Не канон версия продолжения

И вот они все сидели в уютной, но теперь до отказа забитой гостиной мисс Эстель. Воздух был густым от невысказанных вопросов и тревоги, которую не могли развеять даже аппетитные запахи, доносившиеся с кухни. Там царила относительная организованность: Цубаки, Мари и Анжела, словно слаженный боевой отряд, помогали Эстель готовить для всей этой нежданной оравы. Цубаки, привыкшая заботиться о Блэк* Старе, работала с молниеносной точностью; Мари своим спокойствием уравновешивала энергичную Анжелу, а Эстель, как главнокомандующий, направляла этот кулинарный хаос. Именно в этот момент в дверном проёме появилась Мака. Её глаза были подпухшими от слёз, но взгляд — ясным и твёрдым. Она молча обвела комнату взглядом, встретилась глазами с матерью и тихо кивнула, давая понять, что держится. Следом послышался шум из соседней комнаты, и на пороге, пошатываясь, возник Блэк* Стар. Он провёл рукой по лицу, смахивая остатки сна, и его взгляд сразу же, с привычной агрессивной прямотой, устремился на Штейна. — Эй, Безумец! — прохрипел он. — А с чего это ты тут устроил пикник? И где, чёрт возьми, Соул? Мака, всё ещё бледная, но с горящими решимостью глазами, сделала шаг вперёд, обращаясь ко всем собравшимся. —Всем спасибо за беспокойство, но всё проще, чем кажется. Соул просто уехал к родственникам. У него там семейные дела. В этой «сборной солянке», как метко окрестил ситуацию Штейн, правду знали лишь двое: Спирит, который потупил взгляд, старательно изучая узор на ковре, и сам Штейн, чьи пальцы нервно постукивали по шву на своем плече, будто он мысленно проводил операцию по сшиванию лжи и правды. Именно эта неестественная пауза и стала запалом. — К РОДСТВЕННИКАМ? — взрывной рев Блэк* Стара оглушил комнату. Он резко вскочил, сметая стоявшую рядом вазу, которая с грохотом разбилась о пол. — В самый критический момент, когда Кидд превратился в подобие моего отца, а от Шибусена пахнет жареным, твое оружие СЛИНЯЛА ДОМОЙ? Ты хочешь это всучить мне, Блэк* Стару?! Мака, вздрогнув от его ярости, сжала кулаки, но не отступила. —У каждого есть своя жизнь! Он не обязан отчитываться перед тобой за каждый свой шаг! — Жизнь? — Блэк* Стар язвительно рассмеялся. — А как же «мы — команда»? А как же «мастер и оружие — одно целое»? Это всё сказки для наивных девочек? Он твое оружие, Мака! Его место — с тобой, особенно когда пахнет большой дракой! Или... — его взгляд сузился, и он медленно обвёл взглядом Спирита и Штейна, — ...ты и сама не веришь в эту чушь? Может, ты просто прикрываешь его? — Хватит! — крикнула Мака, и её голос дрогнул от обиды и гнева. — Ты не понимаешь ничего! Не понимаешь, что значит нести ответственность за кого-то! Ты думаешь только о своей жажде сиять! — Я думаю о том, что нас снова кинули, а ты ведёшься на их ложь, как последняя простушка! — парировал Блэк* Стар, шагнув к ней так близко, что они почти соприкасались. — Где он, Мака? Глаза в глаза, скажи, куда он ушёл на самом деле? В этот момент Спирит, не выдержав, робко попытался вмешаться: —Доченька, может, успокоимся... — МОЛЧИ! — рявкнули на него в унисон Мака и Блэк* Стар. Анжела и Цубаки пытались оттащить Блэк* Стара, но он был неумолим, как ураган. Мака, доведённая до слёз, трясущимися руками схватила его за майку. —Он уехал, понял?! Просто уехал! А твоё дело — верить или нет! Напряжение достигло пика. И в эту секунду раздался спокойный, безразличный голос Штейна. Он не повышал тона, но его слова прорезали шум, как скальпель. — Интереснейшая динамика, — произнёс он. — Самец-доминатор оспаривает правду у самки, пытающейся защитить своего пропавшего партнёра. Прямо классический тематическое исследование стадного поведения в условиях неопределённости. Продолжайте, пожалуйста. Мне как раз не хватало данных о том, при каком уровне тестостерона лопаются сосуды в глазах. Его циничное замечание повисло в воздухе, на мгновение ошеломив всех. Оно не погасило ссору, но вставило в неё паузу, ледяную и неловкую, в которой яснее ясного читалось: правда была гораздо страшнее, чем любая ложь. Мака заперлась в своей старой комнате, прижавшись лбом к холодному стеклу окна «Он прав... Чёрт, он во всём прав. Соул никогда бы не уехал просто так. Не сейчас. Не когда Кидд стал таким... чужим». Внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок. Она не верила в свою же ложь. Каждое слово Блэк* Стара било в самую точку, потому что её собственная душа мастера кричала то же самое. Та пустота, что образовалась внутри с тем зловещим всплеском, была доказательством. Она чувствовала это — разрыв связи, обрыв той невидимой нити, что связывала её с Соулом. «Что они со мной сделали? Зачем отправили сюда? Что скрывает папа... и профессор Штейн?» Слёзы горечи и бессилия снова подступили к глазам. Но теперь к горю примешивался гнев. Гнев на отца за его покорность, на Кидда за его приказы, на саму ситуацию. Она не была той маленькой девочкой, которую нужно было прятать от опасности. Она — мастер Демонической Косы, и она имела право знать, что случилось с её оружием. «Я найду тебя, Соул. Что бы там ни произошло... Я обязательно найду тебя». Блэк Стар метался по гостевой комнате, как тигр в клетке. «Лгут. Все лгут. Они думают, Блэк* Стар слишком глуп, чтобы понять?» Его кулаки сжимались до хруста. Энергия, которую не удалось выплеснуть в драке, бушевала внутри, не находя выхода. Он видел — видел ту тень в глазах Штейна, ту дрожь в голосе Спирита. Они что-то скрывали, что-то огромное и тёмное. «Кидд стал сильнее. Сильнее, чем должен быть. В его силе был запах... конца. А Соул просто испарился. Это не совпадение. Это битва. БИТВА!» И его, величайшего ассасина, того, кто должен сиять в самой гуще хаоса, — его ВЫКИНУЛИ. Отправили под присмотр мамочки, как какого-то несмышлёныша! «Они украли мой бой! Украли мою славу! Заперли здесь, как труса!» Он остановился у стены, упересь в неё ладонями. Его отражение в окне было искажено яростью. Но под этой яростью клокотало нечто новое — холодное, решительное понимание. «Хорошо. Раз уж они не хотят говорить... я заставлю их говорить. Или просто прорвусь в Шибусен и посмотрю, что там происходит, своими глазами. Никто не может удержать Блэк* Стара в стороне от того, что по-настоящему важно».