно всё получится, дружище! — и наклонившись к столу, чтобы его не услышали посторонние, начал тихо обсуждать с другом окончательный план.

***

       От выпитого соджу с пивом, в голове Чонгука азбукой Морзе настойчиво отстукавало:       — SOS… SOS… SOS… Спасите… Наши… Души!       А эта тонкая и никому доселе невидимая материя, что душой зовётся, пошла в отрыв в сговоре с неугомонной жопонькой, забив на все уговоры мозга… Ну конечно, как всегда! Не было такого случая, чтобы эта святая троица договорилась между собой и приняла разумное решение.              Сдерживая дрожь в напряженных мышцах, Чонгук не без труда поднял на плечах оленя — Юнги. Тот хоть и был мелкий, но в ростовом костюме оленя выглядел внушительно, да и рога весили больше его самого. Юнги, кряхтя и матюгаясь, перевалился через забор и с грохотом рухнул в сугроб. Следом за ним, не теряя ни секунды, прыгнул Чонгук, одетый в такой же костюм. Легко перемахнув через преграду, он протянул руку Мину и вытащил его из снежного плена.       — Чонгу-у-ук!!! — завопил Юнги. — Тут тоже Олени! Чонгу-ук!       — Да тише ты! — шикнул на друга Чон, прикладывая палец к губам. — Это я! Давай, веди к ёлкам! — поторапливал он Мина, хлопая того по оленьей заднице, стряхивая прилипший к ней снег.       — Да, да! Пошли, а то время цигель-цигель ай люлю, Михаил Светлов, ту-ту-ту.              — Будет нам и Светлов, и ту-ту, если без ёлки вернёмся.       Два оленя, немного приведя себя в порядок, крадучись отправились добывать заветную красавицу.       Снег в Сеуле — это редкое явление, но в этом году, словно по заказу, выпала почти трёхмесячная норма осадков. Крыши домов, улицы и городские площади были окутаны нежным сиянием пушистого серебра. Дети и взрослые с радостью пользовались возможностью прогуляться по белоснежному покрывалу и вдоволь порезвиться. Однако Чон Хосок не разделял их восторга… Из-за неблагоприятных погодных условий все аэропорты были закрыты, и ему, вместо того чтобы отпраздновать Новый год в кругу семьи в Штатах, пришлось вернуться домой.        «Ну и ладно, — думал альфа, — проведу праздник в тишине и спокойствии. Дома тоже хорошо, здесь я отдохну и душой, и телом!»       Телом он уже отдохнул в горячей ванне и раскрасневшийся щеками решил подумать о состоянии своей утомлённой души. Он наполнил стакан виски, взял сигару и, словно истинный сеньор-помидор, укутавшись в тёплый халат, вышел на балкон, чтобы подышать воздухом и подумать о великом и не очень. Морозный воздух приятно холодил кожу, позволяя насладиться свежестью и сказочной красотой зимнего вечера.       От увиденной картины, что разворачивалась практически перед его носом, у сеньора Хосока сигарный дым повалил через уши, а благородный виски вместе с бокалом благополучно нырнул в сугроб. Два опездола, то есть оленя, в одном из которых он по голосу признал своего верного помощника и лучшего друга, Мин Юнги, а в другом — их общего приятеля Чонгука, самозабвенно и с каким-то неукротимым азартом пытались умыкнуть одну из его красавиц ёлок. Шикарные, как на подбор, с раскидистыми еловыми лапами эти красавицы были главным достоянием и предметом гордости его усадьбы не только зимой, но и летом.       Хосок в это мгновение от вскипающего в нём возмущения дар речи потерял. Он хотел было вызвать охрану, но вдруг вспомнил, что отпустил всех на праздники, и находился в доме совершенно один.       Чтобы не спугнуть рогатых, он молча, с интересом продолжил наблюдать за их попытками уломать зелёную красавицу. Ему даже грустно немного стало от того, что не с кем на спор забиться: сопрут — не сопрут?       — Блядь, Юнги! Костюмы мы голыми руками достали, а вот ёлку так не возьмёшь! — пыхтел Чонгук, пытаясь со всех сторон подломить ствол.       У Юнги, который ростиком был мелковат для ростового костюма, от усердия голова с рогами слегка съехала назад, и сетка, что должна была изображать рот оленя, натянулась ему на лицо, придав ему вид приплюснутого баклажана.       — Врёшь, не возьмёшь!!! — пыхтел от натуги Мин, и, согнувшись, топтался вокруг ёлки. — Ещё немного, Гук, и победа будет за нами!!!       Хосоку наскучило смотреть на ритуальные танцы двух придурошных оленей, да и замёрз он прилично в своём халате сеньора, поэтому, безнадёжно взмахнув рукой, он проговорил:       — Всё равно у них ничего не получится! — и, хихикая себе под нос от увиденного, он преспокойно отправился спать.       Утром сеньор Хосок первым делом посмотрел в окно и ах@ел: ни оленей, ни ёлки, только круговерть мелких снежинок, прикрывших следы ночного набега рогатых парнокопытных…       — И всё-таки спёрли! Вот же упёртые, заразы! — с восхищённым удивлением произнёс альфа.

***

      Тэхён под звуки льющейся из динамиков телефона расслабляющей музыки спокойно сидел в спальне перед большим зеркалом с большим полотенцем на голове «А-ля Нефертити». Он наносил на лицо свой любимый крем и тихонько мурлыкал себе под нос незамысловатый мотивчик. Настроение после релакса в пенной ванне было наипрекраснейшим!        Закончив с косметическими процедурами, омега нежно похлопал по щекам подушечками пальцев и ласково улыбнулся, кладя свою ладонь на заметно округлившийся животик, с любовью оглаживая его. В голове кружились легкие, приятные мысли, и этот вечер он намеревался посвятить исключительно себе. Парень планировал валяться в кровати, погрузиться в чтение книги, давно привлекшей его внимание, и, возможно, заказать пиццу к возвращению дорогого супруга. И только он потянулся к телефону чтобы сделать заказ в службу доставки, как внезапно в прихожей послышался шум, нарушивший его идиллию. Следом раздались скрежет, от которого его передёрнуло. Возня, трехэтажные маты и наконец оглушительный грохот, а затем и сдавленное хихиканье, больше похожее на хрюканье поросят. Тэхён поморщил носик, понимая, что это явились подогретые алкоголем добытчики новогоднего атрибута, но все же решил не торопиться портить себе настроение и не выходить из спальни.              Возня в прихожей стихла, и стало как-то подозрительно тихо, отчего омега всё же выглянул из комнаты, чтобы узнать, что происходит. От увиденной картины даже полотенце на голове Тэхёна привстало, а сам хозяин головы тихо осел на пол, зажимая рот ладошкой от рвущегося наружу хохота. На полу, посередине прихожей лежала зелёная красавица в обнимку с двумя оленями. Идиллия нарушалась лишь тихим похрапыванием спящих тел. Ёлка, кажется, тоже задремала, поблескивая редкими снежинками, запутавшимися в еловых ветвях. Тэхён, отдышавшись от смеха, достал телефон и запечатлел этот момент.       «Вот она, настоящая новогодняя сказка, — подумал он, умилённо глядя на эту нелепую картину. — Нужно будет обязательно распечатать это фото и повесить на холодильник, как напоминание о весёлом оленьем промысле».              Тэхён кружил вокруг мирно спящей троицы и в душе не чаял, что со всем этим делать.       Олень, что Чонгуком зовётся, одной рукой обнимал ёлку, второй — крепко прижимал к груди голову с рогами. Рога немного щекотали нос альфе, отчего он мило морщился во сне. Олень по имени Мин Юнги раскинулся звездой на животе, в позе абсолютного покоя. Голова его оленя, поддавшись гравитации, предательски сползла почти до самого копчика, чудом удерживаясь от окончательного падения «в задницу» лишь сеткой для дыхания. Эта коварная дырчатая материя, зацепившись за молнию куртки, натянулась на лицо, грозя утром превратить милую кошачью мордашку в вафельную поверхность, испещрённую клетчатым узором. Оба героя ночного забега за ёлкой умиротворённо сопели в четыре носопырки, погружённые в объятия Морфея. У Чонгука же сон был настолько сладок, что непослушная слюнка предательски вытекала из уголка губ, выдавая блаженство момента.              Вдоволь насмеявшись, Тэхён всё же решил отложить разбор полётов рогатой братии до утра. Сонно зевая, он набрал номер Чимина и успокоил друга, заверив, что всё в порядке. Отправил ему свою селку на фоне отдыхающих и, отбросив все мысли, пошёл спать. Завтрашний день обещал быть насыщенным.

***

      — Поднимем же бокалы за уходящий год! — нарушая стоящую до этого немного напряженную атмосферу, на правах главы семейства провозгласил тост Намджун, и в его голосе звучала торжественность момента.       Сверкающие хрустальные бокалы взметнулись вверх, отражая пляшущие огоньки искрящейся на ёлке гирлянды. В воздухе смешались ароматы хвои, мандаринов и легкого шампанского. Все взгляды были устремлены на старшего из присутствующих альф и в глазах каждого читалось предвкушение теплых слов.              — Этот год был полон для нас испытаний, но именно они сделали нас сильнее и сплочённее, — продолжал Намджун, обводя взглядом свою семью. — Мы преодолели все трудности вместе, поддерживали друг друга и, самое главное, я верю, что так будет и дальше! Не скрою, я горд и счастлив за тебя, Тэхён, ведь ты выбрал себе в мужья ответственного, надёжного и держащего свое слово альфу! А потому, в кругу самых близких вам друзей, мы с Джином, желаем вам в Новом году приятных хлопот с предстоящим пополнением в ваших семействах и много счастливых моментов!       В ответ раздались одобрительные возгласы и звон бокалов.       — Сыночек! — вкрадчиво, склонившись над ухом сына, начал папа Тэхёна, пока все накладывали в тарелки праздничные угощения. — Интересно, как твоё «недоразумение» успел всё подготовить к празднику? Даже ёлку достал, и такую красавицу!       На лице Джина играла такая ирония, что так и норовила выплеснуться в бокал с шампанским. — Па-ап, это «недоразумение» — мой муж! И у нас скоро будет малыш! И да, я его люблю, что бы вы с отцом там себе не надумывали! — остановил Тэхён необоснованный сарказм папы.       — А давайте ещё по бокальчику, за уходящий, так сказать! — пискнул Юнги, пытаясь разрядить обстановку, видя, как настроение Тэ рухнуло этажом ниже. Получив ощутимый пинок под столом от своей Булочки Чимина, он сразу сдался и притух. Они вдвоём с Чонгуком уже получили «благодарность» от мужей, но так и не признались, где достали ёлку, иначе «благодарность» была куда более весомой…       Несмотря на торжественную атмосферу, за праздничным столом снова воцарилось напряжение. Густое, тяжёлое оно витало в воздухе, оседало грузом, давя на плечи присутствующих. Оно не только не спадало после оптимистичного тоста Намджуна, но моментами казалось нарастало всё больше и больше. Создавалось ощущение, что часовой механизм отсчитывает последние секунды и вот-вот прогремит взрыв, как у бомбы замедленного действия. Бум!!!       Все дружно вздрогнули от громкого и неожиданно пронзительного звонка в дверь…       — Я открою! — сорвался к двери Чонгук, на ходу облегчённо выдыхая и благодаря Сонджушина за маленькое спасение их уютного гнёздышка от апокалипсиса, который неизбежно наступал. Но видно не судьба.       В дверном проёме первым показался Чонгук, пятившись спиной назад, и видно было как у него шевелятся волосы на затылке.       За ним следом в гостиную, украшенную к празднику, вошёл собственной персоной сеньор Чон Хосок!!!       В наступившей тишине было слышно, как в хрустальных бокалах лопаются и тихонько шипят, оседая на дно, пузырьки шампанского. Немая сцена: «Вы нас не ждали, а мы приперлися!»        — С Наступающим всех! — воодушевлённо произнёс вошедший с мороза альфа, в упор глядя на Мин Юнги.       — С-с-с Наступающим! — промямлил Юнги, еле ворочая во рту пересохшим от ужаса языком, не смея отвести взгляд от шефа. Вот кого-кого, а его они точно не ожидали здесь увидеть.       — Э-эх! И хорошо же тут у вас, однако! Уютненько, по-домашнему и все в сборе! — возбужденно потирал он ладони, которые славненько чесались врезать кому-нибудь подзатыльника, в профилактических целях. — А я вот не смог к своим улететь из-за снегопада. Сижу себе один дома, сижу, а потом и думаю, а дайте-ка я к вам в гости загляну…       — О, Хосок-щи, да Вы проходите, присаживайтесь! Места всем хватит! — захлопотал опомнившийся Чонгук, проявляя своё гостеприимство. — Правда, Солнышко? — обратился он к мужу, что таращился на альфу широко распахнутыми карими глазюками, в которых читалось одно сплошное недоумение.       — Да, конечно! Проходите к столу, мы уже Старый год проводили! Может Вам штрафную?! — немного растеряно предложил Тэхён, косясь на неловко переминающегося с ноги на ногу и слегка взбледнувшего с лица Чонгука.       — Непременно штрафную! — прогремел басом Намджун, сотрясая воздух. — И за знакомство, и за долгожданную встречу! — звонкий клич, полный радушия, обещал вечер щедрый на веселье и крепкие напитки. А ещё благодаря незваному гостю, который умело сглаживал острые углы, в компании стало намного веселее. Посыпались шутки, разговоры звучали всё громче, атмосфера стала уютнее, добрее что ли. Все наслаждались прекрасным новогодним вечером.       — Пойдёмте-ка, друзья, покурим, — Хосок предложил Чонгуку и Юнги выйти на балкон.       Предчувствуя не самый приятный разговор, Чонгук вздохнул, а Юнги, втянув голову в плечи, последовал за ними. Они вышли на зябкий морозный воздух, выдыхая облачка клубящегося пара.       — Шеф! — начал было Мин, но его оправдательную речь прервал Хосок.       — Ой, давайте обойдёмся без формальностей. Сегодня такой чудесный вечер, и благодаря вам, ребята, я не чувствую себя одиноким в этот Новый год, вдали от своей семьи. Да и вы, все такие из себя замечательные! Настоящие альфы! — с иронией произнес Хосок. — Вы всё продумали для праздника и встречи гостей: и украшение дома, и ЁЛКУ! — с особым акцентом на последнюю, сказал с усмешкой альфа.       — Ну Хосок-щи! — взмолились оба виновника незапланированных разборок, молитвенно сложив руки на груди.       — Ну прости ты нас! Ситуация безвыходная была! — всё же продолжил оправдываться Мин. — Если бы Чонгук не достал вовремя эту чёртову ёлку, ему тесть «секир-башка» сделал бы, — показательно провёл он большим пальцем по собственной шее. — Ты же знаешь этих обезбашенных Кимов! Два сапога-пара!       А Чонгук лишь тяжело вздохнул и обреченно опустил плечи.       — Да, я понимаю! — Хосок тоже вздохнул. — Но сейчас же всё хорошо! — он ободряюще похлопал их по плечам. — Не стоит беспокоиться, правда. Видели бы вы, как я смеялся, когда вы тянули ёлку. Душевно поржал! Это же надо столько дури иметь, чтобы её с корнем вырвать!       — Не понял?! Так ты дома всё это время был и… — в голосе Юнги прозвучало неподдельное, почти детское, изумление, пока осознание накрывало его, что за всей этой невообразимой дичью, что они творили, наблюдали из окна дома.       — Конечно! С балкона любовался, как два упёртых оленя усердно пытаются спиздить у меня ёлку. И был крайне удивлён, что у вас это получилось! — искренне, до выступившей влаги из уголков глаз, смеялся Хосок. — Вот же чертяки, из мёрзлой земли… с корнем… голыми руками… Да как у вас только это получилось? — не сдерживаясь хохотал альфа, утирая катящиеся по щекам слезы.       — Чего только по пьяни не натворишь, — выдохнул с облегчением Чонгук, понимая, что злость Хосока больше напускная, и он совершенно на них не злится. — Но мы обязательно её вернём, как было! Честно-честно! — пылко заверял он стоящего перед ним содрогающегося от смеха босса Юнги. — Мы же её на время взяли…       — У-уф! Давненько я так не веселился! — переведя сбившееся от смеха дыхание, добавил хозяин ёлки. — Обязательно вернёте! Не может мой сад стоять без одного экземпляра, а то понимаете ли, непорядок получается! Ладно, господа рогатые воришки, пойдёмте к столу, нас уже заждались. Пора Новый год встречать! — по-дружески обняв за плечи раскаявшихся в содеянном альф, Хосок подтолкнул их к балконной двери.       Продрогший до костей Чонгук, мелко постукивая зубами, стряхнув с волос искрящиеся хлопья снега, опустился на диван рядом со своим любимым, тут же попадая в тёплые объятия Тэхёна, нежно касаясь холодными губами теплой щеки омеги, и наконец-то позволяя себе расслабится. Что может быть лучше? Любимый рядом, друзья, готовые в любой момент подставить плечо, понимающий начальник и… родители Тэхёна! Вот уж кто никогда не даст расслабиться до конца и всегда будет держать в тонусе его многострадальную задницу. Впрочем, это уже совсем другая история… А в это время за окном в вихре волшебного вальса кружились снежинки, предвещая радость, счастье и исполнение самых сокровенных желаний в эту новогоднюю ночь.