Скрытые пристрастия

      Призрачный город населён, в основном, мёртвыми, но за восемь сотен лет Се Лянь не встречал другого места, что настолько полнится жизнью. Особенно ярко Призрачный город сиял, когда на мир людей опускались сумерки. Словно запечатанный в драгоценном камне демонический прах, он переливался и манил. Призрачный город, опасный для неосторожных смертных, стал для одного бога домом.       За века скитаний Се Лянь почти забыл это чувство. Дом — место, куда ты всегда возвращаешься, где тебя ждут, где тепло и безопасно. После восьми сотен лет одиночества Сань Лан дал Се Ляню новый дом. Наследный Принц прекрасно понимал, что для него очарование Призрачного города именно в личности Градоначальника, уют Дома Блаженства — в нежности объятий мужа. Сань Лан наполняет смыслом всю его жизнь! И Се Лянь наслаждался всеми гранями счастья, которое возлюбленный ему подарил. Например, радостью снова иметь дом.       По вечерам Градоначальник с супругом любили прогуливаться по Призрачному городу. Если прежде Непревзойдённого Князя демонов большинство его подданных видели очень редко: он предпочитал проводить время в своей резиденции, иногда показываясь в игорном доме, то теперь Градоначальник и Небесный Император, идущие рука об руку, стали такой же неотъемлемой частью вечерней атмосферы Призрачного города, как вечная ругань мясника Чжу в сторону каждого, кто «имеет что-то против свиней».       Се Лянь любил пройтись по рынку и поглядеть на товары из всех трёх миров. Он редко что-то покупал, хотя знал, что по одному его слову — да что там слову, достаточно кивка головы — Хуа Чэн скупит весь рынок. Наследному Принцу просто нравились диковинки, которые лишь в Призрачном городе могут оказаться на прилавках. Не меньше, а может даже больше, ему нравились уличные представления. Все демоны сходились во мнении, что, глядя на выступление фокусников и акробатов, Его Высочество весь преображается, словно оказываясь в своей стихии. Артисты старались показать старшему дядюшке все свои таланты, зная, что он способен оценить их со знанием дела.       В один из вечеров Хуа Чэн и Се Лянь, как сотни раз до этого, наслаждались спокойной прогулкой. Разговор о пустяках с дорогим сердцу человеком — тоже нечто полузабытое из прошлого. Сань Лан помогал Се Ляню вспоминать всё хорошее, что было в его долгой жизни, и забывать плохое. Конечно, есть вещи, которые невозможно забыть, но они перестали давить на грудь, подобно камню. Тяжесть уменьшалась постепенно, с каждым новым днём, прожитым в покое и счастье, с каждым нежным взглядом, с каждым словом любви.       Обсуждая, как прошёл день, Наследный Принц и Князь демонов шли привычным маршрутом через лабиринт улиц Призрачного города. Вокруг них толпились твари всех форм и размеров. Нечисть приветствовала Градоначальника и старшего дядюшку почтительно, но без страха или напряжения. Хуа Чэна демоны всё ещё слегка побаивались, однако давно пришли к единогласному мнению, что замужество изменило характер Князя демонов в лучшую сторону. Что до Се Ляня, то его нечисть обожала до истерики. Наследный Принц выражал чувства более сдержанно, но отвечал своим подданным самой искренней любовью.       — Как идут дела? О, прекрасно, я рад!       — Яйцо, о котором вы рассказывали, вылупилось? Да что вы говорите! Нет, откажусь, пожалуй, домашний монстр мне не нужен.       — Как поживают ваши дети? Собралась замуж? Прекрасные новости!       Пока Се Лянь общался со знакомыми демонами, Хуа Чэн стоял за его спиной, глядя на супруга с бесконечной нежностью. Весь его вид говорил о том, что он готов хоть часами ждать, пока гэгэ наобщается с нечистью, если гэгэ это развлекает. Но никто из жителей Призрачного города не решался слишком долго злоупотреблять вниманием старшего дядюшки, ведь во взгляде Хуа Чэна они порой замечали крошечные, едва заметные искорки лёгкой ревности. Обретя возлюбленного после восьми сотен лет поисков, конечно, Князь демонов желает себе всё его внимание и заботу. Но также Хуа Чэн понимал, что солнце не спрячешь в ладонях, Се Лянь рождён светить всему миру.       Конечно, самые тёплые лучи света доставались супругу.       — Пойдём, Сань Лан? — Наследный Принц протянул руку мужу.       — Его Высочество и Его Превосходительство выглядят счастливыми, как молодожёны, — заметил кто-то из демонов.       — Верно-верно, бьюсь об заклад, супружеская жизнь Градоначальника и старшего дядюшки также полна любви и страсти, как в первую бра…       Кто-то вовремя заткнул болтуну рот, но Князь демонов успел бросить в его сторону убийственный взгляд. Толпа, окружившая смущённого небожителя и постепенно свирепеющего демона, рассеялась так быстро, будто тварей ветром сдуло.       — Прости, гэгэ, они совсем от рук отбились, — вздохнул Хуа Чэн.       — Не злись на них, ведь в конце концов… — Се Лянь, преодолевая смущение, поднял взгляд на мужа, — они правы.       Трудно поверить, но по прошествии стольких лет, стоит Его Высочеству заговорить о чувствах к супругу, как его щёки розовеют, подобно лепесткам вишни. Хуа Чэн считал это совершенно очаровательным. Особенно теперь, когда он знал, каким может быть Его Высочество, если отбросит контроль…       — Представление уже началось, если гэгэ не хочет всё пропустить, нам следует поторопиться, — Князь демонов решил на этот раз пожалеть супруга и не смущать ещё сильнее.       Перед открытой сценой собралось много народа, но при появлении Хуа Чэна и Се Ляня толпа тут же расступилась. Се Лянь замахал руками, показывая, что не нужно ему кланяться и отвлекаться от выступления, в конце концов, это неуважение к артистам. А жонглёры на сцене были действительно очень хороши в своём деле. Наследный Принц мог по достоинству оценить их таланты, ведь тоже владел этим искусством.       — Вот это мастерство! — невольно воскликнул Се Лянь, когда четверорукий демон начал жонглировать двадцатью апельсинами сразу.       Вот если бы у Се Ляня было четыре руки вместо двух… Как бы много он заработал, давая представления в мире смертных!       После жонглёров выступал фокусник. Он уверял, что совершенно не использует в трюках магию, отчего смотреть было ещё интереснее.       — Я знаю, как он это сделал! — шепнул Се Лянь Хуа Чэну, когда фокусник вдруг вытащил из рукава живую, возмущённо квохчащую курицу.       Когда Се Лянь показывал этот фокус на ярмарках, у него, как правило, не было денег на курицу, и он использовал здесь же пойманного голубя.       — Этот трюк гэгэ тоже может исполнять? — спросил Хуа Чэн, когда фокусник распилил своего помощника пополам, а тот продолжил улыбаться.       — Кхем… Конечно!       Се Лянь решил не упоминать, что, как правило, выступал в роли того, кого распиливают… хорошо, что на представлениях не в буквальном смысле…       — У гэгэ столько талантов!       Хуа Чэн с наслаждением наблюдал, как розовеют скулы Его Стеснительного Высочества.       — Пустяки, это всего лишь фокус, — произнёс Се Лянь.       Его таланты не так уж велики, иначе он бы не перешёл к сбору мусора, а остался уличным артистом.       Фокусник с целым и невредимым помощником поклонился публике и освободили сцену для танцовщиц. В танцах Се Лянь был не настолько хорош, как в жонглировании, но всё же он вырос в императорском дворце, где на пирах гостей развлекали самые изящные красавицы, поэтому кое-что в сложном искусстве танца Наследный Принц понимал.       Демоницы танцевали безупречно. Взмахивая полупрозрачными рукавами, как нежными крылышками, они легко порхали по сцене. Их движения были полны грации и отточенного мастерства. Се Лянь восторженно ахал и аплодировал вместе с остальной публикой. Аплодисменты не прекращались, даже когда девушки поклонились и ушли со сцены.       Музыка замерла лишь на миг, а потом звуки циня и флейты снова невидимой нитью потянулись к ночным небесам. Но если предыдущая мелодия будто переносила зрителя на залитую светом поляну, где порхают беззаботные бабочки, то эта тянула в полумрак. В ней было что-то томное, тягучее, заставляющее смутиться на первых же нотах. Музыка словно звала за собой и не позволяла отвести взгляд от сцены, где появились две фигуры, с головы до ног закутанные в лёгкий алый шёлк. Се Лянь не смог даже с первого взгляда определить, мужчины это или женщины: лица танцоров тоже были закрыты, лишь глаза таинственно сверкали обещанием чего-то нового и захватывающего.       Неожиданно громкая нота разорвала по шву тёмное полотно ночи. Танцоры одновременно закружились, алые шелка взметнулись, подобно кленовым листьям, с которыми играет осенний ветер, и опали на землю. Теперь Се Лянь точно знал, что на сцене мужчина и женщина. Они были одеты в свободные штаны, в разрезах по бокам при движениях мелькала белая кожа, красиво контрастируя с алой тканью. Тонкую талию каждого из танцоров обхватывал пояс с золотыми колокольчиками, нежному звону которых вторили многочисленные украшения на шее. Волосы и лица остались закрыты, что заставляло зрителей невольно сосредоточиться на обнажённой верхней половине тела. И мужчина, и женщина без смущения демонстрировали себя миру.       Се Лянь нервно сглотнул. Даже зная, что для демонов такое в порядке вещей, он был жутко смущён происходящим. Танцоры, будто желая смутить его ещё сильнее, плавно покачивали бёдрами, звон колокольчиков гармонично вплетался в музыку, что постепенно становилась быстрее, лёгкий ветерок превращался в вихрь. Танец, несомненно, говорил о страсти. В нём не было ничего непристойного, кроме одежды танцоров, но Се Лянь понимал всё, будто демон и демоница словами говорили с публикой. Умение выразить чувства движениями — высшее мастерство танца. Танцоры не касались друг друга, кроме тех моментов, когда мужчина поднимал женщину на руки и кружил или подбрасывал в воздух, будто она ничего не весила, и в томительном ожидании была вся прелесть, как при настоящей близости…       Но всё-таки, чего им стоило хотя бы на даме оставить рубашку?!..       Восемьсот лет Се Лянь был ограничен правилами пути самосовершенствования и даже сейчас внутренние барьеры, выстраиваемые столетиями, остались при нём. Наследный Принц старался не смотреть на колышущуюся женскую грудь… Но разве смотреть на обряженный мужской торс менее стыдно? Се Лянь замужем за мужчиной, значит, не должен смотреть на других мужчин. Да и не хочется ему… Пока Наследный Принц думал, куда же девать глаза, его лихорадочно мечущийся взгляд зацепился за маленькую деталь… и уже не смог оторваться.       Се Лянь заметил, что одна из золотых цепочек на теле мужчины, что спускалась почти до пояса, не была надета на шею. Нет, концы цепочки крепились к двум колечкам, которые, в свою очередь — подумать только! — были вставлены в соски! Его Высочество и не знал, что эту часть тела прокалывают, как мочки ушей. Хотя, при желании проколоть можно что угодно… Будто против собственной воли Наследный Принц чуть повернул голову, глядя на женщину-танцовщицу. Её тело как раз изогнулось натянутым луком, и Се Лянь смог разглядеть во всех подробностях полную грудь с тёмными ареолами сосков, в которых поблёскивали золотые кольца.       Сердце грохнуло о рёбра, Се Ляня мгновенно бросило в жар. Конечно, не обнажённые тела танцоров были причиной внезапного возбуждения. Запретное привлекает, а кольца в интимной, обычно закрытой от чужих взглядов части тела — это буквально воплощение запретной красоты. В объятиях Сань Лана Его Высочество уже узнал о себе много нового, но сейчас всё равно пребывал в смятении от собственной реакции. И откуда у него такие пристрастия?..       Как Се Лянь ни старался вытеснить из головы эти мысли, он просто не мог не представлять подобные украшения на Сань Лане… или на себе. Сань Лану понравится, если он проколет соски? Взгляд Князя демонов потемнеет от возбуждения, искры в его зрачке опалят сердце Се Ляня? Если Сань Лан коснётся колечка в соске, это будет больно?.. Или же… А если потянет за цепочку, вынуждая Се Ляня выгнуться?       — Гэгэ, что-то не так?       Се Лянь вздрогнул всем телом, возвращаясь в реальность, где танцоры уже кланялись восхищённой публике и гром аплодисментов не позволял демонам услышать голос своего Градоначальника.       — Нет-нет, всё отлично! — поспешил заверить супруга Се Лянь и со вполне искренним энтузиазмом присоединился к многоголосому хору. — Браво! Восхитительно!       Хуа Чэн слегка нахмурился. Наклонившись к Наследному Принцу, почти касаясь губами нежного ушка, он прошептал:       — Гэгэ тяжело стоять, потому что этот демон был несдержан прошлой ночью?       Даже зная, что у Сань Лана не было никакого злого умысла: он просто беспокоился о супруге и старался не привлекать к ним ненужное внимание, Се Лянь всё равно покраснел до корней волос.       — Нет, я просто… Хочу есть! Сань Лан, пойдём поедим! И моя шляпа… Ты не помнишь, я вышел из Дома Блаженства в шляпе?       Се Лянь схватил мужа за руку и потянул прочь от сцены, пока там не показали что-нибудь ещё более неприличное.       Складка между бровей Князя демонов так и не разгладилась, даже когда они взяли по порции лапши. Се Лянь на самом деле не был сильно голоден, но восемьсот лет скитаний научили его не отказываться от еды, поэтому, пока демон только ковырялся палочками в тарелке, Наследный Принц отдавал должное лапше. Хозяева многих ресторанов и закусочных в Призрачном городе за последние годы научились готовить обычные блюда из мира смертных, чтобы угодить старшему дядюшке.       — Гэгэ, я точно не…       Видя, что беспокойство на лице Хуа Чэна начинает сменяться чувством вины, Се Лянь замахал руками:       — Сань Лан, всё хорошо, правда! Я же бог войны, в конце концов, я вполне могу выдержать…       — Значит, прошлой ночью гэгэ просто терпел?       В тёмном глазу Хуа Чэна отразилась такая глубокая боль, что у Се Ляня сердце заныло.       — Ничего подобного!       Наследный Принц понял, что сейчас должен собрать в кулак всю свою храбрость и отбросить смущение, иначе очень сильно ранит Сань Лана… то есть Сань Лан ранит самого себя. Се Лянь наклонился над столом и, не теряя взгляд супруга, произнёс на пределе слышимости:       — Прошлой ночью гэгэ было очень хорошо.       Брови Хуа Чэна взметнулись на лоб. Его Высочество редко говорит о чувствах, а ещё реже о своих ощущениях. Во время близости Хуа Чэн всегда скорее угадывал, чего гэгэ желает, считывал язык тела, а потом по мимолётным реакциям догадывался, что гэгэ понравилось больше всего. Постепенно Се Лянь раскрывался, учился искренности, в том числе за закрытыми дверями спальни. Хуа Чэн узнал, какой может быть страсть бога войны… Но каждый момент, когда гэгэ позволяет себе выражать чувства словами, всё равно был для него на вес золота, мёртвое сердце трепетало в груди от бесконечной нежности.       — Сань Лан счастлив, что сумел угодить гэгэ.       Лицо Князя демонов, отмеченное опасной, яркой красотой, сейчас напоминало мордочку довольного кота… или скорее тигра. Се Ляня эта перемена слегка выбила из колеи, он просто не знал, что делать с волной обожания, что обрушилась на сердце.       — Ваше Высочество? Ваше Превосходительство?       К счастью для Наследного Принца, его отвлёк немного робкий женский голос. Демон и демоница уважительно поклонились Се Ляню и Хуа Чэну и произнесли хором:       — Благодарим за то, что вы посмотрели наше выступление, приходите ещё, пожалуйста!       Признаться, Се Лянь узнал их только по грации движений, да и то с трудом, настолько сильно образы на сцене отличались от реальной жизни.       — Так это вы! — Наследный Принц не смог сдержать удивлённого возгласа.       Должно быть, танцоры часто сталкивались с такой реакцией. Мужчина пояснил:       — Мы с женой всегда закрываем лица во время танца, это позволяет зрителям сосредоточиться на искусстве.       «Не только на нём», — подумал Наследный Принц, но советов давать не стал. Вот если бы они камни на груди разбивали — другое дело, а в танцах Се Лянь не слишком хорош. Быть может, необычная одежда и правда важна для полноты картины. В обычных ханьфу эти двое совсем не производили того завораживающего впечатления, что на сцене. Се Ляню оставалось только восхищаться силой искусства.       — Благодарю за ваш труд, — сказал Наследный Принц.       — Вы танцевали с большим чувством, — добавил Градоначальник, чем немало удивил и танцоров, и собственного мужа.       Сань Лан редко хвалил своих подданных, утверждая, что их не стоит баловать, если сейчас он сделал комплимент танцу, значит, ему действительно очень понравилось. Наследный Принц сделал пометку в памяти: пригласить эту талантливую пару выступить на дне рождения Сань Лана.       Демон и демоница ещё раз отвесили вежливый поклон и удалились, чтобы не испытывать терпение Градоначальника. «Интересно, — подумал Се Лянь, глядя им вслед, — они постоянно носят те украшения или…» Его Высочество чуть не влепил себе оплеуху. Опять его мысли свернули не туда…       А Хуа Чэн, тем временем, внимательно наблюдал за супругом. Единственный глаз Князя демонов замечал гораздо больше, чем Наследный Принц готов был показать. Например, как Се Лянь задумчиво кусал губы, хмурил лоб, как его дыхание учащалось или замирало на миг. Прокручивая в голове этот вечер, Хуа Чэн искал причину странного поведения гэгэ. Когда Его Высочество неосознанно прижал предплечья к груди, Хуа Чэн слегка улыбнулся уголком рта.

***

      Се Лянь твёрдо решил, что забудет проколотые соски, как страшный сон. Вот только сон был не кошмарный, а весенний, такие сны не забываются. Се Лянь думал о том самом, что боялся назвать даже в мыслях, всякий раз, когда оставался наедине с собой. Стоило Сань Лану отлучиться по делам на пару дней, Се Лянь уже удовлетворял себя в купальне, до боли выкручивая сосок. А, когда Сань Лан вернулся, во время близости с ним Се Лянь представлял то себя, то мужа с золотыми колечками в сосках. После они расслабленно лежали в объятиях друг друга и Се Лянь не мог отвести глаз от напряжённого ещё бутона, который он недавно целовал и жадно втягивал в рот. Свет так красиво падал на грудь Хуа Чэна… А если бы на его груди поблёскивало золото или серебро… Тут Се Лянь понял, что дальше так продолжаться не может.       Его Высочество никогда не попросил бы супруга проколоть соски. Во-первых, он умрёт от смущения, едва произнеся подобные слова, во-вторых, ему противна сама мысль о том, чтобы причинить Сань Лану боль. Оставался всего один вариант — принять неприятную часть на себя. Сначала Се Лянь собирался самостоятельно всё сделать, но уже стоя перед зеркалом с обнажённым торсом и с иглой в руке, решил, что это не лучшая идея. В отличие от Му Цина, Наследный Принц так и не научился орудовать швейными принадлежностями. Пусть нужно сделать только два прокола, лучше поручить это знающему человеку… Не Му Цину, конечно, упасите, Небеса! Наверняка в Призрачном городе имеется демон, способный ровно проколоть соски.       Нужная тварь нашлась даже быстрее, чем Его Высочество ожидал. Рядом с заведением, где делали татуировки, находилось заведение, в котором клиенту могли проколоть любую часть тела на выбор. «Быстро, красиво и не больно», — гласила вывеска. В последнее верилось с трудом, но Се Лянь, в конце концов, бог войны. Се Ляню, в конце концов, не привыкать терпеть боль… Его Высочество успел договориться о цене и назначить дату следующего визита, оставалось только купить колечки.       — Чувствительность может увеличиться или уменьшиться, — предупредили Се Ляня.       Его Высочество с невозмутимым видом кивнул, в душе надеясь, что чувствительность увеличится. Его грудь и так была… нежной зоной, требующей особого внимания, Сань Лан понял это ещё в первую брачную ночь. Иногда он сажал Се Ляня себе на колени, распахивал его одежду и едва ли не часами изводил, медленно лаская соски. Вершинки твердели под его пальцами, становились всё более чувствительными, и к концу Се Лянь, забыв о смущении, выл и извивался, умоляя супруга коснуться ниже… Быть может, скоро Се Лянь сможет кончить без прикосновения к члену, Сань Лану будет достаточно слегка ущипнуть его соски и мягко погладить… В общем, Его Высочество с нетерпением ждал того дня, когда сделает Сань Лану сюрприз.       Единственное, что продолжало волновать Се Ляня — реакция на этот самый сюрприз. Хуа Чэн обожает его любым и доказывает это каждый день, заставляя поверить, признать, что Се Лянь достоин любви. Но как супруг отнесётся к колечкам в сосках, Наследный Принц не мог предположить. Вдруг ему не понравится? Конечно, в таком случае Се Лянь снимет глупое украшение и позволит проколам зарасти. Но всё же Наследный Принц уповал на то, что Сань Лан разделит его необычные пристрастия.       Накануне перед волнительным днём Се Лянь вернулся в Дом Блаженства с двумя маленькими коробочками в рукаве. Он купил две пары колечек: одни были гладкими, без лишних деталей, другие с тёмно-бордовыми, почти чёрными в приглушённом свете драгоценными камнями. За восемь сотен лет Наследный Принц отвык от роскоши и не позволял супругу слишком баловать себя, но сейчас не смог устоять. Конечно, на бледной коже Сань Лана эти камни смотрелись бы лучше, но и Се Ляню они подойдут.       Своего мужа Се Лянь нашёл в гостиной. Князь демонов расслабленно лежал на кушетке, играя с красной бусиной, как всегда украшающей косу. Се Ляню хватило одного взгляда, чтобы понять: супруг ждал его. Ленивая поза демона несла в себе оттенок соблазна, верхнее ханьфу было слегка распахнуто. Хуа Чэн прекрасно знал, что лёгкая, домашняя небрежность действует на Его Высочество лучше открытого обольщения. Иногда кажется, что Сань Лан знает чувства и желания Се Ляня лучше, чем сам Се Лянь.       — Гэгэ!       Хуа Чэн может хоть в десять слоёв шёлка завернуться, его голос всё равно будет вызывать возбуждённую дрожь в теле Се Ляня. Наследный Принц сам себе не мог объяснить, что в этом голосе такого. Мало ли в трёх мирах людей с бархатным, приятным, не слишком низким, но и не слишком высоким голосом? Се Лянь уже готов был поверить, что это какая-то магическая техника, иначе почему, стоит Сань Лану улыбнуться игривой, полной обещания улыбкой и бросить взгляд из-под ресниц, как любые его слова для Се Ляня звучат как «Ложись на кровать, я буду любить тебя нежно»?       — Как прошёл твой день, гэгэ? Ты сильно устал?       Хуа Чэн поднялся с ленивой грацией хищника и подошёл к Се Ляню, которому потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл вопроса.       — Нет… Совсем нет…       На самом деле Се Лянь устал, но причиной тому была не гора документов на его рабочем столе в Небесной Столице, а мысли, что одолевали Наследного Принца целый день. Думать о проколотых сосках мужа, пока уважаемые небожители рассказывают ему о своих проблемах… Хоть один Небесный Император переживал такой позор?       — В таком случае…       Сань Лан чуть наклонился к нему, и Се Лянь подумал, что Князь демонов понабрался повадок от своих подданных-хулицзин.       — Гэгэ, у этого мужа есть для тебя сюрприз.       «Какое совпадение!»       — И что же это? — спросил Се Лянь одновременно с любопытством и лёгкой настороженностью.       Он упирался руками в плечи мужа, желая скорее не отстранить его, а сохранить для самого себя возможность здраво мыслить. Если Се Лянь позволит себе окончательно утонуть в запахе любимого человека, то до сюрприза они вряд ли доберутся. Глаз Хуа Чэна хитро блеснул.       — Я покажу тебе в спальне.       — А?       Даже если бы Се Лянь хотел возразить, он бы не успел, ведь супруг тут же подхватил его на руки и понёс в сторону спальных покоев. Сердце Наследного Принца заходилось от предвкушения, но смущение, не изжитое до конца за годы брака, пролилось краской на щёки. Се Лянь спрятал пылающее лицо между шеей и плечом Хуа Чэна, наконец-то вдыхая полной грудью и пьянея от аромата его кожи.       Когда Сань Лан позволил возлюбленному встать на ноги, Се Лянь немного нервно огляделся по сторонам. В прошлый раз, когда супруг подготовил для него подарок, открыть который можно лишь за пологом кровати, Се Лянь на следующее утро не смог встать с постели. Но сейчас на одеяле не наблюдалось разложенных в рядок игрушек для весенних утех. Се Лянь перевёл взгляд на Хуа Чэна, а тот, загадочно улыбаясь в ответ, отступил на несколько шагов.       Первый слой алых одежд скользнул на пол, шёлк тихо шелестел, словно осенние листья. Хуа Чэн не спешил раздеваться полностью, красовался перед мужем, прекрасно зная, какую реакцию у него вызывает. Се Ляню нравилось, когда «почти, но не до конца». Когда тело ещё скрыто тонким шёлком, но очертания уже угадываются и манят прикоснуться. Когда губы в цуне от кожи, но поцелуя приходится с трепетом ждать. Когда удовольствие близко и эти сладкие секунды на грани растягиваются в вечность…       Взгляд Наследного Принца скользнул от демонически-прекрасного лица супруга, задержавшись на губах, к плечам, изящным ключицам, что виднелись из-под ворота нижних одежд, но так и не добрался до тонкой талии, наткнувшись на странность, которой прежде не было. Ткань нижних одежд, лёгкая, плотно облегающая фигуру, топорщилась на груди. Если точнее, на сосках.       «Ну нет, это же не может быть…»       Встретив взгляд мужа, довольный, но словно слегка нерешительный, Се Лянь понял: может. Пока Наследный Принц тщетно пытался собрать обратно разбегающиеся мысли, Князь демонов волновался всё сильнее, лишь усилием воли удерживая улыбку на лице. Гэгэ не нравится? Хуа Чэн неверно угадал его желание?       — Гэгэ… — начал было демон, но бог не позволил ему договорить.       Всего миг — и Се Лянь оказался рядом, так близко, что Хуа Чэн слышал его учащённое дыхание и, казалось, чувствовал лихорадочный жар, исходящий от тела.       — Сань Лан, можно мне…       Его Высочество потянулся к поясу нижних одежд супруга, но его руки замерли на полпути. Хуа Чэн обожал такие моменты. Се Лянь, прикусивший губу в смущении, но уже возбуждённый, слишком очарователен!       — Гэгэ волен делать всё, что захочет, — подбодрил Наследного Принца Хуа Чэн.       Получив разрешение, Се Лянь всё-таки развязал пояс, и нижние одежды Сань Лана соскользнули с плеч, открывая белую, гладкую, как нефрит, кожу, на которой выделялись яркими вишнями ареолы сосков. А ещё таинственно поблёскивали в свете свечей золотые кольца и тонкая цепочка, соединяющая их. Се Лянь наклонился, чтобы рассмотреть получше, прикасаться он пока боялся.       — Было больно?       Мёртвое сердце демона дрогнуло в груди. Первый вопрос, который задал ему муж, увидев проколотые соски: «Было больно?» Его Высочество смотрел снизу-вверх с таким искренним беспокойством, что Хуа Чэн просто таял от благодарности. Чем этот недостойный демон заслужил такую заботу?       — Совсем нет, — постарался он заверить мужа.       Судя по недовольно поджатым губам, Его Высочество не поверил.       — Сань Лан, не стоило…       — Но разве гэгэ не хотел этого?       Что Се Лянь мог ответить? Врать мужу выше его сил. Конечно гэгэ хотел. Причём увидеть Сань Лана с проколотыми сосками хотел даже больше, чем проколоть их себе.       — Тебе не будет больно, если я потрогаю?       Напряжение окончательно растворилось во взгляде Хуа Чэна, улыбаясь нежно и самую малость снисходительно, он взял супруга за руку и приложил его ладонь к своей груди. Кожа демона, как всегда в начале весенних игр, была прохладной, ещё не успела впитать живое тепло Се Ляня, золотое колечко холодило ладонь и ощущалось очень непривычно.       — Всё уже зажило, мне совсем не больно, — произнёс Хуа Чэн. — Гэгэ может делать, что пожелает, этот демон всё примет.       Огонь, что зажёгся в зрачках Се Ляня после этих слов, опалил сердце демона сильнее лавы горы Тунлу. Возможно, сегодня… Хуа Чэн не мог поверить своему счастью… Сегодня один из тех редких дней, когда гэгэ позволяет себе терять контроль. Готовый принять всю страсть бога войны, Хуа Чэн приподнял лицо возлюбленного за подбородок и утянул в поцелуй.       Сердце Се Ляня трепетало. Ему вдруг вспомнился их первый с Сань Ланом поцелуй… То есть первый настоящий поцелуй, не ради передачи духовной силы, а из желания стать ближе. Тогда, на горе Тунлу, Сань Лан вот так же осторожно и мягко коснулся его лица, не удерживая, лишь направляя. Но, конечно, в тот далёкий день Се Лянь не ласкал грудь Сань Лана, не вёл его к кровати маленькими шажками. Жадно и мокро целуясь, они пересекли спальню, и бог войны непривычно властным движением толкнул демона на постель.       Хуа Чэн смотрел вверх с восторгом. Кто бы мог подумать, что два маленьких золотых колечка сделают гэгэ таким смелым и нетерпеливым? Се Лянь наклонился, чтобы снять с него сапоги, Хуа Чэн приподнял бёдра, помогая избавить себя от штанов. Князю демонов очень нравилось, когда гэгэ раздевает его, было в этом что-то непередаваемо-нежное. Не меньше Хуа Чэн любил раздевать Се Ляня, но сегодня гэгэ решил справиться сам, предоставив супругу возможность смотреть. Хуа Чэн сам не знал, как не рассыпался серебряными бабочками от такого зрелища. Кажется, ещё никогда гэгэ столь поспешно не срывал с себя одежду. А когда совершенство его тела уже не было скрыто белой тканью, он присоединился к Хуа Чэну на кровати.       Се Лянь забрался сверху, причём не оседлал бёдра демона, как делал обычно, а развёл его колени и расположился между. Они оба застонали, стоило обнажённым телам соприкоснуться. Хуа Чэн потянулся вниз, прижал друг к другу два твёрдых члена, истекающих смазкой. Интересно, у Се Ляня стоит с того мгновения, как он увидел сюрприз? Или ещё раньше?       — Гэгэ понравилось, что сделал этот муж? — промурлыкал Князь демонов.       Конечно он знал ответ и Се Лянь знал, что он знает. Но сегодня, вопреки обыкновению, Наследный Принц не стал в смущении отворачиваться. Наоборот, он подался вперёд, опираясь на руки по обеим сторонам от головы Хуа Чэна, и произнёс, прямо глядя в искрящийся желанием глаз:       — Гэгэ нравится… И гэгэ сегодня хочет взять Сань Лана. Можно?       Визжать от восторга было бы недостойно Князя демонов, поэтому с губ Хуа Чэна сорвался только судорожный вздох. Боясь неосторожным словом спугнуть энтузиазм Се Ляня, он закивал.       — Тогда позволь доставить тебе удовольствие.       Се Лянь склонился ниже, и Хуа Чэну пришлось с сожалением убрать руку, а в следующую секунду схватиться за подушку в поисках опоры. Губы Се Ляня коснулись его шеи. Наследный Принц засосал в рот нежную кожу и некоторое время ласкал языком, а, когда с мокрым звуком отстранился, на белоснежной шее демона распустился алый цветок. Хуа Чэн любил носить на себе следы страсти супруга, но удостаивался их редко.       Покрыв жаркими поцелуями шею Хуа Чэна, Се Лянь спустился к ключицам, а затем к груди, что так манила заново исследовать уже привычное совершенство линий. Его Высочество замер на минуту, лаская взглядом затвердевшие соски с таинственно блестящими колечками. Се Лянь понятия не имел, почему это так возбуждает. Наверное, дело в том, что прекрасное хочется сделать ещё прекраснее, создать для драгоценного рубина золотую оправу. А ещё у Се Ляня вызывал внутреннее ликование тот факт, что никто, кроме него, не увидит этой красоты, скрытой под одеждой. Хуа Чэн сделал это для него, ради его удовольствия. Се Лянь собирался отплатить сполна.       Протяжный стон вырвался из груди Хуа Чэна, едва Се Лянь коснулся кончиком языка твёрдой вершинки. Его Высочество даже испугался поначалу: реакция Сань Лана на подобные ласки никогда не была столь яркой.       — Точно не больно?       Даже сгорая от страсти, Се Лянь не забывал о комфорте супруга.       — Они стали более чувствительными, — произнёс Хуа Чэн.       У Се Ляня внутри что-то дрогнуло. Желание давно стало привычным для него чувством, но прежде Се Ляню не приходилось испытывать такой всепоглощающей потребности присвоить любимого человека. Заласкать до изнеможения, доставить ему всё удовольствие мира, услышать его крики… Его Высочество решил потом подумать, откуда взялись эти скрытые пристрастия. Он сосредоточился на напряжённых, налившихся цветом бутонах. На каждый поцелуй, каждое прикосновение к коже или золотым колечкам Хуа Чэн отзывался громким стоном. Се Лянь словно играл на музыкальном инструменте, извлекая из него чарующую мелодию страсти.       Хуа Чэн не предполагал, что это будет… так. Когда он решался проколоть соски, то думал в первую очередь об удовольствии Се Ляня. Надеялся увидеть радостное удивление на его лице, разжечь в спокойных глазах искры страсти… Он и представить не мог, что потеряет голову от мягких ласк, что нежные касания языка превратят его в извивающееся, хнычущее, не помнящее себя существо. Совсем скоро Хуа Чэн готов был умолять гэгэ о большем. Соски ныли, но то была сладкая боль, а всё тело горело. Демон ёрзал и двигал бёдрами, пытаясь хотя бы потереться. Если бы Се Лянь сейчас коснулся его внизу, Хуа Чэн смог бы кончить от пары движений…       Когда Се Лянь оставил в покое измученные соски и спустился ниже по идеальному телу, его супруг жалобно заскулил. Белые бёдра раздвинулись ему навстречу, и прямо перед лицом Се Ляня оказался твёрдый член с покрасневшей от прилива крови головкой. Прозрачные капли стекали по стволу настоящим водопадом. Се Лянь жадно облизнулся: велик был соблазн прямо сейчас принять Сань Лана в рот и доставить удовольствие… Но в приступе бесстыдства Его Высочество желал попробовать на вкус нежный цветок, которого раньше не касался таким образом…       — Гэгэ!       Хуа Чэн дёрнулся, мигом придя в себя. Он сам себе не мог объяснить, почему происходящее кажется неправильным. Князь демонов не раз дарил возлюбленному столь интимные ласки, так почему стесняется получить их в ответ?       — Не двигайся, Сань Лан.       Его Высочество шире развёл ноги Хуа Чэна, приподнял вверх, делая позу совершенно открытой.       — Гэгэ, не…       На этот раз во взгляде бога войны появилось игривое недовольство.       — Жое! — позвал он.       Белая лента, которой уже не впервой было оказываться в супружеской постели хозяина, тут же выползла из вороха одежды. Хуа Чэн понял, что гэгэ настроен серьёзно, и расслабился, насколько мог. Если ему предлагают вознесение на Небеса, разве не лучше смиренно принять божественный дар? Демон даже протянул руки, сам соединил запястья, чтобы Жое было удобнее их связать… Но мысленный приказ, который Се Лянь отдал ленте, был иным. Жое белой змеёй скользнула на грудь Хуа Чэна, обхватила в несколько витков золотую цепочку, что соединяла колечки в сосках, а другим концом потянулась вверх, чтобы зацепиться за одну из роскошных золотых кистей полога. Глаз Хуа Чэна широко распахнулся. Звенья одно за другим следовали за Жое, пока цепочка не натянулась, пока Хуа Чэну не пришлось выгнуться, словно на самом пике наслаждения. Но даже так он не мог избежать сладкого тянущего чувства.       — Ммммны-ы-ых!.. Гэ… Гэгэ!       — Тшшшш… — Се Лянь успокаивающе погладил его по бёдрам. — Лежи смирно.       А что Хуа Чэну ещё оставалось? Руки и ноги были свободны, но он всё равно не мог пошевелиться.       — Не больно?       Хуа Чэн знал: стоит ему хоть слово сказать и гэгэ прекратит. Но Князь демонов готов был скорее развоплотиться, чем остановить это.       — Продолжай, — попросил Хуа Чэн.       Ответом ему был нежный поцелуй на внутренней стороне бедра, что постепенно перетёк в ощутимый укус. Оставив собственническую метку, Се Лянь спустился ещё ниже по кровати и удобно расположился между ног возлюбленного. Слегка коснувшись сомкнутых лепестков хризантемы, Наследный Принц услышал сверху приглушённый стон. Когда Се Лянь настойчивее ткнулся кончиком языка в середину цветка, стон сменился всхлипом. Сердце Се Ляня заходилось от восторга. Сань Лану нравится! Се Лянь нежно вылизывал дырочку своего мужа: то обводил языком, то слегка проникал внутрь, чувствуя жар упругих стенок. Сань Лан дрожал всем телом, и Се Лянь чувствовал это. Сань Лан скулил и хныкал, без слов умоляя…       Напоследок Се Лянь широко мазнул языком по ложбинке между ягодиц, потом по яичкам и члену от основания к головке, где немного задержался, дразня чувствительное место. Его Высочество не учёл, что перевозбуждённому, сверхчувствительному телу этого будет достаточно. Се Лянь ничего толком не сделал, поэтому был очень удивлён, когда ему на лицо вдруг брызнуло горячее семя. Наследный Принц с восторгом смотрел, как подрагивает член мужа, трепещут крыльями бабочки длинные ресницы, а всё тело Сань Лана выгибается ещё сильнее. Князь демонов прекрасен на пике наслаждения!       Хуа Чэн упал на постель, хватая ртом ненужный ему воздух. Жое, тихо шурша по простыням, уползла, должно быть, отправилась искать Эмина, чтобы рассказать о пережитом опыте. Се Лянь осторожно притянул супруга в свои объятия. Обычно он сам оказывался в состоянии мягкого комочка теста после близости, тогда Сань Лан гладил его по волосам и шептал невинные нежности. Для Се Ляня это всегда было очень важно, так что, оказавшись в непривычной роли, он старался как можно лучше позаботиться о супруге.       — Сань Лану всё понравилось? Я не был слишком груб?       Се Ляню казалось, что он действовал под влиянием какого-то странного наваждения. И как проколотые соски могли вызвать у него столь извращённые мысли?       — Бог жесток к этому верующему, — прежде, чем Се Лянь успел по-настоящему испугаться, Хуа Чэн улыбнулся лукавой лисьей улыбкой. — Этот верующий нижайше просит о благословении божественным членом.       Се Лянь только открыл рот и молча закрыл, ему нечего было сказать, от шока он даже смутиться как следует не мог. Наверное, ни одно божество не получало такой молитвы… Хотя, кто знает, о чём молятся в храмах Наньяна…       — Сань Лан, прекрати так делать!       Его Высочество старался звучать строго, но уголки губ предательски ползли вверх.       — Сань Лан не виноват, просто гэгэ слишком милый, когда смущается, — нагло заявил демон.       Он хотел добавить что-то ещё, но Се Лянь предусмотрительно заткнул чересчур болтливый рот поцелуем. Он перекатился через Хуа Чэна, чтобы дотянуться до прикроватного столика, и наощупь нашёл флакончик с маслом. Се Лянь уже привык, что сладковатый аромат означает удовольствие, и его тело отреагировало весьма однозначно: член дёрнулся, стоило знакомому запаху наполнить спальню. Се Лянь, в отличие от Хуа Чэна, ещё не кончил и уже сходил с ума от нетерпения. Сань Лан совершенно не помогал держать себя в руках, напротив, он целовал до головокружения глубоко, льнул к Се Ляню всем телом, сладко стонал и шире разводил ноги, бесстыдно предлагая себя.       Скользкий от масла палец совершенно без сопротивления вошёл в расслабленную дырочку. Хуа Чэн хотел было сказать, что подготовка будет излишней: гэгэ уже и так хорошо поработал язычком. Но ведь Се Лянь всё равно не послушает: на первом месте для него безопасность и удовольствие супруга. Так что Князю демонов оставалось только плавиться от нежности и сгорать от страсти, пока Наследный Принц медленно и тщательно готовил его к близости. На самом деле Се Лянь едва держался на краю обрыва. Сань Лан такой… такой… Идеальный! Совершенно идеальный для Се Ляня!       Два громких стона слились в один, когда Се Лянь всё-таки счёл подготовку достаточной, накрыл Хуа Чэна собой и без промедления заполнил его плавным, но сильным толчком. Влажное тепло плотно обхватило член, будто засасывая глубже. Се Лянь зажмурился в попытке сохранить связь с реальностью. Сань Лану нужно время привыкнуть…       — Гэгэ, пожалуйста!.. — всхлипнул Хуа Чэн.       Се Лянь так божественно хорошо растягивает его. Хуа Чэн готов был умолять гэгэ двигаться, ведь он уже знал, как это приятно, когда головка члена раз за разом касается чувствительного места внутри, когда стенки горят от трения, но хочется ещё и ещё. И сегодня Хуа Чэн получит всё, чего желает.       Наследный Принц, честно, старался сдерживаться, но почти сразу сорвался в быстрый темп. Сань Лан обвил ногами его талию, пальцами зарылся в шёлк волос. При каждом толчке стоны срывались с его губ. Князь демонов умел как доводить возлюбленного до экстаза, так и отдаваться со всей страстью, что копилась восемь сотен лет. Помнится, в первый раз, когда Се Лянь решился быть сверху, Хуа Чэн кончил сразу, как гэгэ вошёл, просто от осознания, что его божество владеет им. Но сегодня Князь демонов хотел продержаться подольше, насладиться сполна жёсткими толчками, требовательными поцелуями, тяжёлым дыханием Се Ляня…       Чувствительные после грубых ласк соски тёрлись о кожу Се Ляня при каждом движении, и Хуа Чэн сам не понимал: хочется ему прекратить это ощущение или сделать ещё более интенсивным. Гэгэ решил за него. Се Лянь приподнялся, опираясь на руки, и подцепил зубами золотую цепочку. Вернулось тянущее, болезненное, возносящее на небеса чувство, которое тело столь быстро стало воспринимать как предвестник неземного наслаждения. Сладкая судорога зародилась в животе, все мышцы вдруг напряглись, Хуа Чэн неосознанно сжал плечи Се Ляня, оставляя царапины, и второй раз за вечер провалился в оргазм, даже не притронувшись к своему члену.       Чувствуя, как сдавливают его горячие стенки, как дрожит Сань Лан, а между их телами становится мокро, Се Лянь не мог долго балансировать на грани. Жаркая пульсация вокруг члена столкнула его в бездну наслаждения, и Сань Лан блаженно выдохнул под ним, принимая в себя божественное семя.       Се Лянь скатился с Хуа Чэна и откинулся на подушку. Он был весь мокрый, как после долгой тренировки с мечом, рвано дышал, а на лице Его Высочества застыло выражение абсолютного блаженства. Но Се Лянь не мог позволить себе долго покачиваться на волнах послеоргазменной неги: он должен позаботиться о Сань Лане. Пока Наследный Принц ходил за водой и полотенцем, демон, казалось, успел задремать. Но, осторожно обтирая его живот, Се Лянь заметил, что длинные ресницы демона затрепетали. Во взгляде Сань Лана бесконечная любовь, благодарность и — самую малость — самодовольство. Се Лянь почувствовал, что стремительно краснеет. И почему смущение отступает в самый ответственный момент, позволяя ему творить всякие извращённые вещи, а потом накатывает, словно стараясь наверстать упущенное?       Как только Се Лянь вернулся в постель, Хуа Чэн тут же прильнул к нему, прося ласки, словно кот, и удобно устроился в крепких объятиях. Они долго, тягуче, сладко целовались, медленно ласкали друг друга. Огонь страсти затихал в телах, оставляя после себя искры нежности. И Се Лянь, и Хуа Чэн любили такие тихие моменты, что дарят особое чувство близости. О том, что Его Высочество вытворял совсем недавно, напоминали только золотые колечки в сосках Князя демонов, которые Се Лянь каждую секунду чувствовал кожей.       Можно в следующий раз предложить Сань Лану надеть те колечки с драгоценными камнями, что Се Лянь изначально купил для себя. Стоило только представить, как завораживающе-красиво они будут смотреться на бледной коже, как у Се Ляня сбилось дыхание. Видимо, ему всё-таки придётся смириться с тем, что он очень-очень испорченный человек…       — Гэгэ не должен переживать из-за своих желаний.       Конечно, супруг сразу понял, что у Се Ляня на сердце.       — Вообще-то, я собирался… сделать это себе… — признался Наследный Принц, пряча заалевшее лицо в шёлковой копне волос Хуа Чэна.       — Тело гэгэ — храм, лучше Сань Лан проколет себе всё, что гэгэ пожелает.       Се Лянь вдруг вспомнил картинки, что висели на стене в той лавке, где он сбирался проколоть соски. Из детальных изображений Его Высочество узнал, что кольца можно вставлять далеко не только в уши и соски…       — Нет, это слишком! — воскликнул Се Лянь.       Если он возбудится, увидев на Сань Лане… такое… то ему останется только уйти на какую-нибудь отдалённую гору, иначе он никогда не сможет примириться с собой. Тихий, бархатный смех демона ласкал слух и отдавался где-то в груди.       — Я про брови и губы, а гэгэ что подумал?       Осознав, что его просто дразнят, а он опять попался, как дитя, Се Лянь легонько шлёпнул мужа по той части тела, где лежала в этот момент его ладонь. Честно, он не вкладывал в это действие никакого весеннего смысла! Но Сань Лан уже изогнул бровь, игривая улыбка, которую хотелось слизать языком, тронула его губы.       — Гэгэ такой страстный сегодня, — зашептал демон-соблазнитель, щекоча дыханием пылающее ушко. — Гэгэ желает отшлёпать своего мужа за самоуправство?       «Нет!» — хотел кричать Се Лянь. «Да!» — совершенно однозначно ответил его заинтересованно дёрнувшийся член. Всё-таки у Его Высочества много скрытых пристрастий, и Князь демонов был полон решимости вытащить на свет каждое из них.