Восстать из руин прошлого

4 года спустя Ария: Я кричу. Лицо Дакоты, появляющееся во тьме моих кошмаров. Её пугающее выражение, когда она падает вниз, навстречу своей смерти. Мстительность и ужас в её глазах, когда она смотрит мне в глаза, вызывают у меня холодную дрожь, и с губ срывается крик ужаса. До меня доносятся отголоски быстрых шагов, и вдруг я оказываюсь в нежных объятиях, мои крики заглушаются теплой грудью, к которой я прижимаюсь. - Тссс, всё в порядке. Я здесь. Я тебя поймаю. Финник. Я рыдаю и рыдаю, моя боль и тоска изливаются слезами на голую грудь Финника, когда он крепко обнимает меня. Моё тело дрожит, когда я плачу, и лицо Дакоты — единственное, что я вижу в своих мыслях. Ёе смерть. Это была моя вина. Я убила её, чтобы победить, но, возможно, мне стоило просто позволить тогда ей убить меня. До встречи с Финником я мечтала покончить со всем этим после игр. Мне было одиноко. Я не могла ни с кем поговорить о своих переживаниях, поэтому заперлась в своём доме в Деревне Победителей. Я никогда не разговаривала с другими победителями — вместо этого я просто стояла и смотрел в окно на пляж вдали. Я могла часами сидеть там, размышляя о своей жизни и её смысле. Сноу также много раз использовал и манипулировал мной в течение года после моих игр и до встречи с Финником. Он использовал мой образ и продавал его жителям Капитолия. Они творили со мной такое, что оставляло ужасные душевные и физические шрамы. Я до сих пор вижу лёгкое изменение цвета кожи на запястьях, где меня крепко приковывали к стене и избивали и насиловали мое тело. Финник рассказал мне, что они делали то же самое с ним. Я всегда знала о Финнике и его титуле самого молодого победителя. Его ещё подростком бросили в самое сердце смерти для забави Панема. Он любимчик Капитолия, практически секс-символ всего Панема. За последние четыре года мы с Финником создали неразрывную связь. Ночами мы обнимались, отбиваясь от мучительных кошмаров, которые мучили нас во сне и заставляли просыпаться с криками во весь голос. Мы просыпались со слезами, катившимися по щекам, и обнимали друг друга так, словно от этого зависела наша жизнь. Мы делились своим опытом на арене, будь то убитые нами люди или те многочисленные случаи, когда нас самих чуть не убили. Я всегда вспоминала, как лицо Дакоты ужасало меня столько раз, как я не могла перестать плакать каждый раз, когда думал об этом. Больше всего мне было больно думать о том, какое выражение страха она послала мне перед смертью. - Это была Дакота? — тихо спрашивает он меня. - Д-да, — заикаюсь я, мой голос слегка дрожит. - О, любимая, — вздыхает Финник, прижимая меня к себе еще крепче. Финник с годами полюбил называть меня «любимой». Это было просто что-то это однажды вырвалось у него изо рта. Я до сих пор представляю себе его ухмылку, когда он это сказал. Помню, как впервые за долгое время рассмеялся, глядя на его довольное лицо. Финник продолжает прижимать меня к себе, шепчет успокаивающие слова и нежно поглаживает по спине. Не отпуская и не оставляя меня одну. Наконец я отрываюсь от его груди, смотрю в пол, чувствуя себя виноватой за то, что разбудила его. - Я... - начала я говорить переводя дыхание. -…извини, что разбудила тебя, — Финник заканчивает фразу, подражая моему голосу. Я смотрю на него, борясь с внезапным инстинктивным желанием улыбнуться его поддразниванию. Он ухмыляется, его губы приподнимаются в своей неизменной манере. Вскоре выражение его лица с поддразнивающего становится искренним. - Любимая, ты же знаешь, я всегда проснусь ради тебя, если понадоблюсь, — честно говорит он, глядя мне прямо в глаза. Сердце замирает при виде его потрясающих глаз, и я стараюсь не краснеть. Вместо слов я киваю ему, и он улыбается в ответ. - Как насчет того, чтобы ты привел себя в порядок, и мы пойдем к Мэгс? - Да, конечно, — отвечаю я, наконец обретя голос. Финник кивает, похлопывает меня по плечу, встаёт и идёт к двери. Когда Финник уже собирался выйти из комнаты, он повернулся ко мне с игривым взглядом в глазах. - Любимая? - Да? — с интересом отвечаю я. - Тебе действительно нужен душ. Наглый идиот. - Отвали! — кричу я, пытаясь не расхохотаться над его идиотизмом. С тех пор, как я встретил Финника, я хорошо познакомился с Мэгс. Я знала о ней, но только когда Финник убедил меня лично с ней познакомиться, я начала общаться с бывшей победительницей. Мэгс для меня как бабушка, которой у меня никогда не было. Она всегда меня утешала и успокаивала с помощью простых жестов, например, проводя своими хрупкими руками по моим волосам или нежно обнимая меня в знак утешения. Мы с ней отлично ладим. Она даже научила меня делать рыболовные крючки, на которые мы потом ходили на рыбалку с Финником. Тщательно очистив лицо от слез и боли, накопившейся за ночь, я спускаюсь вниз, погруженный в мысли и воспоминания о моей ныне покойной семье. Моего отца звали Джеймс Браун, он был профессиональным рыбаком, и его работа заключалась в том, чтобы кормить жителей Дистрикта 4 и свою семью. Каждую неделю он вылавливал огромные объёмы рыбы, а затем отправлял её на рынки и в Капитолий. В детстве мы с ним вместе ходили к морю. Он рассказывал мне о разных видах морских обитателей и учил плавать. Он также научил меня ловить рыбу и ловить самую большую и лучшую. Мы всегда соревновались, кто поймает самую большую рыбу, и, скажем так, мой отец выигрывал больше, чем я. Мою маму звали Дженна Браун, и она была воплощением чистоты. Её лицо было ангельским, а улыбка – просто ослепительной. Она была великолепна, её волосы цвета песка с золотистым отливом заходящего солнца. Неудивительно, что мой отец влюбился в неё по уши. Мама пела мне перед сном эту песню, которую слышала всё детство. Её голос был захватывающим, словно колыбельная, убаюкивающая. Я отчётливо помню слова. *** Да, было лучше, когда мы были детьми. Думали, что знаем всё, и знали на самом деле. Денег не было, но мы были такими богатыми. Никого не волновало, что мы делали. Ещё одна ссора и ещё один поцелуй. Но теперь всё это позади. Но я всё ещё зову тебя. Да, я всё ещё зову тебя. О, скажи мне, что я буду делать сейчас? Потому что я чувствую себя немного потерянным без тебя. Я немного потерян без тебя. Выслушай меня, выслушай меня. Скажи мне, что я буду делать сейчас? Потому что я понимаю, что ты мне нужна. Я бы сделал всё, чтобы увидеть тебя. Услышь меня, услышь меня. Да, я всё ещё зову тебя. *** Я буду помнить своих родителей всегда. Я скучаю по ним каждый день. Их обоих убил Сноу, но, очевидно, он прибегнул к уловке. «Смерть» моей матери наступила, когда она упала в обморок от припадка, распевая песни детям Капитолия. А «смерть» моего отца была несчастным случаем: когда он помогал грузить ящики с рыбой, в машине случилась неисправность. Говорят, его раздавило, но я знаю, что Сноу убил их безжалостно. Всё это потому, что я отказал ему в своём теле ради Капитолия. Он знал, что после смерти родителей мне придется подчиниться, чтобы избежать гибели кого-либо ещё. Президент Сноу убил родителей Финника по той же причине — их звали Марисса и Хёрли Одэйр. Внезапно я врезаюсь в твёрдую грудь, слегка отшатнувшись. Я быстро восстанавливаю равновесие и поднимаю взгляд на того, с кем столкнулся, хотя его запах, похожий на морской бриз, весьма красноречив. - Мы что, замечтались? — усмехнулся Финник, одарив меня улыбкой. Я покраснела. Почему-то я краснею гораздо сильнее рядом с этой грязновато-белокурой красоткой. Я всегда что-то чувствовала рядом с Финником, но пока не могла понять, что именно. - Ты же знаешь — я подмигиваю ему, отгоняя воспоминания о своей прежней семье, чтобы он не беспокоился обо мне. Но он чувствует, что что-то не так, по его взгляду это видно. Мы знаем друг друга так давно, что чувствуем, когда нас что-то беспокоит. Но вместо этого он улыбается, кладёт руку мне на поясницу и ведёт меня к дому Мэгс. Я тихонько смеюсь над этим жестом. - Дамы вперед — настаивает он, как только мы подходим к двери Мэгс, и на его лице появляется очаровательное выражение. Его рука жестом пригласила меня войти. - Спасибо — смеюсь я. - Только для тебя, любимая. Мое сердце трепещет от его комментария, оттенок румянец заливает мои щеки. Я наверняка отведу взгляд от Финника, потому что моё лицо горит. Мэгс выходит из-за угла и сталкивается со мной лицом к лицу. Затем она смотрит на Финника, закрывающего дверь, а затем снова на меня с понимающим выражением лица. Её губы кривятся в такт, пока я смущённо смотрю на деревянный пол. - Как насчет завтрака? — предлагает Финник, дружески обнимая меня за плечи и обнажая зубы, а губы растягиваются в улыбке. - Звучит как план — соглашаюсь я, поднимая взгляд на самого молодого победителя и одновременно сдерживая румянец. Мэгс самодовольно смотрит на меня и Финника, прежде чем он убирает руку с моих плеч, оставляя меня в коридоре. На моём лице появляется улыбка.