Зелёные сливы и бамбуковые лошадки

      🎄❄️🎄❄️🎄

             Настроение скакало, меняясь в зависимости от того, куда в очередной раз бежали тараканы, устроившие гонки в его голове, от их побед или поражений зависело, каким оно будет в следующую минуту, и голова от этого попросту шла кругом. Хотелось обхватить её руками, сжать, сколько есть сил, чтобы остановить вихрь мыслей.       Раньше он никогда даже на миг не допускал мысли о чём-то большем, чем дружба. Ибо был как младший брат, которого он всегда защищал и о котором заботился. И сейчас он тоже не должен думать…       Или…       И тут, какого-то хрена, разум подкинул ему годичной давности сон. В этом сне он вытворял со своим другом… такое…       Сяо Чжань застонал в голос. Он честно пытался зарыть этот сон глубоко в подсознание. Он продержался несколько месяцев, почти научился не краснеть в присутствии мелкого, почти убедил себя, что ему приснилось просто так, случайно. Но стоило только тараканам в голове дать слабину, и вот оно — нате вам! — воспоминание вылезло наружу, накатило сокрушительной волной, заглушив остальные мысли.       И что теперь делать с этим всем безумием?       Ведь одно дело — древний мокрый сон, который можно списать на переутомление и просмотр какой-нибудь пошлятины накануне. И совсем другое — эти внезапные новые порывы, когда при одном только взгляде на мелкого, его, Сяо Чжаня, бросает в жар.       Что за чертовщина?       Сяо Чжань с тоской уставился в тёмное окно. Стекло напротив отразило лицо. Он вгляделся в него. Довольно (примерно на шесть из десяти) симпатичное, если не считать отчаяния в глазах.       Какого чёрта судьбе было угодно так подшутить над ним?! Почему он не может найти обычную девчонку? Почему он открыл, что ему нравится Ибо?       Интересно, давно?!       В памяти любезно всплыли слова, брошенные в сердцах юной девой, с которой он лишился девственности: «Давай поговорим о нас, Чжань-Чжань! О нас с тобой! Мне абсолютно неинтересно слушать о твоём мелком».       Давно…       Ему нравится его лучший друг…       Он любит своего лучшего друга.       Любит его уже…       Блять! Давно!       До Сяо Чжаня доходило медленно, но уверенно…       Он влюблен в мелкого уже давно. И ему это не кажется.       Телефон тихо пискнул, оповещая о новом сообщении. Он с тревогой взглянул на имя отправителя. Слава богу, это был не Ибо. «Вы где? Скоро почтите нас своим присутствием?» — спрашивала Мэн Цзыи.       Палец завис над клавиатурой. Что ответить? «Не приеду»? «Я один»?       Так и не приняв решения, Сяо Чжань сунул телефон в карман. Раздался ещё один звонок. На этот раз звонил мелкий. Пассажиры неодобрительно покосились. Внутри всё перевернулось, руки похолодели и затряслись, и он сбросил вызов, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. Телефон тут же пронзительно заверещал снова. Сяо Чжань чуть не выронил его.       Ван Ибо. Опять…       Звонок прекратился, но через секунду от мелкого пришло сообщение: «Гэгэ, возвращайся! Скоро Новый год!»       Сяо Чжань нервно огляделся. Пассажиры в вагоне смотрели на него, словно он был взрывчаткой, готовой детонировать. Ладно! Если честно, положа руку на сердце, никто и глазом не повёл в его сторону. Просто он почему-то ощущал себя так, точно у него во лбу красуется надпись: «Внимание, псих!»       Что же ему делать? Как справиться с этим наваждением? Может быть, поговорить с мелким? Вывалить ему всё, как есть, и посмотреть, что будет? Но эта мысль тут же была отброшена как безумная. Нет, нельзя. Это уничтожит их дружбу, а он не мог этого допустить — потерять Ибо насовсем. Эта мысль была не просто неприятной, она была леденящей. К тому же, он не был уверен, что мелкий вообще заметил его терзания. А может, он не хотел замечать, тоже предпочитая не видеть того, что могло бы разрушить их мир.       Сяо Чжань закрыл глаза, устало прислонившись к холодным поручням. Он был уверенным в себе человеком и всегда знал (по крайней мере, верил в это!), чего хочет, однако теперь отдал бы всё за маленькое чудо. За то самое, волшебное, новогоднее… Чтобы хоть кто-нибудь подсказал, как ему поступить.       Пожалуйста! Пусть ему помогут! Если уж тараканы вылезли, то надо как-то с ними разбираться…       Вагон метро дёрнулся, вытолкнув из омута размышлений.       «Хо-хо-хо!» — раздалось над ухом, и Сяо Чжань чуть не подпрыгнул от неожиданности. На сиденье напротив усаживался Санта-Клаус. Настоящий, румяный, в красной шубе, с окладистой белой бородой.       Сяо Чжань моргнул несколько раз, потёр глаза. Отрицать очевидное было сложно: Санта сидел как ни в чем не бывало и смотрел на него с каким-то участливым выражением лица.       Больше в вагоне никого не было…       — Эмм… Здравствуйте? — выдавил Сяо Чжань, чувствуя себя не в своей тарелке.       Санта подмигнул ему, и его и без того добродушное круглое лицо расплылось в ещё более широкой улыбке.       Эх, была, не была…       — Санта! Помоги мне! Я, конечно, знаю, что ты не настоящий…       Тот наклонил голову набок, спросил с усмешкой:       — Почему ты так решил?       — Я уже достаточно большой мальчик, чтобы знать, как это работает. Но вдруг ты работаешь на него, — нервно хихикнул Сяо Чжань. Их нелепый диалог до странности напоминал сцену из в сотый раз пересмотренного «Один дома».       Это было в начале декабря. Тёмная макушка лежала на его коленях, мелкий безмятежно сопел со всей старательностью чистой, незамутнённой совести.       Бо-ди вернулся тогда с тренировки полностью вымотанный. Сяо Чжань накормил его ужином и, в честь начала зимы, предложил вспомнить нестареющую классику. Мелкий зевнул и согласился, но задремал почти сразу, а Сяо Чжань рассеянно гладил мягкие пряди. Гладил, пока Орешек не ткнулась в бок, настойчиво требуя свою порцию внимания.       В этот момент Ибо во сне повернулся, уткнувшись носом ему в пах, тихонько вздохнул, и Сяо Чжань с ужасом ощутил, как поднимается собственный член. Он замер, словно его поразило электрическим током, затем медленно, почти болезненно оторвал руку от головы Ибо и, стараясь не разбудить, соскользнул с дивана, прокрался на кухню, открыл холодильник и достал бутылку холодной воды. Глоток за глотком Сяо Чжань пытался остудить внезапный жар, охвативший всё тело. «Это просто физиология, — повторял он себе. — Ничего более». Но противный голосок внутри шептал другое, напоминая о том, как приятно было ощущать тепло и вес мелкого на своих коленях…       Лицо покрылось краской — до сих пор вспоминать тот эпизод было неловко, а в свете сегодняшнего озарения — тем более.       Но отступать было поздно. Он попросил помощи у Вселенной, и он попробует её получить, несмотря на пылающие щеки и противный клубок паники, свернувшийся в животе. Будто прорвало плотину, и Сяо Чжань, захлебываясь словами, вывалил на Санту все свои беды, говорил и говорил, наверное, целую вечность.       Санта внимательно слушал, не перебивая затем, почесав бороду, вдруг выдал:       — Ты всё равно уже всё решил, верно? Лишь искал одобрения.       Кивок дался на удивление легко. Бесполезно лгать самому себе — он и впрямь всё решил.       Зачем искать кого-то похожего на Ибо, если есть Ибо…       Сяо Чжань прислушался. Объявляли его остановку. Время растянулось, превратив поездку по десятой кольцевой в бесконечное путешествие, но, взглянув на часы, он с удивлением обнаружил, что прошло всего около пятидесяти минут.       До Нового года оставалось меньше часа…       Пальцы тряслись, когда он набрал: «Где ты?»       Ответ пришёл мгновенно: «Дома, конечно. А где же мне ещё быть?»       «Скоро буду», — написал он, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, и рванул вверх по эскалатору, невольно гордясь длиной своих ног. Выскочил на улицу и чуть не задохнулся от восторга.       Снежный армагеддон стих, уступив место настоящей сказке. Морозный ветер теперь нёс с собой лишь едва уловимый аромат корицы, ванили и мандаринов. Крупные, ленивые хлопья неспешно кружились в воздухе, опускаясь на землю невесомым покрывалом. В окнах домов плясали огни гирлянд, обещая волшебство и исполнение самых заветных желаний, и каждый снежный кристалл, пойманный тёплым светом, превращался в крошечный бриллиант, в котором, казалось, можно было разглядеть предвкушение грядущего праздника.       Едва переступив порог, Сяо Чжань оказался в темноте гостиной. Единственным источником света была ёлка, усыпанная бледными огнями гирлянд, она слегка рассеивала мрак. У окна изваянием застыл Ибо — чёткий силуэт высокой, подтянутой фигуры, широкие плечи, очерченные серебром заснеженного неба. Он стоял к Сяо Чжаню вполоборота, и в полумраке, скрывавшем самые прекрасные в мире щёки, угадывались лишь острые линии скул, словно выточенные резцом гениального скульптора.       Из-за закрытой двери кухни доносился приглушённый гул голосов, но Сяо Чжань не обратил на них внимания, приняв за бормотание телевизора, который не мог пробиться сквозь стену собственного внутреннего хаоса. Потому что он был на грани… готов был сорваться в крик: в голове гудело, а сердце, решив, что участвует в марафонском забеге, яростно барабанило в ушах, отбивало, как заведённое, «И-бо, И-бо, И-бо», заглушая лишние звуки.       — Ибо…       Мелкий повернулся. Его лицо, и без того бледное, казалось почти призрачным.       — Ждал? — короткий вопрос прозвучал сорвано.       Тот кивнул. Сяо Чжань сглотнул, борясь с внезапной сухостью во рту, сделал шаг вперёд, ощущая, как предательски подрагивают кончики пальцев, а в животе порхают бабочки-камикадзе.       Ждал ли Ибо, чтобы оттолкнуть, или…       Он был готов принять любой исход, даже если его ждал холодный отказ.       Сяо Чжаня потряхивало. Он шагнул ближе, не в силах отвести взгляд. Теперь он видел отчетливее, как напряжены скулы мелкого, как слегка подрагивают ресницы. Ёлочные огоньки отражались в тёмных глазах, придавая им странный, нереальный оттенок, и в них, в этих глазах, читалась усталость, но в них же плескалось что-то робкое, неуверенное, что-то похожее на надежду.       Его охватило странное, щекочущее нервы предвкушение…       Ибо молча протянул руку, пальцы невесомо коснулись щеки Сяо Чжаня, и в этом прикосновении таилось столько нежности, так много тепла, что Сяо Чжань не выдержал и зажмурился. Прижался щекой к большой, чуть шершавой ладони, чувствуя, как дрожат собственные губы и силясь не разреветься от облегчения. Другая рука Ибо скользнула по его бедру, неспешно, неторопливо, как будто давая ему время остановить это. Время передумать. Но Сяо Чжань не двинулся. Сердце колотилось где-то в горле, оглушительный стук перекрывал даже грохот новогодних петард, разрывавших тишину за окном…       Резко распахнувшись, кухонная дверь ударила о стену. За спиной раздалось радостное улюлюканье, но Сяо Чжань не обернулся, лишь слегка скривился, как от зубной боли, и негромко процедил:       — Они здесь, да?       Их взгляды встретились. В глазах Ибо заплясали озорные черти, ладонь уже уверенно легла на талию Сяо Чжаня, давая понять, что пути к отступлению отрезаны (хотя, по правде говоря, Сяо Чжань и не помышлял о бегстве).       — Конечно, здесь, придурок! А ты думал, мы пропустим такое шоу? — раздался насмешливый голос Ван Чжочэна.       Сяо Чжань закатил глаза и, всё так же не поворачиваясь к друзьям, с притворной ленцой, бросил:       — Прям скучали без вас…       Ему не хотелось смотреть на их довольные физиономии. Или было немножко неловко… или всё-таки немножко больше, чем немножко. Да какая, в сущности, разница? Ясно было одно — он отчаянно желал остаться с Ибо наедине. Прямо сейчас. Им требовался… разговор.       Но, похоже, друзья плевать хотели на его желания…       — Да ладно тебе, Чжань-Чжань, — самодовольно протянула Лу-Лу, буквально поправляя воображаемую корону, — я знала, что рано или поздно это случится.       — Хотя, — тут же встряла Мэн Цзыи, — А-Чжань до последнего отказывался признать, что ему, в принципе, нравятся мужчины.       — И где я был не прав? Если бы у меня вставало на А-Чэна, я бы удавился, — огрызнулся Сяо Чжань, уворачиваясь от тычка упомянутого друга.       И ведь правда, ни разу он не допускал мысли, что парни могут вызывать хоть какой-то интерес. Ну, все остальные парни… кроме одного. Лишь он один выбивался из стройных рядов привычного и понятного.       — Я давно тебе нравлюсь, — внезапно заявил Ибо и усмехнулся, притягивая Сяо Чжаня ближе. Самодовольства в его голосе было ничуть не меньше, чем в голосе Лу-Лу.       — Не тогда, когда ты невыносим, — парировал Сяо Чжань беззлобно. Спасаясь от Ван Чжочэна, он снова нырнул в объятия мелкого, и широкая ладонь начала выводить причудливые линии на спине, вызывая предательские мурашки. Собственная рука покоилась в другой ладони Ибо, большой палец гладил косточку на его запястье, и это прикосновение нежностью превосходило прикосновение шёлка.       Будто Сяо Чжаня касались не рукой, а тонкой нитью оплетали само сердце.       — Я всегда тебе нравился, — с довольной ухмылкой повторил Ибо, ещё крепче прижимая его к себе. Сяо Чжань фыркнул, но не отстранился.       Всё было… правильно.       Ван Хаосюань, наблюдая эту идиллическую сцену, насмешливо протянул:       — Так-так, полагаю, спор можно считать закрытым? И, видимо, мы сейчас наблюдаем ту самую бурную личную жизнь, которую А-Чжань так яростно нам обещал показать?       — Ну, уж нет, не отвертитесь, с вас — билеты! — Сяо Чжань показал ему язык и тихонько захихикал, пряча пылающее лицо в плече Ибо.       Ван Чжочэн и остальные дружно застонали. Но Сяо Чжаню было всё равно, что о них подумают. Главное — вот это тепло и лёгкая щекотка от пальцев, рисующих узоры на коже. Ибосексуалом… вот кем он стал. И теперь он не стеснялся этого…       В объятиях мелкого мир казался немного лучше, немного ярче…

🎄❄️🎄❄️🎄

      Полночный звон колоколов в местном буддийском храме, (а соответственно и начало нового года) они, разумеется, триумфально проигнорировали. И всё бы покатилось в тартарары, если бы не громогласный окрик Мэн Цзыи.       Эта женщина абсолютно точно умела наводить порядок…       Быстро погрузились в машины, и лишь когда — уже далеко за полночь — расслабленно развалились за накрытым столом у Лю Хайкуаня, и праздник, пусть и с опозданием, но все же начался, Сяо Чжань не выдержал:       — И всё же, что это было?       Какого хуя друзья ворвались к ним сегодня, разрушив…       Его до сих пор не отпускала мысль о бездарно упускаемой возможности — он мог провести новогоднюю ночь куда приятнее. Остаться с Ибо наедине и целоваться до головокружения, до опухших губ.       Но Ван Чжочэн картинно закатил глаза:       — Да мы все заебались смотреть на иррациональную тоску в щенячьих глазах!       И вот тут Сяо Чжань напрягся.       Ему же не почудилось, нет?       Его вопрос касался конкретно сегодняшних событий. Однако слова А-Чэна прозвучали так, словно…       — Стоп, народ! Вы вообще о ком? Бо-ди, что они несут?       Взгляд метнулся к Ибо, но тот вспыхнул, как перезрелый помидор, и тут же отвернулся. Смущённые рожи друзей тоже не предвещали ничего хорошего.       Сяо Чжань опешил.       Что, чёрт возьми, происходит? Он любил этих недоумков, но порой они доводили до белого каления…       Мэн Цзыи скрестила руки на груди и глубоко вздохнула, будто готовилась к долгой и мучительной исповеди.       — Хорошо, придётся выкладывать всё как есть, — нерешительно начала она. — Эта ваша дружба с пелёнок… Слушай, А-Чжань, ну мы же все видели, как вы друг на друга смотрите, но никто из вас не решался сделать этот долбанный первый шаг. Мы подумали, что вы оба просто трусите. Поэтому и решили чуток поторопить события…       Что-о? Что, во имя всех Будд, они несут? Поторопить? В каком, ко всем гуям, смысле?       Лу-Лу энергично закивала, как болванчик, подтверждая поток непонятных слов:       — …иначе вы бы до самой старости притворялись просто друзьями. А на мелкого не смотри так. Путем наводящих вопросов выяснилось, что этот балбес тоже ни хрена не понимал, что в тебя, придурка, втюрился. Как странно, что все это видели, а вы, два дурака, — нет.       До Сяо Чжаня всё равно не доходило, и, видимо, растерянность на его лице настолько явно зашкаливала, что Мэн Цзыи вздохнула ещё раз, готовясь повторить всё с самого начала, но уже на языке, понятном даже младенцу, но снова вмешалась Лу-Лу.       — Сяо Чжань, хорош тупить! — рявкнула она так, что все вздрогнули. — Ты запал на мелкого, а он сохнет по тебе. Мы всего лишь решили подтолкнуть вас друг к другу. Что непонятного-то?!       И… Сяо Чжань прикусил щёку, переваривая услышанное.       Неужели друзья догадались раньше, чем они сами, и устроили целый заговор, чтобы свести его и Ибо?! Это, конечно, было безумно и трогательно одновременно…       и…       …и что-то, блядь, не сходилось!       — Окей! Ладно, — он постарался ответить спокойно, хотя в груди всё кипело. — Но причём здесь девчонки?       — Какие девчонки, Чжань-Чжань?       — Те самые! Вы же сами надоумили меня с ними знакомиться! Говорили, что мне пора уже остепениться, найти себе пару. Даже советы давали, говорили, что журналы надо бы почитать. Неужели забыли?       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь грохотом салюта за окном. Столица продолжала бурно отмечать праздник, швыряя в ночь огненные искры веселья.       Первой заговорила Мэн Цзыи, её брови комично поползли вверх:       — Чжань-Чжань, золотце, что ты такое говоришь? Мы бы не стали советовать тебе заводить отношения с кем-то, кроме Ибо. Ты наверное путаешь. Может, недосып сказывается?       И прежде чем Сяо Чжань успел ответить, в разговор снова вмешалась Лу-Лу:       — Какие девчонки, дружок? Ни о каких девчонках не могло и речи идти, потому что про вас с мелким давно уже все всё поняли. Ты что, забыл? Даже тётушка Ван, помнится, ещё по осени выпытывала твоё мнение про зелёные сливы и бамбуковых лошадок! Неужели думаешь, ей делать было нечего?       — Вы про Ли Бо? А ведь мне это стихотворение буквально на днях торжественно декламировала по телефону тётушка Сяо, — хрюкнул неожиданно мелкий, а потом безмолвно затрясся от смеха.       — Что за…?! Вы хотите сказать…— пробормотал Сяо Чжань, и тут его как обухом по голове ударило. Мозаика двусмысленных намёков и недомолвок вдруг сложилась в чёткую, убийственно ясную картину.       Что они там тогда советовали-то? Кажется, «посмотреть на мир… под другим углом?» Под другим, Сяо Чжань, под ДРУГИМ!!! А он, дурак, не только не понял, что имелось в виду, так еще и мелкого на свидания таскал!       Голос сорвался на какой-то жалкий писк, он втянул воздух сквозь зубы, вскочил и заметался по комнате, размахивая руками, а потом пулей вылетел из неё на кухню. Хотелось крушить всё вокруг, злость вскипела, смешиваясь с пониманием собственной глупости, но он лишь беспомощно оглядывал небольшое помещение, не в силах совладать со своими эмоциями.       Полный идиот! Да что там полный… конченый! Именно так он сейчас себя ощущал… конченым идиотом.       Свежий воздух из чуть приоткрытого окна отрезвил его. Он схватился за край стола, пытаясь унять дрожь в руках…       …и вдруг, непонятно как, оказался в объятиях Ибо.       — Прости, прости, прости меня, гэ! Мне так жаль, что мы не поняли всё раньше…       Крепкие руки обвились вокруг его талии, притягивая к себе. Тепло чужого тела успокоило, приглушило бушевавший внутри шторм. Сяо Чжань уткнулся лицом в плечо Ибо, понимая, что сердце постепенно приходит в норму. Он закрыл глаза и позволил себе раствориться в этом моменте, боясь разрушить хрупкое волшебство, повисшее между ними.       Ладно, чего уж там! На самом деле, смотреть на мелкого было всё ещё дико стыдно…       — Да, я должен был… должен был сказать тебе… — наконец тихо отозвался он, выдавливая из себя неловкую улыбку. — Неважно… Я думал, что это не то, о чём тебе хотелось бы говорить…       — Давно, гэ?..       Сяо Чжань быстро вскинул глаза, переступил с ноги на ногу и снова замялся, подбирая слова:       — Наверное… да. Давно. Однозначно давно. Просто поначалу я не догадывался о своих чувствах, привык, что ты всегда был рядом. Всегда рядом, — он запнулся, вспоминая, как всегда подсознательно искал взгляд Ибо, безотчетно радуясь его присутствию и не задумываясь о причинах. — И… и я особо не парился… принимал как должное… потому что это казалось таким естественным.       — И поэтому молчал?       — Я трусил. Боялся разрушить… то, что между нами есть. А ты?       Ибо слегка покраснел и отвёл взгляд. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянное признание, и Сяо Чжань понял.       «И он тоже, — пронеслось в голове. — Боялся, что я отвергну его, так же, как я боялся, что он отвергнет меня. Вот уж точно, два идиота…»       — Нахуй дружбу, гэ! Я хочу быть твоим парнем. И мне надо было давно признать это… — мелкий потёрся носом о нос, сжимая так крепко, что, казалось, пытался впитать его в себя. — Ну, я и дурак! Столько времени потратил…       На миг забылось, как дышать: Сяо Чжань чувствовал, как Ибо дрожит, и эта дрожь отдавалась эхом в его собственном сердце.       — Не говори так! Не ты один… — запротестовал он. — Мы оба придурки, что так долго мучились.       — Ничего! Теперь наверстаем, гэ, — Ибо заглянул ему в глаза. В его взгляде плескалась нежность, смешанная с какой-то мальчишеской решимостью.       Сяо Чжаню захотелось тут же его поцеловать. Но мысль о нелепых свиданиях не давала ему покоя.       — Но…если бы я кого-то встретил? — жалобно поинтересовался он. — И по тупости решил бы, что какая-нибудь встреченная мной девчонка — та самая?       Руки на талии дрогнули, но голос мелкого остался спокойным:       — Что же. Тогда я бы отошёл в сторону.       Сяо Чжань отстранился, ища глазами хоть какой-то намек на шутку, но не нашёл ничего, кроме невозмутимой уверенности.       — Ты бы отпустил? — переспросил он, не веря своим ушам.       Ибо приподнял бровь, словно удивляясь наивности вопроса.       — А что мне оставалось бы делать? Держать силой? Разве тебе было бы хорошо со мной из-под палки?       Ком застрял в горле, не давая дышать. Сяо Чжань с трудом сглотнул.       Как можно так легко говорить об этом?..       — Чжань-гэ, если бы ты встретил кого-то, и это было бы по-настоящему, я бы не стал мешать, — его замешательство не осталось незамеченным. — Но я не сказал, что отпустил бы навсегда. Я сказал, что отошёл бы в сторону. Чтобы дать тебе пространство. Чтобы ты мог понять, влюблён ли ты на самом деле…       Зрачки Ибо расширились, а ресницы дрогнули, и Сяо Чжань понял, что, несмотря на эти слова, было очевидно, что такое решение далось бы ему с огромным трудом.       Ибо тотчас подтвердил это:       — Но я бы не исчез. Я бы просто подождал. Подождал, пока ты сам не поймёшь, где твоё место. И если бы ты понял, что это место всё-таки рядом со мной, я бы был рядом. Всегда…       Сяо Чжань невольно всхлипнул — его парень… да, теперь он был его парнем… любил его так сильно, что счастье Сяо Чжаня было для него превыше всего, даже собственного.       — Я не хочу никого, кроме тебя, — зашептал он, захлебываясь в собственных чувствах. — Я и впрямь такой дурак…       Теперь уже он потянулся первым, сокращая расстояние до своего человека до немыслимого предела. Пальцы впились в ткань футболки, удерживая, ни давая ни единого шанса ускользнуть. Никаких «если бы», никаких «подождать». Сяо Чжань знал, где его место. Оно было здесь, рядом с Ибо, в его объятиях.       В ответ на его слова Ибо одарил Сяо Чжаня той самой фирменной, немного кривоватой, но до боли любимой ухмылкой. Эта ухмылка действовала безотказно. По загривку промчались мурашки. Вдруг остро, почти невыносимо, захотелось коснуться его щеки, ощутить пальцами (нет, губами!) нежность кожи.       Сяо Чжань подался вперёд: да, точно, это было похоже на прикосновение к бархатистому, согретому солнцем персику. Он замер на мгновение, вдыхая едва уловимый аромат кожи Ибо, смешанный с запахом парфюма. Это было так интимно, так правильно, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди, отбивая сумасшедший ритм. Воздух между ними загустел от напряжения, и тогда, медленно, неуверенно, но неотвратимо их губы нашли друг друга.       Губы мелкого оказались тёплыми и податливыми, как Сяо Чжань и предполагал.       Их первый поцелуй был полон нежности… и обещания больше не прятать чувств, больше не бояться, но потом он перерос в нечто более требовательное, жадное, голодное. Неловко сталкиваясь носами и без конца стукаясь зубами, они целовались, тщательно изучая чужие рты, целовались так, будто навёрстывали долгие годы упущенного времени.       Никто и никогда не вызывал в Сяо Чжане такого всепоглощающего желания целовать вечно…       Когда воздух в лёгких закончился, они наконец оторвались и замерли, тяжело дыша и ощущая тепло чужого дыхания. Сяо Чжаня потрясло осознание того, что и их тела идеально подходили друг другу. Подбородок Ибо удобно устроился на его плече. Ощущение было такое, будто они — две половинки одного целого, фрагменты сложного пазла, наконец нашедшие своё место.       — Я люблю тебя, Бо-ди, — прошептал он, всё ещё немного ошеломленный.       — Я люблю тебя дольше, — ответил Ибо, и в низком голосе прозвучала неприкрытая нежность. — И, Чжань-гэ, как насчет… сходить ещё раз на свидание? Уже со мной… по-настоящему. Правда, наши свидания вряд ли будут образцовыми по советам из журналов, — он потёрся щекой о его плечо. — Но если ты вдруг захочешь букеты, романтичные прогулки под луной или томное цитирование Шекспира — я готов рискнуть.       — Звучит как лучшее предложение в моей жизни, — Сяо Чжань слабо улыбнулся, прикрывая глаза.       За окном весело громыхали петарды, салютуя наступившему празднику. «Ну вот, — подумал он, — теперь каждый год придётся делить новогоднюю ночь с этим наглым засранцем».       И улыбка его стала шире.

🎄❄️🎄❄️🎄